Как в СССР боролись с безработными, что происходит с экономикой когда их почти нет и есть ли чему нам поучиться
Я не поклонник СССР, но одно могу сказать точно — простой работяга, гражданин Советского Союза мог не волноваться, что завтра он останется безработным.
Право на труд было закреплено в Конституции, а бурная индустриализация создавала все новые и новые рабочие места. Этого у СССР не отнять, но есть важные нюансы.
Например, в какой-то момент работа стала обязаловкой, а с экономической точки зрения и вовсе катастрофой. Но обо всем по порядку.
Положение о безработных в СССР
Все началось с дедушки Ленина. Тот был действительно прозорливым и понимал, что многие безработные не такие уж и безработные, просто живут за счет неофициальных доходов или что еще страшнее — за счет частного предпринимательства.
Поэтому в 1924 году на очередном съезде ЦК было принято решение о лишении нетрудоустроенных их политических прав.
Мера так себе, но она уже отсекала «нежелательных элементов», в том числе криминальных, от каких-то политических амбиций.
В 1936 году, когда индустриализация и 5-летки шли полным ходом стало понятно, что рабочих рук не хватает. Так появилась 12-я статья конституции, согласно которой, если коротко, «кто не работает, тот не ест».
Но и это мало возымело действия на маргинальные слои населения. Поэтому в 1961 году ввели уголовное наказание за отклонение от работы.
Кстати, небезызвестный поэт Бродский по этой статье 1,5 года провел в ссылке, а, например, в «Приключения Шурика» можно было заметить, что лодырей (тунеядцев и алкоголиков) принудительно отправляли на общественно-полезные работы.
Статистика безработных в СССР
Как написано в учебниках по истории (не забываем, что их пишут победители) безработица при Царе была ужасающей в результате проводимой тогда Николаем II масштабной реорганизации производства.
Вроде как это один из факторов, благодаря чему большевики нашли поддержку среди населения. По окончанию гражданской войны, проблемы Царской России никуда не делись, а только усугубились.
Пока до 1929 года все рассаживались по новым кабинетам и делили портфели, в стране насчитывалось 1.7 млн безработных (опять же, советская статистика) при населении в 150 млн душ.
Но к концу 1930-го, то есть спустя всего полтора года, это число сократилось в 8 раз. НЭП сделал свое дело.
В 50-х (напомню, тогда страну пришлось отстраивать заново) безработица уже перешла в разряд народного фольклора и капиталистических страшилок.
Минимальная безработица с точки зрения экономики
Но теперь поговорим об интересном — безработица и ее влияние на экономику. Логично, что наличие большого числа безработных означает, что в государстве огромные проблемы:
Вера в коммунизм в 50-е укреплялась как раз за счет того, что все получили работу и вполне достойную (по меркам тех лет и обстановки) зарплату.
Доходы казны повышались, появлялись новые ресурсы для еще больших вложений в развитие производства, но не все так хорошо, как может показаться (об этом чуть позже).
Оптимальный уровень безработицы
Вот тут можно спросить любого экономиста, который в время учебы хотя бы пару раз открывал учебник. И он расскажет интересные вещи — например, что отсутствие безработицы в стране — это плохо.
Подобный прецедент уже комментировали в 2016 году экономисты Санкт-Петербурга, когда безработица в регионе не превышала 1.6%.
По их мнению, этот фактор тормозит промышленное и экономическое развитие региона, и негативно сказывается на конкуренции.
Вот это и есть тот самый нюанс. Трудоустроить человека и дать ему реальную работу, которая будет полезна для страны и производства в частности, — это разные вещи.
Оптимизация производства позволяет снизить цену на продукцию, повысить эффективность предприятия, заставляет искать способы автоматизации труда.
Но в СССР можно было быть трудоустроенным и тунеядцем одновременно. Люди были неэффективны и становились балластом для экономики СССР, которая выживала только за счет оборонки и нефти, впрочем, как и сейчас.
Итоги
К социализму нельзя относится исключительно хорошо или исключительно плохо. Идея всеобщего равенства и защиты прав трудящихся близка многим.
Но как показала история с печальным концом СССР и перезапуском социализма по китайскому сценарию, этот политический строй не в силах выстоять перед базовыми правилами рынка, а может существовать только при внедрении гибридных экономических режимов.
Сейчас в России проблема безработицы стоит наиболее остро. Она стояла остро еще до пандемии COVID-19, а теперь число реальных безработных по некоторым оценкам достигло 10 млн человек.
То есть в 7 раз больше, чем в 1928 году при той же численности населения.
Что думаете на этот счет? Как это характеризует эффективность современных управленцев?
Борз и молод. Как в СССР обеспечивали занятость и карали за тунеядство
30 лет назад, 1 июля 1991 года, в соответствии с законом «О занятости населения в СССР», началась официальная регистрация безработных. В Москве и других городах страны были открыты биржи труда.
Безработицы в СССР не было более 60 лет, последнюю биржу труда закрыли в 1930 году. Вновь об этой проблеме заговорили лишь после того, как реформы 1980-х — начала 1990-х привели к резкому падению производства и значительным социально-экономическим издержкам. В 1992 году безработных в России было уже более 5%, а в 1999 году — свыше 13%. Государство гарантировало людям, потерявшим работу, выплату пособия по безработице при соблюдении определённых условий, но размеры этого пособия не позволяли на него прожить.
Гегемон без работы
Так, к ноябрю 1922 года заводские рабочие составляли среди безработных чуть более 20%, а представители интеллигенции и служащие — свыше 45%. НЭП существенно обострил ситуацию с занятостью. Уже осенью 1921 года, по данным наркома труда Василия Шмидта, только в России и на Украине насчитывалось около 420 тыс. безработных. Кроме того, делались прогнозы об увеличении их количества в городах за счёт притока дополнительной рабочей силы из сельской местности. В 1926 году деревенские и сельские жители составляли 23% безработных в городах. И это неудивительно. По данным Госплана СССР, доход одного крестьянина в 1926 году составлял в среднем 205 рублей, а рабочего — 710 рублей.
Передача в период НЭПа мелких и средних предприятий частникам, опирающимся на хозрасчёт и стремящимся к удешевлению себестоимости продукции, также не способствовала уменьшению числа безработных. Лишившись работы, люди оказывались на грани нищеты. Проведённое в 1924 году в Москве исследование показало, что месячный доход семьи, глава которой является безработным, более чем в 2 раза ниже дохода среднестатистической семьи. В крупных городах не имеющие работы стремились получить статус безработного, так как это обеспечивало ряд льгот по коммунальным платежам, поездкам в городском транспорте, квартплате, налоговым удержаниям. Это также способствовало притоку людей на биржу труда.
«Паразитов» — на поселение
Покончить с безработицей в СССР помогла форсированная индустриализация. В 1930 году официально объявили, что безработных в стране нет. Трудящиеся впервые в истории получили реальное право на труд. В Конституции 1936 года прямо провозглашалось: «Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу „кто не работает, тот не ест “ ». Тех же, кто это право не ценил, ждали неприятные последствия.
23 июля 1951 появился указ «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами», предписывавший отправлять бродяг, попрошаек и тунеядцев на поселение в отдалённые районы Советского Союза. 4 мая 1961 года на основании ст. 12 Конституции Президиум Верховного Совета РСФСР принял указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». В Уголовном кодексе появилось наказание за тунеядство.
В Советском Союзе понятие «тунеядство» приобрело не только социальный, но и политический аспект. Считалось, что тунеядец — это опасный для общества элемент, его необходимо принудительно перевоспитать трудом. Тунеядцы направлялись на стройки и предприятия. Согласно указу, «лица, уклоняющиеся от общественно полезного труда и ведущие антиобщественный паразитический образ жизни, проживающие в городе Москве, Московской области и городе Ленинграде, подвергаются по постановлению районного (городского) народного суда выселению в специально отведённые местности на срок от 2 до 5 лет с привлечением к труду по месту поселения».
Женщины, сидевшие дома с малолетними детьми, под действие указа не попадали. Тунеядцем считался тот, кто не работал больше 4 месяцев в году. За тунеядство в СССР можно было угодить не только на поселение, но и в тюрьму. В 1960-е годы возникла знаменитая милицейская аббревиатура БОРЗ, которая расшифровывалась как «без определённого рода занятий». Очень скоро образованное от этой аббревиатуры словечко «борзый» укоренилось в криминальном жаргоне и стало означать человека, самоуверенно идущего против системы и не подчиняющегося общепринятым правилам.
Нобелевский тунеядец
Актёр Николай Городовиков, известный на всю страну как Петруха из «Белого солнца пустыни», был осуждён за тунеядство. В 1977 году в драке с соседом он получил тяжёлое ранение, что осложняло ему трудоустройство. В конце концов он бросил работу и «попал под раздачу». Тунеядцем был признан и талантливый историк, публицист и диссидент Андрей Амальрик. В 1965 году его осудили к 2,5 годам ссылки в Сибирь, но уже через год он был досрочно освобождён и вернулся в Москву. Чуть не стал тунеядцем и знаменитый писатель Владимир Войнович, к которому домой однажды заявились сотрудники КГБ и потребовали отчитаться о том, на какие средства он живёт.
Статью за тунеядство удобно было применять к людям творческих профессий, не состоящим в официальных творческих союзах. Безусловно, «главный тунеядец Советского Союза» — Иосиф Бродский. В 1964 году он получил 5 лет принудительных работ в одном из совхозов Архангельской области. За будущего нобелевского лауреата вступились многие деятели культуры: Анна Ахматова, Дмитрий Шостакович, французский философ Жан-Поль Сартр. Поэта вернули из ссылки через полтора года и зачислили в некую «профессиональную группу» при Союзе писателей.
Советская безработица.
А в 1956 году, партия и правительство с удивлением узнали, что в СССР сотни тысяч людей месяцами и годами не могут найти работу, в то время как во всех учебниках написано, что последний безработный в стране был трудоустроен в 1932 году.
«Верная мысль сделалась для нас гибельной»
На всем протяжении своей долгой истории Россия постоянно испытывала какую-либо нужду. Постоянно не хватало порядка, регулярно — хлеба или знающих специалистов. Но вот лишние люди были всегда, и недостатка в них страна никогда не испытывала. Чаще всего лишними оказывались носители крамольных мыслей. Но по мере промышленного развития страны, лишними регулярно становились обладатели не востребованных рынком рабочих рук. И если до революции безработица считалась неприятным, но неизбежным следствием прогресса, то в государстве диктатуры пролетариата оставшиеся без работы представители класса-гегемона служили живым упреком власти. Поэтому всякий раз, когда количество безработных начинало резко расти, партия и правительство лихорадочно пытались улучшить ситуацию.
В первый раз это случилось в начале 1920-х, когда начался масштабный развал промышленности. Впоследствии большевики упорно внедряли в умы версию о том, что заводы и фабрики остановились во время Гражданской войны из-за трудностей со снабжением и финансированием. Но это была только часть правды. Большинство важных для обороны предприятий, включая даже авиационные производства, продолжали работать вплоть до окончания войны. Благо дореволюционные запасы были огромны. А тем, кому все-таки не хватало сырья, новая власть помогала, реквизируя все необходимое, где только было возможно. Сокращать производство начали только в 1921 году из-за отмены военных заказов и отсутствия денег у измученных неурожаями, разверстками и налогами крестьян.
Едва ли не главную роль в поддержании предприятий в рабочем состоянии играли их бывшие управляющие и владельцы, которые пошли на сотрудничество с коммунистами. Большинство из них считали, что октябрьский переворот и Гражданская война — тяжелые последствия войны с Германией и все это неизбежно кончится. О том, что все должно вернуться на круги своя, свидетельствовала и объявленная Лениным новая экономическая политика. В руки бывших владельцев стали передавать мелкие предприятия, и ГПУ в 1922 году докладывало ЦК, что на частных производствах есть сырье и организован сбыт и, хотя случаются попытки эксплуатации трудящихся, зарплата выплачивается регулярно и рабочие довольны.
Власть декларировала намерение сделать следующий шаг — передать в концессию, практически в собственность на оговоренное число лет, крупные заводы, фабрики, шахты и рудники. Но на деле почти все заявки на концессии надолго застревали в различных инстанциях, а положительный ответ получали единицы из многих тысяч просителей. Так что для всех стало очевидным, что советская власть не собирается расставаться с командными высотами в промышленности. Отношения бывших собственников с советской властью оказались испорченными навсегда. «Этот подход нам причинил неисчислимые бедствия,— писал в марте 1923 года председатель ГПУ Дзержинский наркомвоенмору Троцкому об обещании сдать все заводы в концессии.— Он дезорганизовал всю нашу советскую промышленность, организуя против нее всех бывших владельцев и их сотни тысяч приказчиков, заполняющих раньше наши главки, а теперь тресты и синдикаты. Верная мысль, неверно пользуемая, сделалась для нас гибельной».
Ничего особенного несостоявшиеся собственники не делали. Они просто не делали ничего, что помогло бы справиться с финансовыми, снабженческими и прочими проблемами предприятий. Задержки зарплаты из регулярных стали хроническими, а инфляция обесценивала любые заработки еще до того, как рабочие успевали их получить. По всей стране начались забастовки с требованиями увеличить тарифы и выплатить причитающиеся деньги. В ответ местные и центральные власти начали увольнять рабочих и переводить нерентабельные предприятия на консервацию до лучших времен.
«Рост безработицы,— докладывало в декабре 1922 года ГПУ,— начинает становиться угрожающим: губернии, насчитывающие в ноябре 10-11 тыс. безработных и исчисляющиеся лишь единицами, в декабре уже не составляют редкости. В обеих же столицах количество безработных исчисляется многими десятками тысяч».
До революции пролетарии осаждали биржи труда как угнетаемый класс (на фото вверху), после, уже как класс-гегемон, стали осаждать их с удвоенной силой (на фото внизу)
«Безработица будет носить тяжелый характер»
В течение 1923 года кризис разрастался и захватывал все новые губернии и предприятия. Собственно, то, что происходило в стране, было тайной войной за собственность. Бывшие владельцы полагали, что под давлением недовольных пролетариев большевики пойдут на сдачу остановившихся заводов и фабрик в аренду. «Саботаж администрации,— констатировало ГПУ в июне 1923 года,— отмечается в Электротресте слабых токов (спецы умышленно заключают невыгодные сделки), в Пензенской губ. (администрация Маслобойного завода умышленно понижает производительность с целью сдачи его в аренду, хотя недавно затратила громадные средства на его оборудование), в Томской губ. (рудоуправление умышленно задерживает выдачу рабочим вещфонда, дабы вызвать волнение среди рабочих)».
Но далеко не везде им удавалось сломить сопротивление большевиков. В Витебской губернии, к примеру, не работало 60% заводов и фабрик, но местные власти выставляли такие условия передачи в аренду, что ни один предприниматель в здравом уме не мог на них пойти. В итоге людей, потерявших работу, становилось больше день ото дня. В Москве и Петрограде к лету 1923 года насчитывалось уже по 100 тыс. безработных. Но и это был далеко не предел.
Осенью того же года в деревнях вновь начался голод, и крестьяне всей страны от Карелии до Средней Азии бросились искать спасения в городах. Они осаждали биржи труда, но работы не было. Увольнения рабочих продолжались, и с мест в Москву потоком шли сообщения о катастрофическом росте безработицы и бедственном положении безработных: «На учете в Грозненской бирже труда 8000 безработных и еще столько же не зарегистрированных, превратившихся в бродяг, ютящихся в развалинах. В Грузии, среди безработных Батума отмечено много самоубийств».
В мае 1924 года в отчете ОГПУ о положении в стране говорилось: «Рост безработицы обусловливается, главным образом, притоком безработных из деревни. Однако немаловажной причиной его продолжает являться и сокращение промышленности. На Урале проведено значительное сокращение штатов на металлозаводах. Предполагается сокращение на Ижевских заводах; проведено сокращение на морзаводе в Крыму (до 600 человек) и на Онегзаводе Карелии. Предполагается закрыть Луньевские и Устинские копи и уволено дополнительно 900 рабочих Челябкопей (Урал). На нефтезаводах сокращено 25% рабочих и предполагается еще 50%. Сильное сокращение проведено в лесной промышленности».
До 1924 года записываться на биржи труда (на фото вверху) имело смысл только для того, чтобы получать пособие (на фото внизу). После 1924 года даже пособие зарегистрированным платить перестали
В абсолютных цифрах все выглядело еще хуже. В Белоруссии на 9 тыс. рабочих приходилось 25 тыс. пролетариев, не имеющих работы. Во многих губерниях число безработных росло на 15-20% в месяц. Но лишь после того, как безработные начали массовые акции протеста, в Кремле всерьез озаботились этой проблемой. «Особенно серьезный характер,— сообщало ОГПУ в мае 1924 года,— носило волнение безработных в Одессе в связи с самоубийством одного безработного. Возбужденная видом самоубийцы (сбросившегося со 2-го этажа здания биржи труда) толпа организовала демонстрацию протеста при участии 4000 безработных».
Политбюро создало комиссию, которая регулярно выдвигала разнообразные варианты борьбы с безработицей. Итоговый, который был принят в июле 1924 года, отличался исключительным цинизмом: «Принимая во внимание, что безработица будет носить тяжелый характер, а также возможность нового притока безработных из деревень в связи с неурожаем. должна быть немедленно произведена конкретная реальная чистка состава зарегистрированных по всему Союзу со снятием бесстажных и малоценных элементов, ищущих пособий, а не работы (не менее 30-25% зарегистрированных)». Тем же решением высший политический орган страны устанавливал новые правила регистрации, по которым работу не могли получить все, у кого не было квалификации и насчитывалось меньше 6-7 лет стажа. Но главным было то, что регистрация на бирже труда больше не влекла за собой выплаты каких-либо пособий.
К концу августа указания партии были проведены в жизнь, и в Ленинграде из 140 тыс. безработных на бирже было «вычищено» 95 тыс. Хотя, как отмечало ОГПУ, «количество фактических безработных увеличивается». К рабочим и бежавшим в города крестьянам добавились новые лишние люди — демобилизованные красноармейцы и их командиры.
Большевистским руководителям ответственным за экономику, в число которых входил председатель Высшего совета народного хозяйства и одновременно председатель ОГПУ Дзержинский, было очевидно, что справиться с безработицей можно лишь одним способом — подъемом производства. Но средства частников и иностранцев привлекать по-прежнему не хотелось. А собственных — либо не доставало, либо они тратились странным даже для Дзержинского образом. «В области промышленной,— писал он Сталину в июле 1924 года,— необходимо быстрым темпом расширить производство и значительно удешевить в производстве и торговле не только предметы широкого потребления, но и топливо, металл и основное сырье. Необходимо запретить писать в наших газетах небылицы о наших успехах, необходимо запретить заниматься учеными и волокитными опровержениями того, что ясно каждому, а именно, что мы мало производим и много потребляем.
Кроме того, нам необходимо пересмотреть расходы на Красную Армию. Они нам непосильны, они нас экономически подрезают и они при всей своей (относительной, конечно) огромности — не дают для обороны того, что следовало бы. У нас на технику идет очень мало, большая часть сметы проживается, хотя войска у нас сейчас очень мало, судя хотя бы по Москве, где трудно из-за отсутствия достаточного количества строевых устроить даже парад».
Когда в 1925 году при биржах труда открылись курсы переподготовки, в СССР было 10 млн безработных. Из тех, кто прошел переподготовку, на работу смогли устроиться только 20 тыс.
«Среди безработных создались погромные настроения»
Демобилизовавшиеся красные командиры больше надеялись на страх чиновников перед их боевым прошлым, чем на биржи труда
В СССР было трудно найти город, где безработные хотя бы раз не разгромили биржу труда. Но в Минске это делали с какой-то завидной регулярностью. Там, кстати, от безработных досталось и высокопоставленному чиновнику — наркому труда республики. «Настроение безработных по Белоруссии,— отмечалось в докладе ОГПУ в июне 1925 года,— все время отмечается как крайне возбужденное; за последнее время среди безработных создались определенно погромные настроения, были призывы громить учреждения, избивать работников Наркомтруда и грабить магазины; особенно сильны антисоветские настроения. 30 мая в связи с незначительной задержкой выдачи пособия толпа безработных г. Минска ворвалась в кабинет наркомтруда, явившийся председатель Совнаркома тов. Адамович не мог успокоить безработных. На следующий день толпа безработных, ввиду непосылки на работы вопреки обещаниям, пыталась избить наркомтруда; последний еле скрылся в здании Совнаркома, причем за ним следовала громадная толпа».
Демобилизованные красные командиры, оставшиеся без средств к существованию, тоже нередко прибегали к силе или угрозам. «Нервное настроение среди демобилизованного комсостава,— констатировало ОГПУ в ноябре 1926 года,— нашло свое выражение в выступлениях, имевших место в Киеве и Одессе. В Киеве на военной секции горсовета, где собралось до 150 бывших командиров, выступавшие (бывший начштадив и др.) в резкой форме критиковали деятельность местных органов по освобождению 3% штатных мест, забронированных для комсостава, и отказ принимать на работу не знающих украинского языка и угрожали посылкой делегации к Ворошилову, в Харьков и Москву. В адрес Одесского окРИКа (окружного исполнительного комитета.—»Власть») поступили анонимные письма, подписанные «конспиративным штабом Повстанкома демобилизованных высшего, среднего, младшего и красноармейского состава Одесского гарнизона», которые угрожали расправой властям, если в ближайшие дни безработные не будут устроены на работу. Повстанком указывает также на связи с иногородними организациями демобилизованных и войсками, стоящими под ружьем».
Чтобы пробиться на завод и в полной мере пользоваться всеми социальными благами рабочего, необходимо было соответствовать почти невыполнимым для большинства советских граждан требованиям
Как правило, безработным давали выпустить пар, а затем арестовывали наиболее активных агитаторов и зачинщиков. Казалось, эта канитель будет тянуться бесконечно. Но средства на индустриализацию решили найти, отняв последнее у крестьян и у тех граждан СССР, кто каким-то чудом сохранил остатки былого благополучия.
С появлением в стране великих строек безработица стала неуклонно снижаться. А после того, как была введена паспортная система, колхозники остались без документов и были намертво привязаны к земле. Теперь уже толпы вербовщиков искали и не находили людей для северных лесоповалов и далеких рудников. Но эти вакансии начали заполнять зэками, в числе которых нередко оказывались социально вредные элементы — отказывающиеся от предложенной работы тунеядцы.
В 1932 году советская пресса объявила, что в стране не осталось ни одного безработного. Но они вновь появились без малого четверть века спустя.
Стройки века (на фото — Беломорско-Балтийский канал) решили проблему занятости населения: безработные, не хотевшие ехать туда добровольно, ехали отбывать срок за тунеядство
«С нами может получиться нехорошая история»
Изобилие невостребованных рабочих рук вновь стало результатом решений, последствия которых оценить никто не удосужился. Неуемный реформатор Хрущев практически одновременно затеял массовые амнистии, сокращение армии и реорганизацию аппарата управления. Естественно, труднее всего было устроиться на работу бывшим заключенным, но не только они оказались в тяжелом положении. К середине 1956 года в высшие органы власти страны пошел поток писем с просьбами о помощи. Только в Президиум Верховного совета СССР ежемесячно поступало до 4 тыс. писем от оголодавших и обездоленных граждан.
Только в колонии молодой советский человек был абсолютно уверен, что он сможет реализовать свое конституционное право на труд
«Самостоятельно трудоустроиться совершенно невозможно,— говорилось в одном из них.— Продолжительное время моим трудоустройством занимается отдел кадров исполкома Моссовета, но пока безрезультатно. Затянувшаяся почти 10-месячная безработица совершенно измотала меня и выбила из сил и из моих более чем скудных средств. Я распродал все, что только можно было из носильных, домашних и др. вещей, включая белье, пальто жены и др. По уши в долгах, мне необходима работа, чтобы я мог прокормить свою семью, состоящую из 4-х человек, из них 2 несовершеннолетние школьницы — 9 и 16 лет, чтобы мои дети не голодали и имели скромный кусок хлеба».
«Мы решили обратиться к Вам, просим помочь нашей просьбе и также просим простить нас за то, что мы Вас беспокоим,— писали некие сестры Галактионовы.— Наша мама работала на Свердловском заводе РТИ 14 лет в качестве машиниста компрессоров и была уволена 17 ноября 1955 г. Просим помочь в устройстве нашей мамы на работу. Но вот идет уже 6-й месяц, а результатов нет никаких, в настоящее время нам не в силах становится жить. Наша мама за это время продала все свои последние вещи, которые были нажиты долгие годы, для того, чтобы прокормить нас. Мы вынуждены бросить учебу, но нам этого не хочется, так как наша мама безграмотная, а нам хочется быть образованными, чтобы впоследствии быть полезными строителями коммунизма и отблагодарить наше правительство за то, что нам дали образование. Как нам быть?»
«Мой отец Леонтьев Иван Плеханович в 1955 году работал уполномоченным заготовок СССР в Ибресинском р-не Чувашской АССР, за что имеет две благодарности за хорошую работу. В связи с упразднением уполминзага мой отец до сего времени находится без работы. Он был несколько раз в Чебоксарах в обкоме партии, а также и в настоящее время находятся в Чебоксарах, но обком партии до сих пор не предоставляет ему работу. Семья наша состоит из 5 человек. Продать у нас нечего, у меня нет даже зимнего пальто и валенок, я всю зиму ходила в демисезонном пальто и резиновых сапогах. В настоящее время мы сидим без копейки денег. Я Вас очень прошу, помогите моему отцу в устройстве на работу, иначе с нами может получиться нехорошая история».
Точно также, как и в 1920-х, мучались без работы уволенные в запас командиры: «Прошло времени более 2-х месяцев, а мои десятикратные попытки получить себе работу до сих пор никаких результатов не дали, а сейчас у меня отпали всякие надежды на получение работы, исходя из следующего: при приеме меня военкомом г. Грайворона подполковником тов. Уситниковым им было заявлено мне следующее: «Зачем вы сюда приехали?»».
Никита Хрущев очень хотел занять всех демобилизованных солдат целиной, но даже целины на всех солдат не хватило
По далеко не полным данным, собранным МВД, в некоторых городах РСФСР безработица оказалась ничуть не ниже той, что была в 1920-е. К примеру, в городах Краснодарского края насчитывалось 22 тыс. безработных. А в целом по стране маялась без работы не одна сотня тысяч человек.
Хрущеву пришлось хвататься за проекты строительства крупных объектов, снова нимало не заботясь о последствиях. К примеру, в том же 1956 году он собирался начать строительство атомной электростанции в непосредственной близости от Москвы. Лучшим местом для применения сил демобилизованных солдат первый секретарь ЦК КПСС счел новые целинные земли. Но этих мер оказалось совершенно недостаточно, пришлось пойти на сокращение рабочей недели и введение дополнительного выходного дня. Экономисты всего мира удивлялись, узнав о мерах советского правительства, резко снизивших производительность труда на одного работающего. Они просто не подозревали о существовании в СССР безработицы.
В конце концов безработицу сделали скрытой и от самого советского народа. С 1970-х любой гражданин мог без труда найти работу, где не ударяя палец о палец получал бы сносную зарплату. Как говорилось в популярном тогда анекдоте, «люди делают вид, что работают, а государство делает вид, что им платит». Но и этот непродуманный до конца эксперимент власти над экономикой и рынком труда закончился крахом. На этот раз — крахом самой власти.
Оригинал взят у 
altyn73 в «Среди безработных отмечено много самоубийств»
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/724800
