Люди у власти
Где правит грех, там разделение,
но где правит добродетель, там единство и единение.
Ориген
Трусливость самих народов, вот что дает возможность
ковать для них цепи.
Ж.П.Марат
Благодаря несовпадению власти и высшей ценности
несчастье в мире радикально.
К.Ясперс
Всякая власть развращает, но абсолютная власть
развращает абсолютно.
Лорд Джон Эктон
Мой научный опыт свидетельствует о том, что есть два типа ученых — созидатели и разрушители: одни творят великие идеи и придумывают гениальные эксперименты, другие разрушают всё, к чему прикасаются. Воистину, за что дурак не береться, всё у него получается как у дурака.
Подобным образом, когда великие люди приходят к власти, они превращают свое государство в конфетку, а когда ничтожные — они становятся невменяемыми, как Гитлер или Сталин, и оставляют после себя пепелище.
Увы, сказанное относится не только к конкретным личностям правителей, но и к большим группам людей, политическим партиям и даже целым народам…
Некоторые мыслители рассматривают историю как смену одного вида саранчи другим, господства одних и подчинения других. Это опасное заблуждение. Во-первых, не любая власть — саранча. Во-вторых, общество без власти и есть саранча. Власть — сила, но и контроль над силой. Власть — экспансия, но и принятие на себя ответственности. Важна не власть, а КАКАЯ власть.
Самый грозный из мифов — культ власти. Самый опасный — культ безвластия. Бороться надо не с властью, а с «похотью господства», с деспотизмом, монопартизмом, племенным варварством тираний и вождей. Власть неотделима от культуры и отправляется не только через лобное место, но и через демократические традиции, либеральные билли о правах, демократические ценности и всеобщее согласие.
Высшая власть не социальна и не политична, но духовна, культурна, гуманистична. С сократических времен понятие «власть» было неразрывно связано с понятием «мудрость», со степенью зрелости общества, с мощью культурных традиций и степенью личной свободы каждого.
История власти суть нескончаемый мартиролог жертв «философов на троне». Причина в том, что «отцы народов» — это только отражения качества самих народов. Путь к меритократии пролегает не столько через отбор лучших и иерархию по заслугам и достоинствам, сколько через культуру масс. Одна из причин тоталитаризма заключается в том, что обществу рабов пытались привить идеи господ — «господ земли». Именно поэтому в одной части Европы столетиями шло восхождение от «Хартии вольностей» и средневекового парламента к меритократии, а в другой рабы объявляли себя передовой силой. Одни выращивали свой сад, другие рубили садовников…
Человеческие качества не сводятся к воле к власти и насилию. Свидетельство тому — созданная человеком культура. Но сам выбор — культуры или варварства, свободы или тирании — определяется зрелостью народных масс, долей одномерного человека-массы в каждом из нас.
Обращаю внимание на то, что почти никто не знает имена правителей, при которых жили Данте, Шекспир, Гёте, Джойс. Я уж не говорю о том, что убитые царями поэты в каком-то смысле живы и сегодня, тогда как ублюдков-убийц никто не помнит. «Земные цари ревнуют поэтов, они убивают их физически, сживают с этого света». Но убитые и сжитые продолжают жить, а кто поминает убийц?
Для того, чтобы тиран не восторжествовал над мудрецом, необходимые демократические обязательства власти. Чем выше пост, тем больше обязательство. Чем больше власть, тем строже служение. Чем сильнее личность, тем предосудительнее произвол. Но, увы, это не русская логика: здесь поэтов всегда ценили и берегли, как на турецкой перестрелке.
Власть — увеличительное стекло реальных человеческих качеств, инструмент, способствующий их наиполнейшему раскрытию. Власть выявляет человека во всем его величии, за которым скрывается всё его ничтожество. Точно так же, как структура государства повторяется в малых его ячейках, точно так же восточный тиран — увеличенная копия признающего его раба, власть которого распространяется на жену и собаку. Но поменяйте местами деспота и раба — мы еще посмотрим… В этом суть философии палача-жертвы.
Повелевать и подчиняться — это, в сущности, одно и то же, говорил Ж.П.Сартр. В тоталитарном сообществе необученные абсолютному послушанию не имеют шансов на абсолютную власть.
У Ницше есть очень мудрая мысль: «Безумие единиц — исключение, а безумие целых групп, партий, народов, времен — правило». Не самое ли лаконичное выражение бесовства — групп, партий, народов, времен, национальных идей?
Свидетельствует Н.А.Бердяев: «Мы освободимся от внешнего гнета лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства, то есть возложим на себя ответственность и перестанем во всем винить внешние силы».
Власть держится не только на силе, но и на конформизме, подражании, инстинкте быть как все. Без бездумности и амнезии народа ни одна диктатура не устояла бы и дня. «Общественный договор» — это не то, что подразумевал Ж.-Ж.Руссо, это согласие эксплуатируемых на эксплуатацию.
Толстой, Карлейль, многие другие считали, что природа власти иррациональна. Как нельзя объяснить действия толпы, так непредсказуема власть. Власть — это воля, а воля неразумна. Но мистификация и иррационализация власти опасны. Даже если «волевая» теория власти верна, то, во-первых, не любая власть — воля, и, во-вторых, воля очень даже рациональна. К тому же власть — не столько воля, сколько умение управлять собой, выдержка, способность убеждать и отрекаться от убеждений. Чем демократичней власть, тем меньше она страшится культуры своих граждан.
Конечно, имеются и иррациональные элементы власти: гипноз одних и гибиоз других. Слабовольные люди легко поддаются гипнозу, так что эффект «кролика и удава» весьма важен, особенно при тоталитарных и авторитарных режимах, когда все, кто вверху, — удавы, а все, кто внизу, — кролики.
Сложившаяся, традиционная власть во многом эксплуатирует сложившуюся систему социальных ценностей и силу привычки. Новая, революционная власть уповает, прежде всего, на недовольство народа старой и обольстительность предлагаемого «политического товара» — идей и обещаний.
Без знания свойств подсознания, бессознательного и возможностей внушения не понять власти. Внушаемость — важнейшее человеческое качество, можно даже сказать, что человек — это внушаемое животное, а власть — способность к внушению. Но все это относится, главным образом, к низшим, биологическим пластам власти, где власть адекватна умению манипулировать толпой, зажигать и вести ее за собой на погром.
Всякая власть есть только власть языка… Говорить — значит подчинять, считает Р.Барт. Фашизм начинался не с палок, а с говорения, палки пришли потом. Слово — главное орудие власти. Слово делает человека господином и рабом. Язык власти и язык раболепия. Внушаемость масс — это их подчиненность языку.
В соответствии с «политической семиологией» Р.Барта, властитель связан с реальностью, в которой слово обладает статусом вещи (Б.А.Леви). «Существует явная близость, — пишет Леви, цитируя О.Шпенглера, — между формой власти и языком, между декретами властителя и тропом фразы». Затем язык постепенно превращался в «сеть законов и запретов».
Русские о власти.
Тиранство есть привычка; оно одарено развитием, оно развивается в болезнь. Я стою на том, что самый лучший человек может огрубеть и отупеть от привычки до степени зверя (Ф.М.Достоевский).
У нас сделалось обычаем ругать правительство. Но, стоит правительству позвать нас, мы застегнемся в мундир и явимся; ругаем правительство, и у того же правительства просим места (Л.Н.Толстой).
Надежды увеличить свободу сменой власти никогда не оправдывались, ибо растлевающая сила власти значительно превосходит красоту идеалов, побуждающую к переменам (Л.Н.Толстой).
Любая шайка может при благоприятной обстановке захватить государственную власть и годами ее удерживать при помощи террора… позднее профессора подыскивают этому глубокие социологические основания (М.Алданов).
К сказанному могу добавить великие стихи одного из самых любимых мною поэтов Максимилиана Волошина:
Пел в священном безумье народ…
***
…Вся нежить хлынула в сей дом
И на зияющем престоле,
Над зыбким мороком болот
Бесовский правит хоровод.
Народ, безумием объятый,
О камни бьется головой
И узы рвет, как бесноватый…
***
…Вся Русь — костер. Неугасимый пламень
Из края в край, из века в век
Гудит, ревет… И трескается камень
И каждый факел — человек.
***
В России нет сыновнего преемства,
И нет ответственности за отцов.
Мы нерадивы, мы нечистоплотны,
Невежественны и ущемлены.
На дне души мы презираем Запад,
Но мы оттуда в поисках богов
Выкрадываем Гегелей и Марксов,
Чтоб взгромоздив на варварский Олимп,
Курить в их честь стираксою и серой
И головы рубить родным богам,
А год спустя — заморского болвана
Тащить к реке, привязанным к хвосту.
У нас в душе некошенные степи.
Вся наша непашь буйно заросла
Разрыв-травой, быльем и своевольем,
Размахом мысли, дерзостью ума,
Паденьями и взлетами — Бакунин
Наш истый лик отобразил вполне.
В анархии — всё творчество России:
Европа шла культурою огня,
А мы в себе несем культуру взрыва.
Огню нужны машины, города,
И фабрики, и доменные печи,
А взрыву, чтоб не распылить себя, —
Стальной нарез и маточник орудий.
Отсюда — тяж советских обручей
И тугоплавкость колб самодержавья.
Бакунину потребен Николай,
как Петр — стрельцу, как Аввакуму — Никон.
Поэтому так непомерна Русь
И в своеволье, и в самодержавье.
И в мире нет истории страшней,
Безумней, чем история России.
***
Не тем же ль духом одержима
Ты, Русь глухонемая! Бес
Украв твой разум и свободу,
Тебя кидает в огнь и воду
О камни бьет и гонит в лес.
***
И каждый прочь побрел, вздыхая,
К твоим призывам глух и нем,
И ты лежишь в крови, нагая,
Изранена, изнемогая,
И не защищена никем.
Еще томит, не покидая,
Сквозь жаркий бред и сон — твоя
Мечта в страданьях изжитая
И неосуществленная…
***
С Россией кончено. На последях
Ее мы прогалдели, проболтали.
Пролузгали, пропили, проплевали.
Замызгали на грязных площадях.
Распродали на улицах: не надо ль
Кому земли, республик да свобод,
Гражданских прав? И родину народ
Сам выволок на гноище, как падаль.
О, Господи, разверзни, расточи,
Пришли на нас огонь, язвы и бичи,
Германцев с Запада, Монгол с Востока,
Отдай нас в рабство вновь и навсегда,
Чтоб искупить смиренно и глубоко
Иудин грех до Страшного Суда!
***
Что менялось? Знаки и возглавья.
Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах — дурь самодержавья,
Взрывы Революции — в царях.
Вздеть на виску, выбить из подклетья
И швырнуть вперед через столетья
Вопреки законам естества —
Тот же хмель и та же трын-трава.
Ныне ль, даве ль — всё одно и то же:
Волчьи морды, машкеры и рожи,
Спертый дух и одичалый мозг.
Сыск и кухня Тайных канцелярий,
Пьяный гик осатанелых тварей,
Жгучий свист шпицрутенов и розг,
Дикий сон военных поселений,
Фаланстер, парадов и равнений,
Павлов, Аракчеевых, Петров,
Жутких Гатчин, страшных Петербургов,
Замыслы неистовых хирургов
И размах заплечных мастеров…
***
Кто ты, Россия? Мираж? Наважденье?
Была ли ты? есть или нет?
Омут… стремнина… головокруженье…
Бездна… безумие… бред…
Все неразумно, необычайно:
Взмахи побед и разрух…
Мысль замирает пред вещею тайной
И ужасается дух.
***
Быть царёвой ты не захотела —
Уж такое подвернулось дело:
Враг шептал: развей и расточи.
Ты отдай свою казну богатым,
Власть холопам, силу супостатам,
Смердам честь, изменникам ключи.
Поддалась лихому наговору,
Отдалась разбойнику и вору,
Подожгла посады и хлеба,
Разорила древнее жилище
И пошла поруганной и нищей
И рабой последнего раба.
***
Всем нам стоять на последней черте
Всем нам валяться на вшивой подстилке,
Всем быть распластанным — с пулей в затылке
И со штыком в животе.
***
Хлеб от земли, а голод от людей:
Засеяли расстрелянными, — всходы
Могильными крестами проросли:
Земля иных побегов не взрастила…
***
В нормальном государстве вне закона
Находятся два класса:
Уголовный
И правящий.
Во время революций
Они меняются местами,
В чем,
По существу, нет разницы.
***
Среди рабов единственное место
Достойное свободного — тюрьма.
***
Когда-то темный и косматый зверь,
Сойдя с ума, очнулся человеком —
Опаснейшим и злейшим из зверей —
Безумным логикой
И одержимым верой.
Написано чуть ли не сто лет тому назад, а актуально по сей день — вот она, гениальность. А государство, сотворенное тоже около 100 лет ублюдками, так и живет — от кризиса к кризису — вот она, ничтожность в действии.
20 цитат из книг Германа Гессе
Выдающийся немецкий писатель об искусстве чтения, свободе и познании
Произведения Германа Гессе (1877 — 1962) — одна из вершин немецкой литературы прошлого века. Писателя нет с нами уже больше полувека, но его книги стабильно переиздаются многомиллионными тиражами по всему миру. В 1946 году он стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. Формулировка Комитета была следующей: «За вдохновенное творчество, в котором проявляются классические идеалы гуманизма, а также за блестящий стиль».
Действительно, такие его шедевры, как «Игра в бисер» и «Степной волк», давно стали классикой и вошли в школьные и университетские программы.
Мы отобрали 20 цитат из произведений Гессе:
Навык чтения сегодня могут приобрести все, но лишь немногие понимают, какой могущественный талисман им доверен. «Магия книги»
Ценность имеют только те мысли, которыми мы живем. «Демиан»
Истиной живут, её не преподают. «Игра в бисер»
Если мы можем сделать человека счастливей и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет. «Игра в бисер»
Человек — луковица, состоящая из сотни кожиц, ткань, состоящая из множества нитей. «Степной волк»
Не надо держаться за желания, в которые вы не верите. «Демиан»
То, что один человек считает своим сокровищем и мудростью, звучит для другого, как глупость. «Сиддхартха»
Вещи, которые мы видим, это те же вещи, которые в нас. Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе. «Демиан»
Одиночество — это независимость, его я хотел и его добился за долгие годы. Оно было холодным, как то холодное тихое пространство, где вращаются звезды. «Степной волк»
Всякий высокий юмор начинается с того, что перестаешь принимать всерьез собственную персону. «Степной волк»
Молодость кончается вместе с эгоизмом, старость начинается с жизни для других. «Гертруда»
Любовь можно вымолить, купить, получить как дар, найти на улице, но взять силой нельзя. «Сиддхартха»
Никто не женится ради того, чтобы иметь детей, однако, когда у человека появятся дети, они заставят его измениться, и под конец он увидит, что ведь все совершалось только для них. «Гертруда»
Без матери нельзя жить. Без матери нельзя умереть. «Нарцисс и Златоуст»
Чем сильнее личность, тем предосудительней произвол. «Игра в бисер»
Читающий ради времяпрепровождения, пусть даже читает он очень много и только очень хорошие, лучшие книги, будет прочитывать их и забывать, а в конце концов останется бедняком, каким был. Но если читать книги так, как мы слушаем речи друзей, они раскроются тебе и станут твоими. Прочитанное не ускользнет и не затеряется в памяти, но останется с тобой, будет тебе принадлежать, будет радовать и утешать так, как это умеют только друзья. «Магия книги»
Каждый человек считает страдания, выпавшие на его долю, величайшими. «Степной волк»
Жизнь коротка, и по ту сторону ее никого не спросят о количестве одоленных книг. И поэтому неумно и вредно тратить время на чтение, не представляющее ценности. При этом я имею в виду не только плохие книги, а прежде всего качество самого чтения. «Магия книги»
Писать — хорошо, думать — лучше. Мудрость — хороша, терпение — лучше. «Сиддхартха»
Игра в бисер
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Если мы можем сделать человека счастливей и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет.
Если мы можем сделать человека счастливей и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет.
Истина есть, дорогой мой! Но «учения», которого ты жаждешь, абсолютного, дарующего совершенную и единственную мудрость, – такого учения нет. Да и стремиться надо тебе, друг мой, вовсе не к какому-то совершенному учению, а к совершенствованию себя самого. Божество в тебе, а не в понятиях и книгах. Истиной живут, ее не преподают.
Истина есть, дорогой мой! Но «учения», которого ты жаждешь, абсолютного, дарующего совершенную и единственную мудрость, – такого учения нет. Да и стремиться надо тебе, друг мой, вовсе не к какому-то совершенному учению, а к совершенствованию себя самого. Божество в тебе, а не в понятиях и книгах. Истиной живут, ее не преподают.
В безопасный путь посылают только слабых.
В безопасный путь посылают только слабых.
Узнал он и то, что. человек предпочитает пострадать и внешне покаяться, чем измениться в душе
Узнал он и то, что. человек предпочитает пострадать и внешне покаяться, чем измениться в душе
Истинной живут, её не преподают
Истинной живут, её не преподают
LiveInternetLiveInternet
—Видео
—Музыка
—Подписка по e-mail
—Поиск по дневнику
—неизвестно
—Интересы
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
Гессе Г. «Игра в бисер»
Прочитал книгу решил поделиться.
Стоит ли говорить, что Игра в бисер (1943 год)- последнее крупное произведение Гессе, за которое он получил Нобелевскую премию (1946 год). Надо ли упоминать, что в книге органично переплетаются философии Востока и Запада. Нужно ли предполагать, что Игра в бисер вобрала в себя все, что Гессе пытался передать в других своих произведениях (например, в Сиддхартхе или Поломничестве в страну востока), что это венец его творчества. Я думаю, что это сказали (или скажут) другие.
Музыка зиждется на гармонии неба и земли, на соразмерности темного и светлого.
Может быть, они и сделали ложный шаг, вернее, их шаг вне всякого сомнения ложен, и все же они нечто сделали, совершили, осмелились на прыжок, а для этого нужна отвага.
— Надо ли обращать внимание на сны? — спросил Иозеф. — Можно ли их толковать? — На все надо обращать внимание, ибо все можно толковать, — кратко ответил Магистр, посмотрев ему в глаза.
…наш долг — правильно распознавать противоречия, во-первых, как противоречия, а во-вторых, как полюсы некоего единства.
Мы сами — история, и мы ответственны за всемирную историю в целом и за наше положение в ней.
Вызов победил сомнения, воля — инстинкт.
«Если Коллегия призывает тебя занять определенный пост, то знай: каждая следующая ступень — это не шаг к свободе, а новое обязательство. Чем выше пост, тем больше обязательство. Чем больше власть, тем строже служение. Чем сильнее личность, тем предосудительнее произвол» (из малого кодекса Игры в бисер)
Историческое исследование означает: погрузиться в хаос и все же сохранить в себе веру в порядок и смысл.
Некоторое время — а сколько это?
Готовься, но не стремись насильственно выжать из себя удачную мысль.
Я не знаю, была ли моя жизнь бесполезной, простым недоразумением, или же она имела смысл.
…тебе до всего должно быть дело, что ты обо всем должен знать ни капли не меньше, чем посильно знать человеку.
…вообще послушание и служение куда легче и лучше, куда невинней и полезней, нежели власть и ответственность…
Вложение: 3708595_gesse_igra_v_biser.txt
Процитировано 2 раз
Понравилось: 1 пользователю
Хорошая и плохая власть
Власть вездесуща. Не в том смысле, что она
всё охватывает, а в том, что она отовсюду проистекает.
М. Фуко
Нельзя дать человеку власть над другими людьми,
не искушая его злоупотреблять этой властью.
Искушение тем сильнее, чем больше у него власти,
и мало кто способен устоять.
Лорд Д.Эктон
Всякая власть развращает, но абсолютная власть
развращает абсолютно.
Лорд Д.Эктон
Величие власти сравнимо только с ее позором.
И.Гарин
Путешествия по миру научили меня чуть ли не с порога определять качество власти в новой стране. Вспоминается, как в Иране нас с женой мурыжили иранские пограничними, выстроив туристов как заключенных в шеренгу под палящим солнцем. А во время перелета из Бушира в Шираз нас сопровождали агенты безопасности Ирана — по одному в каждом ряду лайнера. Одинаковые черные костюмы, одинаковые газеты в руках… В Пекине на площади Тяньаньмынь за попытку сфотографировать жену рядом с женщиной-полицаем я чуть было не подвергся аресту: сохранилось фото с озверевшим лицом юной полицейской, протянувшей вперед ладони в знак запрета.
Я уж не говорю о таком качестве власти, как практически пустые полки магазинов в КНДР, Венесуэле или на Кубе, где гиды вытворяют чудеса изобретательности, дабы вас в эти магазины не допустить.
О качестве власти можно судить по масштабам мадагаскарской нищеты, эквадорским жилищам в виде картонных фавел, зарплатам 10-20 долларов в месяц… Или по ограничениям контактов с местными жителями…
Поскольку нижние этажи власти копируют высшие, то по поведению полицейских, пограничников, таможенников легко судить о качестве власти в данной стране.
Основополагающая мысль: КАЧЕСТВО ВЛАСТИ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЗРЕЛОСТЬЮ НАРОДА. У отсталого или дремучего народа в принципе не бывает и не может быть хорошей власти, ибо власть позволяет себе только то, что ей разрешает народ. Обмануть или опустить быдло для власти — пара пустяков, задурить или зомбировать развитое гражданское общество невозможно.
Подлая власть — когда сызмальства детей растят и воспитывают в атмосфере лжи и приспособленчества, превращая в манкуртов, холуев или мерзавцев. Плохая власть — это невыполненные обещания, массовое оболванивание и обворовывание народа, отсутствие оппонентов и критиков власти, всесилие номенклатуры и бесправие зомбированных масс.
При подлой власти люди становятся злобными, агрессивными, воинственными, завистливыми, в обществе растет градус ненависти и свои собственные, как правило, многочисленные проблемы объясняются вездесущими «внешними врагами» или внутренней «пятой колонной». Причем все это происходит неизбежно и как бы автоматически.
Существует множество мерил низкого качества власти — плохое здоровье и убыль (смертность) населения, количество инвалидов, показатели наркомании и алкоголизма, число самоубийств молодежи и пожилых людей, число людей, пропадающих без вести, высокие показатели преступности, количество разводов и детей, брошенных родителями, число курящих и пьющих детей, коррумпированность чиновников, государственные затраты на пропаганду, милитаризация общества, степень ксенофобии и т.д. Если по этим показателям страна занимает первые места в мире, то вряд ли можно придумать лучший критерий нижайшего качества власти, как бы она сама себя не позиционировала и сколько бы человеческого быдла ее не поддерживало.
Многие интеллектуалы рассматривают историю власти как смену одних видов саранчи другими, но это опасное заблуждение. Во-первых, не любая власть — саранча. Во-вторых, общество без власти и есть саранча. Важна не власть, а КАКАЯ власть.
Власть многолика, изменчива, разнообразна. Власть неотделима от культуры и отправляется не только через лобное место, как привыкли мы, но и через демократические традиции, либеральные билли о правах, нормы, ценности, согласие, гражданское общество, как привыкли они.
Хорошая власть — это человечные идеи и ценности, их высокая эффективность, позволяющая достичь высокого уровня жизни граждан. Этическая ценность власти — в ее культуротворческой способности.
Власть не есть добро или зло, она только потенция. Качество власти определяется эволюцией или отсутствием таковой, качеством элит, степенью омассовления или зомбирования масс. Власть может усилить темный фон бытия, а может гуманизировать общество — всё дело в количестве запасенного духа и в качестве самого общества. А вот отсутствие гражданского общества как такового неизбежно открывает ворота дурной, плохой, тоталитарной власти.
Бюрократизация власти всегда чревата ее тоталитаризацией, империализацией. Как только государство подменяет каждого человека — народом, «обществом», социуму грозит опасность. Идеальная власть — это высокая ответственность, децентрализация и персонификация. Эрих Фромм приводит крайний пример бюрократизации власти в тоталитарном государстве, когда «идеальный бюрократ» (Эйхман) превращается в «идеального палача».
Испокон веков власть окружена огромным ореолом слов, главным образом, — лжи и обмана. Причем чем хуже власть, тем больше или шире этот спасительный для власти ореол. Собственно, количество лжи и обмана само по себе является мерилом качества власти. Причем надо иметь в виду, что каждой войне предшествует идеология, пропаганда, обработка сознания «пушечного мяса», нацеленная на мобилизацию.
По мнению французского мыслителя Кристиана Жамбе, идеология, пропаганда, «торжество идеи» изначально нацелены на господство. Особенно четко это выявляется на примере тоталитарной власти, начинающей с несусветных обещаний и массового оболванивания и кончающей пустыми полками и расстрельными рвами.
Чем полицентричнее власть, чем меньше государство «съедает» человека, тем она либеральней и эффективней. Идеальной моделью мира мне представляется такая, когда власть максимально рассредоточена — до такой степени, что большая ее часть приходится на долю каждого человека, которому предоставлено право всех важнейших решений, касающихся его самого. Чем меньше решений остается за властью, тем лучше жить людям.
А вот деспотизм и тоталитаризм впитали в себя все худшие пороки человеческой природы. Даже в такой духовной сфере, какой является религия, из идей Христа и его апостолов на практике рождались чудовищные извращения «наместников».
Свидетельствует Герман Гессе:
Приятно и соблазнительно властвовать над людьми, блистать перед другими, но в этом состоит и некий демонизм, опасность, недаром же история пестрит именами властителей, вождей, полководцев, авантюристов, которые все, за редчайшими исключениями, превосходно начинали и очень плохо кончали, которые все, хотя бы на словах, стремились к власти добра ради, а потом уже, одержимые и опьяненные властью, возлюбили власть ради нее самой.
Для того, чтобы этого не случилось, каждая следующая ступень должна стать не шагом к свободе, а новым обязательством. Чем выше пост, тем больше обязательство. Чем больше власти, тем строже служение. Чем сильнее личность, тем предосудительнее произвол.
Власть — увеличительное стекло человеческих качеств, инструмент, способствующий их наиполнейшему раскрытию. Власть выявляет человека во всем его величии, за которым скрывается всё его ничтожество. Точно так же, как структура государства повторяется в малых его ячейках, точно так же восточный тиран — увеличенная копия признающего его раба, власть которого распространяется на жену и собаку. Но поменяйте местами деспота и раба — мы еще посмотрим.
Есть люди, как тигры жаждущие лизнуть крови. Кто испытал власть и полную возможность унизить самым высочайшим унижением другое существо, носящее на себе образ божий, тот уже делается не властен в своих ощущениях. Тиранство есть привычка; оно одарено развитием, оно развивается в болезнь. Я стою на том, что самый лучший человек может огрубеть и отупеть от привычки до степени зверя.
Так писал Достоевский, а так — Толстой:
У нас сделалось обычаем ругать правительство. Но, стоит правительству позвать нас, мы застегнемся в мундир и явимся; ругаем правительство, и у того же правительства просим места.
Так отчего же эта маленькая кучка слабых, праздных, ничего не умеющих и не хотящих делать людей властвует над миллионами рабочих? Ответ есть только один: происходит это оттого, что рабочие руководятся в своей жизни теми же самыми правилами и законами, которыми руководятся и их руководители.
Казнимый сотрудничает в исполнении казни — вот цель и залог прочности всякого правительства, заключает Альбер Камю.
В начале нашего столетия один из первых реформаторов психоанализа Альфред Адлер признал влечение к власти основной движущей силой человеческого поведения. У тоталитарной личности стремление к власти вытесняется в бессознательное. Тем сильнее ее восторг и вера в божественность тех, кто обладает властью. В этом коренное психологическое отличие тоталитарного режима от других типов власти и дремучего мышления от либерального.
Любая политическая система, озабоченная своей эффективностью, позволяет человеку открыто выразить свое стремление к власти и поощряет конкуренцию, основанную на сравнении деловых качеств претендентов. В противоположность этому для кадровой политики тоталитарного режима главным достоинством человека оказывается скромность. Скромность была великолепным штрихом в канонических образах Сталина и Брежнева, она почти неизменно фигурировала в восхвалениях и некрологах больших и малых вождей, путь и образ жизни которых были, конечно, более всего далеки от скромности. Культ дурной власти неизбежно оказывался культом скромности, скрывающим обыкновенную бездарность. Потому что, как эксперт в области тоталитарной власти, я утверждаю, что бездарность — ее доминирующее свойство. Все «великие вожди» — мелкое и бездарное жулье, скрывающееся за «величайшими», то есть разрушительными «идеями».
Скромностью, по-видимому, называется поведение, создающее у вышестоящего начальника уверенность в том, что нижестоящий не хочет занять его место. Не просто притворяется, а искренне не хочет, считает себя недостойным. Человеку трудно притворяться, тем более, что начальник не глупее подчиненного, сам был на его месте и имеет богатую информацию о его поведении. Поэтому при прочих равных условиях преимущество получает тот, кто действительно или, по крайней мере, на уровне своего самосознания, не желает повышения по службе. У многих, наверное есть знакомые, сделавшие баснословную карьеру тем, что упрямо отказывались от каждого предложенного им места; их приходилось уговаривать, слухи об их отказе неизменно распространялись (конечно же, ими самими), в конце концов они соглашались, и этот сценарий, видимо, так нравился начальству, видевшему в них безопасных конкурентов, что очень скоро он повторялся уже на более высоком уровне.
Тоталитарная власть требует слепого и полного повиновения. И нельзя винить только жестоких капитанов за покорность матросов. («Кормчие» Кафки). За победы и поражения в равной мере ответственны как те, кто никогда и ни перед чем не останавливается, так и те, кто способен лишь повиноваться и молчать. Решительность одних, покорность других.
Нет, все-таки не деспотизм меняет характер нации, но характер нации делает возможным деспотизм. Чтобы появились Тиберии, необходима готовность народа быть рабами. Каков народ, такая и власть, никакая власть не может быть лучше народа.
Повелевать и подчиняться — это, в сущности, одно и то же, говорил Жан-Поль Сартр. В тоталитарном сообществе необученные абсолютному послушанию не имеют шансов на абсолютную власть.
У Фридриха Ницше есть замечательный афоризм: «Безумие единиц — исключение, а безумие целых групп, партий, народов, времен — правило». Не самое ли лаконичное выражение бесовства — групп, партий, народов, времен, национальных идей?
Николай Бердяев в «Вехах» писал:
Мы освободимся от внешнего гнета лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства, то есть возложим на себя ответственность и перестанем во всем винить внешние силы.
Природа господства и подчинения во многом биологична. Власть не есть факт специфически человеческий, она имеет корни в биологической структуре животного мира. Понять политику и власть, игнорируя Фрейда и Фромма, нельзя.
Почти все компоненты власти мы встречаем в стае: различие между вожаком и ведомым, личные выгоды вожака, делающие власть предметом беспощадной борьбы, сплочение стаи властью, зависимость ранга от силы и способностей особи и т. д, и т. п.
Власть, считает Мишель Фуко, существует в вечной борьбе со своими противниками, но эти последние не находятся вне власти. Даже у анархистов есть свои вожди. Все «осчастливливатели» человечества боролись не за право осчастливить, а за право властвовать и уничтожать.
Власть держится, не только на силе, но и на конформизме, подражании, стадном инстинкте быть как все. Без бездумности и амнезии быдла ни одна диктатура не устояла бы и дня. «Общественный договор» — это не то, что подразумевал Ж.-Ж.Руссо, это согласие эксплуатируемых на эксплуатацию.
М. Алданов:
Любая шайка может при благоприятной обстановке захватить государственную власть и годами ее удерживать при помощи террора. позднее профессора подыскивают этому глубокие социологические основания.
Кстати, сами большевики не скрывали того, о чем писал третируемый ими Марк Алданов.
Важны не эти слова изгнанного и обиженного Троцкого, но то, что коммунизм смог победить потому, что изначально давал огромные привилегии тем, кто его поддерживал. Все лозунги большевиков привлекали не крючком с наживкой «свободы», а конкретными обещаниями, клюнув на которые, народ попался на крючок.
Психологическое порабощение одних людей другими старо, как мир. На земле всегда были люди, жаждавшие власти. Но искусная, хорошо продуманная практика овладения человеческим сознанием, контроля над ним, практика превращения этого сознания в глину, из которой можно вылепить всё, что угодно, — это вклад, которым общество обязано прежде всего политическим шаманам и некрофилам сталинско-гитлеровского типа.
Без знания свойств подсознания, бессознательного и возможностей внушения не понять природу тоталитарной власти. Внушаемость, зомбированность — важнейшее человеческое качество. Можно сказать, что человек — это внушаемое животное, а тоталитарная власть — государственная система оболванивания-внушения. Но всё это относится, главным образом, к низшим, биологическим пластам власти, к плохой, дурной власти, адекватной умению манипулировать толпой, зажигать и вести ее за собой на погром и погибель.
Как я уже писал, всякая власть есть власть языка. А не кнута.
Да, и кнута, но язык первичен. Говорить — значит подчинять, считает Ролан Барт. Фашизм и коммунизм начинались не с палок, а с говорения. Палки пришли потом. Слово — главное орудие власти. Слово делает человека господином и рабом. Язык власти и язык раболепия. Язык дьявола и язык его адвокатов. Внушаемость, зомбированность масс как подчиненность языку.
В соответствии с «политической семиологией» Ролана Барта, властитель связан с реальностью, в которой слово обладает статусом вещи (Бернар-Анри Леви). Чтобы понять «властителя», необходимо определить язык как таковой. В процессе своего исторического развития язык все более и более выступал как средство манипуляции людьми. «После Кондильяка, — констатировал Бернар-Анри Леви, — встала задача превратить тропы в инструмент и проводник власти. После Ришелье, основавшего Французскую Академию и осуществившего редактирование толкового словаря и грамматики, поэтики и риторики. считается, что регулирование языка — это лучшая пропедевтика регулирования душ». Язык постепенно превращался в «сеть законов и запретов».
Именно властитель является тем, кто в совершенстве владеет языком. И, кроме того, он всегда владел и будет владеть им. В этом смысле «ускользание писателя» от своего языка, о котором говорит Ролан Барт, в онтологии Леви оказывается невозможным: властитель обладает языком во всех его возможных смыслах и способах существования, в силу чего говорящий субъект не имеет собственного языка — он всегда говорит языком властителя.
Властитель — это тот, кто, используя язык в качестве «структуры», или «системы», упорядочивает, классифицирует и в конечном счете унифицирует действительность. Сами люди в этой схеме выступают как «говорящие факты», и они говорят «потому, что становятся говорящими через что-то иное, что имеет все характерные черты властителя» Следовательно, продолжает дальше свою мысль Леви, «люди никогда не переставали говорить только языком своих господ».
К этому можно добавить, что чем больше и чаще люди говорят языком своих господ, тем страшнее власть! И все облеченные властью злоупотребляют ею каждый раз, когда знают, что над ними уже нет никого, способного пресечь произвол.
А вот чем власть демократичней и либеральней, тем меньше она страшится культуры своих граждан. Еще Ориген говорил: «Где правит грех, там разделение, но где правит добродетель, там единство и единение». Речь здесь идет не о том единстве, которое необходимо для тирании, а о том «всеединстве», под которым Владимир Соловьев понимал равноправие всех тезисов.
Подписываясь под словами Оригена, я хотел бы дополнить его мысль парадоксальной истиной единственно возможной демократии: единение невозможно без разделения; абсолютное единство и единогласие хороши для деспотий, но не для демократий; чем разнообразней мир, тем плодотворней и богаче жизнь во всех смыслах этих слов. Ориген прав, но не менее прав и анти-Ориген: «Где правит добродетель, там разделение, но где правит грех, там единство и единение. ».
