Шурави из царандоя
Становление Воронина как оперативного работника началось в декабре 1972-го – после того как он вернулся в родную Астрахань, завершив срочную службу в Советской Армии. Сначала рядовым милиционером в составе наряда ППС РОВД охранял общественный порядок в Астрахани. Затем была служба в уголовном розыске. Именно тогда и проявились способности Воронина к разыскной работе. За пять лет службы в УГРО раскрыл десятки преступлений. Воронину было присвоено офицерское звание. Его назначили сначала оперуполномоченным, а затем и начальником закрытого отделения «А» УВД области, которое занималось агентурной работой в преступном мире. Объектом его оперативно-разыскной деятельности были организованные преступные группы, орудовавшие в 1980-х годах на юге России. И на этом посту Воронин проявил себя как настоящий профессионал. Его, как специалиста агентурной работы, руководство направило в Афганистан.
– Привыкал к службе в Афгане недолго. Структура управления царандоя в Кандагаре во многом была схожей с нашим УВД, – вспоминает сегодня Анатолий Яковлевич. – Командующий управлением полковник Мир Акай, начальники отделов прошли подготовку в СССР и неплохо говорили по-русски. И только в отделе разведки с агентурой мне приходилось разговаривать через переводчика.
Отделение разведки царандоя занималось вербовкой агентуры и её внедрением в «непримиримые» банды
Вывод советских войск из ДРА начался в 1988 году в первую очередь из южной провинции Кандагар. Подразделения 70-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады, другие части покинули провинцию до 1 августа 1988 года. Причём мотострелковые части вышли в СССР по трассе Кандагар – Кушка практически без потерь благодаря успешному проведению совместной операции группировки советских войск под общим командованием генерала армии Валентина Ивановича Варенникова и кандагарских силовых структур по выставлению постов 2-го пояса обороны Кандагара.
С января 1988 года ситуация в провинции сильно осложнилась. Политика национального примирения, провозглашённая президентом ДРА Наджибуллой, особого эффекта не возымела. Банды моджахедов, уходившие на зиму в Пакистан, возвращались назад и, сбивая заставы царандоя и афганской армии, стали угрожать самому Кандагару. Для того чтобы отбросить бандитов из предместья города, была проведена совместная войсковая операция.
– Запомнилось совещание комсостава 70-й бригады и представителей советнических контрактов, проходившее под руководством Валентина Ивановича Варенникова. Представлять интересы царандоя пришлось мне, – с улыбкой рассказывает Анатолий Яковлевич. – Наши армейские командиры докладывают генералу армии сведения об обстановке, а эта информация на тот момент уже устарела. Пришлось мне высказать свою точку зрения по проведению операции, основанную на свежих данных афганской агентуры. Валентин Иванович мои рекомендации не сразу принял. Но потом всё же решил проводить операцию с «учётом особого мнения царандоя».
Успех в проведении операции был достигнут не сразу. «Духи» оказали ожесточённое сопротивление советским военнослужащим, участвовавшим в операции на её 1-м этапе, а потом и афганским силовым структурам, которые должны были стать надёжным гарантом обеспечения спокойной жизни в Кандагаре. Но благодаря интенсивной обработке «зелёнки» СЗО «Градами» и «Ураганами», нанесению бомбового удара силами стратегической авиации ВВС СССР банды были выбиты из пригорода Кандагара.
Царандой
Содержание
История
Структура Царандоя
Высшее звено управления
Состав центрального органа управления Царандоя [1] :
Региональные структуры
Во всех провинциях ДРА имелось провинциальное управление Царандоя. Штатная численность колебалась в пределах от 1200 до 3000 человек.
В некоторых провинциях и крупных городах имелись районные отделы царандоя со штатом сотрудников от 160 до 190 человек.
Структура провинциального управления Царандоя включало в свой состав следующие отделы:
По своей структуре, Царандой был полностью скопирован с советской милиции [5] :
— А.Н.Куликов. Советник Царандоя 1981-83 в провинции Фарьяб
Воинские формирования Царандоя
Участие Царандоя в боевых действиях
См. также
Напишите отзыв о статье «Царандой»
Примечания
Отрывок, характеризующий Царандой
Соня сидела за клавикордами и играла прелюдию той баркароллы, которую особенно любил Денисов. Наташа собиралась петь. Денисов восторженными глазами смотрел на нее.
Николай стал ходить взад и вперед по комнате.
«И вот охота заставлять ее петь? – что она может петь? И ничего тут нет веселого», думал Николай.
Соня взяла первый аккорд прелюдии.
«Боже мой, я погибший, я бесчестный человек. Пулю в лоб, одно, что остается, а не петь, подумал он. Уйти? но куда же? всё равно, пускай поют!»
Николай мрачно, продолжая ходить по комнате, взглядывал на Денисова и девочек, избегая их взглядов.
«Николенька, что с вами?» – спросил взгляд Сони, устремленный на него. Она тотчас увидала, что что нибудь случилось с ним.
Николай отвернулся от нее. Наташа с своею чуткостью тоже мгновенно заметила состояние своего брата. Она заметила его, но ей самой так было весело в ту минуту, так далека она была от горя, грусти, упреков, что она (как это часто бывает с молодыми людьми) нарочно обманула себя. Нет, мне слишком весело теперь, чтобы портить свое веселье сочувствием чужому горю, почувствовала она, и сказала себе:
«Нет, я верно ошибаюсь, он должен быть весел так же, как и я». Ну, Соня, – сказала она и вышла на самую середину залы, где по ее мнению лучше всего был резонанс. Приподняв голову, опустив безжизненно повисшие руки, как это делают танцовщицы, Наташа, энергическим движением переступая с каблучка на цыпочку, прошлась по середине комнаты и остановилась.
«Вот она я!» как будто говорила она, отвечая на восторженный взгляд Денисова, следившего за ней.
«И чему она радуется! – подумал Николай, глядя на сестру. И как ей не скучно и не совестно!» Наташа взяла первую ноту, горло ее расширилось, грудь выпрямилась, глаза приняли серьезное выражение. Она не думала ни о ком, ни о чем в эту минуту, и из в улыбку сложенного рта полились звуки, те звуки, которые может производить в те же промежутки времени и в те же интервалы всякий, но которые тысячу раз оставляют вас холодным, в тысячу первый раз заставляют вас содрогаться и плакать.
Наташа в эту зиму в первый раз начала серьезно петь и в особенности оттого, что Денисов восторгался ее пением. Она пела теперь не по детски, уж не было в ее пеньи этой комической, ребяческой старательности, которая была в ней прежде; но она пела еще не хорошо, как говорили все знатоки судьи, которые ее слушали. «Не обработан, но прекрасный голос, надо обработать», говорили все. Но говорили это обыкновенно уже гораздо после того, как замолкал ее голос. В то же время, когда звучал этот необработанный голос с неправильными придыханиями и с усилиями переходов, даже знатоки судьи ничего не говорили, и только наслаждались этим необработанным голосом и только желали еще раз услыхать его. В голосе ее была та девственная нетронутость, то незнание своих сил и та необработанная еще бархатность, которые так соединялись с недостатками искусства пенья, что, казалось, нельзя было ничего изменить в этом голосе, не испортив его.
«Что ж это такое? – подумал Николай, услыхав ее голос и широко раскрывая глаза. – Что с ней сделалось? Как она поет нынче?» – подумал он. И вдруг весь мир для него сосредоточился в ожидании следующей ноты, следующей фразы, и всё в мире сделалось разделенным на три темпа: «Oh mio crudele affetto… [О моя жестокая любовь…] Раз, два, три… раз, два… три… раз… Oh mio crudele affetto… Раз, два, три… раз. Эх, жизнь наша дурацкая! – думал Николай. Всё это, и несчастье, и деньги, и Долохов, и злоба, и честь – всё это вздор… а вот оно настоящее… Hy, Наташа, ну, голубчик! ну матушка!… как она этот si возьмет? взяла! слава Богу!» – и он, сам не замечая того, что он поет, чтобы усилить этот si, взял втору в терцию высокой ноты. «Боже мой! как хорошо! Неужели это я взял? как счастливо!» подумал он.
О! как задрожала эта терция, и как тронулось что то лучшее, что было в душе Ростова. И это что то было независимо от всего в мире, и выше всего в мире. Какие тут проигрыши, и Долоховы, и честное слово!… Всё вздор! Можно зарезать, украсть и всё таки быть счастливым…
Давно уже Ростов не испытывал такого наслаждения от музыки, как в этот день. Но как только Наташа кончила свою баркароллу, действительность опять вспомнилась ему. Он, ничего не сказав, вышел и пошел вниз в свою комнату. Через четверть часа старый граф, веселый и довольный, приехал из клуба. Николай, услыхав его приезд, пошел к нему.
– Ну что, повеселился? – сказал Илья Андреич, радостно и гордо улыбаясь на своего сына. Николай хотел сказать, что «да», но не мог: он чуть было не зарыдал. Граф раскуривал трубку и не заметил состояния сына.
«Эх, неизбежно!» – подумал Николай в первый и последний раз. И вдруг самым небрежным тоном, таким, что он сам себе гадок казался, как будто он просил экипажа съездить в город, он сказал отцу.
– Папа, а я к вам за делом пришел. Я было и забыл. Мне денег нужно.
– Вот как, – сказал отец, находившийся в особенно веселом духе. – Я тебе говорил, что не достанет. Много ли?
– Очень много, – краснея и с глупой, небрежной улыбкой, которую он долго потом не мог себе простить, сказал Николай. – Я немного проиграл, т. е. много даже, очень много, 43 тысячи.
– Что? Кому?… Шутишь! – крикнул граф, вдруг апоплексически краснея шеей и затылком, как краснеют старые люди.
– Я обещал заплатить завтра, – сказал Николай.
– Ну!… – сказал старый граф, разводя руками и бессильно опустился на диван.
– Что же делать! С кем это не случалось! – сказал сын развязным, смелым тоном, тогда как в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который целой жизнью не мог искупить своего преступления. Ему хотелось бы целовать руки своего отца, на коленях просить его прощения, а он небрежным и даже грубым тоном говорил, что это со всяким случается.
Граф Илья Андреич опустил глаза, услыхав эти слова сына и заторопился, отыскивая что то.
– Да, да, – проговорил он, – трудно, я боюсь, трудно достать…с кем не бывало! да, с кем не бывало… – И граф мельком взглянул в лицо сыну и пошел вон из комнаты… Николай готовился на отпор, но никак не ожидал этого.
– Папенька! па…пенька! – закричал он ему вслед, рыдая; простите меня! – И, схватив руку отца, он прижался к ней губами и заплакал.
В то время, как отец объяснялся с сыном, у матери с дочерью происходило не менее важное объяснение. Наташа взволнованная прибежала к матери.
– Мама!… Мама!… он мне сделал…
– Что сделал?
– Сделал, сделал предложение. Мама! Мама! – кричала она. Графиня не верила своим ушам. Денисов сделал предложение. Кому? Этой крошечной девочке Наташе, которая еще недавно играла в куклы и теперь еще брала уроки.
«Форму-афганку я впервые увидел на царандойцах»
Ветеран Николай Федорченко вспоминает, как начинался Афганистан.
— В два часа дня мы прибыли в расположение части, в горах. А в шесть, как стемнело, нас обстреляли из пулеметов с трех сторон. Как раз раздавали еду, мы по команде «залечь» попадали, кто где стоял, я потом долго котелок искал, потому что снял автомат. Хлестал дождь, пули прыгали по воде вокруг, как лягушки, грязь. Прижался к прикладу, закрылся, свист стоит — уши закладывает, еще и акустика сумасшедшая. Когда это все закончилось, мы решили, что над нами пошутили, типа проверки на прочность. Оказалось, это было по-настоящему.
Так встретил Николая Федорченко Афганистан. Он попал туда в январе 1980 года — связист по военной специальности, начальник радиостанции средней мощности. Ему было 23 года, кандидат в мастера спорта по лыжным гонкам, биатлону и военному многоборью, за плечами — Кустанайский пединститут по специальности тренер-педагог и 8 месяцев тренерской работы в горняцком городе Рудном, дома — жена с маленькой дочкой.
Ночная тревога
Ночью 25 декабря 1979 года отдельный разведывательный десантный батальон, дислоцировавшийся в Белой Церкви (Украина), где после учебки служил Федорченко, подняли по тревоге. Начался ввод войск в демократическую республику Афганистан: «в целях оказания помощи дружественному афганскому народу, а также создания благоприятных условий для воспрещения возможных антиафганских акций со стороны сопредельных государств» — говорилось в секретной директиве министра обороны СССР Устинова. Но армия об этом, конечно, не знала.
Через четверо суток, после тщательной проверки документов и личных собеседований (ефрейтор Федорченко со своими отличными характеристиками вышел с собеседования у четырех полковников младшим сержантом), десантники с вещмешками — трехсуточный сухпай — пешим строем проследовали на вокзал. Там их уже ждал состав — вагонов двадцать. Поезд мчался, останавливаясь только по ночам, на крупных станциях: заправиться и пополнить запас питьевой воды и хлеба.
Военный городок рядом с пограничным Термезом они застали… совершенно пустым, с голыми койками.
— Во всем чувствовалось напряжение, — говорит Николай Яковлевич. — Потому что в часть постоянно заходила груженая техника, а когда нам выдали автоматы, боевые патроны, тут уже, конечно, никаких сомнений не осталось: дело серьезное. У некоторых начали сдавать нервы — от этой напряженности, от неизвестности…
Сами о том не подозревая, несколько дней в Термезе Федорченко и его новые товарищи проходили строжайший психологический отбор. Там, куда их пошлют, требовались крепкие моральные принципы и те особенные качества, которые делают солдата солдатом. Из 45 сослуживцев Николая по Белой Церкви в итоге взяли 12.
Борт в Баграм
Брюхо огромного военного самолета до отказа набито «живой силой». Солдаты — человек 800 — тесно, плечо к плечу, сидят на вещмешках.
На военном аэродроме в Баграме новобранцы увидели первых шурави (с афганского — советский солдат), которых им предстояло сменить: почти сплошь мужчины за пятьдесят. Среднеазиатский военный округ, из которого первоначально формировался «ограниченный контингент» в Афганистане, укомплектовывали в спешке — запасниками. Эти части ввели 27 декабря. Заросшие, многие прихрамывали…
— Команда: приготовить автоматы к бою. Так мы и ехали несколько часов: окна в автобусе открыты, автоматы на изготовку. Потом объяснили: колонну, которая шла в Баграм на аэродром, обстреляли, — вспоминает Федорченко.
Каша из дома
— Наша часть дислоцировалась в горах, в 40 километрах от Кабула. Палатки — каждая на взвод, 19 человек, окруженные капонирами (рвы для техники). Посреди лагеря — полевые кухни, вместо столов — два столба и доска. «Удобства» за палатками — четыре столба с натянутой маскировочной сетью. Нас сразу предупредили: в туалет по одному не ходить, неважно, в какое время суток, только группой.
Питание — трижды в день. Рацион усиленный, горный: вместо 20 г сливочного масла — сорок, каши, супа, хлеба, сахара и сгущенки — сколько угодно. Кроме того, в свободном доступе стояли штабеля коробок с консервами — каши готовые (производства Семипалатинского мясокомбината, работавшего на армию), килька в томатном соусе — и галетами. Хочешь — ешь. Проблема была с водой, хотя с неба лились целые потоки. Ни умыться, ни помыться.
Боевые задачи
Охраняли въезд в тоннель на трассе Кабул-СССР и гору с телерадиоретранслятором, дороги, одна десантная рота и взвод радиоразведки постоянно находились во дворце Амина. Высоко в горах были устроены «секреты» — секретные наблюдательные посты.
Между тем, каждое утро бойцы, вместо зарядки, совершали пробежку в те же горы, полные смертельной опасности.
Враги и друзья
— «Дьюшьман» — по-афгански «враг», так мы и стали их называть, душманы, духи. Только в мае, когда нас передислоцировали на окраину Кабула, кое-какую информацию стали нам доводить. «Вы выполняете интернациональный долг по защите завоеваний революции», «Войска ввели только после третьего обращения Бабрака Кармаля (глава Демократической республики Афганистан — авт.)», «При штурме дворца Амина (свергнутый лидер Афганистана, симпатизировавший США и Китаю) мы только на несколько минут опередили американцев», — говорили на политинформациях. Нельзя было писать родным, где мы находимся: мол, южная граница СССР, и точка. Моя жена догадалась…
Каждую ночь горный лагерь подвергался обстрелу. Но советским солдатам отвечать запрещалось. Залечь и лежать. Установка: не поддаваться на провокации. Обнаглевшие враги подходили все ближе и ближе, их «провокации», разменной монетой в которых зачастую служило мирное население — сейчас это бы назвали террористическими актами, становились все более вызывающими и потрясали своей жестокостью.
— Нам помогало хорошее отношение большинства жителей, которые видели, что мы никому плохого не делаем, наоборот. Еду им давали, ребятишки местные у нас постоянно бегали. Только за мое время в Кабуле были построены большой хлебокомбинат и мебельный комбинат. Строил, конечно, наш стройбат. В крупных селениях открывались школы.
Поэтому, когда впервые — месяца через полтора горной службы — сержант Федорченко услышал команду «К бою!», он, как сейчас говорит, ушам не поверил. Правда, в тот свой первый бой они все так же лежали под градом пуль. А на рассвете увидели перед собой цепь техники, подошедшей на подмогу и загородившей их от атаки вражеского подразделения, много раз превосходящего численностью.
— Они стали нападать крупными силами. И мы, наконец, ответили.
Жизнь налаживается
— В марте мы первый раз помылись — с января, — вспоминает Николай Яковлевич. — В часть пригнали химиков (химические части) со специальными пропарочными установками, 8-10 человек заходят голышом (на улице +15) — пропарили, как в бане, водой чуть тепленькой окатили, потом туда вещи. Какое это было блаженство! А то нас совсем паразиты заели, белье приходилось замачивать в соляре.
Под столовую поставили большую палатку, из досок сколотили столы и скамьи. Поступили валенки и АЗК, химзащита. Поверх валенок надевали сапоги-чулки. После вечно мокрых кирзачей, в которых пухли ноги…
— Мы поняли, почему хромали те, первые. Кстати, полевую форму-«афганку», которую шили в СССР, я впервые увидел на царандойцах (Царандой — регулярные войска афганской республики), обувь им поставляла Чехословакия.
На новом месте дислокации, в полутора километрах от Кабула, батальон уже стал обустраиваться основательно. И не только быт, но и досуг. Солдаты и офицеры с азартом играли в футбол, в волейбол, проводились первенства между частями, спортивные страсти кипели. В походном клубе крутили кино — про войну. В штабной палатке смотрели по телевизору Олимпиаду. Приезжали артисты — Иосиф Кобзон, ансамбль «Ялла».
В опечатанном ящике, неизвестно какими путями попавшем в радиохозяйство Николая, оказался… большущий стереомагнитофон. Советский, ламповый. Звук отличный. Тут же подключили к нему колонки, офицеры раздобыли кассеты (за мародерство сильно наказывали — немедленно отправляли в Союз).
Вместо эпилога
В сентябре 1980-го Николай Федорченко был направлен в Союз, на курсы подготовки офицеров запаса. После демобилизации вернулся к тренерской работе. Потом семья переехала в Мариинск. Теперь он — активный член ревдинского Союза ветеранов боевых действий, занимается патриотическим воспитанием молодежи, ведет уроки мужества в школах. 2 августа, в День десантника, и 15 февраля, в годовщину вывода войск из Афганистана, его можно встретить на митинге у памятника Воинам-интернационалистам — подтянутого, помолодевшего, в лихо заломленном голубом берете, с гвоздиками в руках.
Для него, как и для всех «афганцев», те далекие уже события, которые заключены в коротком слове Афган, никогда не станут просто страницей истории — слишком много было пережито там, на опаленной солнцем и политой кровью русских солдат чужой земле. Сколько бы лет ни прошло, собираясь вместе, они все так же часами будут обсуждать военные операции, достоинства той или иной техники, вспоминать имена командиров и сослуживцев, названия населенных пунктов.
Нашли опечатку? Выделите фрагмент с опечаткой мышкой и нажмите Ctrl+Enter.
★ Царандой
1. История. (History)
После апрельской революции в Афганистане в августе 1978 года было создано Министерство внутренних дел, назвал Царандой. Этот государственный орган был создан на базе существовавшего полиции и жандармерии.
Основными функциями отдела являлись:
Количество сотрудников всех служб и подразделений Царандоя весна 1979 года о 8500 людей. К 1981 году количество достигло 30 000 человек, К 1986 году она достигла 92 000 человека, включая формирование которой был аналог жандармерии.
Большую часть работы по повышению профессиональной квалификации и политической подготовки офицеров Царандоя взяло правительство СССР.
Таким образом, в период с 1978 по 1986 (Год 1986) в учебные заведения МВД СССР было обучение или обучение 12 000 офицеров Царандоя. К середине 1986 (Года 1986) среди личного состава Царандоя было 26 000 члены Народно-Демократической партии Афганистана НДПА и примерно такое же количество членов демократической организации молодежи Афганистана на родину. в то время как число сотрудников, требуемых сотрудников Царандоя оценкам 130 000 людей.
Процесс формирования Царандоя и функционирование всех лет существования ДРА был также под контролем Министерства внутренних дел СССР. советников офицеров Советской милиции помогли Царандоя сотрудников в организационные вопросы и вопросы подготовки кадров непосредственно в областях и на всех уровнях управления Царандоя. В период Афганской войны 1979-1989 лет МВД СССР направил советников в Царандой 3900 сотрудников советской милиции
2.1. Структура Царандоя. Управления более высокого уровня. (The higher level control)
В состав центрального органа управления Царандоя:
2.2. Структура Царандоя. Провинциальную структуру. (Provincial structure)
Во всех провинциях ДРА были провинциального Царандоя управления. численность сотрудников составляла от 1200 до 3000 людей. В некоторых провинциях и крупных городах районных подразделений Царандоя с сотрудниками от 160 до 190 человек. структура администрации провинциального Царандоя:
Для исправления в каждой провинции были заперты в их структуре Царандой был полностью скопирован с советской милиции:
.Царандой, как структура афганского Министерства внутренних дел, был построен по советскому образцу. все было воссоздано до дежурной части, с ее десятилетиями проверенных методов анализа и распространения информации, созданной средствами связи и оповещения, а полная документация всего процесса.
2.3. Структура Царандоя. Военные подразделения Царандоя. (Military units Tsarandoi)
В структуре Царандоя, там была разработка подобного жандармерии. по мнению британских журналиста Марк Урбан, к 1985 году в системе Царандоя было 20 оперативной и горные батальоны. также, по его словам, четыре бригады и полк Царандоя дислоцировался в Бадахшан, Парван, Баглан и Кандагар. непосредственно в Кабуле были обеспечивать безопасность двух полков Царандоя.
По мнению западных экспертов, количество подразделений Царандоя достиг 115 000 человек, что почти соизмеримо с правительственными войсками, который был на службе 160 000.
3. Царандоем участие в боевых действиях. (Carandam part in the fighting)
Весь период Афганской войны и Гражданской войны в Афганистане с 1979 по 1992 (Год 1992) формирование Царандоя участвовал в военных действиях совместно с правительственными войсками Вооруженных сил ДРА, Советов, а также в самостоятельной борьбе против сил афганских моджахедов.
«Имя подвига – Афганистан». Как советские милиционеры создавали Царандой
В Ульяновске прошла презентация четвёртого тома Книги Памяти «Солдаты Отчизны» под названием «Имя подвига – Афганистан». В него вошли имена тех воинов-интернационалистов, кто, честно выполнив свой интернациональный долг в Афганистане, вернулся живым в родной город.
На вечере-презентации воспоминаниями о службе в горячей точке поделился участник афганских событий, сотрудник регионального МЧС Владимир Мельников.
В 1986 года лейтенант Владимир Николаевич Мельников служил в должности старшего сотрудника в УВД Ульяновской области. Летом в управление пришла разнарядка – направить в Афганистан от УВД двух человек.
К слову сказать, лейтенант Мельников знал, что приказ отправиться в горячую точку мог прозвучать в любой момент, его к этому готовили. В 1982 году он окончил Самаркандское учебное подразделение войск связи МО СССР по применению средств связи в горной местности. А в 1984 году Мельников поступил в Саратовский филиал Академии МВД СССР. В 1986 году он ещё учился на третьем курсе.
Ульяновских милиционеров направили на территорию Афганистана в качестве советников для создания народной милиции, точнее Царандоя – Министерства внутренних дел демократической республики Афганистан.
Лейтенант Владимир Мельников на дежурстве
Собственно, к 1986 году в Афганистане Царандой существовал уже восемь лет. Он начал образовываться сразу после Саурской (Апрельской) революции в августе 1978 года.
Однако, как говорит наш герой, Царандой был в таком зачаточном состоянии, что пришлось начинать всё с нуля.
Мельников с афганскими ребятишками
Первый раз Владимир Мельников попал под огнемётный огонь на аэродроме в Кундузе, куда их привезли из Кабула. Потом советников переправили на «вертушках» в Файзабат.
На тот момент в Афганистане шла гражданская война. Между собой враждовали многочисленные партии, они просто уничтожали друг друга. Прелюдией к гражданской войне стала Саурская революция. По предложению нового правительства Афганистана СССР было предложено войти на территорию их страны и навести порядок.
При осмотре подбитой советской техники после боя за кишлак
Бандформирования под руководством западных идеологов активно работали с местным населением с целью насаждения вражды против «неверных» (военнослужащих советских войск). Убийство «неверного» стало целью жизни членов бандформирований. И в этих условиях приходилось налаживать отношения с местным населением и главарями бандформирований, склонять их на сторону государственной власти с целью прекращения войны.
Но и советским советникам приходилось вербовать агентов среди местных жителей, чтобы узнать ценную информацию, к примеру, где находятся бандформирования, кто главарь, кто и как связан с Западом.
Сделать это было непросто. Но деньги там решали многое. Помогало то, что советники хорошо знали местные обычаи и культуру. Бедность населения тоже была на руку многим.
Призыв в народную армию, которая стояла на страже Саурской революции, осуществлялся своеобразно. Сорбозы приходили в кишлак и выгоняли всех молодых людей (авт.: таковыми там считаются мужчины до 50 лет) на улицу. Забирали только тех, кто два года не служил. Причём засчитывался и срок службы в бандформировании, там выдавали справку. Если молодой человек её показывал, его никто не имел права забирать на службу, он спокойно жил два года дома. Если документа не было, молодому человеку давали в руки автомат, и он шёл служить. В результате получалось так, что мужчины там служили половину сознательной жизни, каждые два года.
При получении первой правительственной награды
Владимир Николаевич Мельников прослужил в Афганистане два года и был награждён медалями «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа», «За победу в Саурской революции», «За отличную воинскую службу». В августе 1988 года он вернулся домой, где его ждали жена и двое детей.
