Чарушин вот так птица попугай
ЗВЕРИ И ПТИЦЫ Е. И. ЧАРУШИНА
Любовь к природе родители прививали сыну с детства, воспоминания о котором он пронес через всю жизнь: «Отец брал меня во все свои поездки по Кировской области. Ездили мы и днём и ночью, лесами и лугами, в пургу и осеннюю непогоду. И волки за нами гнались, и въезжали мы на токовище тетеревов, и глухарей вспугивали с вершин сосен». Или: «…памятные моменты из моего детства. Положив в лукошко только что вылупившихся цыплят, мать ставит их на тёплую русскую печь “обсыхать”. Цыплята копошатся, попискивают, а я лежу на печке и наблюдаю».
«По утрам, не умывшись, лез на дерево, чтобы меня не заставили, чего доброго, учить уроки. Я читал Брема и чуть не плакал, так мне хотелось иметь тапира или жирафу. «Ходил бы зверь, ел… А я бы смотрел…».
«Я приучился с детства понимать животное — понимать его движения и мимику. Мне сейчас даже как-то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное».
Первая же книга с иллюстрациями Е.И.Чарушина — рассказ В.В.Бианки «Мурзук» (1928) — привлекла внимание не только маленьких читателей, но и знатоков книжной графики, а рисунок из неё был приобретён Государственной Третьяковской галереей.
Чарушинские звери всегда очень трогательны, эмоциональны. Среда или фон на его рисунках обычно лишь едва намечены. Главное — крупным планом показать животное, при этом не только создав художественный образ, но и изобразив своего героя максимально правдиво с точки зрения зоологии.
Его рассказы и рисунки строги, лаконичны, познавательны и понятны даже совсем маленькому ребёнку. В коротких рассказах из сборника «Птенцы» (1930) — о рябчатах, коростелятах, совятах и т.д. — Е.И.Чарушин мастерски выделяет самые броские, самые запоминающиеся особенности своих героев: «А вот вертишейки — хитрые птенцы! Подберётся к гнезду страшный зверь — мышь или белка, они шеи вытянут, зашипят змеёй. Всякий тут испугается». За каждым рисунком стоял огромный опыт наблюдения за живой природой и неустанный труд.
Последней книгой с иллюстрациями Е.И.Чарушина стали «Детки в клетке» С.Я.Маршака. А в 1965 году ему посмертно была присуждена золотая медаль на международной выставке детской книги в Лейпциге.
Искусство Е.И.Чарушина, доброе и светлое, радует уже не одно поколение маленьких читателей и учит их любить волшебный мир зверей и птиц.
Понимая, что именно в детстве закладывается основа мировоззрения человека, Е.И.Чарушин писал: «Моя задача – дать ребёнку предельно цельный художественный образ, обогатить художественное восприятие ребёнка, открыть ему новые живописные ощущения мира…».
Некоторые книги из указанных ниже проиллюстрировали сын Е.И.Чарушина – Никита Евгеньевич Чарушин и его правнучка – Евгения Алексеевна Чарушина-Капустина, продолжающая творческие традиции этой замечательной художественной династии.
Евгений ЧАРУШИН
Вот так птица попугай!
У меня есть большая клетка. В ней живет много птиц: жаворонок, соловей, желтые канарейки, зеленые канарейки, маленькая курочка-перепёлочка, которая кричит по вечерам: «Спать пора, спать пора», и египетская голубка, которая воркует: «Гур-гуррру-у, гур-гуррру-у».
Раньше жила в этой клетке и уточка-чирок, да очень уж она брызгалась и любила у всех перья из хвоста выдергивать. Пришлось ее выпустить на волю.
Мы с Никитой очень любим сидеть перед клеткой и смотреть, как наши птицы купаются в воде или в песке, как едят, как дерутся. Томка тоже с нами сидит. Только ему надоедает попусту сидеть. Он свернётся калачом и заснёт под птичье пенье.
Так всё и шло у нас — хорошо и спокойно.
Но вот раз я купил зеленого автралийского попугая. Он называется «волнистым попугаем». Смешной такой попка. Круглоголовый. Совсем как старичок с бородкой, а ростом с воробья. Принес я его домой и пустил ко всей нашей компании. Что тут было! Как все перепугались!
Перепелка в три раза больше попки, а с перепугу взлетела и о потолок клетки бац головой. Канарейки мечутся, бьются об решетку, только перья летят из клетки, а голубка в угол забралась и стонет там, будто помирает.
— Чего они все так испугались? — спрашивает Никита. — Ведь попка их не трогает. Он маленький.
— Да ты посмотри, как он ползает по веткам. Посмотрел Никита и засмеялся.
Совсем как червяк ползает австралийский попугай. Подтянется к веточке и подожмется весь, подтянется и подожмется. Клювом уцепится за веточку, а потом ее лапами перехватит.
Чижи да канарейки смотрят — что за птица? И двигается он не по-ихнему, а по-своему, по-попугайному, по-австралийски, и как-то при этом покрякивает, посвистывает, пощелкивает. А крыльями шумит «фррр»— совсем как пропеллер у самолета.
Птицы бились-бились в клетке, а Томка будто с ума сошел. Лезет в клетку, визжит, царапается, глаз с попугая не сводит.
— Ты что, — кричит ему Никитка, — нельзя попугая ловить, это тебе не тетерка!
И вдруг наш попугай взял да и вылетел из клетки. Как-то боком пролез сквозь прутья. Мы так и ахнули. Обязательно съест его Томка! Носится попугай по комнате, кружится у самого потолка, а Томка тоже кружится по полу.
Полетал-полетал попка, а потом сел на электрическую лампу и отдыхает. А Томка тоже сел на кровать, язык высунул и смотрит на попугая.
И вдруг попка снова полетел. Летал-летал, не знает, куда сесть. И вдруг сел… Прямо Томке на голову сел. Томка так и замер, моргнул глазами, рот прихлопнул и… юрк под кровать. Лежит там и молчит.
Вот как его австралиец перепугал.
С тех пор Томка даже и не смотрит на него, отворачивается.
Чарушин вот так птица попугай
Детская Библиотека запись закреплена
ЗВЕРИ И ПТИЦЫ Е. И. ЧАРУШИНА
Любовь к природе родители прививали сыну с детства, воспоминания о котором он пронес через всю жизнь: «Отец брал меня во все свои поездки по Кировской области. Ездили мы и днём и ночью, лесами и лугами, в пургу и осеннюю непогоду. И волки за нами гнались, и въезжали мы на токовище тетеревов, и глухарей вспугивали с вершин сосен». Или: «…памятные моменты из моего детства. Положив в лукошко только что вылупившихся цыплят, мать ставит их на тёплую русскую печь “обсыхать”. Цыплята копошатся, попискивают, а я лежу на печке и наблюдаю».
«По утрам, не умывшись, лез на дерево, чтобы меня не заставили, чего доброго, учить уроки. Я читал Брема и чуть не плакал, так мне хотелось иметь тапира или жирафу. «Ходил бы зверь, ел… А я бы смотрел…».
«Я приучился с детства понимать животное — понимать его движения и мимику. Мне сейчас даже как-то странно видеть, что некоторые люди вовсе не понимают животное».
Первая же книга с иллюстрациями Е.И.Чарушина — рассказ В.В.Бианки «Мурзук» (1928) — привлекла внимание не только маленьких читателей, но и знатоков книжной графики, а рисунок из неё был приобретён Государственной Третьяковской галереей.
Чарушинские звери всегда очень трогательны, эмоциональны. Среда или фон на его рисунках обычно лишь едва намечены. Главное — крупным планом показать животное, при этом не только создав художественный образ, но и изобразив своего героя максимально правдиво с точки зрения зоологии.
Его рассказы и рисунки строги, лаконичны, познавательны и понятны даже совсем маленькому ребёнку. В коротких рассказах из сборника «Птенцы» (1930) — о рябчатах, коростелятах, совятах и т.д. — Е.И.Чарушин мастерски выделяет самые броские, самые запоминающиеся особенности своих героев: «А вот вертишейки — хитрые птенцы! Подберётся к гнезду страшный зверь — мышь или белка, они шеи вытянут, зашипят змеёй. Всякий тут испугается». За каждым рисунком стоял огромный опыт наблюдения за живой природой и неустанный труд.
Последней книгой с иллюстрациями Е.И.Чарушина стали «Детки в клетке» С.Я.Маршака. А в 1965 году ему посмертно была присуждена золотая медаль на международной выставке детской книги в Лейпциге.
Искусство Е.И.Чарушина, доброе и светлое, радует уже не одно поколение маленьких читателей и учит их любить волшебный мир зверей и птиц.
Понимая, что именно в детстве закладывается основа мировоззрения человека, Е.И.Чарушин писал: «Моя задача – дать ребёнку предельно цельный художественный образ, обогатить художественное восприятие ребёнка, открыть ему новые живописные ощущения мира…».
Некоторые книги из указанных ниже проиллюстрировали сын Е.И.Чарушина – Никита Евгеньевич Чарушин и его правнучка – Евгения Алексеевна Чарушина-Капустина, продолжающая творческие традиции этой замечательной художественной династии.
Моя первая зоология.
В ЛЕСУ
БАРСУК
Пришла весна, стаял снег. Из своей сухой норы вылез барсук. Сонный еще. Сопатый, мохнатый, подслеповатый. Он всю зиму спал, как медведь. Шерсть у него на боках свалялась. Потягивается барсук, расправляется.
КАБАН-СЕКАЧ
БЕЛКА
ЖУРАВЛЬ
РЫСЬ
В тёмном лесу, у лесной тропинки, залёг зверь. Это рысь — кошка ростом с большую собаку. Хвост у неё короткий, уши с кисточками, шкура в пятнышках. Лежит рысь на толстом суку и ждёт. Не ходи под этим деревом — попадёшь в её когти. Она с дерева так и бросится на добычу.
МЕДВЕДЬ
Сидит медведь-сладкоежка, ест малину.
Ну и жадный же ты, мишка! Ну и прожорливый!
ЛИСА
Готово: попалась мышь в зубы рыжей пушистой охотнице!
ЗАЯЦ
Шуба у зайки тёплая-тёплая, белая-белая. Шуба зайку от мороза спасает и от охотника скрывает. Снег белый, да и зайка белый. Где такого заметишь! А пока разглядываешь да всматриваешься, зайка задаст стрекача, только его и видели.
Не лазай только, зайка, в наш огород, не грызи капусту, не порть нашу морковку.
СОВА
Две синички по лесу летали, по веткам шныряли и вдруг увидали сову. Запищали, закричали: «Эй, собирайтесь, птицы, сюда! Вот он, вот он, ночной разбойник, вот он сидит, пучеглазый!»
ТЕТЕРЕВ
Очень красивый этот лесной петух. Хвост косицами, сам весь чёрный, а брови красные-красные, ноги короткие, все в пёрышках, будто в валенках, чтоб зимой не мёрзли.
А еж лежит шариком и не шевелится.
Вот он час лежал и еще целый час.
Потом высунулся из колючек черный ежиный носик и задвигался.
Чем это вкусным пахнет?
Развернулся еж, увидел молоко и стал его есть. Поел и снова шариком свернулся.
ВОЛК
Берегитесь, овцы в хлевах, берегитесь, свиньи в свинарниках, берегитесь, телята, жеребята, лошади, коровы!
А ты, колхозный сторож, заряди-ка своё ружьё пулей!
ДЯТЕЛ
ЖИВОТНЫЕ ЖАРКИХ И ХОЛОДНЫХ СТРАН
Лев на охоту вышел!
Будто гром прогремел и прокатился по кустам и зарослям. Это львиный рев, львиное рыкание. И все звери притаились.
Лев всех сильней, всех страшней. Грива у него густая, когти у него острые, зубы у него крепкие.
Кого он этой ночью поймает?
ПИНГВИНЫ
Заплывет кит в холодные моря, где один лед да снег, плавает он и на юг, где круглый год жара, гоняется за рыбьими стаями. Куда рыба, туда и он.
СЛОН
Ветка в лесу не хрустнула, лист не шевельнулся — из густых зарослей джунглей неслышно вышел огромный дикий слон.
Стоит слон, будто серая гора высится: ноги, как брёвна, уши, как два паруса, длинные клыки кривые и крепкие. Вытянул слон хобот, вырвал из земли куст, сунул его целиком в рот и стал жевать.
Никого не боится такой силач, никто ему не страшен.
ЗМЕЯ УДАВ
Стоит на поляне старое-престарое дерево. Корни у дерева из земли вылезли, толстые ветки изогнулись, переплелись.
ПОПУГАЙ КАКАДУ
Сидит попка в лесу на дереве и своим хохлом играет: то его развернет, то сложит, то развернет, то сложит. И кричит разными голосами, всех передразнивает. То захрюкает, как дикая свинья в кустах, то зарычит, как зверь в логове, то свистнет, как дрозд. Уж такой он, попка, персмешник!
Попка и по-человечески может научиться говорить: и по-русски, и по-французски, и по разному другому. Только он не понимает, что болтает.
А я знал такого попугая, который даже песни петь умел.
БЕГЕМОТ
ОРАНГУТАНГ
МАРТЫШКИ
КРОКОДИЛ
СЕВЕРНЫЙ ОЛЕНЬ
Чье молоко пьет на Севере человек? Оленье.
На чем ездит? На олене.
Чье мясо ест? Оленя.
Не прожить без оленя в тех местах человеку.
МОРЖ
Морж толстый, тяжелый. Будто громадный кожаный мешок с жиром.
Два здоровенных белых клыка торчат у него из щетинистых усов. Вместо ног у моржа ласты. Ими он, как веслами, воду загребает.
Нырнет глубоко под воду и пасется на дне морском, как корова на лугу. Водоросли жует, ракушки ищет, а когда наестся вдоволь, выплывает кверху, обопрется на край льдины или на берег своими клыками, подтянется и вылезет весь из воды. Ляжет на камни и отжыхает.
БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ
А когда выспится, опять побредет. Высматривает, вынюхивает, кого бы поймать, чем бы снова брюхо себе набить. Ныряет он ловко, бегает быстро, плавает легко. Такой долго голодным не останется, добудет себе еду.
НОСОРОГ
Вспыльчивый зверь и подозрительный.
ВЕРБЛЮД
его не дразни, а то он рассердится и в тебя плюнет.
Воробей
Пошёл Никита с папой гулять. Гулял он, гулял и вдруг слышит — кто-то чирикает:
— Чилик-чилик! Чилик-чилик! Чилик-чилик!
И видит Никита, что это маленький воробушек прыгает по дороге. Нахохлённый такой, прямо как шарик катится. Хвостик у него коротенький, клюв жёлтый, и никуда он не улетает. Видно, ещё не умеет.
— Смотри-ка, папа, — закричал Никита, — воробей не настоящий!
— Нет, это настоящий воробей, да только маленький. Это, наверно, птенчик выпал из своего гнезда.
Тут побежал Никита ловить воробья и поймал.
И стал этот воробушек жить у нас дома в клетке, а Никита кормил его мухами, червяками и булкой с молоком.
Вот живёт воробей у Никиты. Всё время кричит — есть просит. Ну и обжора какой! Чуть утром солнце покажется, — он зачирикает и всех разбудит.
Тогда Никита сказал:
— Я научу его летать и выпущу.
Достал воробья из клетки, посадил на пол и стал учить.
— Ты крыльями вот так маши, — сказал Никита и показал руками, как надо летать.
А воробей ускакал под комод.
Покормили воробья ещё денёк. Опять его посадил Никита на пол учить летать.
Никита замахал руками, и воробей замахал крыльями. Полетел воробей!
Вот он через карандаш перелетел.
Вот через красный пожарный автомобиль перелетел. А как стал через неживую кошку-игрушку перелетать, наткнулся на неё и упал.
— Плохо ты ещё летаешь, — говорит ему Никита. — Давай-ка я тебя ещё денёк покормлю.
Покормил, покормил, а назавтра воробушек через Никитину скамейку перелетел.
Через стул перелетел.
Через стол с кувшином перелетел.
Вот только через комод не мог перелететь — свалился.
Видно, надо его ещё кормить.
На другой день Никита взял воробья с собой в сад, да там и выпустил.
Воробей через кирпич перелетел.
Через пенёк перелетел.
И стал уж через забор перелетать, да об него стукнулся и повалился.
А на следующий день он и через забор перелетел.
