царица престрашного зраку что значит это выражение

Царица престрашного зраку что значит это выражение

Восшествие на престол
В начале 1730 года после смерти 16-ти летнего императора Петра II пресекся род Романовых по мужской линии. И тогда верховный тайный совет решил, что дочь Петра I Елизавета, рожденная до вступления государя в брак с Екатериной I, не может претендовать на престол. В связи с этим была приглашена на трон к тому времени вдовствующая герцогиня Курляндская, племянница Петра I Анна Иоанновна.
19 января 1730 года на русский престол поднялась зловещая фигура Анны Иоанновны. Народ с недоверием всматривался в новую императрицу. Была она роста выше среднего, весьма толста и неуклюжа. Ничего женственного нельзя было увидеть в ее облике. Ходила тяжело, говорила басом, манеры и слова были резкие. Одевалась Анна Иоанновна богато, но безвкусно. Была неряшлива в одежде. По утрам за чашкой кофе любила подолгу перебирать свои драгоценности. При этом она проливала часто кофе на одежду и могла потом целый день ходить в той же одежде со следами пятен.
Она с детства отличалась надменностью и злостью. Не получив необходимого воспитания и образования, до конца своей жизни оставалась малограмотной. Возможно, определенную роль сыграло и то обстоятельство, что ее отец Иоанн Алексеевич, брат Петра I, был не слишком силен умом.
В первые годы после восшествия новой императрицы на престол в Петербурге возобновились пожары. Особенно сильные полыхали в 1836-1737 годах. В тот период сгорело более тысячи жилых домов, в том числе и Гостиный двор, находившийся на углу Мойки и Невского. Поджигателей, сведения о которых поступали по доносам, как правило, не проверявшимся, иногда сжигали на пепелищах.
После этих страшных пожаров Петербург был разделен на пять частей и многие улицы получили официальные названия.
Анна Иоанновна часто устраивала “показательные обеды”. Она обедала в открытом павильоне при людях. Рядом с нею сидела ее племянница Анна Леопольдовна, будущая правительница при малолетнем Иоанне Антоновиче, и двоюродная сестра Елизавета Петровна.
После обеда императрица чаще всего ложилась почивать. Эрнест Бирон следовал за ней. Жена Бирона, похожая на карлицу, вместе с детьми в это время уходили на свою половину. По вечерам играли в карты. Иногда при дворе давали представления немецкие или итальянские труппы. Анне Иоанновне особенно нравились сцены, в которых показывали драку. И чем драка была грубее, тем громче смеялась императрица.
Вскоре после воцарения Анны Иоанновны началось строительство третьего по счету Зимнего дворца по проекту Франческо Растрелли, которого на русский манер называли Варфаломеем Варфоломеевичем. За все десять лет своего правления Анна Иоанновна постоянно в этом дворце не жила. Он ей не нравился, и она несколько раз требовала от архитектора, чтобы он перестраивал интерьеры дворца.

Тайная канцелярия
Тайная канцелярия находилась на Садовой улице, на том ее участке, который занимает нынешний дом №12.
Здесь всем заправлял граф Андрей Иванович Ушаков. Чин генерал-аншефа и сенатора он получил в период правления Анны Иоанновны. Это был весьма жестокий человек, одно имя которого вызывало ужас у петербуржцев. Семнадцать лет он возглавлял это грозное учреждение. Несмотря на то, что он сам часто присутствовал на всех изощренных пытках, был он нежно любящим отцом единственной своей дочери Екатерины. Она была фрейлиной императрицы, которая принимала участие в ее замужестве. А мужем Екатерины Андреевны стал российский посол во многие зарубежные страны Петр Чернышов. Был он, по-видимому, внебрачным сыном самого Петра Великого.
Тайная канцелярия выполняла в основном роль пытошного места. Ушаков обладал способностью выведывать чужие мысли, что особенно ценилось Эрнестом Бироном и Анной Иоанновной. Императрица часто сама присутствовала на пытках. Вид крови, очевидно, приятно волновал ее. За период правления этой императрицы более двадцати тысяч человек были либо лишены чести, достоинства, состояния, либо сосланы или поплатились жизнью. Тайную канцелярию стали именовать тайной сыскной канцелярией.
Были у нее подвальные помещения, где стояли дыбы. Стены были толстые, и крики истязаемых прохожие не слышали. Но они знали об этом месте и старались обходить его стороной.
К концу царствования Анна Иоанновна получила прозвище “царицы престрашного зраку”. А еще ее называли Анной Кровавой.

Предание о явлении двойника передавалось из поколения в поколение. Возможно, оно родилось в народе, мечтавшем о кончине страшной императрицы. И, может быть, слух о двойнике Анны Иоанновны возник еще и от того, что после ее смерти власть захватила ее племянница, которую тоже звали Анной, и которая была своим характером отчасти похожа на “царицу престрашного зраку”. Впрочем, власть второй Анны была недолгой.

Источник

Царица престрашного зраку что значит это выражение

Автор: Maks Май 1, 2018

XVIII век — удивительное время в российской истории. Он вместил в себя как моменты наивысшего триумфа молодой империи, так и вопиющие случаи произвола высшей власти, действующей против интересов собственного народа и государства. Одним из самых мрачных периодов оказалось десятилетие, на протяжении которого самодержавной правительницей России была племянница Петра Великого — Анна Иоанновна.

На российском престоле неоднократно оказывались люди, совершенно для этого не предназначенные. Кого-то возносил наверх случай, кого-то — хитрые интриги. Анна Иоанновна стала императрицей благодаря и тому и другому. Курляндская герцогиня, выданная замуж на чужбину в 17-летнем возрасте и потерявшая мужа спустя два месяца после свадьбы (герцог Фридрих-Вильгельм постыдно скончался по пути домой из Петербурга из-за неумеренных возлиянии наперегонки с самим Петром Великим), не была создана для большой политики. Больше всего ей хотелось найти человека, который смог бы решать все проблемы, а ей предоставил бы возможность наслаждаться жизнью. Вместо этого она раз за разом оказывалась безвольной игрушкой в руках хитрых царедворцев, стремившихся «пристроить» её с максимальной выгодой для себя.

Порванные Кондиции

Анна Иоанновна не получила практически никакого образования и не обладала исключительным умом от природы. Разумеется, ей не хватало возможностей для того, чтобы противостоять таким мастерам придворных интриг, как, к примеру, светлейший князь Александр Меншиков. Но она была достаточно самолюбива и горда, чтобы никогда не забыть этого.

Когда в январе 1730 года её неожиданно вызвали в Москву и объявили о том, что Верховный тайный совет предлагает дочери Ивана V принять российский престол, Анна не строила иллюзий. Она прекрасно понимала, что в очередной раз, становится разменной монетой в политических играх. Не имея ни сил, ни смелости отказать «верховий кам», она согласилась подписать Кондиции, ограничивающие её власть и превращавшие императрицу в декоративную фигуру. Буквально на положении пленницы её отвезли в подмосковное село Всесвятское.

Но дальше события стали складываться довольно неожиданно. Представители дворянских родов, не входивших в Верховный тайный совет, до которых дошли слухи о «затейке верховников», были возмущены самой идеей об ограничении самодержавной власти. Что немаловажно — на их стороне была и гвардия. Анна Иоанновна не сильно разбиралась в актуальной расстановке сил и вряд ли предавалась размышлениям о природе и традициях самодержавия. Но, что гораздо важнее, она впервые в жизни ощутила, что за ней стоит реальная сила. Племянница Петра решила не упустить этот шанс.

25 февраля (по старому стилю) 1730 года она изорвала подписанные ранее Кондиции и вернула династии Романовых полноценную власть.

Страшная канцелярия

Царствование Анны Иоанновны часто описывается как засилье немцев во всех важных сферах. Это частично соответствует истине, так как самым близким к императрице человеком был Эрнст Иоганн Бирон. Будучи графом Священной Римской империи, а впоследствии герцогом Курляндии, он, естественно, стремился продвигать соотечественников на любые посты, так как доверял им больше, нежели загадочным и несколько пугающим русским. Тем не менее влияние Бирона зачастую изрядно преувеличивают. При дворе происходила борьба нескольких партий, и многие русские дворяне имели большое влияние на государственную политику.

Сама императрица предоставляла своему фавориту и доверенным лицам полную свободу. Став из захолустной герцогини полновластной правительницей гигантской империи, она стремилась извлечь из своего положения максимум удовольствия. Разгульную жизнь при российском дворе вели и до, и после неё. Но именно развлечения Анны Иоанновны запомнились своей небывалой пышностью и мрачной, почти садистской направленностью.

Пережившая немало унижений императрица теперь будто стремилась взять у судьбы реванш, отыгрываясь на тех, кто был заведомо слабее. Провинившихся дворян она превращала в придворных шутов, окружала себя карликами и уродцами, внешность которых любила зло высмеивать. В легенду вошла свадьба шута-князя Михаила Голицына с калмычкой Евдокией Бужениновой, после которой молодожёны должны были провести ночь в специально построенном ледяном доме.

Если что и волновало императрицу всерьёз, помимо развлечений и нарядов, так это слухи о возможных заговорах и непочтительных разговорах о своей особе. Каждый донос она воспринимала со всей серьёзностью и требовала проводить подробнейшие расследования. Занималась этим Канцелярия тайных розыскных дел.

Главным принципом было «слово и дело государево». Выкрикнувший эту формулу давал понять, что готов дать показания, касающиеся бунта, измены или «умышления на его государево здоровье и честь». Этим активно пользовались попавшиеся преступники, которые, стремясь получить помилование или смягчение приговора, были готовы оклеветать кого угодно и придумать чудовищный заговор прямо на ходу, отправив на плаху совершенно невинных людей. Эти семена падали на благодатную почву. За время правления Анны Иоанновны было арестовано и пытано, по крайней мере 4046 человек по делам об измене. Репрессивная машина работала в полную силу: за различные преступления были сосланы в Сибирь более 20 тысяч человек, казнены более тысячи. Известно, что многие люди отправлялись в ссылку после того, как потеряли разум под пытками. Фактически это было равносильно смертному приговору. Некоторые казни совершались тайно, без суда и приговора. Так что подсчитать точное количество жертв маниакальной подозрительности императрицы не представляется возможным.

Из министров в изменники

В 1737 году до Анны Иоанновны дошли слухи, что находящийся в ссылке князь Иван Долгоруков ведёт там слишком разгульную жизнь и говорит некие «важные злодейственные непристойные слова» о ней и Бироне. Князь был немедленно арестован и отправлен в пыточную камеру. Там он признался и в «злодейственных словах», и в том, что его родственники в 1730 году пытались провернуть авантюру с коронацией невесты внезапно умершего от болезни Петра II — Екатерины Долгоруковой. Для этого он лично подделал на завещании подпись покойного. За события семилетней давности несколько Долгоруковых были четвертованы. Вместе с Иваном Алексеевичем на эшафот отправились двое его родных дядей и один двоюродный.

В 1740 году состоялся самый громкий политический процесс времён Анны Иоанновны над кабинет-министром Артемием Волынским. Царедворец отличался довольно прогрессивными взглядами и собрал кружок единомышленников, в котором обсуждал планы по преобразованию внутренней политики, устранению от власти немцев и укреплению позиций российского дворянства. До этого особо не было никому дела, пока Волынский, пользовавшийся доверием и расположением императрицы, не вступил в конфликт с Бироном, который поставил вопрос ребром: «Или мне быть, или ему».

Следствие длилось с апреля по июнь. В итоге Волынский был обвинён в государственной измене. Двоим его товарищам по кружку — Андрею Хрущёву и Петру Еропкину — отрубили голову, остальных сослали. Самого же Волынского приговорили к чудовищной казни. Ему вырезали язык, после чего он должен был сам дойти до эшафота. В последний момент императрица «милостиво» заменила посажение на кол четвертованием.

Источник

Царица престрашного зраку

Хм.. Аннотация очень строго-холодная, как, надо полагать, и сама поэтесса, судя по представленному фото на аватаре*. Причем, «строгая поэтесса» также строго предупреждает, что, мол.. «личку здесь не смотрю..» и ваще.. «добавляйтесь-ка в друзья в ВК и в мои группы..» М-да.. Серьезный критик, надо полагать, заходит на страницы мои..

Ну, что жа. Давайте и мы заглянем на странички «царицы престрашного зраку», как назвал В. Пикуль одно из своих замечательных произведений.
Оу. «строгая поэтесса», видать, не только сочиняет, но еще и исполняет свои произведения под музыкальное сопровождение. Что ж, отрадно.
Забираемся на одну из ютубовских площадок и слушаем. Что же там?
«Не оглядывайся назад»?
Пронзительный взгляд, пытающийся уничтожить.. не меньше. зрителя, и пронзительный голос, который пронзительно же произносит:

«Тебя прошлое уничтожит. «

Наедине с тобою, брат,
Хотел бы я побыть:
На свете мало, говорят,
Мне остается жить.

И у Пушкина встречаем мы множество таких же мотивов. Но я бы выделил из всего немеркнущие в веках строки: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный..».
А у Тараса Шевченко это выражено совершенно в откровенной, милостивой и изящной форме:

Как умру, похороните
На Украйне милой,
Посреди широкой степи
Выройте могилу,

Чтоб лежать мне на кургане,
Над рекой могучей,
Чтобы слышать, как бушует
Старый Днепр под кручей.

А что же пытается проповедовать «русская поэтесса» со взором «царицы престрашного зраку»? Честное слово, для меня сие осталось, если не загадкой, то уж, наверняка, вопрошающим взглядом на прочитанное и услышанное.

Но, к радости своей, вспоминаются рассказы ветеранов и современников той ужасной войны. При всех страхах, бомбежках, смертях и прочих атрибутах «проклятой войны» люди, в целом, тянулись все-таки к прекрасному. На войне читали классику, смотрели кинокомедии, стихи писали.. о любви и прекрасной будущей жизни. Кто знает, но может быть и это тоже помогало победить.

Что ж, сейчас это модное в определенных кругах занятие. Правда, к самому театру, скорее всего, это действо имеет небольшое отношение. Если вообще имеет. Почему? Ну, скорее всего, тут преследуется цель обыкновенного «самовыражения». Не более. Впрочем, читатели вольны оспорить обозначенную точку зрения.

Но к сведению читателей, да и самой «строгой поэтессы», театр «Партер», который создавался нами, и в котором имею честь служить, ревностно относится к изначальным русским театральным традициям. И всецело развивает их. (Не рекламы ради, а информации: одно из недавних интервью труппы на радио. youtube.com/watch?v=iAbUgja5-nE) Но всё это детали.

Источник

Царица престрашного зраку что значит это выражение

Слово и дело. Книга вторая. Мои любезные конфиденты. Том 3

Сайт издательства www.veche.ru

Летопись первая. На рубежах

Счастлива жизнь моих врагов…

Увы, коллегиального правления на Руси давно нет! Новое лихое бедствие надвинулось на страну – бумагописание и бумагочитание. На иноземный манир звалось это чудо-юдо мудреным словом-сороконожкой – бюрократиус.

Чиновники писали, читали, снова писали и к написанному руку рабски и нижайше прикладывали. Немцы недаром обжирали Россию – они приучали русских до самозабвения почитать грязное клеймо канцелярской печати. Словам россиянина отныне никто не верил – требовали с него бумагу. Остерману такое положение даже нравилось: «А зачем мне человек, ежели есть бумага казенная, в коей все об этом человеке уже сказано? Русский таков – наврет о себе три короба, а в бумаге о нем – изящно и экстрактно».

Над великой Российской империей порхали бумаги, бумажищи и бумажонки. Их перекладывали, подкладывали, теряли. Вместе с бумагой на веки вечные терялся и человек: теперь ему не верили, что он – это он.

– Да нет у меня бумаги, – убивался человек. – Где взять-то?

– Вот видишь, – со злорадством отвечали ему, – ты, соколик, и доказать себя не мочен, и ступай от нас… Мы тебя не знаем!

Но иногда от засилия бумаг становилось уже невмоготу. Тогда умные люди (воеводы или прокуроры) делали так: ночью вроде бы случайно начинался пожар. Утром от завалов прежних – один пепел. И так приятно потом заводить все сызнова:

– С бумажки, коя у нас числится под нумером перьвым! Гараська, умойся сходи да пиши в протокол о ноздрей вырывании вчерашнем. Чичас учнем, благословясь… Образумь ты нас, грешных, царица небесная, заступница наша пред сущим и вышним!

А где же преклонить главу человеку русскому? Где лечь и где встать, где ему затаиться? Враги общенародные по душе нашей плачутся. Ищут они тела нашего, чтобы распять его. Господи, зришь ли ты дела ихние, вражие? Горит душа… Русь горит!

И не только города на Руси – сгорали и люди, и костры сложившись, и звалось в те времена самосожженье людское словом простым и зловещим – гарь. Не стало веры в добро на Руси, едино зло наблюдали очи русские. В срубах из бревен, которые смолою плакали, сбивались кучей – с детьми и бабками. Поджигали себя. Дым от гарей таких столбом несло в облака. В дыму этом утекали в небытие души людские – души измученные, изневоленные от рабства вечного, чрез огонь убегающие. Сгорали семьями, толпами, селами. Иногда по 30 000 сразу, как было то на Исети да на Тоболе, было так на Челяби да на Тюмени. И не надо даже апостолов, зовущих в огонь войти, как в храм спасительный. Нищета, страх, отчаяние – вот кремни главные, из коих высекались искры пожаров человеческих…

Гари те были велики, были они чудовищны. Но дым от них едва ль достигал ноздрей первосвященников синодальных.

– Жалеть ли их нам? – говорил Феофан Прокопович и отвечал за весь Синод: – Не стоят они и слезинки нашей… Ибо убытки души заблудшей сильнее всех иных убытков в осударстве русском!

Ропот же всенародный тогда утишали через –

«ХОМУТЫ, притягивающие главу, руки и ноги в едино место, от которого злейшего мучительства по хребту кости лежащие по суставам сокрушаются, кровь же из уст, из ушей и ноздрей и даже из очей людских течет…»

«ШИНОЮ, то бишь разожженным железом, водимым с тихостию или медлительностью по телам человеческим, кои от того шипели, шкварились и пузырями вздымались… Из казней же самая легчайшая – вешать или головы отрубать…»

«НА ДЫБЕ вязали к ногам колодки тяжкие, на кои ставши, палач припрыгивал, мучения увеличивая. Кости людские, выходя из суставов своих, хрустели, ломаясь, а иной раз кожа лопалась, а жилы людские рвались, и в положении таком кнутом били столь удачно, что кожа лоскутьями от тела отваливалась…»

Над великой Россией, страной храбрецов и сказочных витязей, какой уже год царствовал многобедственный страх. Чувство это подлейшее селилось в домах частных, страх наполнял казармы воинские и учреждения партикулярные, страхом жили и люди придворные в самом дворце царском.

Год 1735-й – как раз середина правления Анны Иоанновны.

Пять лет отсидела уже на престоле, нежась в лучах славы и довольства всякого. Наисладчайший фимиам наполнял покои царицы. Придворные восхваляли мудрость ее, академики слагали в честь Анны оды торжественные. Лучшие актеры Европы спешили в Петербург, чтобы пропеть хвалу императрице русской, и были здесь осыпаны золотом. Изредка (все реже и реже) грезились Анне Иоанновне дни ее скудной молодости, заснеженная тишь над сонною Митавой, когда и червонцу бывала рада-радешенька. А теперь-то лежала перед ней – во всем чудовищном изобилии! – гигантская империя, покорная и раболепная, как распятая раба, и отныне Анна Иоанновна полюбила размах, великолепие, исполнение всех желаний своих (пусть даже несбыточных).

– Колокол иметь на Москве желаю, – объявила однажды. – Чтобы он на весь мир славу моему величеству благовестил. Дабы всем колоколам в мире был он – как царь – колокол…

А жить-то монархине осталось всего пять лет (хотя она, вестимо, о сроках жизни не ведала). Баба еще в самом соку была. Полногрудая. Телом крепкая. С мышцами сильными. На мужчин падкая. Черные, словно угли, глаза Анны Иоанновны сверкали молодо. Корявое лицо – в гневе и в страсти – оживлял бойкий румянец. Не боялась она морозов, в свирепую стужу дворцы ее настежь стояли. Платок царица повяжет на манер бабий, будто жена мужицкая, и ходит… бродит… подозревает… прислушивается.

Иногда в ладоши хлопнет и гаркнет во фрейлинскую:

– Эй, девки! Чего умолкли? Пойте мне… Не то опять пошлю всех на портомойни – для зазору вашего портки стирать для кирасиров моих полка Миниха! Ну! Где веселье ваше девичье?

И, отчаянно взвизгнув, запоют фрейлины (невыспавшиеся):

Источник

Царица престрашного зраку что значит это выражение

Слово и дело. Книга вторая. Мои любезные конфиденты. Том 3

Сайт издательства www.veche.ru

Летопись первая. На рубежах

Счастлива жизнь моих врагов…

– Да нет у меня бумаги, – убивался человек. – Где взять-то?

Ропот же всенародный тогда утишали через –

Год 1735-й – как раз середина правления Анны Иоанновны.

Иногда в ладоши хлопнет и гаркнет во фрейлинскую:

И, отчаянно взвизгнув, запоют фрейлины (невыспавшиеся):

Источник