ilf что это в юриспруденции

«Мелкие рульфы, если честно, нам не особо интересны»

«Право.Ru» продолжает серию интервью с топ-менеджерами рекрутинговых компаний, работающих в «юридическом» сегменте. Теперь на вопросы ответил Юрий Дорфман, партнер Cornerstone. Он рассказал, какие юристы попадают в поле зрения хэдхантеров в первую очередь, как строить идеальную юридическую карьеру, в кого мечтают переквалифицироваться успешные юристы, а также о том, почему найти главу юридического департамента легче, чем хорошего партнера.

— Есть ли у вас какие-то оценки, сколько денег крутится в России на рынке юридического рекрутмента?

— На нашем рынке существует четыре-пять крупных игроков (с двумя из них – Дмитрием Прокофьевым и Никитой Прокофьевым «Право.Ru» уже побеседовало). Я имею в виду компании, которые работают в сегменте executive search и одновременно, хотя некоторые официально это и отрицают, ищут сотрудников среднего звена. Кроме этих компаний в России работают и западные хэдхантеры, из которых обычно выделяют Лизу Тернер, курсирующую между Лондоном и Москвой. Неспециализированные агентства типа «Анкора» тоже закрывают ряд позиций в юридическом сегменте.

— Рынок юридического рекрутмента в России сложился?

— Да. И в основном, конечно, это московский рынок.

— А чем отличаются хэдхантеры между собой? Скажем, в чем разница между Odgers Berndtson и Cornerstone?

— Мы традиционно специализируемся на инхаус-позициях. Такие заказы [поиск кандидатов на позиции head of legal] – 70% нашего портфеля. Мы говорим прежде всего о мультинациональных компаниях и корпорациях первого эшелона, которые есть в листингах в Нью-Йорке или Лондоне.

— Нарисуйте портрет вашего идеального кандидата?

— Во-первых, нужно иметь хорошее образование в классическом вузе вроде МГУ, МГИМО или МГЮА. Затем потенциальный кандидат должен попасть в крупную международную юридическую фирму, желательно на старшем курсе. После получения диплома необходимо пять-шесть лет отработать в ильфе и получить международный опыт. Я не говорю про английский язык: это подразумевается по умолчанию.

— Считается, что многие юристы видят себя не только партнерами или главами юрдепартаментов, но и инвестбанкирами. Это действительно предел мечтаний некоторых ваших соискателей?

— Есть такое. Некоторые наши кандидаты работают в инвестиционных банках. К примеру, глава юрслужбы российского офиса Goldman Sachs – наш кандидат. То же самое можно сказать про российские подразделения Morgan Stanley и Citibank.

— Каких специалистов при помощи хэдхантеров ищут чаще всего?

— Особенно большой спрос на юристов в области слияний и поглощений, «деривативщиков» и специалистов в области рынков капитала.

— На рынке юридического рекрутмента есть стереотип: с хэдхантерами работают крупные ильфы, рульфы же как-то обходятся сами. Это действительно так?

— В целом так и есть. Но крупные рульфы все-таки прибегают к услугам рекрутеров: здесь отметились и «Алруд», и «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», и Vegas Lex, и «Пепеляев групп», и Goltsblat BLP. Конечно, они обращаются к хэдхантерам куда реже, чем ильфы, но я бы не сказал, что крупнейшие рульфы набирают юристов исключительно своими силами.

Более мелкие российские юрфирмы, если честно, нам не особо интересны. Они пока не созрели до принятой на западе культуры найма, да и не могут себе позволить платить агентствам.

— Как источник кадров они тоже неинтересны?

— Не особенно. У них нет необходимого крупным заказчикам опыта работы. Кроме того, небольшие рульфы целиком ориентированы на внутренний рынок.

— Но не секрет, что крепкие середняки часто выполняют работу по заказу крупных транснациональных фирм, которая потом подается как проект, сделанный ильфом. Если вы обладаете такой информацией, то можете выявить перспективного кандидата. Или я не прав?

— Я не сталкивался с такими случаями, но возможно, что так и есть. Однако клиенты тоже имеют свои стереотипы, и продать им кандидата из международной фирмы при прочих равных куда проще, чем пусть даже и перспективного юриста, но из небольшого и не всем известного рульфа.

— Получается замкнутый круг: чтобы попасть в ильф нужно уже иметь опыт работы в ильфе?

— В некотором роде да. Но не забывайте, что человек должен работать над своей карьерой последовательно: хороший классический вуз, хорошая западная юрфирма, где он растет с низших позиций до высших, а далее уже появляется выбор.

— Крупные рульфы как-то вписываются в эту модель?

— Конечно. У рульфов больше свободы и больше возможностей для реализации. Там меньше регламентов и того, что традиционно называют бюрократией. И это может привлекать кандидатов определенного склада. Каждому свое.

— Рекрутеру, работающему на юридическом рынке, необходимо иметь юридическое образование?

— Очень желательно. Так вы будете говорить с заказчиком и кандидатом на одном языке, что будет вызывать доверие с их стороны. Естественно, и потенциальных кандидатов при таком раскладе вы сможете оценить куда лучше.

— Сколько человек работает в вашей команде?

— Четверо. Кроме меня, руководителя направления, есть партнер, два старших консультанта, которые самостоятельно ведут проекты, и один аналитик.

— Как выплачивается гонорар за поиск?

— Приблизительно 20% портфеля – частичная предоплата, остальное – постоплата, где платежи разбиты на две части: первая – по итогам составления лонг-листа кандидатов, вторая – после выхода успешного соискателя на работу.

— Есть ли какая-то разница в поиске кандидата на позицию партнера и подборе подходящей кандидатуры на должность head of legal в крупную компанию?

— Технологических различий никаких. Но позиция head of legal все-таки легче закрывается. Обычно и претендентов на нее больше, и требования, которые предъявляются к потенциально успешному кандидату, понятнее.

— Какие резонансные позиции вы закрыли за истекший год?

— Я не могу называть имен.

— Но хотя бы компании назовете?

— Некоторые могу назвать. Например, мы набирали юристов в специальное подразделение Сбербанка, которое занимается сделками M&A. Кроме того, мы довольно активно сотрудничали с «Газпромбанком» по их нефтяным активам [закрывая вакансии в подразделении M&A], с инвестиционными банками.

— Когда вы организуете партнерский переход, приходится ли как-то участвовать и в переходе команды?

— Нет, обычно все переговоры с командой ведет сам партнер. Мы можем помогать, но в рамках отдельных проектов. Кроме того, не забывайте, что часто люди приходят в готовую структуру, где, собственно говоря, не требуется еще кто-то кроме руководителя.

Источник

Ильфы — они такие же, как рульфы?

Продолжением дискуссии об открытых и закрытых рынках юридических стал круглый стол «20 лет российскому юридическому бизнесу: итоги и перспективы», организованный медиахолдингом РБК и журналом Legal Insight. Маргарита Гаскарова, главный редактор журнала Legal Insight, прежде чем начать обсуждение сделала пояснение, что 20 лет, которые фигурируют в названиях круглого стола и специального проекта журналов Legal Insight и Legal Success — цифра очень условная. Отсчет вели с момента появления первых национальных юридических компаний, которые сегодня занимают лидерский позиции, а также с момента прихода на рынок крупных иностранных фирм.

Сергей Пепеляев, управляющий партнер «Пепеляев Групп», который сразу же уточнил у модератора, ведется ли речь о «российском юридическом рынке» или о «юридическом рынке в России», поскольку, по мнению спикера, эти термины имеют совершенно разное значение. С. Пепеляев отметил, что главный итог развития российского рынка юридических услуг выражается одной фразой «он все-таки жив», хотя обстоятельств, препятствующих выживанию, очень много. Среди них три основных:

С. Пепеляев подчеркнул, что, безусловно, есть и позитивные моменты. Так, определение «юридический бизнес» «перестало быть ругательным». Еще пять лет назад профессия считалась «служением», а не зарабатыванием денег. Адвокаты якобы должны были «питаться божьей росой». А сейчас на форуме появилась целая сессия, в названии которой используется словосочетание «Рынок юридических услуг».

Источник

Изгнание «ильфов»

Год назад на заседании Совета Федерации Евгений Тарло, теперь уже бывший сенатор, призывал «рассмотреть вопрос деятельности иностранных юридических компаний на территории России». Его беспокоило, что передача им данных госкомпаний может быть опасна с точки зрения «государственной, военной и экономической тайн». Выступление имело резонанс, спикер палаты Валентина Матвиенко дала поручение двум комитетам — по обороне и безопасности и по госстроительству — изучить проблему.

Формальных решений об ограничениях для иностранцев принято не было. После исследования этого вопроса сенаторы пришли к выводу, что не стоит вводить ограничения для одних участников рынка и преференции — для других, рассказал Legal.Report статс-секретарь Федеральной палаты адвокатов Константин Добрынин, в тот момент занимавший пост сенатора. Но идеи Тарло — это всего лишь производная от настроений значительной части общества и немалого числа юристов, которые хотели бы ограничения контактов с Западом, особенно в условиях внешнеполитического конфликта, начавшегося после присоединения Крыма к России и ее участия в конфликте на юго-востоке Украины.

Поэтому редакция Legal.Report решила разобраться, что происходит в сфере «юридического госзаказа». Первое из серии исследований — это закупки десяти крупнейших по капитализации корпораций и банков с доминирующим участием государства. Этот выбор определен величиной их бизнеса и требованиями закона о раскрытии информации о контрактах, а также публичным статусом, в силу которого они должны следовать лучшим практикам корпоративного управления, включая скрупулезное соблюдение законодательства.

Конкуренция не в чести

Госкомпании много тратят на внешних юристов. ПАО «Сбербанк», например, в 2013-2015 годах израсходовало на эти цели 1,72 млрд руб., а ОАО «НК «Роснефть»» — 613,06 млн руб. Эти суммы наверняка могли быть и меньшими, если бы банк, возглавляемый Германом Грефом, и компания, во главе которой стоит Игорь Сечин, чаще прибегали к конкурентным способам подбора «юридических» контрагентов.

Борьба исполнителей позволяет заказчикам существенно экономить. Если взять круг закупок, которые были изучены L.R в рамках исследования, то в тех случаях, когда процедура была конкурентной, совокупная цена контрактов снизилась по сравнению со стартовой на 42% до 448 млн руб. Но «Сбер» и «Роснефть» подобной возможностью пользуются сравнительно редко. С единственным поставщиком были подписаны 70,8% контрактов у первого и 72% у второй. Представитель «Роснефти» отказался от комментариев. «Закупки услуг «Сбербанком» осуществляются на основании действующего законодательства и положений банка о закупках», — сказал сотрудник пресс-службы банка.

Не все госзаказчики избегают практики конкурентных закупок. «Газпром», например, покупал услугу у единственного поставщика только в 1,4% случаев. Поэтому совокупная стоимость его контрактов снизилась по сравнению со стартовой ценой на 35,5% до 253,45 млн руб. Представитель «Газпрома» обсуждать практику закупок отказался.

Эксперты считают, что реальной конкуренции в сфере юридических закупок крайне мало. Чаще это «что-то вроде театральной постановки, где в 90% всех интересных тендеров победитель известен заранее, а заказчику лишь остается набрать статистов, чтобы была красивая картинка в итоговом протоколе», — сказал L.R управляющий партнер адвокатского бюро «КИАП» Андрей Корельский. Однако в отдельных практиках, например государственно-частном партнерстве, тендерные закупки, по его мнению, могут быть вполне эффективны и конкурентны.

Известные и неизвестные

Заказчики далеко не всегда публикуют информацию о том, кто получает контракт, если закупка была проведена у единственного поставщика. На запросы L.R о предоставлении этой информации ответа в подавляющем большинстве случаев не последовало. Поэтому «рэнкинг победителей» основан на суженном объеме информации. Десятка лучших выглядит следующим образом:

Исполнитель	Сумма контрактов, руб.
Clifford Chance CIS Ltd.	248 169 102
ООО «БРАНАН»[1]	141 600 000
Адвокатское бюро г. Москвы «Закон»	127 000 000
Международный правовой центр EUCON	111 664 000
Адвокатское бюро «Линия права»	104 250 000
Адвокатское бюро г. Москвы «Инфралекс»	101 652 500
Юридическая компания «Хренов и Партнеры»	100 310 000
Herbert Smith Freehills CIS LLP	96 287 654
ООО «Вымпел-Эксперт»	96 000 000
Адвокатское бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры»	94 000 000

С точки зрения адептов рейтингования как лучшего и единственного способа определить расстановку сил на рынке юридических услуг, эта десятка выглядит странновато. С признанными лидерами соседствуют те, кто в рейтингах совсем не представлен.

К этим высотам консультантов привела разная тактика. Clifford Chance, например, как минимум 43 раза участвовала в тендерах и выиграла в 56% случаев, а «Закон» — всего лишь в двух, и оба раза успешно. Согласно обоим контрактам, «Сбербанк» возлагал на «Закон» обязанности по оказанию консультационных услуг. В Clifford Chance и «Законе» комментировать госконтракты отказались.

Если отсечь из этой десятки те компании, которые получили свое единожды-дважды, а часто на тендеры не ходят, то наибольший коэффициент успеха — более 80% — будет у юркомпании «Хренов и партнеры» и АБ «Инфралекс». Первая из них работает на рынке с 2003 года, пережила расставание основателей, Александра Хренова и Андрея Юкова, а вторая является новым игроком. Артем Кукин, Алексей Попов и Артур Рохлин — выходцы из юрфирмы «ЮСТ» — создали «Инфралекс» только в 2013 году. Обе компании обсуждать тему госзакупок отказались.

Адвокаты на контракте

Трижды встречаются среди победителей изученных тендеров индивидуалы-адвокаты. Это киприот Христос Константину (партнер C.Argyrou & Associates LLC), самарец Евгений Лаверычев и москвич Владимир Братищев. Константину получил от «Сбербанка» контракт на сумму 1 млн евро после проведения закупки у единственного поставщика. Подведение итогов состоялось 15 декабря 2014 года, когда курс евро достиг локального максимума. В перерасчете на рубли банк должен был заплатить адвокату 70,5 млн руб.

В случае с Лаверычевым тоже обошлось без конкурентных процедур. В 2014 году его контракты со «Сбером» потянули в совокупности на 14,5 млн руб., в 2015-м — на 25,6 млн руб. В 2014 году в его обязанности входило представительство в арбитражном суде поволжского подразделения «Сбербанка», в 2015-м — «оказание консультационно-юридических услуг». Лаверычев — известный в Поволжье адвокат, нередко участвующий в арбитражных процессах. Судя по Картотеке арбитражных дел, только в рассматриваемый период их было несколько десятков.

Братищев работал на ПАО «Объединенная авиастроительная корпорация». По сайту госзакупок известно о трех контрактах ОАК с ним. Их общая сумма составила 6,8 млн руб. Братищев представлял интересы ныне покойного сына главы администрации президента Сергея Иванова Александра, когда тот стал фигурантом уголовного дела, сбив насмерть в Москве на пешеходном переходе 66-летнюю Светлану Беридзе. Расследование было прекращено за отсутствием состава преступления. Следствие и прокуратура констатировали, что Иванов ехал на разрешающий сигнал светофора.

«Ильфы» vs «Рульфы»

Российские юристы часто сетуют на то, что на отечественном рынке наблюдается засилье иностранных фирм, которые буквально парализуют рынок российских юридических услуг. Связано это в первую очередь с тем, что происходит «выбор иностранного права и иностранной юрисдикции», а также проявляются «требования к услуге вместо требований к поставщику», считает управляющий партнер юркомпании «Пепеляев групп» Сергей Пепеляев.

Данные по рассматриваемому сегменту рынка юруслуг за 2013 год подтверждают эти заключения. Тогда «ильфы» заработали 370,9 млн руб., на 26% больше, чем «рульфы», а если учесть долю явно нерыночных контрактов, которые выигрывал консультант, отобранный без конкурса по непонятным причинам, то разрыв будет значительнее.

Позже ситуация изменилась. В 2014 году совокупная стоимость контрактов, выигранных иностранными компаниями в пропорции к победам «рульфов», составила 1:6 (83,03 млн руб. против 516,5 млн руб.), в 2015-м — 1:15 (41,19 млн руб. против 632,76 млн руб.). Даже если добавить все «анонимные» договоры в актив «ильфов», положение не сменится на противоположное.

Впрочем, возможно, связано это с тем, что крупнейшим российским госкомпаниям в последние два года не приходится заключать сделки M&А и проводить другие корпоративные операции, юридическое обеспечение которых — признанная вотчина зарубежных юрфирм. Кризис, куда от него денешься. Ситуация в российской экономике кардинально изменилась: если в 2013 году наблюдалось лишь ее замедление, то в 2014-2015 годах начался серьезный спад, произошло резкое падение курса рубля к доллару и евро, из-за внешнеполитических проблем страна оказалась отсечена от источников инвестиций.

В подготовке статьи принимали участие Яков Буровцев, Карина Ахтамова, Артем Раджабов, Татьяна Берсенева, Ольга Дьяконова, Дарья Семенова

[1] Согласно информации на официальном сайте «Роснефти», ООО «Бранан» было привлечено заказчиком для оказания «консультационных услуг в отношении вопросов проведения интеграции приобретаемых компанией предприятий, в том числе, но не ограничиваясь, по следующим блокам вопросов: корпоративное управление, корпоративная собственность, правовое сопровождение деятельности, сопровождение мероприятий по реорганизации, ликвидации, созданию предприятий, взаимодействию с государственными органами по соответствующим вопросам». Представители сторон воздержались от предоставления дополнительной информации, которая позволила бы классифицировать его точно, но поскольку со стороны «Роснефти» его акторами были руководители юридических подразделений компании, оно включено в исследование.

Источник

Корпоративный юрист вчера, сегодня, завтра

До появления в нашей стране бизнеса не было и корпоративных юристов. С возникновением в конце 1980 годов частных компаний наметилась потребность в их юридическом сопровождении, а также в специалистах в области налогового, договорного, банковского и других отраслей права. Восполнять этот пробел взялись активно создаваемые фирмы по оказанию юридической помощи, а также пришедшие на национальный рынок иностранные компании. Так в России появился юридический консалтинг, инхаус, ильфы и рульфы. О том, как сейчас развивается корпоративное право, обсудили на X ежегодном Юридическом форуме России, организованном газетой «Ведомости».

Изначально российские юридические фирмы представляли из себя разного рода объединения адвокатов, которые назывались «коллегии», «гильдии», «палаты» Модель их работы была построена по советскому образцу и предусматривала обслуживание одним адвокатом одного клиента по разному кругу вопросов. Такое положение не могло удовлетворить потребности бизнеса в получении широкого спектра услуг и ведении масштабных проектов. Клиенты хотели получить консультацию под ключ, что подразумевало наличие команды специалистов разного профиля. Спасать ситуацию взялись иностранные юридические фирмы (англ. International Law Firm, ILF или российский эквивалент – ильф).

Первыми ильфами, которые пришли на российский рынок, были Baker & McKenzie (1989), PricewaterhouseCoopers (1989), White & Case (1989), Deloitte Touche Tohmatsu Limited (1990), Chadbourne & Parke (1990). Во главе российских офисов западных юридических фирм были, как правило, иностранцы, которые начали набирать себе команду местных специалистов. При этом обязательным условием для получения ставки консультанта как в начале становления корпоративного права в России, так и сегодня является безупречное знание хотя бы одного иностранного языка и наличие юридического образования в вузе с высоким рейтингом. Анастасия Никифорова, партнер Odgers Berndtson, считает, что при найме юристов работодатели отдают предпочтение кандидатам, получившим образование в МГУ имени М. В. Ломоносова, МГЮА им. О. Е. Кутафина, ГУ-ВШЭ и МГИМО (У) МИД России. «Надо отметить, что хорошее образование – важный, но не единственный фактор, способствующий построению успешной карьеры. Большое значение имеют способности человека, мотивация, лидерские качества: коммуникативные навыки, готовность брать на себя ответственность, добиваться результата», – полагает Анастасия.

МНЕНИЕ

Михаил Демин, заместитель главы юридического отдела по России и СНГ, UBS Bank:

«Работа в консалтинге помогает воспитать в себе клиентоориентированность и привычку давать практически применимые советы. В этом смысле консалтинг является лучшей кузницей юридических кадров, чем многие внутренние юридические службы».

С появлением российских консалтинговых компаний начались переходы юристов: вчерашние консультанты и советники в западных фирмах, получив необходимый опыт в ведении крупных корпоративных проектов, начали занимать позиции партнеров в рульфах. Постепенно российский рынок юридических услуг стал все громче заявлять о себе. Появились случаи, когда российские фирмы целиком перекупались иностранцами (например, практика Евгения Ариевича была перекуплена компанией Baker & McKenzie в 1996 году, после чего он стал партнером указанного ильфа). Еще одна тенденция, давно встречающаяся в международной практике юридических фирм и появившаяся в России, – командные переходы юристов (англ. Team Moves). При таких переходах всегда есть лидер – партнер или глава практики – и его команда юристов. В результате командного перехода нанимающая фирма помимо целого штата сплоченных сотрудников получает и новых клиентов, а иногда и новое направление деятельности. Для переходящей стороны изменение места работы, как правило, обусловлено либо получением более высокой должности, либо возможностью трудиться в фирме более высокого уровня. Среди таких переходов можно отметить уход команды Марка Бановича из Dewey & LeBoeuf в Latham & Watkins, Дмитрия Куницы из LeBoeuf, Lamb, Greene & MacRae в Squire, Sanders & Dempsey, Флориана Шнейдера и Романа Козлова из Beiten Burkhardt в Salans, Ольги Козырь, Аллы Наглис и Сергея Комолова из Hogan Lovells в King & Spalding. Встречаются ситуации, когда после массового увольнения сотрудников фирма просто перестает существовать (например, Coudert Brothers, 2006 год). По мнению главы компании по поиску юридического персонала Norton Caine Дмитрия Прокофьева, переход не происходит в случае, если удается удержать лидера группы. «Попытки привлечь часть оставшейся команды или отдельных юристов в такой ситуации, как правило, терпят неудачу, даже несмотря на привлекательность предложений», – считает Дмитрий.

МНЕНИЕ

Анастасия Никифорова, партнер Odgers Berndtson:

«Для юристов топ уровня «работа мечты» – это позиция, предполагающая наличие масштабных задач, интересных комплексных проектов, возможностей профессионального и личностного роста, участие в управлении компанией».

В результате всех хитросплетений на рынке юридического консалтинга начали появляться российские практики международных юридических фирм (назовем их рильфы в качестве синтеза слов «ильф» и «рульф»). Примером такой фирмы может служить Goltsblat BLP, основанная в 2009 году Андрем Гольцблатом, покинувшим тогда «Пепеляев, Гольцблат и партнеры». Сейчас Goltsblat BLP является российской практикой ведущей международной юридической фирмы Berwin Leighton Paisner. В 2011 году адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» объединилось с украинской компанией Magisters. Иногда кооперация ведущих российских и западных юридических фирм выливается в совместную работу над проектами, что упрочняет позиции на рынке и тех и других.

Некоторые партнеры юридических фирм решаются на открытие собственного дела. Так поступил Денис Щекин, который в 2013 году покинул «Пепеляев Групп» и создал фирму «Щекин и партнеры»; Кирилл Ратников, который в 2013 году ушел из «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» и основал компанию ; Анна-Стефания Чепик, поменявшая в 2013 году должность партнера PWC Law на собственный виртуальный проект – биржу юристов.

Давать прогноз о том, как будет развиваться российский рынок консалтинговых услуг – дело неблагодарное. На вопрос, смогут ли рульфы оттеснить иностранные юридические фирмы, Дмитрий Прокофьев отвечает однозначно: «Такого шанса у российских юридических лиц нет, если только не будет принят закон о поддержке национального юридического бизнеса. Российские фирмы так же, как и иностранные, переживают снижение загруженности и уменьшение количества проектов. Стоит отметить, что российские компании не только не наращивают обороты, но резко снижают привлекательность условий для карьеры в них как по оплате, так и по возможностям продвижения по карьерной лестнице».

Инхаус vs консалтинг

В начале 1990 представители бизнеса поняли, что вместо того, чтобы регулярно обращаться за юридической консультацией в сторонние организации, можно получить такую консультацию не выходя за пределы своего офиса. Помимо этого, внутренний юрист в состоянии посвятить все свое время делам компании и глубоко вникнуть в проблему единственного работодателя. Так появилось понятие юриста инхаус (англ. inhouse, in-house – внутренний; не выходящий за рамки организации) – юриста фирмы, имеющей правовой отдел.

Начались переходы юристов из международных и национальных юридических фирм на должности руководителей юридических департаментов крупных корпораций и компаний. Одним из первых, кто совершил такой переход, был Василий Алексанян, покинувший в 1996 году международную юридическую фирму Cleary Gottlieb ради должности главы юридического департамента «ЮКОСа». Можно также вспомнить про Игоря Макарова, покинувшего Jones Day и возглавившего дирекцию по правовым вопросам «РУСАЛа»; Криса Смита, перешедшего из Latham & Watkins в «Консорциум ААР». Иногда даже партнеры и управляющие партнеры решаются сменить работу и перейти в инхаус (партнер CMS Елена Жигаева перешла в Alstom Transport; управляющий партнер Анна Голдина перешла из Latham & Watkins в АФК «Система»).

Бывшие консалтеры привлекают работодателей из бизнес-структур хорошим образованием, знанием иностранного языка и навыками работы в команде. Дмитрий Прокофьев отмечает также наличие у внешнего кандидата широкого профессионального кругозора. Такие знания не может предложить человек, «выросший» в юридическом отделе.

Работа в должности руководителя юридического отдела (англ. Head of Legal Department) означает возможность набрать собственную команду, а также самостоятельно принимать решения, оказывающие влияние на всю деятельность компании. Юристу уже не надо заниматься привлечением клиентов и «продавать» свои услуги – он становится лицом, от которого подчас зависит судьба целой корпорации или компании. Доход руководителя юридического департамента ряда отраслей, например, нефтегазовой, инвестиционной, банковской, финансовой, промышленной стал выше дохода партнера в консалтинговой фирме.

Компанией по поиску юридического персонала Norton Caine проведено исследование доходов корпоративных юристов за 2013 год. Согласно его результатам, зарплата (включая бонусы) главы юридического департамента крупного российского холдинга может достигать 1,2 млн руб. в месяц; инвестиционной компании или фонда – 900 тыс. руб.; крупной международной корпорации – 700 тыс. руб. Младший юрист в инхаус – компании может претендовать на зарплату от 30 тыс. руб. (в небольшом представительстве международной компании) до 100 тыс. руб. (в инвестиционной компании или фонде). А самые низкие зарплаты в данном сегменте – у сотрудников небольших российских компаний. Например, директор юридического департамента такой компании получает в среднем 300 тыс. руб.

Зарплата юриста со стажем работы восемь лет и более в консалтинговой компании может достигать 800 тыс. руб. в месяц в ведущих английских юридических фирмах (Magic Circle Law Firms); 750 тыс. руб. в американских фирмах высшего эшелона (Top US law firms); 430 тыс. руб. в средних по численности английских, европейских, а также ведущих российских юридических фирмах; 320 тыс. руб. в небольших российских юридических фирмах. Юрист с опытом работы в консалтинге от одного года зарабатывает от 53 тыс. руб. в небольшой российской юридической фирме до 430 тыс. руб. в американских фирмах высшего эшелона (Top US law firms). Исследования по оплате позиций советников и партнеров юридических фирм компанией Norton Caine не проводились.

При этом в ряде компаний с появлением внутреннего штата юристов до конца не отказались от практики получения внешних консультаций. Чаще всего в консалтинговые компании обращаются корпорации, в которых имеется небольшой юридический отдел с несколькими узкопрофильными юристами. Юридическое обслуживание необходимо таким отделам для решения вопросов отличного от присущего им профиля либо получения «второго мнения». Помимо этого, на внешних консалтеров, имеющих статус адвоката, распространяется положение об адвокатской тайне (ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), из-за чего их консультации становятся привлекательными для решения наиболее деликатных проблем. Многие начальники юридических отделов выступают за такую схему работы, объясняя это тем, что не желают набирать большой штат и заниматься управленческой работой.

МНЕНИЕ

Дмитрий Прокофьев, глава компании по поиску юридического персонала Norton Caine:

«Работа мечты» для корпоративного юриста сегодня — это руководящая позиция в крупной структуре (желательно с государственным участием), в названии которой присутствуют слова «Рос», «газ» или «нефть«.

Другие руководители придерживаются иной позиции и имеют в подчинении сотни специалистов, способных решить самые разнообразные вопросы. В некоторых компаниях образовались настолько сильные и самостоятельные юридические департаменты, что они предлагают свои услуги сторонним фирмам и сами выступают в роли консультантов.

Постепенно инхаус-юристы становятся настолько значимыми фигурами, что после нескольких лет успешной работы могут претендовать на должность топ-менеджера (как получилось у Дениса Морозова и Андрея Клишаса из «Норильского никеля», Максима Сокова из «Русала», Ольги Паскиной из «Профмедиа», Владислава Забелина из «Промсвязькапитал») или войти в состав совета директоров, то есть получить возможность непосредственно управлять бизнесом и распределять прибыль (Николай Дубик из ОАО «Газпром-Медиа Холдинг»; Элия Николау из группы компаний «Мать и дитя»; Игорь Шпагин из ОАО «Атомэнергомаш»). Некоторые начальники юридических отделов выбирают другой вариант развития событий и после получения бесценного опыта в крупной корпорации организовывают собственный бизнес (как поступил Стивен Поляков из Deutsche UFG).

Но иногда случаются и малопредсказуемые вещи: Игорь Мармалиди, вопреки всеобщей тенденции перехода из консалтинга в инхаус, покинул пост главы юридического департамента «Ситибанка» ради партнерства в «Пепеляев групп».

Еще одной модной тенденцией является открытие так называемых бутиковых юридических фирм (фр. Boutique – лавка, небольшой магазин). Юридические бутики отличаются узкой специализацией и высоким качеством предоставляемых услуг. Фирмы-бутики – это не начинающие конторки, которые во что бы то ни стало мечтают превратиться в юридических гигантов. Небольшой штат и индивидуальный подход к каждому клиенту являются их отличительной чертой. В них исключена работа по шаблону, а все решения принимаются коллегиально. После напряженной работы в юридических департаментах и консалтинговых компаниях бутиковые юристы чувствуют себя свободными и независимыми. Возможно, именно это является причиной создания бывшими сотрудниками ильфов бутиковых юридических фирм (например, основанные в 2014 году Danilov&Konradi LLP и Antitrust Advisory).

Среди множества юридических направлений работа корпоративным юристом уже давно стала одной из самых престижных и высокооплачиваемых. В качестве тенденций на этом рынке труда Дмитрий Прокофьев отмечает усиление конкуренции за топовые позиции, вызванное большим количеством кандидатов; спрос на кандидатов с опытом работы в международных фирмах. По мнению Анастасии Никифоровой, в связи с уменьшением возможностей карьерного и профессионального роста для юристов в консалтинге многие делают выбор в пользу работы инхаус. Однако если вы еще не возглавили юридический департамент и даже не стали юристом в ильфе – не отчаивайтесь, ведь начинать строить карьеру своей мечты никогда не поздно!

Новости по теме:

Материалы по теме:

Неуловимый Джо, или Можно ли взыскать убытки, причиненные некомпетентностью юриста
ВАС РФ ответил еще на один вопрос о ненадлежащем качестве оказанных юридических услуг – можно ли привлечь юриста к гражданско-правовой ответственности в случае, если он не знал о предстоящих изменениях законодательства,которые позволили бы его клиенту заключить договор на более выгодных условиях? О том, к каким выводам пришел Суд и как до этого складывалась судебная практика о взыскании убытков с некомпетентных юристов, читайте в нашем материале.

Источник