Чего это вы на меня так смотрите чьи слова
— От лица общественности!
— Когда Вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите.
— А меня же, Зинаида Михайловна, обокрали — собака с милицией обещала прийти.
— Лжёшь, собака! Аз есмь царь!
— Я бросаю мужа — этого святого человека со всеми удобствами!
— Ему сообщают, что жена от него уходит, а он — «так-так-так-так-так-так-так»! Даже как-то невежливо! Как-то даже тянет устроить скандал.
— Эх, красота-то какая! Лепота!
— А что вы на меня так смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут.
— Положь трубку. Задавлю, шляпа!!
— Ах, это вы репетируете…
— Натурально, как вы играете… И царь у вас такой… такой типичный! На нашего Буншу похож…
— Вот что крест животворящий делает!
— Всё, шо нажито непосильным трудом, всё погибло!
— Вы ещё ответите за ваши антиобщественные опыты, хулиган!
— А ещё очки одел! Ишь ты, изобретатель! Я тебе такое изобрету, что ты не обрадуешься! Да, да. Поможем, поможем! Интеллигент несчастный! Выучили вас на свою голову — облысели все!
— Граждане! Храните деньги в сберегательной кассе… если, конечно, они у вас есть.
— Если б Вы знали, то нам, царям, за вредность молоко надо бесплатно давать!
— Живьём брать демонов. — Живьём брать самозванцев!
— Какое житие твое, пёс смердящий?!
— Минуточку! За чей счёт этот банкет? Кто оплачивать будет?
— Во всяком случае, не мы!
— Замуровали…, замуровали, демоны.
— Икра чёрная, красная… Да! Заморская икра… [облизывается], баклажанная!
— И тебя вылечат… и тебя тоже вылечат… и меня вылечат… [снимает парик]
— Как челобитную царю подаёшь?!
— Ты такую машину сделал?
— У меня вот тоже один такой был — крылья сделал.
— Что ну-ну? — я его на бочку с порохом посадил — пущай полетает!
— [давится] Зачем же так круто?!
— Понимаешь, у того лицо умнее!
— Вот лица попрошу не касаться!
— Оставь меня, старушка, я в печали…
— Отведай ты из моего кубка.
— Ты скажи, какая вина на мне, боярин?
— Тамбовский волк тебе боярин!
— Молви ещё раз, ты не демон?!
— Иван Васильевич, я вам сто раз уже говорил, кто я такой! Не демон я!
— Ой, не лги! Ой, не лги! Царю лжёшь! Не человечьим хотением, но Божьим соизволением царь есмь…
— Хорошо! Я прекрасно понимаю, что вы царь, Иван Васильевич…
— Увы мне, увы мне, Иван Василичу! Горе мне!
— Ты пошто боярыню обидел, смерд?!
— Ох, боярыня — красотою лепа! Червлёна губами, бровьми союзна… Чего ж тебе ещё надо, собака? …Вот и женись, хороняка, князь отпускает её!
— Меня опять терзают смутные сомнения… У Шпака — магнитофон, у посла — медальон…
— Ты на что намекаешь? Я тебя спрашиваю — ты на что, царская морда, намекаешь?!
— Царь, очень приятно, здравствуйте, царь!
— Какого Бориса-царя?! Бориску — на царство?! Так он, лукавый, презлым заплатил за предобрейшее?! Сам захотел царствовати и всем владети?! Повинен смерти!
— Квартиру Шпака Вы брали?
— Казань брал, Астрахань брал…, Ревель брал, Шпака — не брал.
— Эй, человек! Человек. Официант! Почки один раз царице!
— Эта роль ругательная, и я прошу ко мне её не применять! Боже,
Старый гений (Лесков Н. С., 1884)
На третий день праздника она влетает ко мне в дорожном платье и с саквояжем, и первое, что делает, — кладет мне на стол занятые у меня полтораста рублей, а потом показывает банковую, переводную расписку с лишком на пятнадцать тысяч…
— Глазам своим не верю! Что это значит?
— Ничего больше, как я получила все своя деньги с процентами.
— Какикм образом? Неужто все это четырнадцатиовчинный Иван Иваныч устроил?
— Да, он. Впрочем, был еще и другой, которому он от себя триста рублей дал — потому что без помощи этого человека обойтись было невозможно.
— Это что же еще за деятель? Вы уж расскажите все, как они вам помогали!
— Помогли очень честно. Я как пришла в трактир и отдала Ивану Иванычу деньги — он сосчитал, принял и говорит: «Теперь, госпожа, поедем. Я, говорит, гений по мысли моей, но мне нужен исполнитель моего плана, потому что я сам таинственный незнакомец и своим лицом юридических действий производить не могу». Ездили по многим низким местам и по баням — всё искали какого-то «сербского сражателя», но долго его не могли найти. Наконец нашли. Вышел этот сражатель из какой-то ямки, в сербском военном костюме, весь оборванный, а в зубах пипочка из газетной бумаги, и говорит: «Я все могу, что кому нужно, но прежде всего надо выпить». Все мы трое в трактире сидели и торговались, и сербский сражатель требовал «по сту рублей на месяц, за три месяца». На этом решили. Я еще ничего не понимала, но видела, что Иван Иваныч ему деньги отдал, стало быть он верит, и мне полегче стало. А потом я Ивана Иваныча к себе взяла, чтобы в моей квартире находился, а сербского сражателя в бани ночевать отпустили с тем, чтобы утром явился. Он утром пришел и говорит: «Я готов!» А Иван Иваныч мне шепчет: «Пошлите для него за водочкой: от него нужна смелость. Много я ему пить не дам, а немножко необходимо для храбрости: настает самое главное его исполнение».
Выпил сербский сражатель, и они поехали на станцию железной дороги, с поездом которой старушкин должник и его дама должны были уехать. Старушка все еще ничего не понимала, что такое они замыслили и как исполнят, но сражатель ее успокоивал и говорил, что «все будет честно и благородно». Стала съезжаться к поезду публика, и должник явился тут, как лист перед травою, и с ним дама; лакей берет для них билеты, а он сидит с своей дамой, чай пьет и тревожно осматривается на всех. Старушка спряталась за Ивана Иваныча и указывает на должника — говорит: «Вот — он!»
Сербский воитель увидал, сказал «хорошо», и сейчас же встал и прошел мимо франта раз, потом во второй, а потом в третий раз, прямо против него остановился и говорит:
— Чего это вы на меня так смотрите?
— Я на вас вовсе никак не смотрю, я чай пью.
— А-а! — говорит воитель, — вы не смотрите, а чай пьете? так я же вас заставлю на меня смотреть, и вот вам от меня к чаю лимонный сок, песок и шоколаду кусок. — Да с этим — хлоп, хлоп, хлоп! его три раза по лицу и ударил.
Дама бросилась в сторону, господин тоже хотел убежать и говорил, что он теперь не в претензии; но полиция подскочила и вмешалась: «Этого, говорит, нельзя: это в публичном месте», — и сербского воителя арестовали, и побитого тоже. Тот в ужасном был волнении — не знает: не то за своей дамой броситься, не то полиции отвечать. А между тем уже и протокол готов, и поезд отходит… Дама уехала, а он остался… и как только объявил свое звание, имя и фамилию, полицейский говорит: «Так вот у меня кстати для вас и бумажка в портфеле есть для вручения». Тот — делать нечего — при свидетелях поданную ему бумагу принял и, чтобы освободить себя от обязательств о невыезде, немедленно же сполна и с процентами уплатил чеком весь долг свой старушке.
Так были побеждены неодолимые затруднения, правда восторжествовала, и в честном, но бедном доме водворился покой, и праздник стал тоже светел и весел.
Человек, который нашелся — как уладить столь трудное дело, кажется, вполне имеет право считать себя в самом деле гением.
Впервые опубликовано — журнал «Осколки», 1884.
Читальный зал
Исследования и монографии
 |  |
Литература XIX века
 | (1795–1829) А. С. Грибоедов – поэт, драматург, дипломат и общественный деятель. В 11 лет стал студентом Московского Университета. За шесть с половиной лет прошел курс трех факультетов и готовился к карьере ученого. В совершенстве овладел несколькими европейскими языками, знал древние и восточные языки. Война с Наполеоном прервала занятия Грибоедова; в августе 1818 года он отправился секретарем русской миссии при иранском дворе. В Тегеране Грибоедов успешно выполнил ряд ответственных дипломатических поручений: возвращение на родину русских солдат-военнопленных, подготовка и подписание Туркманчайского мирного договора (1828 г.). 30 января 1829 года огромная толпа тегеранцев напала на дом, занимаемый русским посольством. Небольшой конвой казаков, сам Грибоедов героически защищались, но силы были неравными. Грибоедов погиб. Стихотворным творчеством Грибоедов занялся еще в университете, его литературные дебюты (1815-1817 гг.) связаны с театром: переводы-обработки с французского, оригинальные комедии и водевили, написанные в соавторстве с поэтом П. А. Вяземским, драматургами Н. И. Хмельницким и А. А. Шаховским. Комедию «Горе от ума» (в первоначальном замысле – «Горе уму») Грибоедов закончил в 1824 году. Опубликовать целиком текст комедии ему не удалость из-за противодействия цензуры, увидеть на сцене – тоже. Поставлена она была только после смерти автора, сначала в отрывках, полностью – 26 января 1831 года. Чего это вы на меня так смотрите чьи слова
Любимые советские фильмы и актёры. запись закрепленаКРЫЛАТЫЕ ФРАЗЫ ИЗ ФИЛЬМОВ ЛЕОНИДА ГАЙДАЯ • «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика» — Огласите весь список, пжалста! • «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» — Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире! — Шоб ты издох! Шоб я видел тебя у гробу у белых тапках! • «Иван Васильевич меняет профессию» — Что же ты делаешь, царская морда?! Бесприданница (Островский А. Н., 1878)Лариса. Я сейчас все за Волгу смотрела; как там хорошо, на той стороне! Поедемте поскорей в деревню! Карандышев. Вы за Волгу смотрели. А что с вами Вожеватов говорил? Лариса. Ничего, так, пустяки какие-то. Меня так и манит за Волгу, в лес… (Задумчиво.) Уедемте, уедемте отсюда. Карандышев. Однако это странно! Об чем он мог с вами разговаривать? Лариса. Ах, да об чем бы он ни говорил, что вам за дело! Карандышев. Называете его Васей. Что за фамильярность с молодым человеком? Лариса. Мы с малолетства знакомы; еще маленькие играли вместе; ну, я и привыкла. Карандышев. Вам надо старые привычки бросить. Что за короткость с пустым, глупым мальчиком. Нельзя же терпеть того, что у вас до сих пор было. Лариса (обидясь). У нас ничего дурного не было. Карандышев. Был цыганский табор-с, вот что было. Лариса утирает слезы. Чем же вы обиделись, помилуйте! Лариса. Что ж, может быть, и цыганский табор; только в нем было по крайней мере весело. Сумеете ли вы дать мне что-нибудь лучше этого табора? Карандышев. Уж конечно. Лариса. Зачем вы постоянно попрекаете меня этим табором? Разве мне самой такая жизнь нравилась? Мне было приказано, так нужно было маменьке, значит, волей или неволей, я должна была вести такую жизнь… Колоть беспрестанно мне глаза цыганской жизнью или глупо, или безжалостно. Если б я не искала тишины, уединения, не захотела бежать от людей, разве бы я пошла за вас? Так умейте это понять и не приписывайте моего выбора своим достоинствам, я их еще не вижу. Я еще только хочу полюбить вас, меня манит скромная, семейная жизнь, она мне кажется каким-то раем. Вы видите, я стою на распутье: поддержите меня, мне нужно ободрение, сочувствие; относитесь ко мне нежно, с лаской! Ловите эти минуты и не пропустите их! Карандышев. Лариса Дмитриевна, я совсем не хотел вас обидеть, это я сказал так. Лариса. Что значит «так»? То есть не подумавши; вы не понимаете, что в ваших словах обида, так, что ли? Карандышев. Конечно, я без умыслу. Лариса. Так это еще хуже. Надо думать, о чем говоришь. Болтайте с другими, если вам нравится, а со мной говорите осторожнее. Разве вы не видите, что положение мое очень серьезно? Каждое слово, которое я сама говорю и которое я слышу, я чувствую. Я сделалась очень чутка и впечатлительна. Карандышев. В таком случае, я прошу извинить меня. Лариса. Да Бог с вами, только вперед будьте осторожнее! (Задумчиво.) Цыганский табор… Да, это, пожалуй, правда… но в этом таборе были и хорошие, и благородные люди. Карандышев. Кто же эти благородные люди? Уж не Сергей ли Сергеич Паратов? Лариса. Нет, я прошу вас, вы не говорите о нем. Карандышев. Да почему же-с? Лариса. Вы его не знаете, да хоть бы и знали, так… извините, не вам о нем судить. Карандышев. Об людях судят по поступкам. Разве он хорошо поступил с вами? Лариса. Это уж мое дело. Если я боюсь и не смею осуждать его, так не позволю и вам. Карандышев. Лариса Дмитриевна, скажите мне, только, прошу вас, говорите откровенно! Лариса. Что вам угодно? Карандышев. Ну, чем я хуже Паратова? Лариса. Ах, нет, оставьте. Карандышев. Позвольте, отчего же? Лариса. Не надо, не надо! Что за сравнения! Карандышев. А мне бы интересно было слышать от вас. Лариса. Не спрашивайте, не нужно! Карандышев. Да почему же? Лариса. Потому что сравнение не будет в вашу пользу. Сами по себе вы что-нибудь значите: вы хороший, честный человек, но от сравнения с Сергеем Сергеичем вы теряете все. Карандышев. Ведь это только слова, нужны доказательства. Вы разберите нас хорошенько. Лариса. С кем вы равняетесь? Возможно ли такое ослепление… Сергей Сергеич… это идеал мужчины. Вы понимаете, что такое идеал? Быть может, я ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей; но это мнение изменить во мне нельзя, оно умрет со мною! Карандышев. Не понимаю-с, не понимаю, что в нем особенного; ничего, ничего не вижу. Смелость какая-то, дерзость… Да это всякий может, если захочет. Лариса. Да вы знаете, какая это смелость? Карандышев. Да какая ж такая, что тут необыкновенного? Стоит только напустить на себя. Карандышев. И вы послушали его? Лариса. Да разве можно его не послушать? Карандышев. Разве уж вы были так уверены в нем? Лариса. Что вы! Да разве можно быть в нем неуверенной? Карандышев. Сердца нет, оттого он так и смел. Лариса. Нет, и сердце есть. Я сама видела, как он помогал бедным, как отдавал все деньги, которые были с ним. Карандышев. Ну, положим, Паратов имеет какие-нибудь достоинства, по крайней мере в глазах ваших; а что такое этот купчик Вожеватов, этот ваш Вася? Лариса. Вы не ревновать ли? Нет, уж вы эти глупости оставьте. Это пошло, я не переношу этого, я вам заранее говорю. Не бойтесь, я не люблю и не полюблю никого. Карандышев. А если б явился Паратов? Лариса. Разумеется, если б явился Сергей Сергеич и был свободен, так довольно одного его взгляда… Успокойтесь, он не явился, а теперь хоть и явится, так уж поздно. Вероятно, мы никогда и не увидимся более. На Волге пушечный выстрел. Карандышев. Какой-нибудь купец-самодур слезает с своей баржи, так в честь его салютуют. Лариса. Ах, как я испугалась! Карандышев. Чего, помилуйте! Лариса. У меня нервы расстроены. Я сейчас с этой скамейки вниз смотрела, и у меня закружилась голова. Тут можно очень ушибиться? Карандышев. Ушибиться! Тут верная смерть: внизу мощено камнем. Да впрочем, тут так высоко, что умрешь прежде, чем долетишь до земли. Лариса. Пойдемте домой, пора! Карандышев. Да и мне нужно: у меня ведь обед. Лариса (подойдя к решетке). Подождите немного. (Смотрит вниз.) Ай, ай, держите меня! Карандышев (берет Ларису за руку). Пойдемте, что за ребячество!  Привет, друзья! Сегодня мы с вами поговорим о замечательной  Привет, дорогие дети! Сегодня я хочу рассказать вам  Дорогие дети, сегодня мы поговорим о загадочной поговорке «  Привет, дорогие дети! Сегодня мы поговорим о забавной |
