Domi tim лучшее что случалось с человечеством
Лучшее, что случалось с человечеством
Как думаете, сколько времени понадобится, чтобы вырыть могилу?
Я стоял в грязи с лопатой в левой руке. Мокрые брюки тянули меня вниз, а в ботинках чувствовалась влага.
Дождь хлестал как из ведра, будто небеса обрушили на нас праведный гнев.
Капли обволакивали мое лицо, как вторая кожа, смывали кровь, делали меня похожим на нормального человека, коим я не являлся.
Он тоже копал. Оставил бежевое пальто в машине, закатал рукава рубашки и выбрасывал горсть земли за горстью.
Я думал, мы справимся быстро. Потея и глубже вкапываясь в землю, не говоря друг другу ни слова, но быстро.
Однако спустя несколько минут руки у меня задрожали, а кожа прилипла к костям. Почти животная потребность сделать это испарилась, и земля превратилась в кирпичную стену, которую я пытался разрушить слабыми трясущимися руками.
Перед глазами поплыли цветные пятна, вызванные метаболической стимуляцией нейронов зрения. Мозг страдал от легкой гипоксии, а сахар в крови резко снизился. Затем я различил в ушах шум, смешивающийся с шуршанием дождя, из-за обезвоживания резко упало давление.
Не стаскивая с себя перчатки, я выбрался наверх, продолжая быстро дышать, уперся руками в колени.
Он поднялся следом, не взволнованный, но и не совсем спокойный.
Мы синхронно оглянулись к телу, завернутому в ковер. Человек, для которого мы копали могилу, был мертвым два с половиной часа.
– Они найдут небрежное захоронение, Вэл, ты должен постараться.
Голос Грейса прозвучал приглушенно, хотя он стоял в пяти метрах и я видел его широко распахнутые глаза, прилипшую ко лбу челку и брызги крови на лице.
Я сразу же молча согласился, не имело смысла спорить, что именно я здесь слабое звено, уставший убийца, не чувствующий ни рук, ни ног. Наверное, будь у меня возможность уйти, я бы не оставался здесь ни минуты. Грейс понимал, чувствовал, считывал мое настроение, как и всегда, безупречно.
Я позвал его, чтобы он взял ситуацию под контроль, подхватил ее, выскользнувшую у меня из мокрых и окровавленных пальцев.
С этими словами я вернулся в яму и вогнал лопату в землю, встав на нее ногой.
Умру, но закопаю тело здесь.
И узнаю, сколько времени понадобится, чтобы вырыть могилу.
Глава 1 Убийственное утро
Я раскладывал инструменты, пользуясь перерывом и отсутствием тела на столе для вскрытий.
За ночь я провел две аутопсии и едва стоял на ногах.
До конца смены оставалось около двух часов, мы с Адамом, лабораторным техником, ходили между столами, переглядываясь друг с другом, и молча скрещивали пальцы, чтобы поток человеческих тел, пострадавших от болезней, частичного разложения, убийства, резни и взрывов, закончился. Крайним пациентом был чернокожий парень, расстрелянный у входа в метро.
Двадцать одно пулевое ранение и пять часов, потраченных на детальное вскрытие отверстий.
Закончив, я со свистящим вздохом стащил перчатки и бросил их в урну.
– Сэнди, сделать кофе? – заговорил Адам, направляясь к выходу.
Я взмахнул рукой, призывая его дать мне секундочку, но…
– Ты выпил три чашки, еще четыре в запасе, – опередил он меня.
– Точно. Значит, могу себе позволить, спасибо.
Он кивнул и взял новую партию контейнеров на дезинфекцию.
Мои – и еще нескольких судмедэкспертов – владения вовсе не ограничивались комнатой для вскрытий.
Лаборатория судебно-медицинской экспертизы бостонского полицейского управления занимала почти половину подземного этажа. В секционном зале разместили пять компьютеров с резиновыми клавиатурами и мышкам
Лучшее, что случалось с человечеством. Domi Tim
Он тоже копал. Оставил бежевое пальто в машине, закатал рукава рубашки и выбрасывал горсть земли за горстью.
Я думал, мы справимся быстро. Потея и глубже вкапываясь в землю, не говоря друг другу ни слова, но быстро.
Однако спустя несколько минут руки у меня задрожали, а кожа прилипла к костям. Почти животная потребность сделать это испарилась, и земля превратилась в кирпичную стену, которую я пытался разрушить слабыми трясущимися руками.
Перед глазами поплыли цветные пятна, вызванные метаболической стимуляцией нейронов зрения. Мозг страдал от легкой гипоксии, а сахар в крови резко снизился. Затем я различил в ушах шум, смешивающийся с шуршанием дождя, из-за обезвоживания резко упало давление.
Не стаскивая с себя перчатки, я выбрался наверх, продолжая быстро дышать, уперся руками в колени.
Он поднялся следом, не взволнованный, но и не совсем спокойный.
Мы синхронно оглянулись к телу, завернутому в ковер. Человек, для которого мы копали могилу, был мертвым два с половиной часа.
– Они найдут небрежное захоронение, Вэл, ты должен постараться.
Голос Грейса прозвучал приглушенно, хотя он стоял в пяти метрах и я видел его широко распахнутые глаза, прилипшую ко лбу челку и брызги крови на лице.
Я сразу же молча согласился, не имело смысла спорить, что именно я здесь слабое звено, уставший убийца, не чувствующий ни рук, ни ног. Наверное, будь у меня возможность уйти, я бы не оставался здесь ни минуты. Грейс понимал, чувствовал, считывал мое настроение, как и всегда, безупречно.
Я позвал его, чтобы он взял ситуацию под контроль, подхватил ее, выскользнувшую у меня из мокрых и окровавленных пальцев.
С этими словами я вернулся в яму и вогнал лопату в землю, встав на нее ногой.
Умру, но закопаю тело здесь.
И узнаю, сколько времени понадобится, чтобы вырыть могилу.
Глава 1 Убийственное утро
Я раскладывал инструменты, пользуясь перерывом и отсутствием тела на столе для вскрытий.
За ночь я провел две аутопсии и едва стоял на ногах.
До конца смены оставалось около двух часов, мы с Адамом, лабораторным техником, ходили между столами, переглядываясь друг с другом, и молча скрещивали пальцы, чтобы поток человеческих тел, пострадавших от болезней, частичного разложения, убийства, резни и взрывов, закончился. Крайним пациентом был чернокожий парень, расстрелянный у входа в метро.
Двадцать одно пулевое ранение и пять часов, потраченных на детальное вскрытие отверстий.
Закончив, я со свистящим вздохом стащил перчатки и бросил их в урну.
– Сэнди, сделать кофе? – заговорил Адам, направляясь к выходу.
Я взмахнул рукой, призывая его дать мне секундочку, но…
– Ты выпил три чашки, еще четыре в запасе, – опередил он меня.
– Точно. Значит, могу себе позволить, спасибо.
Он кивнул и взял новую партию контейнеров на дезинфекцию.
Мои – и еще нескольких судмедэкспертов – владения вовсе не ограничивались комнатой для вскрытий.
Лаборатория судебно-медицинской экспертизы бостонского полицейского управления занимала почти половину подземного этажа. В секционном зале разместили пять компьютеров с резиновыми клавиатурами и мышками (их регулярно мыли), четыре секционных стола, электронные весы, цифровой рентген и камеры. Вот только я был в городском храме смерти новеньким, проработав всего неделю, я с трудом ориентировался в офисе и частенько забредал в какую-нибудь лабораторию для изучения мозгов или полуразложившихся тел вместо своего офиса вдали от секционной.
Сегодня я работал в ночную смену, откликнулся на просьбу другого работника подстраховать его в связи с «личными обстоятельства». А мне даже понравилось! Двери полиции оставались открытыми круглосуточно, однако жизнь внутри затихала и замедлялась.
В отличие от дневных смен, нас здесь, в зале, было двое, никаких тебе практикантов, супервайзеров, пялящихся в монитор, и детективов из убойного.
Усевшись за стол в комнате отдыха, я нашел глазами часы. Едва ли что-то случится до прихода моего сменщика.
Адам устроился напротив и достал из мини-холодильника СКАЧАТЬ
Domi tim лучшее что случалось с человечеством
С обложками у меня сложилось не сразу, точнее, на поиск мастеров, действительно классных и толковых, пришлось потратить время. Но итоговый результат окупил все временные затраты.
Первой хочу показать сказочную и прелестную обложку от Мэл, сделанную к «Французскому парадоксу».
Описание: Будущее, 23 век! Роберт Уолтер — почти путешественник во времени. Чтобы сдать экзамен, ему придется отправиться в прошлое и найти там исчезнувшее золото. Его напарником назначили историка по имени Эллиот.
И именно с этого момента все пошло не по плану, они перспали.
Прочитать можно на Фикбуке.
Подтверждение
Лучшее, что случалось с человечеством
Старые работы завершены, пора браться за новые!
Наверное, самый странный мой анонс, тем не менее, оридж о детективах и СМЭ.
Но только тот, кто познал тьму, видел ее в других.
На арте: судмедэксперт, детектив и криминолог (спасибо, Lei-Ren!)
Читать на Фикбуке.
Подтверждение
Редакционное задание
«Редакционное задание влюбиться» завершено и готово к употреблению 
Буду рада вашему вниманию на Фикбуке или LitNet.
Джесси Хант работает в Мужском журнале. На глянцевых страницах рубрики о сексе он играет роль гуру интимных утех, раскрывая мужчинам тактики соблазнения и принципы обольщения женщин. Но в реальной жизни он уже год не может пригласить политического обозревателя Эвана Милгрэма на кофе. Стоит тому войти в кабинет, как Джесси забывает слова. Ситуация кардинально меняется, когда задание редактора вынуждает их работать вместе.
Подтверждение
Страна
«Страна подставных» все (и автор тоже D)!
Боже, ребятки, я счастлива!
Нет, еще растеряна, потому что два года я ждала этого момента, и вот он наступил и я такая. Что, все? Не будет больше новых глав и сцен?
Но радуюсь, первая часть «Страна подставных» закончена, с героями я, к счастью, не прощаюсь, потому что я бы и не смогла их так просто бросить, слишком родными и близкими стали за это время. Впереди еще две части «Страны», множество событий, с которыми придется в будущем столкнуться Скаю и Ко, побед и поражений, сложных решений.
Оставляю их отдохнуть, тем временем поработаю над другим ориджем, о котором обязательно вам все расскажу, но чуть позже, сначала порадуюсь завершению и отдохну.
Все, оставляю мальчиков вам, с чистой совестью и огромным волнением. Надеюсь, концовка вас не разочарует.
Подтверждение
Моего героя нарисовали!
И это настолько вхарактерный вариант Робина, что у меня сердце замирает каждый раз, когда я смотрю на иллюстрацию 
Подтверждение
РСИЯ 2019
Игра на РСИЕ для меня в этом году формально закончилась еще летом, когда огласили лонг-листы. Но кто же знал, что придется идти и снимать свою работу?
Мне сложно проникаться сочувствием к организаторам, учитывая, что об ошибках им говорили еще весной.
Я активно читала обсуждение на сайте сразу после публикации правил, но когда собрала свои мысли в кучу (и о больших номинациях, и о невозможности объективно оценить текст, не видя всю номинацию, и о важности знания канона, уже всех претензий и не припомню), увидела пост Андре о том, что менять они ничего не будут. Тон сообщений организаторов говорил о том, что вы 90% говна был довольно категоричным и высокомерным 
То, что происходит сейчас, закономерное следствие. Никого так и не услышали.
А ведь надо было правила сначала обсудить, а потом утверждать.
Балльная система не сработала, вскрылись технические нюансы, да еще и эти арбитражные посты, о которых орги должны были сказать заранее.
Ладно, обсуждение. Ведь всегда же и ридеры, и жюри обсуждали свои оценки, это все смотрится смешно лишь потому, что перед стартом конкурса орги плевались на обсуждения и говорили, что ВОТ У НИХ ТАК ТОЧНО НЕ БУДЕТ. И не могу отделаться от того самого ощущения высокомерия и категоричности в ответах оргов. Собственно, я сама была свидетелем того, как орги, мягко говоря, противоречили данным на скринах, что выглядело странно.
Печально, что это случилось с конкурсом. Я ждала РСИЮ-2019 и свой оридж о Припяти писала специально под нее, чтобы успеть.
Текущим организаторам надо срочно менять что-то в картине мира 
Потому что. «Ты организовываешь для меня РСИЯ, но ты делаешь это без уважения», как говорится В общем, непонятно, для кого организовывалась РСИЯ. Для участников? Это вряд ли. Очень много ошибок допустили орги и большую часть можно было избежать тем банальным обсуждением весной ДО, а не после публикации правил в сообществе РСИИ. Ведь советы были очень дельными.
И что-то хорошее все-таки надо сказать.
Спасибо жюри, который не поленился прийти и сказать пару слов в личке, а также анонам, потратившим время на прочтение ориджа после моего вопля, а так ли я плох.
Благодаря вам фидбек все таки состоялся D
Domi tim лучшее что случалось с человечеством
========== Глава 1 Парень в смартфоне ==========
Джесси сидит за компьютером в кабинете и жует карандаш.
Из коридора доносятся шаркающие шаги, играет песня Мадонны. Он постукивает пяткой по полу, подпевая «Не плачь по мне, Аргентина», но мелодия обрывается одновременно со скрипом двери, и Джесси возвращается к экрану. Он занимается своеобразным самолюбованием, правда, смотрит не в зеркало, а на опубликованную на сайте статью. Внимательно отсчитывает три секунды и обновляет страницу. В прошлый раз счетчик посещаемости показал девяносто просмотров, а на этот раз их уже сто двадцать три.
И за этим не совсем приличным занятием его застает Эван. Он заходит в комнату после короткого «Не занят?» и присаживается напротив. У Джесси изо рта выпадает карандаш. Он не наклоняется за ним, только вытирает вспотевшие ладони о шорты и кладет руки на стол. Эван одет безупречно: туфли бежевого цвета, закатанные по лодыжку хлопковые штаны и рубашка в полоску.
А у Джесси даже полюбоваться не получается, он хочет провалиться этажом ниже, лишь бы не сморозить глупость или, наоборот, не потерять дар речи. Но он не супермен, так что сидит. Сидит и сгорает от неловкости, наблюдая за тем, как Эван отодвигает в сторону корреспонденцию, чтобы хотя бы положить руки на стол. У него полнейший бардак на рабочем месте. Как и дома, как и в рюкзаке, из которого постоянно фантики вылетают.
Взять хотя бы Эвана.
Влюбленность в него — дискомфорт, с которым Джесси свыкается год. С тех пор, как Эван предложил «новенькому редактору» стакан кофе на кухне, и он… да он и не сделал толком ничего! Поблагодарил, поднял взгляд. И все. Бах — и уже на крючке. Ситуацию усугубило то, что, по рассказам окружающих, Эван казался настоящим чудом! Трудолюбив, честен, бескорыстен. С удовольствием помогает окружающим. Расклеивает листовки о глобальном потеплении и парниковом эффекте, инвестирует в солнечные батареи и возит в приют для животных зооништяки.
— Эван, — с едва различимыми вопросительными нотками говорит он.
— Джесс, — отвечает Эван. Его нога касается под узким столом колена Джесси, и тот панически убирает ее. — У меня к тебе предложение.
«Пригласи меня на свидание», — проносится в мыслях у Джесси, и он улыбается еще более напряженно.
— Какое? Что-то по работе? Помощь нужна?
— Ты, наверное, в курсе, что в августе у «Мужского журнала» день рождения?
— Не совсем. — Эван приподнимает подбородок. — У шефа появилась гениальная, — он хмыкает, — идея.
— Гениальная в кавычках?
— Да, гениальная в кавычках, — кивает Эван.
Джесси держит ноги скрещенными и так сильно прижимает икры друг к другу, что они начинают потеть. Его руки не останавливаются ни на секунду, живут собственной жизнью, мнут стикеры, а затем едва не ломают колпачок от именной ручки.
Джесси будто явился кумир. Усядься напротив Джонни Депп или Том Хиддлстон, никто бы не стал винить его за сломанный колпачок.
— Будем делать праздничный спецвыпуск. К пятилетию, — продолжает Эван, складывая ладони в замок. — Шеф дал распоряжение поднять архивы, Кай сделает выборку самых популярных статей, что-то в ретростиле, я точно не знаю.
— Угу, — выдавливает из себя Джесси.
— Но еще нам нужны авторы-добровольцы.
Джесси смотрит Эвану в лицо, задаваясь про себя вопросом: почему он так по нему сохнет? Эван не классический голливудский красавчик, он мужчина с изюминкой, кажется Джесси. У него высокий лоб и нос немного больше нужного, однодневная щетина, родинка на щеке, а на голове копна темно-русых волос, правда, уложенная так филигранно, как будто едва заметный ветерок потрепал его за пряди, сделав беспорядочную, но сексуальную укладку.
У Эвана среднее телосложение и красивые руки, он одевается скромно, хотя Джесси уверен — там есть что показать. Возможно, дело в том, как он себя ведет. Как двигается. Как разговаривает. Джесси в своей жизни не встречал настолько идеальных людей. Иногда ему хочется верить, что Эван имеет свой скелетик в шкафу, например, надевает под джинсы женское белье. Но в другой день он желает, чтобы Эван и вправду оказался ангелом, которым его считают все окружающие.
На десятой секунде молчания до Джесси доходит, что Эван, оказывается, ждет ответа. Он хаотично вспоминает последнюю фразу.
— Отдадим пять-шесть разворотов нашим авторам. Интервью, фотосессия, еще кое-какие штуки… Честно говоря, я сразу подумал о тебе.
— На твоих статьях у нас всегда аншлаг!
Джесси ненавязчиво дотягивается до мышки и закрывает страницу со счетчиком просмотров.
— Я за этим особо не слежу, — говорит он, поглаживая затылок. — Так ты хочешь, чтобы я поучаствовал в проекте.
В груди у Джесси вспыхивает огонек. Кажется, Эван почти сказал, что считает его достойным автором. Достойным представить «Мужской журнал» на страницах праздничного выпуска. И это несмотря на то, что Джесси пишет о сексе. Просто о сексе. Такие статьи ни родителям не покажешь, ни в резюме серьезному изданию не запихнешь.
— Я не могу тебя заставить, — Эван медленно моргает. — Но я бы советовал согласиться. Ты с нами уже давно, а не участвовал ни в одной рекламе. Почему? Пора рассказать о себе читателям. Уверен, некоторые из них твои преданные фанаты.
— Ну ты смешной, — не удерживается Джесси.
— Если ты согласен, то начнем уже в ближайшие дни. С интервью. Идет? —Эван поднимается, разглаживает брюки. Он обходит кресло и пододвигает его к столу.
— Хочешь сказать, тебе нужно время, чтобы подумать?
Джесси кивает. Эван смотрит на него тепло, понимающе, и идет к двери.
Температура в кабинете повышается, и Джесси оттягивает край футболки.
Проходит минута, может быть, две. От Эвана в комнате остается лишь едва ощутимый аромат фруктов и скошенной травы, но Джесси так и не приходит в себя. Только теперь его мозг включается в работу, и голову как по команде наполняют фразы, которые он мог бы сказать вместо невнятного бормотания. Что угодно лучше невнятного бормотания! Джесси возвращается к тому, как Эван заговорил о сексе, и представляет себе его расслабленного, заинтересованного кем-то. Может быть, Эван ходит знакомиться с мужчинами в баре или предпочитает более легкий способ — анкету в «Тиндере». Джесси делает ставку на бар, потому что достаточно взглянуть на Эвана один раз, увидеть, как он держит пальцами ручку, открывает кошелек или заправляет за ухо прядь, — и все, ты попал, парень.
— Полнейший треш, — шепчет он, держась за грудь. — Как будто я просил вот эту всю хрень.
Джесси остается после окончания рабочего дня, чтобы поговорить с Эваном о праздничном проекте, но не застает его на рабочем месте.
Все его попытки поймать Эвана на работе тоже не увенчались успехом. Три раза он выходил на кухню, минут пятнадцать околачивался около мужского туалета, потом выглядывал на балкон, где проводят время его курящие коллеги. Но безрезультатно.
А все почему? Эван не только идеальный человек, он еще и образцовый сотрудник, который не бегает в рабочее время пить чаи с ребятами, не курит и даже как будто умеет контролировать ритмы своего организма и не тратить время на низменные потребности вроде отлить… Джесси выходит из офиса в семь с вопросом, который весит словно тонну и тянет его к асфальту: принимать ли предложение Эвана?
Он перебегает Юг-Флауэр-стрит на последние секунды зеленого светофора и передумывает садиться на наземное метро. В голове полная неразбериха. Джесси проходит гламурный, сплошь розовый салон красоты, наслаждается, но не соблазняется запахом выпечки из продуктового и, наконец, добирается до громадной подземной стоянки, откуда нескончаемым потоком выезжают крутые и не очень машины. Здесь свой автомобиль оставляет и Эван, черную BMW две тысячи восемнадцатого года выпуска. Но Джесси не задерживается у парковки, нет смысла.
Domi tim лучшее что случалось с человечеством
========== До жути приятно. Прошлое (мистика) ==========
Тим вовсе не неудачник, но иногда у него возникало желание с укоризной посмотреть вверх на небеса и задать вопрос: «Почему я?» Например, сегодня, узнав, что именно на его имени у бухгалтера дрогнула рука и теперь зарплата ему грозила лишь в следующем месяце. Ситуация не катастрофичная, но неприятная.
Придется экономить, ходить пешком и отказываться, если друзья предлагают куда-нибудь сходить пообедать.
На этих невеселых мыслях Тима и нашли партнеры по труппе. Они стояли в фойе, шумно переговариваясь около зеркал. Выбирали, в какое кафе пойти на ланч. И, конечно, позвали его с собой. Но дополнительные затраты не входили в планы Тима. Он деликатно отказался и не придумал ничего лучше, как в их отсутствие пройтись по зданию театра. Тим работал в нем всего полгода и не везде успел побывать: не находился достойный повод, а соваться туда без дела при всех он стеснялся.
Неторопливо спустившись вниз по деревянной лестнице к гримеркам и миновав их, Тим остановился напротив громоздкой двери. Сколько он ни спрашивал, никто не давал вразумительного объяснения, как использовали помещение по ту сторону или хотя бы для чего оно предназначалось раньше.
Тим настежь открыл металлическую дверь, остановился на пороге, изучая комнату. Лучи света доставали лишь до половины, у противоположной стены он рассмотрел очертания антикварного пианино, а в углу — сваленный кем-то многолетний мусор и нерабочие декорации. Оглянувшись в поисках подборки, Тим едва не оступился, под ноги попались ботинки и деревянные бруски из прошлого века.
Тим застыл, скрестив руки на груди: ребята вернутся нескоро, делать все равно нечего… Приняв решение, он потопал в гримерку и вскоре вернулся со стулом, заляпанным синей краской. Убедившись, что тот держит вес двери, он проскользнул внутрь. Все здесь говорило о многолетнем запустении, Тим провел рукой по крышке пианино, ощутив на пальцах пыль. Он как раз силился прочитать выгравированную на боковой панели надпись, когда свет загородила чья-то тень и со стороны коридора раздался знакомый голос:
— Ты что тут делаешь?
Тим обернулся, обнаружив ухмыляющегося Алекса Макфроя. Высокого, вечно в хорошем настроении, аккуратно выбритого, с улыбкой, способной растопить громадный ледник.
— Я? А ты почему здесь?
Алекс прислонился к косяку двери.
— Вот иду в гримерку, а остальные разошлись по домам, что ли?
— Они ушли на ланч. — Тим подошел ближе, ощутив неловкость, всегда возникающую из-за пристального взгляда, которым его одаривал Алекс. И как из головы вылетело, что Алекс отпросился с первой репетиции, пообещав прийти позже? Ведь к гримеркам вела только одна дорога.
Алекс зашел в каморку, с любопытством рассматривая все вокруг. И Тим изумленно проводил его взглядом. Кто-кто, но только не Алекс. Его не увлекала ни архитектура, ни история здания, да и интереса к старым пыльным помещениям непонятного предназначения Тим за ним не замечал. Ему казалось, что у Алекса на уме лишь работа и что приходит он в театр исключительно за этим. Авторитет Алекса — константа независимо от того, обедал он с ребятами или обсуждал новую роль с режиссером. За пределами сцены он держался немного обособленно.
— Сколько оно уже здесь стоит? — тем временем произнес Алекс, подойдя к пианино.
— Я не знаю, самому интересно, что это за комната, — пожал плечами Тим.
И тут случилась совершенно непонятная вещь: обдав Тима холодным затхлым воздухом, дверь позади со стуком захлопнулась, словно подпорка растворилась в воздухе.
Алекс нарушил тишину секунду спустя.
Тот в ответ промолчал и на ощупь двинулся к двери. Глаза медленно привыкали к темноте, он будто ослеп, но ладонь нашла ручку и замок. Алекс где-то позади обреченно вздохнул, Тим услышал его тихие шаги. Что же случилось с дверью? Тим на секунду задумался, способен ли Алекс на такие шуточки? Но нет, Тим считал Алекса благоразумным и благородным. Ну и решающий аргумент: он стоял даже дальше от двери, чем Тим, в тот момент, когда она захлопнулась.
— Заперто, — тихо прошептал Тим, продолжая дергать ручку.
— Там же был стул! — Интонация Алекса осталась беззаботной, словно ситуация его забавляла, а не пугала. — Дай я попробую.
Тим отступил, скользя ладонью по стене и все еще надеясь, что сейчас у Алекса получится и он съязвит, что некоторые нуждаются в более калорийной пище. Тим даже не стал бы спорить: если посудить, то в эту ужасную ситуацию он попал, потому что не пошел на ланч.
Но дверь не поддалась, Алекс чертыхнулся:
— Сам не понимаю, — беспомощно ответил Тим.
— Привидения? — Тим испустил невеселый смешок, он почувствовал озноб и слабовольно обнял себя за плечи. Конечно, он слышал о привидениях в подвале, но не воспринимал россказни серьезно. Где доказательства, дамы и господа? Верить на слово Тиму мешал врожденный скептицизм.
— Расскажи мне еще, что не знаешь про привидений «Эмпресо»? — заговорил Алекс.
— У тебя есть возможность узнать о них больше прямо сейчас. — Алекс не оставлял попыток открыть дверь. Без сомнений, ее заперли с обратной стороны, но кто? Мог ли посторонний бесшумно спуститься, убрать стул и закрыть дверь, оставшись незамеченным? А ведь они даже не слышали клацанье замка!
Тим встал рядом, пялясь туда, где предположительно находился Алекс. Он вспоминал, участвовал ли тот в дискуссиях о сверхъестественном в этих стенах. Вроде бы нет. Тим продолжил опасливо осматриваться и заметил, как в темноте на мгновение показались два желтых глаза, вызвав у него испуганный вздох. Показались ли? Алекс, повернувшийся в другую сторону, этого не видел, и тут же грубо схватил его за руку, призывая успокоиться.
— Ладно, всего-то и нужно посидеть тут полчаса, пока нас не выпустят.
Алекс направился вглубь комнаты и вскоре объявил, что нашел коврик, на который они и сядут. Тим тихо удивлялся, как он не врезался в пианино или не потерял равновесие в полной темноте, каким образом вообще разглядел тот коврик. Сам он подошел и устроился на куске ткани бок о бок с Алексом, только после того как больно приложился о край пианино. Они соприкасались плечами, бедрами и коленями, но Тим не возмущался: человек рядом отгонял его страх.
— Знаешь, чего не нужно делать в таких случаях? — Алекс повернулся к нему, коснувшись носом щеки, Тим вздрогнул и отодвинулся. — Молчать, а не то начнут слышаться шорохи. Кстати, тут могут быть крысы, возможно, они просто испугались света, но теперь им ничего не мешает…
— Прекрати, пожалуйста. — Тим не сумел скрыть в просьбе нотки страха и ещё сильнее поджал ноги под себя.
Сидя в абсолютно темной комнате, да еще и с парнем, желающим его напугать, Тим верил в любую ахинею. Крыс он еще в силах перетерпеть, но что, если тут водились эти жуткие создания, пауки? Тим выдохнул раз-другой, призывая себя к спокойствию и умиротворению.
— Я же сказал, нам нужно говорить. Хочешь расскажу про привидений?
Тим по голосу чувствовал, что Алекс улыбается.
— Был тут раньше один швейцар, совмещал работу с аукционной продажей, — начал рассказывать Алекс показательно серьезным тоном, и тогда Тим попытался закрыть его рот ладонью. — Поговаривали, что он любил в свободное время выпить и покурить. А в одно утро его нашли мертвым у нас в фойе. Ты же знаешь, что душа может возвращаться в то место, где она покинула тело? Так вот, этого швейцара стали видеть в зрительном зале, все в один голос твердили, что чувствовали холодный воздух и запах алкоголя с сигаретами… Оборачивались, а позади никого — только удушливый запах и холод.
Тим не прекращал попыток заткнуть болтливого Алекса и почти положил его на лопатки. Тот сопротивлялся и негромко ойкнул, и тогда Тим, потеряв равновесие, оперся о его плечо локтем. Теперь он неловко устроился сверху, прижав Алекса к полу. Тим попытался вернуться в прежнее положение, но Алекс схватил его руку, удерживая на себе. Ему стало очень, очень не по себе, ладони лежали на груди у Алекса, а ногами Тим недвузначно сжимал его бедра.
