ПОЛИТРУКИ
В биографии Владимира Ивановича читаем: «В Красной Армии с 1941 года. Прибавив себе год, добровольцем ушел в действующую армию. Был зачислен в 6-ю гвардейскую стрелковую дивизию и вскоре назначен политруком роты противотанковых ружей. После тяжелого ранения в 1943 году был демобилизован из армии». Позже он, кстати, работал на производстве 20 лет, дорос до директора никелевого комбината и только потом его пригласили на партийную должность. А что новые поколения знают о политруках? Они думают, что политрук на фронте – это вроде персонажа Меншикова из михалковских фильмов. Чтобы кто-то из читателей по незнанию когда-нибудь не влип в грязь – несколько слов о политруках.
Все фронтовики о политруках отзываются исключительно уважительно. Политрук – это не партаппаратчик, не проверяющий из Главпура, а свой брат-фронтовик, командир и воспитатель в одном лице. Простой пример. Мужику к началу войны, скажем, 30-35 лет. Он руководитель среднего звена, начальник цеха или даже завода. Имеет бронь, но ушел добровольцем. Рядовым его не пошлют, командиром – не обучен, направляют политруком. А воевать этому сугубо гражданскому, не молодому уже человеку гораздо сложнее, чем парню после учебки. Рассказывал мне недавно Павел Георгиевич Мясоедов, всю войну проведший на передовой и только один раз – его счастье – раненный. Так вот, лежит он, командир роты, после ранения в госпитале. Приезжает его проведать политрук. И вдруг говорит: «Завидую я тебе, Паша». Тот: «Мне?» – «Да. Ты молодой, хороший военный. А мне 35, я бежать, как ты, не умею, окапываться, как ты не умею. А должен бойцов в атаку поднимать: за Родину! За Сталина!» Его потом и убило, этого политрука. Политруков на фронте полегло ничуть не меньше, чем командиров. Мясоедов до сих пор о нем со слезами вспоминает. Говорит: я с одной стороны окопа цепь в атаку поднимаю, он с другой. После иду отдыхать, а он на пенечке сидит, с бойцом разговаривает. Тогда ведь часто бывало: приходит пополнение, и сходу в бой, многих поубивало, а их имена даже не успели узнать. Политрук и обязан знать каждого, что у него за душой, дома и т.д. Бывали и мерзавцы, конечно, как везде. Мясоедов говорит: один политрук у нас из посылок воровал. Я узнал, отделал его нагайкой, позвонил и потребовал, чтобы убрали. Убрали в тот же день. В середине войны, когда в армии установилось единоначалие, командиры получили возможность подбирать политруков. И вообще был простой критерий: если командир и политрук живут в одной землянке – значит, у них все нормально.
Так что, други, если кто-то начнет неуважительно говорить о «политруке на фронте», делить фронтовиков – считайте, что это человек, вынырнувший из помойной ямы (как минимум, безграмотный). Долгих был политруком под Москвой? Так это плюс ему. Это означает две вещи: из окопа он первым поднимался. А привилегий (кроме права встречать немецкую бронетехнику с противотанковым ружьем) – никаких.
…Давно не читали шедевры Леонида Ильича Брежнева? Наверное, уже лет тридцать как. Тогда вам напоследок – цитату из некогда знаменитой «Малой земли». О политруках. Описанный ниже эпизод относится к сражению за Новороссийск. Ответственное боевое задание поручили политруку Пахомову.
«На вторую ночь в район электростанции высадился 1337-й полк. С ним высадился и полковник В.А.Вруцкий, командир 318-й стрелковой дивизии. Однако связь с ним нарушилась. По лицу командующего я видел, как он встревожен. Не рота, не батальон, а почти целая дивизия, да еще выведенная на направление главного удара, не подавала вестей. Леселидзе приказал послать ответственного офицера в район электростанции, найти Вруцкого, разобраться в обстановке и незамедлительно доложить. Я подумал и предложил командующему поручить это дело моему заместителю Пахомову. Командующий хорошо знал его и быстро согласился, но приказал начальнику оперативного отдела послать с ним из отдела капитана Пушицкого.
— Возьмите мой «виллис», — сказал он при этом.
Им предстояло пробраться в город через передний край, миновав сильно обстреливаемую зону, найти Вруцкого, опытным глазом все оценить, нанести на карту и как можно скорее возвратиться. К счастью, оба вернулись невредимыми, хотя машину командующего, оставленную им в районе завода «Октябрь», разбомбило. Преодолев множество препятствий, пробравшись по водосточной трубе, проложенной вдоль береговой кромки, они вышли на какую-то площадку, прямо против которой была электростанция, а справа – длинное здание, откуда фашисты вели непрерывный огонь. До электростанции оставалось метров семьдесят, но путь туда шел только через открытую площадку или вдоль здания за кучами угля. Решение приняли быстро. Пушицкий ползет позади угольных холмов, а Пахомов бешеным рывком проносится через опасный участок. Как он потом всерьез уверял, лучший спринтер мира не догнал бы его. Несмотря на опасность, тем же путем они вернулись обратно и не с одной, а с двумя картами и донесениями, чтобы гарантировать доставку Военному совету армии данных об обстановке. Принесли они и печальную весть: полковник Вруцкий тяжело контужен, лишился глаза и ранен в руку. Тотчас были приняты меры по оказанию помощи частям дивизии, которые медленно, но настойчиво продвигались вперед. Временное исполнение обязанностей командира дивизии возложили на начальника штаба».
Сергей А. Кредов.
Роль комиссаров в годы Великой Отечественной войны
Большевики, начав создавать в 1918 г. Красную Армию, вынуждены были привлекать к командованию её частями царских офицеров и генералов, так как обученных военных кадров в РККА попросту не было. Военспецы, составлявшие в это время около 75% командного состава Красной Армии, далеко не все были надёжны и предавали Советы, переходя в период Гражданской войны на сторону белогвардейцев. Поэтому в РККА практически сразу появились комиссары – преданные советскому правительству люди. Главной функцией комиссаров был надзор за командованием, второй функцией была политическая воспитательная работа, т.е. комиссары должны были убедить командиров и красноармейцев, что перед РККА поставлены справедливые и нужные народу цели и задачи. Руководство деятельностью комиссаров осуществляло Всероссийское бюро военных комиссаров, в 1919 г. его переименовали в политический отдел (затем – управление) Реввоенсовета, а в 1922 г. – в политуправление Красной армии (ПУРККА).
Создателем в Красной Армии института комиссаров – представителей политического руководства государства – был Троцкий Л.Д., в то время нарком по военным и морским делам. Надо сказать, что РККА не первая учредила институт военных комиссаров, к примеру, комиссары появились ещё во французской армии после Великой Французской революции, в начале XIX века комиссары были в армии США: «Комиссар – назначенный правительством в воинскую часть чиновник, в чьи обязанности входит следить за моральным и политическим духом военных».
С 1919 г. в Красной Армии появились «политические руководители» – политруки, так стали называть комиссаров в военных подразделениях: рота, взвод. Политрук – это младший командир, заместитель командира по политической части. В батальонах, полках, дивизиях политработники назывались комиссарами (батальонный комиссар, полковой комиссар и т.д.) Военный комиссар или замполит был представителем партии во вверенной ему части, наделенный огромным доверием и несущий полную ответственность наравне с командиром за боеспособность части, политическое и нравственное воспитание бойцов и командиров.
Создание института комиссаров на этапе Гражданской войны явилось вынужденной мерой, и в целом себя оправдало, более того сыграло решающую роль в укреплении боеспособности армии и ее дисциплины. Как говорил полковой комиссар Л. Мехлис, комиссар ленинско-сталинского типа является отцом и душой части. 2 марта 1925 г. на основании решения ЦК ВКП(б) в тех частях, которыми командовали командиры-коммунисты, имевшие опыт партийно-политического руководства, было введено единоначалие, т. е. должность комиссара была отменена. Командир стал полностью отвечать за все стороны деятельности войск, выполняя и функции комиссара, но получил помощника по политической части. В остальных же случаях сохранялась должность комиссара.
В 1935 г. в РККА была восстановлена система воинских званий, а для политработников были введены специальные звания: «младший политрук», «политрук» и «старший политрук», соответствовавшие воинским званиям соответственно «лейтенант», «старший лейтенант» и «капитан». Звание «батальонный комиссар» соответствовало общему воинскому званию майор, «полковой комиссар» – полковник, «дивизионный комиссар» – комдив. 10 мая 1937 г. институт военных комиссаров был снова введён во всех воинских частях, начиная с полка и выше, штабах, управлениях и учреждениях.
В сложных условиях начального периода Великой Отечественной войны, когда наблюдалась массовая сдача командиров в плен, 16 июля 1941 г. вновь вернулись к системе военных комиссаров в РККА, которые были наделены теми же контрольными функциями, что и в 1918-1925 гг. Теперь они уже подчинялись главному политическому управлению РККА. Массовый героизм солдат на поле боя в первый тяжелейший год войны во многом объясним присутствием рядом с бойцами политработников. Конечно, политработники, как и советские командиры, были разные. И комиссар мог проявить трусость, слабость и малодушие. Однако есть много примеров героического поведения политработников в боях.
25 июня 1941 г. самолет 48-го бомбардировочного авиаполка после выполнения боевого задания возвращался на свой аэродром. Вблизи Изяслава, в районе своего аэродрома, советский самолет был атакован пятью истребителями врага. Приняв неравный бой, наши летчики огнем пулеметов сбили три вражеских истребителя. В ходе боя немцам удалось поджечь советский самолет. Отважный экипаж – заместитель командира эскадрильи по политчасти старший политрук Турин И.А., штурман лейтенант Афоничев Н.К. и воздушный стрелок-радист сержант Деревяненко – горящим самолетом таранил четвертый истребитель врага. Немецкий самолет рухнул на землю. Советские летчики погибли.
Конечно, что на комиссарские должности, что и на генеральские, люди попадали разные: кто-то шёл защитить Родину, а кто-то старался получше устроиться. Кто-то прятался в тылу, а кто-то водил солдат в атаки – всё точно так, как и у остальных офицеров РККА. Ни каких особых привилегий комиссарская должность не давала. С точки зрения своей доходности она ничем не отличается от командирской – такой же оклад, такая же пенсия, такие же льготы и форма, пайки и уважение общества.
Вот несколько строк о политруке, в будущем дважды Герое Советского Союза, Хохрякове С.В. «Фашисты рвутся к Рязани, обходя Москву с юга. Создалась угроза столице. Политрук сутками на ногах. Он делает все возможное для успеха подразделений в бою, осунулся и, кажется, постарел. Никто уже не скажет, что ему 25 лет. Впалые глаза горят нездоровым блеском, но он всегда на передовой. Политработник беседует с воинами, поддерживает, успокаивает и призывает. Подчиненные воины слушали и задавались одним вопросом: «Скоро ли будет и «на нашей улице праздник?» И все же вера и уверенность в нашу победу политрука передавалась бойцам. Октябрьские и ноябрьские бои 1941 года уже не были похожи на августовские и сентябрьские. Больше у наших войск стало упорства, настойчивости». (В. Жилин «Танкисты-герои 1943-1945 гг.», М., «Яуза» «Эксмо», 2008 г., с. 455).
Ещё пример, «несколько фраз из представления на звание Героя Советского Союза Николая Васильевича Терехина от 20 июня 1942 года: «В Отечественной войне участвует с первых дней. 10 июля 1941 г. в одном из воздушных боев пулеметным огнем сбил самолет противника «Хейнкель-111». И израсходовав все боеприпасы, тараном сбил 2-й «Хейнкель-111». И уже поврежденной своей машиной вторым тараном сбил 3-й «Хейнкель-111». На 30 мая 1942 г. имеет лично сбитых самолётов противника 15 штук».
Н.В. Терехин начал войну комиссаром 161-го истребительного авиаполка, а 30 ноября 1942 года, будучи уже командиром полка, погиб в бою, сопровождая, штурмовики Ил-2. Звание Героя ему так и не было присвоено». (Ю. Мухин «Уроки Великой Отечественной» М., «Яуза-Пресс», 2010 г., с. 380).
Просуществовали комиссары в РККА несколько больше года – до 9 октября 1942 г., когда институт комиссаров был окончательно упразднен указом президиума ВС СССР «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии». Но одновременно была введена должность заместителя командира по политической части (замполит), функции которого ограничивались лишь пропагандой. Указ определил, как надо поступить с военными комиссарами: «Военным советам фронтов организовать к 20 октября с. г. двухмесячные командные фронтовые курсы, численностью по 150-250 человек для подготовки командиров рот из наиболее способных к командной работе политработников. Отбор на курсы произвести по согласованию с Главным политическим управлением Красной Армии». Политработники, прошедшие соответствующую переподготовку, должны были пополнить ряды командиров батальонов и полков.
Опыт РККА и армий других стран показал, что в случае, когда верховная политическая власть не доверяла командному составу армии, вводился институт комиссаров. Комиссары выполняли функции надзора за командирами, кроме этого, на них же лежала задача по политической пропаганде в среде личного состава частей. При этом комиссары не обладали необходимым военным образованием и навыками, иначе гораздо логичнее было бы назначить их на пост командира.
«Оберштурмбаннфюрер СС Шмидт, ставший после войны немецким военным историком, выступающим под псевдонимом Пауль Карель (Карелл), в своём труде «Восточный фронт» осмыслил роль комиссаров так: «Хотя в начале войны роль комиссара, возможно, и была неопределенной, со времени Курской битвы он все больше и больше воспринимался бойцами и командирами как опора в борьбе с недальновидными начальниками, бестолковыми бюрократами и духом трусливого пораженчества. В действительности комиссары были политически активные и надежные солдаты, чей общий уровень образования был выше, чем у большинства советских офицеров… Он должен быть в состоянии самостоятельно решать чисто боевые задачи… политрук роты стать командиром роты, комиссар дивизии – командиром дивизии. Чтобы соответствовать такому уровню требовании, корпус политработников, естественно, должен состоять из жестких людей, преданных власти, и в первой половине войны эти люди, как правило, составляли главную движущую силу советского сопротивления и твердо следили за тем, чтобы войска сражались до последней капли крови. Они могли быть безжалостными, но в большинстве случаев они не жалели и себя». (Там же с. 381).
В 1929-1937 гг. начальником ПУРККА был Гамарник Я.Б., который во время гражданской войны служил комиссаром 58-й дивизии. В 1937 г. в период репрессий в Красной Армии выяснилось, что в армии окопались «предатели», одним из главарей «изменников» оказался главный комиссар РККА Гамарник Я.Б. Выступив в защиту Тухачевского М.Н., Гамарник сам был признан участником военно-фашистского заговора и уволен из рядов РККА. Но накануне неизбежного ареста он застрелился.
В конце 1937 г. на должность начальника Политического управления РККА был назначен Мехлис Л.З., который в Гражданскую войну также был комиссаром, но 46-й дивизии. После отмены института комиссаров в РККА в 1940 г. Мехлис был назначен на пост народного комиссара Наркомата государственного контроля. Но в июне 1941 г. его вновь назначили начальником Главного политуправления и заместителем наркома обороны, присвоив армейское звание комиссара 1-го ранга (соответствует званию генерала армии).
Ещё до войны Мехлис пытался найти способы воспитания храбрости Красной Армии, способы возбуждения её мужества и стойкости в бою. В 1940 г. на совещании по военной идеологии он требовал от комиссаров и командиров: «Армию, безусловно, необходимо воспитывать, чтобы она была уверена в своих силах. Армии надо прививать дух уверенности в своей мощи. Но это как небо от земли отличается от хвастовства о непобедимости Красной Армии».
Зам. Наркома обороны Мехлис Л.З. боролся за укрепление дисциплины в армии. Он писал: «Командира. надо обучать быть требовательным к подчиненным, быть властным. Тряпка-командир дисциплины держать не будет». «Но командир. должен быть справедливым отцом бойца. Не допускать незаконных репрессии, рукоприкладства, самосудов и сплошного мата… Подчинять людей, не унижая их». Мехлис считал, что на фронте в присутствии комиссаров солдаты чувствуют себя увереннее.
Он начал свою работу по укреплению войск с насыщения их добровольцами-коммунистами и политработниками, одновременно укрепляя дисциплину, следуя наставлениям Суворова А.В.: «Дисциплина – мать победы». Трусов и паникёров, особенно если они коммунисты и комсомольцы, он требовал предавать суду военного трибунала. В понимании Мехлиса, если политработник во время боя находится в тылу, то он ничего, кроме пули, за это не заслуживает. Сам же Лев Захарович отличался исключительной храбростью, и это его качество было при нём всю его жизнь.
В июне 1941 г. по требованию Мехлиса был отдан по суд и расстрелян полковой комиссар Шленский А.Б., сбежавший с фронта в Прибалтике. 11 сентября 1941 г. в деревне Заборовье по решению уполномоченных армейского комиссара 1-го ранга Мехлиса Л.З. и генерала армии Мерецкова К.А. за дезорганизацию в управлении артиллерией армии и личную трусость без суда и следствия на основании приказа Ставки ВГК № 270 был расстрелян перед строем начальник артиллерии 34-й армии генерал-майор Гончаров В.С. А 29 сентября 1941 г. по приговору военного трибунала Северо-Западного фронта, утверждённому армейским комиссаром 1 ранга Мехлисом, бывший командующий той же 34-й армией генерал-майор Качанов К.М. был расстрелян.
Произвол, допущенный Мехлисом Л.З. при решении судьбы командования 34-й армии, явился лишь продолжением общей практики репрессий советской партийно-государственной системы. Действия которой были направлены не на анализ причин неподготовленности советской обороны, отсутствия необходимой технической оснащенности Красной Армии, причин окружения и массового захвата военнослужащих в плен в начальный период войны, а на поиск жертв из числа её же защитников и приверженцев.
Надо сказать, что Лев Захарович Мехлис пользовался особым расположением и доверием Сталина, и, конечно, не последнее место здесь занимала его «большевистская непримиримость», а не стремление объективно и внимательно разобраться в ситуации, в судьбе зависевших от него людей. Генералы Гончаров и Качанов стали лишь новыми жертвами при «продолжении выявления предателей и трусов» и немедленном приведении в исполнение приговора. Проведение подобных «эффективных процессов» Мехлис использовал ещё в Финской войне. Эти его действия были рассчитаны скорее на внешний эффект, устрашение, чем на проведение воспитательной работы, о которой он заявлял в своих агитационно-пропагандистских выступлениях.
Нам всем хорошо известен ещё один политический комиссар высшего ранга – Хрущев Н.С., который с 1939 г. был членом Политбюро ЦК ВКП(б). Хрущев, несомненно, знал о массовых обвинениях в политических преступлениях, очевидно также, что он играл, хотя бы по должности, не последнюю роль в репрессивной политике в Москве и на Украине. Неизвестно, принимал ли он сам кровавые решения, но в защиту репрессированных, в том числе тех, с кем долго вместе работал, он точно не выступал. До конца своей жизни Хрущев был уверен, что враги в стране действительно были, только власти обходились с ними слишком сурово и недозволенными методами.
Если в годы гражданской войны Хрущев был рядовым красноармейцем, то во время Великой Отечественной – членом Военных советов Юго-Западного направления, Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского, 1-го Украинского фронтов. Он, безусловно, разделяет ответственность с командующими фронтов за катастрофические окружений частей Красной Армии под Киевом в 1941 г. и под Харьковом в 1942 г. Однако это не помешало ему примерно в середине войны получить звание генерал-лейтенанта. Хрущев Н.С. не был военачальником и не играл существенной роли на фронте, однако во время обсуждения фронтовых вопросов в интересах дела и сохранения жизни солдат иногда отстаивал самостоятельную позицию в спорах со Сталиным.
Хрущев Н.С. участвовал в Сталинградской битве, руководил партизанским движением на Украине. Никита Сергеевич был уверен в неоспоримости социалистических завоеваний, защищать которые был призван каждый в Великой Отечественной войне, да и сам он был человеком не робкого десятка. По воспоминаниям дважды Героя Советского Союза генерал-полковника Петрова В.С. Хрущев Н.С. на Курской дуге под артиллерийским обстрелом на передовой награждал бойцов орденами и медалями, благодарил их за службу. С этим поручением он мог послать любого подчинённого, однако счел нужным показать солдатам, что генералы тоже здесь – на передовой, что они не уклоняются от этого смертного боя.
В мае 1938 г. с согласия Хрущева Н.С. – Первого секретаря ЦК КП(б) Украины, ещё один будущий комиссар – Брежнев Л.И. возглавил один из обкомовских отделов. Через семь месяцев он стал секретарем по пропаганде, а еще через год к этой высокой номенклатурной должности получил должность заведующего новым, престижным по тем временам отделом оборонной промышленности. Примерно через месяц после начала войны (а не в первый день, как утверждалось в книге «Малая земля») Брежнев надел военную форму бригадного комиссара и стал заместителем начальника политуправления Южного фронта. С осени 1942 г. он – зам. начальника политуправления Черноморской группы войск Закавказского фронта, с весны 1943 г. – начальник политотдела 18-й армии в чине полковника, с конца 1944 г. – (наконец-то в долгожданном звании генерал-майора) начальник политуправления 4-го Украинского фронта.
«Я все равно паду на той,
На той единственной Гражданской,
И комиссары в пыльных шлемах
Склонятся молча надо мной.»
На фронте у политруков была только одна привилегия: первыми встречать немецкие пули
Данные об общем количестве политбойцов в рядах Рабоче-Крестьянской Красной Армии существенно разнятся. По мнению некоторых военных историков, только в 1941 году на фронт отправились около ста тысяч коммунистов и комсомольцев. К середине 1942-го политбойцов в действующих армейских частях было уже более 130 тысяч.
Перед отправкой на передовую они проходили краткосрочную подготовку продолжительностью от двух до четырех недель при военных училищах и лагерях. А после, как отмечает Советская военная энциклопедия, брали на себя самые трудные боевые задания, первыми поднимались в атаку, вдохновляя бойцов личным примером.
Ветеран-подводник капитан первого ранга в отставке Вадим Куличенко в своих воспоминаниях называет политбойцов своего рода штрафниками долга, главным методом воспитательной работы которых на войне было «Делай как я!».
Политрук — отец солдатам
Институт комиссаров в Рабоче-Крестьянской Красной Армии появился еще на этапе Гражданской войны. Его вызвало к жизни недоверие революционных властей к командному составу армии, имеющему отчасти еще «царские» корни. Потому изначально в задачу комиссаров входил надзор за полевыми командирами воинских частей. По свидетельству военных историков, комиссары сыграли если не решающую, то весьма заметную роль в укреплении дисциплины и боеспособности армии.
Позднее в армейских частях было введено единоначалие, должность комиссара упразднили, а командиры, которые с этого времени отвечали за всё, получили помощников по политической части — политработников. Перед войной для них ввели специальные звания: младший политрук, политрук и старший политрук, приравненные к воинским званиям лейтенанта, старшего лейтенанта и капитана. На плечи политработников была возложена воспитательная работа с личным составом.
В биографии Владимира Долгих, фронтового политрука, воевавшего с фашистами с 1941 года, а после войны — члена Политбюро ЦК КПСС, особо подчеркивается, что все бойцы о политруках отзываются с уважением. Он для них не партаппаратчик, проверяющий из штаба, а свой брат-фронтовик, командир и воспитатель в одном лице. Политрук обязан был знать каждого бойца, знать, что творится в его душе, о чем он думает и на что надеется, ждут ли его дома… Такая вот должность: помогать, поддерживать моральный дух, вести за собой людей, первым поднимаясь в атаку. А привилегий у политруков никаких и не было, вопреки расхожему мнению некоторых наших современников. Не было, кроме, пожалуй, одной: первыми встречать немецкие пули. Потери среди политработников, особенно в первые недели и месяцы войны, были пугающими.
Героем стал посмертно
Павел Арсентьевич Михайличенко родился и вырос в Ейске. Здесь ходил в школу, здесь начал трудовой путь — пятнадцатилетним рабочим в авиационных мастерских. В 1932 году семнадцатилетний Павел по направлению комсомольской организации отправился на курсы библиотекарей, вернее работников для изб-читален, как их тогда называли. Заведующим такой избой-читальней и стал Павел Арсентьевич после окончания курсов, но проработал недолго — всего год, а в 1933-м сменил профессию, устроившись мотористом на катер в местном рыболовецком колхозе «Путь к коммунизму».
В 1937 году Павел Михайличенко был призван в ряды Красной Армии. Военную службу начал в Новочеркасске. Перед самой войной, в 1940-м, Павел Арсентьевич окончил годичные курсы младших политруков в Ростове-на-Дону. Тогда же Павла Михайличенко приняли в ряды ВКП(б) и назначили политруком роты в батальон связи.
В первые дни Великой Отечественной войны дивизия, в составе которой был батальон 26-летнего политрука Михайличенко, была переброшена на Западный фронт. Боевое крещение она получила под Смоленском, потеряв большую часть личного состава. В сентябре 1941 года уцелевшие бойцы пополнили 2-й гвардейскую стрелковую дивизию. Отступая с боями, к началу 1943 года она заняла оборону в районе Нальчика. К этому времени Павел Михайличенко занимал должность заместителя командира минометного дивизиона по политической части.
В бою за кубанскую станицу Ивановскую 23 февраля 1943-го политрук Михайличенко принял командование батальоном, который в атаке уничтожил восемьдесят фашистов и захватил трофеи: два легких пехотных орудия, два пулемета и тягач.
Летом 1943 года в Крымском районе в бою за хутор Горишный батальон под командованием Михайличенко преодолел минные поля и проволочные заграждения, ворвался в траншеи врага, уничтожив две сотни захватчиков, больше двух десятков пулеметных и минометных точек.
Осенью того же года батальону удалось прорвать оборону врага у Цемдолины в Новороссийском районе. От Новороссийска фашистов преследовали до Тамани. Было уничтожено до шестисот гитлеровцев, взято в плен двадцать семь, захвачено пять орудий, шесть автомашин, пятнадцать пулеметов и четыре склада: два — с продовольствием и еще два — с боеприпасами.
В ночь на третье ноября 1943 года батальон отдельными штурмовыми группами форсировал Керченский пролив и, высадившись на восточном берегу Керченского полуострова, сломил сопротивление немецкой обороны на берегу и вместе с другими подразделениями полка овладел селениями Маяк и Баксы, уничтожив восемьдесят фашистских солдат. Командир 3-го батальона 1-го гвардейского стрелкового полка 2-й гвардейской Таманской стрелковой дивизии Павел Михайличенко в этом бою был убит. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно в мае 1944 года. Герой Советского Союза Павел Михайличенко награжден орденами Ленина (посмертно), Красного Знамени и Александра Невского. В 1975 году на мемориальной доске обелиска Славы на горе Митридат в Керчи были высечены имена 146 Героев Советского Союза и вместе с ними — имя Павла Михайличенко. В Ейске в 2015 году именем героя названа школа №5, в которой он учился до войны.
Родным прислали похоронку
Иван Григорьевич Ледовский родом из Омской области. В 1922 году родители Ивана вместе с двухлетним сыном перебрались в Казахстан. Там Иван окончил семилетку, работал кочегаром, трактористом и комбайнером. В 1938 году восемнадцатилетний паренек был призван в ряды Красной Армии, служил в Ленинградском военном округе. Довелось Ивану Григорьевичу участвовать в Советско-финляндской войне. В декабре 1941 года по ошибке внесли его в список убитых в боях с белофиннами. А потом бил Иван Григорьевич фашистов на Ленинградском, Белорусском, 1-м, 2-м, 3-м Белорусских фронтах.
В первый же день войны во Львове красноармеец Ледовский был тяжело ранен. Через месяц — второе ранение. После лечения в госпитале направили его на курсы младших политруков. А в декабре 1943 года политрук Ледовский воевал в составе 250-й стрелковой дивизии.
— В политруки не всех подряд направляли,— рассказывал ветеран. — Обычно это были люди постарше, не зеленые юнцы, а с жизненным опытом. Как минимум лет тридцать с небольшим. А для бойцов политрук должен был стать как отец родной. Если бойцы тебе не доверяют, как же их в атаку поднимать за Родину?
В феврале 1944 года Иван Ледовский участвует в Рогачевско-Жлобинской операции, в июне — в боях за деревню Озеране Рогачевского района. В том бою пулеметный взвод Ледовского поддержал действия батальона и обеспечил ему стремительное продвижение вперед. В этот же день наши части вышли к реке Березина у деревни Перевоз в Белоруссии. Батальон, где служил Ледовский, разбил противника у паромной переправы.
Паром находился на вражеском берегу. Командир взвода 2-й пулеметной роты старший лейтенант Ледовский и командир отделения взвода автоматчиков 6-й стрелковой роты старший сержант Хрыков, несмотря на сильный огонь, вплавь преодолели реку с катушкой телефонного провода. А потом захватили паром и под огнем противника перетащили его с помощью провода к своему берегу. Немедленно на него погрузились сорок красноармейцев и полковое орудие. Переправа полка была проведена в короткий срок. Это позволило командованию полка развить успех на захваченном плацдарме.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за мужество и героизм, проявленные при форсировании реки Березина, Ивану Григорьевичу Ледовскому присвоено звание Героя Советского Союза.
Командир пулеметной роты старший лейтенант Ледовский освобождал Белоруссию и Польшу, принимал участие в Восточно-Прусской наступательной операции. Войну закончил 8 мая на Эльбе, северо-восточнее Магдебурга.
Демобилизовавшись по ранению в 1946 году, жил в Ейске, работал на рыбзаводе помощником капитана моторного судна. В 1960-х годах перебрался в Новокузнецк, потом жил в Талды-Кургане, в Алма-Атинской области, последние годы — в Павлодаре. Герой Советского Союза Иван Ледовский награжден орденами Ленина, Отечественной войны I и II степени, медалями. Именем политрука Ледовского названа улица в Павлодаре.
