До основанья, а затем. 25 лет назад началась «шоковая терапия» — реформы команды Ельцина-Гайдара
Четверть века назад советскую экономику попытались перевести на рыночные рельсы. Это была одна из самых масштабных экономических реформ в истории. Спор о ее результатах и методах, которыми пользовались реформаторы, не прекращается до сих пор. «Лента.ру» вспоминает, как проводилась «шоковая терапия» и к чему она привела. Первая часть материала доступна по ссылке.
Польский образец
Китайскую модель развития отвергли — пример «братьев навек» не вдохновил советских руководителей. Куда ближе России была модель переходной экономики, реализуемая в странах Восточной Европы. В особенности пристально в Москве смотрели на Польшу. Здесь уже никакой пропасти в менталитете не существовало. Славянское государство, долгое время находившееся в одном экономическом и военном блоке с СССР, — идеальный образец для подражания.
«Тогда реформы проводились в Польше. Осенью коммунисты либерализовали цены и передали власть правительству Тадеуша Мазовецкого и Лешека Бальцеровича (премьер-министр Польши и глава Минфина соответственно — прим. «Ленты.ру»). Понятие «шоковая терапия» возникло именно в то время — так называли реформы Бальцеровича. После либерализации цен там самыми жесткими мерами взялись за финансовую стабилизацию. Мы решили, что нам нужно что-то подобное», — говорит Евгений Ясин.
Действительно, Польше удалось провернуть без пяти минут экономическое чудо. Реформы стартовали 1 января 1990 года, и в течение двух лет страна перешла на рыночную экономику.
Шоковая терапия в Польше сработала. В 1990 году ВВП упал на 11 процентов, в 1991-м — на 7 процентов. А уже в 1992-м экономика пошла в рост и к середине 1990-х лидировала в регионе по этому показателю. Реформы оказались настолько эффективными, что и сейчас Польша выделяется среди своих соседей (это единственная страна в Восточной Европе, которой удалось избежать спада во время финансового кризиса конца нулевых).
Егор Гайдар выступал за радикальные экономические реформы
Фото: Владимир Мусаэльян / ТАСС
В крутом пике
Действуя по польскому сценарию, 2 января 1992 года российское правительство объявило о прекращении регулирования цен и свободе торговли. В течение нескольких дней прилавки наполнились товарами. Но на этом сходство реформ в Польше и России закончилось — дальше, как говорится, «что-то пошло не так».
В Польше цены в течение года после либерализации поднялись в 3-4 раза. В России такой скачок произошел единовременно. И затем инфляция не подумала останавливаться, быстро обретя приставку «гипер». Финансовая система стремительно долларизовалась. Несмотря на рост денежной массы, широкое распространение получили бартерные схемы.
Следующий этап — приватизация, которая началась еще в 1991 году, но по-настоящему развернулась на пару лет позже. В теории каждый гражданин России получил право на общенародную собственность через эмиссию ваучеров. Но большая часть потенциальных «народных инвесторов» свои приватизационные чеки быстро продала. И как впоследствии выяснилось, это было чуть ли не оптимальным решением — многие из тех, кто пытался вложить ваучеры во что-то, не получили в итоге вообще ничего. Практически все «жирные» куски госсобственности достались приближенным к власти лицам посредством залоговых аукционов. Так появились российские олигархи.
В результате экономика России оказалась в затяжном пике. Вернуться к вялому росту удалось лишь во второй половине 90-х, но буквально тут же последовал «контрольный выстрел» в виде дефолта 1998 года. Лишь год спустя начался восстановительный рост и постепенный подъем со дна.
Почему так получилось? Многие считают, что концепция шоковой терапии была в принципе ошибочной и для России не подходила.
«Вариант с немедленным заходом иностранных денег и с последующей модернизацией, которая хороша для малых экономик, для той крупной индустриальной экономики, которой была Россия, очень сложной, с крупным военно-промышленным комплексом, не годится. Это все равно, что телегу сбросить с горы, вместо того, чтобы осторожно ее спускать», — говорит Яков Миркин.
В начале девяностых американский экономист Джеффри Сакс консультировал по вопросу реформ сначала Польшу, а потом Россию. И если о польском этапе деятельности эксперт отзывается как о своем большом успехе, то работу в России квалифицирует как провал, объясняя это тем, что большая часть его рекомендаций проходила мимо ушей российских реформаторов.
Очередь в столичный магазин за мясом, 4 декабря 1990 года
Фото: Boris Yurchenko / AP
Американское равнодушие
Сакс пишет, что, в отличие от Польши, в России не было принято мер по сдерживанию денежной массы. Напротив, она росла как на дрожжах, что и спровоцировало гиперинфляцию. Во многом тут виноваты соседи России из бывшего СССР, еще в течение года имевшие право эмитировать рубли. Нетрудно догадаться, что они этим правом пользовались по максимуму.
Американский специалист подчеркивает слабую компетентность в вопросах экономики большинства российских чиновников и экспертов того времени, указывая и на прямую нечистоплотность. В частности, он обвинил советника Росимущества по вопросам приватизации Андрея Шлейфера (также гражданина США) в материальной заинтересованности при реализации государственных активов. К слову, Шлейфера в 2005 году американское правосудие заставило заплатить штраф в два миллиона долларов, постановив, что он не имел права заниматься бизнесом в России. Кроме того, Сакс считает крайне неудачной идею приватизации добычи полезных ископаемых, против чего он возражал весь свой период работы в Москве.
Но все-таки главную вину за провал российских реформ Сакс возлагает на внешних игроков, в первую очередь на руководство США и МВФ. Польша, по его словам, в 1990 году получила от международного сообщества все возможные уступки и преференции. Так, ее колоссальный внешний долг (30 миллиардов долларов) был списан наполовину. И буквально тут же Варшаве предоставили новые стабилизационные кредиты на очень щедрых условиях. Все это помогло обеспечить приток в страну частных инвестиций и заложить фундамент для будущего развития.
Ничего подобного в отношении России сделано не было. Долги взыскали до копейки (и более того, страны G7 угрожали прекратить всю гуманитарную помощь при малейшей просрочке выплат), а финансовая поддержка если и оказывалась, то на полностью рыночных условиях. Сакс объясняет это позицией США, по сути навязавших МВФ свое нежелание помогать России. В самом фонде анализ событий в РФ толком не проводился.
Что касается Америки, то в 1992 году администрация президента Джорджа Буша-старшего не хотела даже разговаривать об оказании поддержки Москве из-за предвыборных перипетий. Пришедший ей на смену кабинет Билла Клинтона Россией не интересовался вовсе, воспринимая ее как слабого, поверженного противника. Люди, которые были поставлены Клинтоном на связанные с российским направлением посты, в экономике вообще не разбирались. России пришлось выживать исключительно за счет собственных усилий и скромных ресурсов, и реформы здесь принесли совершенно иной результат, чем в Восточной Европе.
Первые участники аукциона в Общественно-культурном центре Ярославля, 12 января 1993 года
Фото: Метелица Сергей / ТАСС
«На тот момент была высшая точка добрых отношений с Западом, но массового потока инвестиций, которые интегрируют экономику, не было. На то имелись объективные причины. В это время Западная Германия должна была «переварить» ГДР, а ЕС занимался интеграцией бывших стран соцлагеря. И к тому же Россия в системе опознавания «свой-чужой» продолжала оставаться ближе к «чужим». Ее риски всегда оценивались как запредельные. Да и мы не были готовы к такой интеграции, как к Восточной Европе, когда, скажем, банковские системы перешли в собственность к иностранцам», — объясняет Яков Миркин.
Несмотря на жесткую критику (как изнутри, так и извне) реализованного в России курса реформ, многие считают, что в конечном счете все делалось верно. «Я не могу позволить себе сказать, что мы шли единственно правильной дорогой. Но в том, что мы в целом делали все правильно и, главное, добились успеха, я нисколько не сомневаюсь», — подчеркнул Евгений Ясин.
Цена преобразований, проведенных Гайдаром и его последователями, оказалась для России высокой. Во многом потому, что реформаторы совершенно не учитывали реальную ситуацию в экономике страны, предпочитая действовать по принципу «до основанья, а затем. », считает Руслан Гринберг.
«Егор Тимурович — это трагическая фигура. Он был человеком порядочным, человеком идеи, к сожалению, слишком идейным. На птичьем языке науки это называется онтологизацией теоретических схем, когда человек модные доктрины без всяких колебаний воплощает в жизнь. Так же, как большевики в 1917 году внедряли доктрину, которая должна была привести всех к счастью через репрессии и голод. Тогда проповедовалось буйное равенство без свободы, а в 90-е — буйная свобода без всякого равенства. И не могло это кончиться иначе, чем кончилось сейчас», — заключает он.
«Уничтожить до основания»: что шоковая терапия Гайдара сделала с Россией
В 1992 году вывести из кризиса ослабленную Россию взялся молодой реформатор Егор Гайдар. Он предложил «шоковую терапию», о результатах которой спорят до сих пор. Эксперты уверены: в экономике Гайдар действовал по принципу «уничтожить до основания, а затем…». Так были ли достигнуты цели «шоковой терапии» и почему Россия оказалась на грани краха – спецпроект Царьграда.
«500 дней» до шока
После развала СССР власти новой России взяли курс на построение капитализма. Экономика страны к тому времени ослабла, и в качестве выхода из кризиса предлагалось множество вариантов. Наиболее известной программой считаются знаменитые «500 дней», подготовленные коллективом экономистов под руководством академика Станислава Шаталина.
Проект предлагался ещё руководству СССР в 1990-м и предполагал следующее: в течение первых 100 дней должны быть проведены приватизация жилья, земельных участков и мелких предприятий. Затем за 150 дней предстояло либерализовать цены. Третьим этапом была стабилизация рынка в течение 150 дней, а заключительным, четвёртым этапом стал бы переход к подъёму экономики.
Но последнему руководству Союза оказалось уже не до реформ, а новому правительству Бориса Ельцина хотелось быстрых перемен и несоветских методик.
Помогали Ельцину в построении капитализма американский советчик экономист Джеффри Сакс, а также единомышленник Ельцина заместитель президента по вопросам экономической политики (затем исполняющий обязанности премьера) Егор Гайдар.
Сегодня, анализируя их методы, одни эксперты говорят о катастрофе, другие полагают, что Гайдар спас русских от голода. Демократы оправдывают «шоковую терапию» тем, что к 1992-му запасов мяса и рыбы в розничной торговле оставалось на 10 дней, а запасы зерна по состоянию на январь оценивались всего в 3 млн тонн, при потребности в 5 млн тонн в месяц. Полки магазинов опустели, иссякли и валютные резервы, зерно покупалось за счёт внешних займов.
Фото: Виктор Чернов/RussianLook/Globallokpress
Сыграла ли в пользу перехода к «шоковой терапии» тяжёлая ситуация в стране, или это был пример Польши, в котором резкий переход к рыночной экономике сработал положительно, или убеждения Сакса и Гайдара. Неизвестно. Но Ельцин выбрал именно радикальные меры.
2 января 1992 года правительство объявило о прекращении регулирования цен и свободе торговли. Поначалу казалось, что риск оправдался – в магазины хлынули товары. Но это породило подозрения, что и дефицит был создан искусственно. Да и дальше «что-то пошло не так».
«Прихватизация» для олигархов
А власти продолжили повергать страну в шок. 11 июня была объявлена государственная приватизация, метко получившая в народе название «прихватизация». Чиновники дали добро на продажу малых предприятий в частные руки и трансформацию крупных в открытые акционерные общества. Одновременно с подачи «отца приватизации» Анатолия Чубайса вводились так называемые ваучеры.
Предполагалось, что за такие сертификаты, продаваемые по 25 рублей и номиналом в 10 тысяч, каждый гражданин сможет поучаствовать в приватизации. На самом же деле эти «бумажки» оценивались в копейки, и граждане начали активно их сбывать. Тут же нашлись спекулянты, которые, накопив несколько тысяч таких ваучеров успевали приобрести небольшое количество акций.
Однако практически все «жирные» куски госсобственности отошли приближённым к власти лицам посредством залоговых аукционов. Так в России и появились олигархи.
Фото: Антон Кавашкин/RussianLook/Globallookpress
Как отметил в беседе с Царьградом экономист Михаил Хазин, с точки зрения социальной справедливости, вся приватизация была тотальным воровством – как по методу её проведения, так и по реализации.
Но с точки зрения Запада, любая приватизационная сделка априори законна. С моей точки зрения, все олигархи 90-х, которые получили свои капиталы в результате приватизации, нашими считаться не могут,
Методы команды Гайдара привели к тому, что предприятия остались без оборотных средств, что спровоцировало острый кризис взаимных неплатежей. Стремительно росли долги по зарплатам.
За преобразования русским пришлось дорого заплатить. По мнению академика РАН экономиста Руслана Гринберга, реформаторы совершенно не видели реальную ситуацию в стране, предпочитая действовать по принципу «до основанья, а затем…».
Так же как большевики в 1917 году внедряли доктрину, которая должна была привести всех к счастью через репрессии и голод. Тогда проповедовалось буйное равенство без свободы, а в 90-е – буйная свобода без всякого равенства,
Запад не помог
Сам один из главных советников правительства Ельцина-Гайдара – американец Сакс сетовал в своих мемуарах, что чиновники-экономисты были недостаточно вовлечены и квалифицированны, слушать его не хотели и предложения пропускали мимо ушей. Кроме того, приложили руку к катастрофе в русской экономике и «западные партнёры», указал он. Например, в случае с шоковой терапией в Польше США и МВФ реструктуризовали половину польского госдолга в 30 млрд долларов.
Также, в отличие от Москвы, Варшава получила все возможные уступки, преференции и кредиты на очень щедрых условиях. Всё это помогло обеспечить приток в страну частных инвестиций и заложить основу для будущего роста экономики.
В отношении России ничего подобного западные друзья не сделали, да и долги взыскали до копейки, грозя в случае просрочки перекрыть любую гуманитарную помощь.
По словам Сакса, Америке было совершенно наплевать на происходящее в «побеждённой и ослабленной России». Русским пришлось выживать, как и всегда, за счёт собственных усилий и скромных ресурсов.
В результате шоковой терапии экономика России оказалась в затяжном пике, выйти из которого смогла лишь в начале 2000-х. По словам академика Ренальда Симоняна, правительство Гайдара «простимулировало создание коррумпированного государства», а утверждения, что реформы спасли страну, – миф, создаваемый друзьями политика.
Лихие 1990-е
Крах СССР и утверждение новой государственности российские либералы называют эпохой демократии и свободы. При этом о разграблении и уничтожении страны говорить они не любят. Царьград решил напомнить о бесовщине 90-х на конкретных примерах в рамках еженедельного спецпроекта.
«Шоковая терапия»: как Россия пережила либерализацию цен 25 лет назад
Товарный дефицит, который был неотъемлемой частью советской действительности, к началу 1990-х годов приобрел угрожающие масштабы: по некоторым данным, товарное предложение было втрое меньше, чем стоимость денег на руках у населения. Главной проблемой стала катастрофическая нехватка продовольствия, особенно в крупных городах.
На фото: 10 марта 1992 года, цены в новгородском магазине «Вечевой»
Либерализация потребительских цен была осуществлена 2 января 1992 года. Соответствующий указ президента России освобождал от государственного регулирования 90% розничных и 80% оптовых цен.
Либерализация цен была самым очевидным решением, которое могло бы повлиять на экономическое неравновесие в стране. Именно она стала главным пунктом реформ, предложенных в 1991 году российским лидером Борисом Ельциным.
На фото: 2 января 1992 года, подорожавшие после либерализации цен товары
Указ Ельцина сохранял предельно допустимый рост цен для наиболее важных социальных групп товаров, в том числе хлеба, молочных продуктов и топлива, однако уже в марте 1992 года регионам было позволено отменять эти ограничения. В большинстве случаев на местах воспользовались этим правом.
На фото: 6 февраля 1992 года, митинг против либерализации цен в Кемерово
Главной задачей либерализации цен стало наполнение магазинов продуктами и борьба с угрозой голода в стране, которая была более чем реальной. С ней справиться удалось: после Нового года российские магазины буквально за несколько дней заполнились самыми разными, прежде всего импортными товарами.
На фото: 21 апреля 1992 года, магазин товарищества с ограниченной ответственностью «Взлет М-20», опустевший из-за падения спроса в 20 раз в связи с повышением цен от либерализации
В правительстве также надеялись, что либерализация цен не приведет к взрывному росту цен, а всего лишь скорректирует до нормального уровня спрос и предложение в стране. Здесь успехи оказались не столь значительными: отпуск цен привел к гиперинфляции, по итогам 1992 года цены в среднем выросли более чем в 25 раз.
На фото: покупатели в магазине во время периода либерализации цен
Государство в административном порядке повысило цены на энергоносители: нефть подорожала в 5 раз, газ — в 4,7 раза, уголь — в 5,5 раза. Это решение также повлияло на огромный рост цен в течение 1992 года. Повышение цен на нефть и нефтепродукты в 5 раз задало нижнюю планку повышения всех остальных цен.
На фото: пикет в одном из российских городов в конце января 1992 года
Все негативные факторы, связанные с либерализацией, привели к глубокому экономическому спаду, огромному разрыву в доходах бедных и богатых, неравномерному развитию региональных экономик. Доля бедных и очень бедных домашних хозяйств за четыре года выросла с 33,6 до 45,9%.
На фото: яйца с очень тонкой и хрупкой скорлупой — результат несбалансированности кормов на птицеводческих хозяйствах Курской области по причине резкого роста цен на корма, октябрь 1992 года
На фото: работники кооперативного киоска везут на продажу пиво
Российская экономика долго не могла оправиться от последствий либерализации цен. Реальный уровень зарплат к концу 1990-х годов упал практически вдвое и смог вернуться к уровню 1991 года лишь спустя 15 лет.
На фото: после либерализации цен, прилавки в торговом доме «Русь» на площади Восстания в Москве
Переходный возраст: 30 лет назад в экономиках стран бывшего соцлагеря началась «шоковая терапия»
В конце 1980-х — начале 1990-х годов экономики бывшего СССР и Восточного блока начали переходить к рыночному механизму. Либерализация цен, приватизация и создание частной собственности — эти меры должны были повысить производительность труда и эффективность предприятий.
Первые радикальные экономические преобразования начались в Польше в 1989 году. После распада СССР реформы стартовали в России и СНГ. Переход к рынку оказался болезненным: все государства столкнулись с падением производства, галопирующей инфляцией, безработицей и девальвацией нацвалют. Именно так 30 лет назад в бывших социалистических экономиках началась «шоковая терапия».
«Реформы должны были решить проблемы, связанные с изъянами социалистической системы. Ошибки в централизованном планировании и государственном регулировании цен, мягкие бюджетные ограничения, низкая производительность труда и неэффективность государственной формы собственности. Всё это отражалось в бесконечных очередях, повсеместном дефиците товаров народного потребления и невысоком качестве продукции», — пояснил в разговоре с RT профессор кафедры экономики РЭШ Валерий Черноокий.
По словам экономиста, серьёзным вызовом на пути к реформам стал разрыв производственных связей между бывшими коммунистическими странами и падение цен на нефть. Кроме того, после распада СССР и Югославии ситуацию осложнили начавшиеся вооружённые конфликты и гражданские войны. Как считает эксперт, в тех условиях «шоковая терапия» оставалась единственным способом для быстрого перевода экономик на рыночные рельсы.
«В основе политики «шоковой терапии» лежала концепция так называемого Вашингтонского консенсуса: резкий шок от либерализации экономических условий будет недолгим, а потом начнётся нормальное развитие», — рассказал в беседе с RT заведующий лабораторией Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Александр Абрамов.
Начало реформ спровоцировало массовый экономический спад в государствах. Например, в 1992 году ВВП стран Восточной Европы снизился на 11,4%, России — на 14,5%, Украины — на 9,7%, Белоруссии — на 9,6%, Узбекистана — на 11,1%, а Грузии — на 45%. Такие данные приводит Международный валютный фонд (МВФ).
«Рыночные реформы были довольно болезненными во всех странах социалистического блока. Вне зависимости от выбора — «шоковой терапии» или постепенных реформ — все эти государства прошли через высокую инфляцию, падение производства и доходов населения, рост безработицы и неравенства», — вспоминает Валерий Черноокий.
Согласно подсчётам МВФ, в 1992 году инфляция в восточноевропейских странах подскочила до 890%. В России показатель составил 1570%, в Белоруссии — 970%, а на Украине — 1210%.
В 1990-е годы уровень безработицы в Польше поднимался до 16,4%, в Словакии — до 16,5%, в Литве — до 14,6%, в Казахстане — до 13,5%, а в России — до 13%.
«Шоковая терапия» ударила по людям не только экономически, но и физически, утверждают эксперты Евразийского банка реконструкции и развития (ЕБРР).
«Социальные, экономические и физические издержки реформ были настолько существенны, что люди, родившиеся в начале переходного процесса, в среднем на 1 см ниже ростом, чем те, кто родился чуть раньше или позже этого периода», — говорится в исследовании ЕБРР.
На пороге кризиса
Процесс прохождения реформ заметно отличался в разных странах. По словам Валерия Черноокого, некоторые государства Центральной и Восточной Европы относительно быстро преодолели кризис. При этом в России и большинстве республик бывшего СССР экономические потрясения растянулись вплоть до конца 1990-х годов.
«Эталонным примером успешного проведения «шоковой терапии» часто называют Польшу. Принятый в 1989 году «План Бальцеровича» в первые годы реформ привёл лишь к кратковременному, хотя и довольно болезненному спаду выпуска продукции и всплеску инфляции. При этом уже в 1992-м польская экономика возобновила рост, а к 1996-му вышла на предкризисный уровень», — отметил Черноокий.
Валерий Черноокий добавил, что аналогичным образом ситуация развивалась в Чехии, Венгрии, Словакии и странах Балтии.
«Кроме европейского финансирования, в странах Центральной и Восточной Европы была значительно выше политическая поддержка реформ. В России же реформаторы постоянно находились в борьбе с коммунистами и «красными директорами». Поэтому процесс реформ то останавливался, то снова набирал обороты», — добавил Валерий Черноокий.
Впрочем, после дефолта 1998 года экономика России полностью вышла из кризиса и начала расти рекордными темпами. В 1999-м ВВП страны увеличился на 6,4%, а в 2000-м — на 10%. Примечательно, что экономики Восточной Европы в среднем показали низкие значения — 4% и 7,3% соответственно. Об этом свидетельствуют данные МВФ.
Любопытно, что уже в 2002 году уровень безработицы в России снизился до 8%. При этом в Польше показатель, напротив, вырос до 20%.
«Среди стран СНГ Россия стала одним из самых удачных примеров прохождения реформ. Мы сумели в очень сложных условиях переходного периода — без денег и серьёзных союзников — создать рыночную экономику. Похожая ситуация была только в Казахстане. Другие бывшие республики СССР проводили реформы медленнее и с оглядкой на Россию», — считает Александр Абрамов.
Экстремальный уровень
После преодоления тяжёлых кризисов бывшим соцстранам удалось перейти к рынку, нарастить темпы роста ВВП, остановить гиперинфляцию и сократить безработицу. Но только 44% граждан этих государств сократили разрыв в доходах с развитыми экономиками, отмечают эксперты ЕБРР.
По последним подсчётам ЕБРР, ещё пять лет назад у 23% граждан бывших социалистических государств уровень доходов был ниже, чем в 1989 году.
Согласно исследованию ЕБРР, одним из главных вызовов для государств остаётся разрыв между доходами самых богатых и самых бедных слоёв населения. Например, в Польше, Словении, Латвии, Венгрии, России и Туркменистане показатель заметно превышает средний уровень. При этом наибольший разрыв зафиксирован в Литве, а самый незначительный — в Таджикистане, Узбекистане и Киргизии.
«Высокий уровень бедности в странах бывшего соцблока частично связан с политикой «шоковой терапии». Реформы сократили долю промышленного сектора, и государства по большей части стали аграрными. Производительность труда упала, люди уезжали за границу в поисках выгодной работы. До сих пор мы наблюдаем колоссальный поток эмигрантов из этих стран, особенно из Литвы», — рассказал RT заместитель декана факультета мировой экономики и политики ВШЭ Андрей Суздальцев.
Новая зависимость
В 2017 году Польша получила от Евросоюза в виде дотаций около €12 млрд, но направила в европейскую казну только €3 млрд. Власти ЕС выделили Венгрии более €4 млрд, при этом отчисления страны в евробюджет составили €820 млн. Об этом говорится на официальном сайте Евросоюза.
Несмотря на дотации ЕС, бюджеты Польши и Венгрии уже 24 года подряд остаются дефицитными. Такие данные приводит Организация стран экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).
Отрицательная разница между доходами и расходами государственной казны вместе с растущими дотациями из Брюсселя сопровождается ростом госдолга восточноевропейских стран. По последним подсчётам Евростата, уровень долговой нагрузки в Венгрии составляет порядка 68,2% ВВП, в Польше — 48,1%, в Словении — 67,7%.
Андрей Суздальцев подчеркнул, что Россия выгодно отличается от государств, которые в своё время быстро прошли «шоковую терапию». По данным Минфина, сейчас госдолг страны составляет 15,1% ВВП, профицит бюджета — 2,7% ВВП (на 2018 год).
«В нулевые годы Россия вышла на очень самобытную финансовую национальную политику. Специфика экономики и экспорта, значительная часть которого — это энергоносители, вынуждает нас внимательно относиться к своим возможностям. Сегодня колебания цен на сырьевых рынках заставляют нас формировать профицитный бюджет и создавать резервы, не полагаясь при этом на кредиты и помощь извне», — заключил Андрей Суздальцев.
