Какой кардиолог лечил брежнева и ельцина
Известный кардиолог Евгений Чазов являлся лечащим врачом нескольких генеральных секретарей Советского Союза. Свое здоровье ему доверяли и Леонид Брежнев, и Юрий Андропов, и Михаил Горбачев. А вот следующий за Горбачевым глава государства услуги Чазова отверг. Борис Ельцин не скрывал своей неприязни к Евгению Ивановичу. Поэтому медики, обслуживавшие президента, советовались с Чазовым только в самых крайних случаях.
Заслуги, награды и премии
Автор издания «Секретные диеты кремлевских врачей» Александр Семенов-Вольский называет Евгения Ивановича Чазова светилом отечественной кардиологии. И недаром: прекрасным специалистом его считали многие представители партийной элиты и даже генеральные секретари. В течение нескольких десятилетий Чазов был лечащим врачом высокопоставленных чиновников, а также обслуживал Леонида Брежнева, Юрия Андропова, Михаила Горбачева. Лидеры страны ценили Евгения Чазова за профессионализм. Именно им была разработана принципиально новая программа лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Кроме того, Чазов стал одним из инициаторов создания движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны», которое в 1985 году получило Нобелевскую премию.
Никогда не скупились на награды для Чазова и лидеры страны. Горбачев даже предложил Евгению Ивановичу занять пост министра здравоохранения. На этой должности Чазов находился с 1887 по 1990 годы. Чазов трижды становился лауреатом государственных премий, а также многократно удостаивался различных медалей и орденов. В коллекции Евгения Ивановича имеются и медаль Столыпина, и 4 ордена Ленина, и ордена «За заслуги перед Отечеством». Последние награды он получил уже из рук Владимира Путина и Дмитрия Медведева. Не жаловал кардиолога только первый президент России Борис Николаевич Ельцин, и на то были свои причины.
Тайны первого президента России
В связи с тем, что пациентами Евгения Чазова на протяжении многих лет являлись не только генсеки, но и чиновники рангом пониже, кардиолог был знаком с Борисом Ельциным еще задолго до того, как тот стал президентом. Как пишет Александр Хинштейн в своей книге «Ельцин, Кремль, история болезни», со ссылкой на слова Михаила Горбачева, в 1987 году, когда Ельцин был еще членом Президиума Верховного Совета СССР, он совершил попытку самоубийства. Так как в то время Чазов являлся министром здравоохранения, он одним из первых узнал о случившемся и даже собрал консилиум из опытных психиатров во главе с профессором Наджаровым.
Особую тревогу у Евгения Чазова уже в те годы вызывало пристрастие Ельцина к обезболивающим препаратам и алкоголю. Причем, эти вещества Борис Николаевич употреблял вперемешку. Понятно, что врачи посоветовали Ельцину отказаться от спиртного и опасных медикаментов. Однако, как утверждает Александр Ушаков, автор книги «Утомленные вином», рекомендации светил советской медицины будущий президент воспринял в штыки. Сам Евгений Чазов вспоминал о том, что Ельцин заявил врачам, что он абсолютно здоров и не нуждается в нравоучениях.
Анонимное письмо и «тайная» консультация
Именно по причине излишней осведомленности Евгения Чазова о своих пристрастиях Борис Ельцин и невзлюбил кардиолога. По крайней мере, так считает сам Чазов. В своей книге «Здоровье и власть. Воспоминания кремлевского врача» Евгений Иванович пишет: «Уже тогда он (Ельцин) не любил людей, которые слишком многое о нем знали». Примечательно, что о том, что Ельцин его не жалует, Чазов поначалу даже не догадывался. По словам врача, незадолго до президентских выборов он получил анонимное письмо, в котором неизвестный советовал ему наладить отношения с Ельциным. Так Чазов узнал о том, что Ельцин его недолюбливает.
Однако ни в тот момент, ни позже Чазова это обстоятельство нисколько не волновало. Как признавался сам кардиолог, он был даже рад тому, что ему не приходится разделять заботы лечащих врачей главы страны, который так и не отказался от вредных привычек. Впрочем, летом 1995 года ему пришлось прийти Ельцину на помощь. Тогда у Бориса Николаевича развился инфаркт миокарда, и кремлевские доктора сами попросили Чазова проконсультировать их. Евгений Иванович поинтересовался у медиков, знает ли о консилиуме Коржаков, начальник охраны президента, который тоже его терпеть не мог. Ему ответили, что Коржаков так напуган, что согласен на любого, но только первоклассного специалиста.
Евгений Чазов: какие тайны Ельцина знал главный кремлёвский врач
Известный кардиолог Евгений Чазов являлся лечащим врачом нескольких генеральных секретарей Советского Союза. Свое здоровье ему доверяли и Леонид Брежнев, и Юрий Андропов, и Михаил Горбачев. А вот следующий за Горбачевым глава государства услуги Чазова отверг. Борис Ельцин не скрывал своей неприязни к Евгению Ивановичу. Поэтому медики, обслуживавшие президента, советовались с Чазовым только в самых крайних случаях.
Заслуги, награды и премии
Автор издания «Секретные диеты кремлевских врачей» Александр Семенов-Вольский называет Евгения Ивановича Чазова светилом отечественной кардиологии. И недаром: прекрасным специалистом его считали многие представители партийной элиты и даже генеральные секретари. В течение нескольких десятилетий Чазов был лечащим врачом высокопоставленных чиновников, а также обслуживал Леонида Брежнева, Юрия Андропова, Михаила Горбачева. Лидеры страны ценили Евгения Чазова за профессионализм. Именно им была разработана принципиально новая программа лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Кроме того, Чазов стал одним из инициаторов создания движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны», которое в 1985 году получило Нобелевскую премию.
Тайны первого президента России
В связи с тем, что пациентами Евгения Чазова на протяжении многих лет являлись не только генсеки, но и чиновники рангом пониже, кардиолог был знаком с Борисом Ельциным еще задолго до того, как тот стал президентом. Как пишет Александр Хинштейн в своей книге «Ельцин, Кремль, история болезни», со ссылкой на слова Михаила Горбачева, в 1987 году, когда Ельцин был еще членом Президиума Верховного Совета СССР, он совершил попытку самоубийства. Так как в то время Чазов являлся министром здравоохранения, он одним из первых узнал о случившемся и даже собрал консилиум из опытных психиатров во главе с профессором Наджаровым.
Особую тревогу у Евгения Чазова уже в те годы вызывало пристрастие Ельцина к обезболивающим препаратам и алкоголю. Причем, эти вещества Борис Николаевич употреблял вперемешку. Понятно, что врачи посоветовали Ельцину отказаться от спиртного и опасных медикаментов. Однако, как утверждает Александр Ушаков, автор книги «Утомленные вином», рекомендации светил советской медицины будущий президент воспринял в штыки. Сам Евгений Чазов вспоминал о том, что Ельцин заявил врачам, что он абсолютно здоров и не нуждается в нравоучениях.
Анонимное письмо и «тайная» консультация
Именно по причине излишней осведомленности Евгения Чазова о своих пристрастиях Борис Ельцин и невзлюбил кардиолога. По крайней мере, так считает сам Чазов. В своей книге «Здоровье и власть. Воспоминания кремлевского врача» Евгений Иванович пишет: «Уже тогда он (Ельцин) не любил людей, которые слишком многое о нем знали». Примечательно, что о том, что Ельцин его не жалует, Чазов поначалу даже не догадывался. По словам врача, незадолго до президентских выборов он получил анонимное письмо, в котором неизвестный советовал ему наладить отношения с Ельциным. Так Чазов узнал о том, что Ельцин его недолюбливает.
Однако ни в тот момент, ни позже Чазова это обстоятельство нисколько не волновало. Как признавался сам кардиолог, он был даже рад тому, что ему не приходится разделять заботы лечащих врачей главы страны, который так и не отказался от вредных привычек. Впрочем, летом 1995 года ему пришлось прийти Ельцину на помощь. Тогда у Бориса Николаевича развился инфаркт миокарда, и кремлевские доктора сами попросили Чазова проконсультировать их. Евгений Иванович поинтересовался у медиков, знает ли о консилиуме Коржаков, начальник охраны президента, который тоже его терпеть не мог. Ему ответили, что Коржаков так напуган, что согласен на любого, но только первоклассного специалиста.
Какой кардиолог лечил брежнева и ельцина
Известный кардиолог Евгений Чазов являлся лечащим врачом нескольких генеральных секретарей Советского Союза. Свое здоровье ему доверяли и Леонид Брежнев, и Юрий Андропов, и Михаил Горбачев. А вот следующий за Горбачевым глава государства услуги Чазова отверг. Борис Ельцин не скрывал своей неприязни к Евгению Ивановичу. Поэтому медики, обслуживавшие президента, советовались с Чазовым только в самых крайних случаях.
Заслуги, награды и премии
Автор издания «Секретные диеты кремлевских врачей» Александр Семенов-Вольский называет Евгения Ивановича Чазова светилом отечественной кардиологии. И недаром: прекрасным специалистом его считали многие представители партийной элиты и даже генеральные секретари. В течение нескольких десятилетий Чазов был лечащим врачом высокопоставленных чиновников, а также обслуживал Леонида Брежнева, Юрия Андропова, Михаила Горбачева. Лидеры страны ценили Евгения Чазова за профессионализм. Именно им была разработана принципиально новая программа лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Кроме того, Чазов стал одним из инициаторов создания движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны», которое в 1985 году получило Нобелевскую премию.
Никогда не скупились на награды для Чазова и лидеры страны. Горбачев даже предложил Евгению Ивановичу занять пост министра здравоохранения. На этой должности Чазов находился с 1887 по 1990 годы. Чазов трижды становился лауреатом государственных премий, а также многократно удостаивался различных медалей и орденов. В коллекции Евгения Ивановича имеются и медаль Столыпина, и 4 ордена Ленина, и ордена «За заслуги перед Отечеством». Последние награды он получил уже из рук Владимира Путина и Дмитрия Медведева. Не жаловал кардиолога только первый президент России Борис Николаевич Ельцин, и на то были свои причины.
Тайны первого президента России
В связи с тем, что пациентами Евгения Чазова на протяжении многих лет являлись не только генсеки, но и чиновники рангом пониже, кардиолог был знаком с Борисом Ельциным еще задолго до того, как тот стал президентом. Как пишет Александр Хинштейн в своей книге «Ельцин, Кремль, история болезни», со ссылкой на слова Михаила Горбачева, в 1987 году, когда Ельцин был еще членом Президиума Верховного Совета СССР, он совершил попытку самоубийства. Так как в то время Чазов являлся министром здравоохранения, он одним из первых узнал о случившемся и даже собрал консилиум из опытных психиатров во главе с профессором Наджаровым.
Особую тревогу у Евгения Чазова уже в те годы вызывало пристрастие Ельцина к обезболивающим препаратам и алкоголю. Причем, эти вещества Борис Николаевич употреблял вперемешку. Понятно, что врачи посоветовали Ельцину отказаться от спиртного и опасных медикаментов. Однако, как утверждает Александр Ушаков, автор книги «Утомленные вином», рекомендации светил советской медицины будущий президент воспринял в штыки. Сам Евгений Чазов вспоминал о том, что Ельцин заявил врачам, что он абсолютно здоров и не нуждается в нравоучениях.
Анонимное письмо и «тайная» консультация
Именно по причине излишней осведомленности Евгения Чазова о своих пристрастиях Борис Ельцин и невзлюбил кардиолога. По крайней мере, так считает сам Чазов. В своей книге «Здоровье и власть. Воспоминания кремлевского врача» Евгений Иванович пишет: «Уже тогда он (Ельцин) не любил людей, которые слишком многое о нем знали». Примечательно, что о том, что Ельцин его не жалует, Чазов поначалу даже не догадывался. По словам врача, незадолго до президентских выборов он получил анонимное письмо, в котором неизвестный советовал ему наладить отношения с Ельциным. Так Чазов узнал о том, что Ельцин его недолюбливает.
Однако ни в тот момент, ни позже Чазова это обстоятельство нисколько не волновало. Как признавался сам кардиолог, он был даже рад тому, что ему не приходится разделять заботы лечащих врачей главы страны, который так и не отказался от вредных привычек. Впрочем, летом 1995 года ему пришлось прийти Ельцину на помощь. Тогда у Бориса Николаевича развился инфаркт миокарда, и кремлевские доктора сами попросили Чазова проконсультировать их. Евгений Иванович поинтересовался у медиков, знает ли о консилиуме Коржаков, начальник охраны президента, который тоже его терпеть не мог. Ему ответили, что Коржаков так напуган, что согласен на любого, но только первоклассного специалиста.
Правила жизни Евгения Чазова
Убийца я или не убийца? Служу я в КГБ или настоящий доктор? Кто вы, профессор Чазов? Может, все-таки генерал КГБ? Мне задавали такие вопросы.
Я лечил девятнадцать лидеров пятнадцати стран мира. Меня надо занести в Книгу рекордов Гиннесса.
Когда я стал заниматься сердцем, мы не знали его глубоко. Тогда слова «кардиолог» и «кардиохирург» значили что-то романтичное, необыкновенное: спасение человека. А я был романтиком.
Я стал коммунистом из-за матери. И врачом — из-за нее. Она говорила: «Некоторые наши коммунистические принципы совпадают с христианскими». Я ей верил.
У меня у матери, Александры Ильиничны, был комсомольский билет под номером два. Ее расстреливали колчаковцы, и маму вытащил из ямы лесник на таежной заимке, который увидел, что она шевелится. Так вот, она никогда не получала даже талонов в столовую, хотя была в партии с 1923 года. Трех ее братьев при Сталине расстреляли. Она никогда ничего не просила.
В тридцать лет меня исключили из партии за аморальное поведение — за то, что я жил со своей второй женой Лидией в гражданском браке. Еще через двадцать лет меня сделали членом президиума ЦК КПСС. Такая жизнь.
Мне женщины всю жизнь встречались необыкновенные. Достаточно сказать, что первая моя жена — академик, а вторая — профессор.
Я помню прекрасно тот день, когда я попросил двух своих сотрудников — доктора Николаева и доктора Глазунова — ввести мне опытный тромболитик фиброналезим. Про то, что препарат растворяет тромб, мы уже знали. Надо было проверить одно — токсичность. Умрет человек или нет. Я остался жив, а потом мы ввели этот препарат пациенту с множественным тромбозом. Прямо в сердце. Это было 5 октября 1961 года. В этот день на свет появилась моя вторая дочь. Я был паршивым отцом и не поехал в родильный дом.
От должности начальника управления я отказывался на всех уровнях, даже у Леонида Ильича. В то время он еще был молодым человеком, с юмором, женщины были от него без ума. Он сказал мне: «Если бы вы так упорно не отказывались от этого места, я бы вас на него и не назначил».
Брежнев сказал: «Партийцев мало будет: шестьдесят тысяч лучших людей страны. Сделай для них лучшее здравоохранение в мире». Разведки трех стран бегали за нашими бумагами, пытаясь выяснить, как мы строим систему. Там была создана уникальная система диспансеризации, ранней профилактики и диагностики. За это я в 1975 году получил Государственную премию. Когда правительство возглавил Горбачев, он просил меня перенести эту систему на всю страну. Я ответил: «Это нереально. У вас денег не хватит, товарищ президент. Вы не потянете».
В нашей стране первый компьютерный томограф появился так: у Косыгина было субарахноидальное кровоизлияние в мозг. Он потерял сознание, но мы его вытащили. В то время первые компьютерные томографы появились в Англии. Я сказал: «Вот если бы был у нас томограф, мы бы все гораздо быстрее выяснили». Косыгин сказал: «Купим два. Один — в ЦКБ, другой — в Институт неврологии».
До конца семидесятых годов у нас вообще не было стоматологии. Зубы рвали вживую. Потом началась эпопея с шепелявостью Брежнева. Я утверждал, что все его проблемы в голове. Он спорил: «Давай мне хорошего стоматолога! Наших нет, вези из Германии». Позвонили нашему послу в Германии. Он нашел двух крупных специалистов и сказал мне: «Ты только их на охоту свози, они все отдадут». Немцы приехали со своими материалами, со своими методами, с ними работал директор Института стоматологии, Рыбаков, и зубы стали лечить. Сначала Брежневу, потом — остальным.
Все его проблемы с речью были оттого, что Брежнев употреблял слишком много снотворного — нембутала. У этой болезни есть название: токсомания. Раньше все подобные препараты были паршивыми и вызывали мозжечковые изменения, к тому же ускоряли старение.
Я никогда не думал, кого я лечу. Все для меня были больные. В некоторых случаях мне это вредило.
Меня терпеть не мог Суслов. Но терпел. А чего, врач я, вроде бы, хороший. Я ему говорил: «Да пошли вы куда подальше!»
Во времена Андропова запрещали Высоцкого, а у него были все его записи. Он их держал для себя. Никто никогда не слышал у него дома Высоцкого, но мы приезжали к нему по субботам в секретную квартиру у Театра Сатиры, и музыка Высоцкого там была.
Последние восемнадцать лет Андропов прожил благодаря мне. Когда патологоанатомы его смотрели, то сказали, что при таком состоянии организма только я мог держать его в рабочем состоянии.
Министром здравоохранения меня сделал Горбачев. До девяностых годов мы были очень близкими друзьями, потом разошлись во мнениях. Последний раз он звонил мне на семидесятилетие, ровно 11 лет назад. Он хороший человек, и это все, что я могу сказать.
Когда случилось землетрясение в Спитаке, я был там через три часа. Надо было решать, что делать с двадцатью одной тысячей трупов. Я привык, я врач, я видел все. Но я помню, когда мы прилетели в Ленинакан, чтобы организовать там экстренные госпитали и морги… Там темнело рано. Я иду по улице и в одном из окон вижу женские ноги, придавленные балкой. Она, видимо, хотела выпрыгнуть, свесила ноги, и тут — упало. Молодая. Живая еще. На девятом месяце беременности.
Нам с моим американским другом врачом Берни Лауном (соучредителем движения «Врачи мира за предотвращение ядерной войны». — Esquire) вручали золотую медаль Нобелевской премии мира. Перед этим была пресс-конференция. Это был 1985 год. Период тяжелый, антисоветский. Наш корреспондент по Скандинавии по фамилии Новиков планировал задать нам вопрос примерно такого содержания: «Почему врачи выступают против гонки вооружений? Разве это не дело политиков?». Задать вопрос ему никак не удавалось. Когда до конца пресс-конференции осталось десять минут, Новиков пошел к нам с микрофоном, расталкивая все остальные камеры. И я вижу, что он бледнеет. Я вижу, как он падает перед нашим столом. У меня — инстинкт. Я прыгаю через стол, покрытый красивой скатертью, и делаю ему массаж сердца.
Думаете, на охоту ездят ради убийства? Да, десять процентов людей. Остальные — уезжают от жены и неприятностей.
Сердце — это основа основ. Даже с поврежденным мозгом можно жить. Когда останавливается сердце, сделать практически ничего нельзя.
Откуда я знаю, талантлив я был или нет? Но зависть ко мне — была.
Почему я еще жив, вообще непонятно.
Кто спасал вождей
Владимир Ленин. «Упаси боже от врачей-большевиков»
От чего же лечили врачи Ленина? По воспоминаниям наркома здравоохранения Николая Семашко, специально собранный консилиум врачей поочередно поставил Владимиру Ильичу три неверных диагноза: неврастению (переутомление), хроническое отравление свинцом и сифилис мозга. Соответственно, и методика лечения выбиралась ошибочно. Сначала, в 1921 году, то есть еще за три года до смерти, медики диагностировали у Ленина сильнейшее переутомление с целым «букетом» сопутствующих болячек.
Примечательно, что для медиков, не сумевших спасти вождя, никаких печальных последствий не наступило. Гонения на врачей-вредителей начались при следующем советском лидере.
Иосиф Сталин и «вредители в белых халатах»
Единственным авторитетом в медицине, по воспоминаниям дочери генсека Светланы Аллилуевой, был для Сталина академик В. Н. Виноградов, который раз-два в год смотрел его.
Никита Хрущев. Недисциплинированый пациент
Бывший генсек, грозивший показать всему миру «кузькину мать», оказался абсолютно адекватным пациентом, хотя и не совсем дисциплинированным.
«Приоткрыв дверь в палату, я бодро направилась к постели больного. Хрущев читал газету «Правда» и чему-то улыбался. Я решила не мешать. Извинилась, пообещав зайти позже. Но Никита Сергеевич отложил газету.
Никита Сергеевич говорил о пятиэтажках, об освоении целины, о нашем черноземе: как во время войны немцы вывозили его из страны целыми составами, о многом другом. После окончания речи я попросила медсестер отвести своевольного больного обратно в палату».
Таким же запомнил отставного первого секретаря академик РАН и РАМН Евгений Чазов, лечивший Брежнева.
«Дорогой Леонид Брежнев» и гонки на катафалках
Необходимо помнить, что тогда постепенно нарастало противостояние с Западом и в этой где-то явной, где-то подспудной борьбе лидер такой супердержавы, как СССР, обязан был если не быть, то хотя бы выглядеть сильным, здоровым и способным к адекватному восприятию ситуации в мире. А с каждым годом это было все труднее.
Уже в начале 1970-х состояние здоровья «дорогого Леонида Ильича» внушало справедливые опасения. Однажды, по воспоминаниям Чазова, Брежнев потерял контроль над собой в ходе важных переговоров в ГДР.
По мнению академика Чазова, наблюдавшего здоровье генсека долгие годы, «теряя способность аналитического мышления, быстроту реакции, Брежнев все чаще и чаще не выдерживал рабочих нагрузок, сложных ситуаций. Происходили срывы, которые скрывать было уже невозможно. Их пытались объяснять по-разному: нарушением мозгового кровообращения, сердечными приступами, нередко им придавали политический оттенок».
Нездоровье пожилого генсека стало темой сотен анекдотов и пересудов в народе, но сама жизнь была анекдотичнее любой придуманной байки. Вот какой случай по этому поводу вспоминает Чазов: «В связи со снижением критического восприятия у Брежнева случались и казусы. Один из них связан с телесериалом «Семнадцать мгновений весны», который Брежнев смотрел в больнице. Дежурившая у него медсестра при обсуждении картины передала как очевидное слухи, ходившие среди определенного круга лиц, о том, что прототипом главного героя Штирлица является полковник Исаев, который живет всеми забытый, и его подвиг достойно не отмечен. Возбужденный Брежнев тут же позвонил Андропову и серьезно начал выговаривать, что у нас еще не ценят заслуги людей, спасших страну от фашизма. Он просил разыскать Исаева, «работа которого в тылу немцев достойна высшей награды». Когда Андропов начал резонно говорить, что он точно знает, что это вымысел автора, что за Штирлицем не скрывается реальное лицо, Брежнев этому не поверил и просил еще раз все выяснить и доложить. Исаева, конечно, не нашли, но награды были все-таки вручены. Они были вручены исполнителям ролей в этом фильме, так понравившемся Генеральному секретарю».
Смерти Брежнева и двух следующих за ним генсеков, метко названные в народе «гонкой на лафетах», поставили точку в долгой эпопее «лидеры СССР и их врачи». Эпоха вождей закончилась, и их отношения с медициной перестали быть предметом важнейшей государственной тайны.
