царь батюшка кто такой

Царь-батюшка

В прошлом году Господь сподобил меня чудесного, мистического и глубокого по своему содержанию и переживанию видения среди белого дня. Как о форме видения, стечении сопутствующих обстоятельств, моём внутреннем состоянии, так и о его содержании можно прочитать в статье «Даже Царь об этом не знал до последней минуты».

Но человек предполагает, а Бог располагает!

Этой темой до момента описанного в статьях видения я особо не интересовался. Конечно же, слышал об этом, но относился так: «что будет, то будет, за всё слава Богу, а свое дело спасения нужно совершать дальше». Сам я не склонен к мистификации и к такому типу «духовного» потребительства, что якобы «Царь вместо нас все для нас сделает». Как священник всегда трезво, пристально и скрупулезно отношусь к рассказам своих духовных чад, знакомых и к собственным переживаниям и видениям. Как свидетельствуют многочисленные случаи, описанные в патериках, житиях святых, даже очень опытные отцы и святые были подвержены прелести. Что же тогда говорить о нас?

Конечно же, генетически русскому народу присуща искренняя вера в справедливого и святого Царя. В этом проявляется нравственный идеал нашего народа. У этого явления имеется серьезный исторический и культурный фундамент. Для сравнения, если посмотреть на христианскую историю Западной Европы, то среди католических святых мы найдем не более 7-9 канонизированных личностей царского и княжьего рода. Но только в лоне одной из Поместных церквей – Русской Православной – 160 таких святых! Среди них 2 равноапостольных, 52 мученика, 26 преподобных и 70 благоверных (более подробно об этом в статье «Метафизика русской монархии»).

Вот почему, и это только одна из составных частей явления, мы называемся Святой Русью! Жаль, что мы, в большинстве своём, не знаем свою историю.

Со временем у меня появилось много искренних, честных и деятельных друзей и знакомых, единомышленников, которые в своей жизни жертвенны, нравственно воспитывают молодежь и живут чаянием обетования Божия о Русском Царе.

Существует и другая сторона этой темы, с которой меня познакомили друзья. Как оказалось, на ряде интернет-форумов и сетевых сообществ не просто активно обсуждается Царская тема, но уже явлены «цари», говоря словами друзей – «до 50 штук». Это и «цари-отроки» и «старцы», их «пророки» и «апостолы».

Эта тема взята во внимание высшими чинами власти, чтобы, в случае чего, быть при делах и иметь возможность влиять на электорат, а также и разными аферистами, манипулирующими верой простаков.

Представления и частные «пророчества» в такой среде самые многообразные, что соответствует разным человеческим вкусам. Мне приходилось изучать ветхозаветные талмудические преставления и «пророчества» раввинов о будущем Машиахе-царе. Очень подробно описан план его политической деятельности, как он «устами своими убьет противников», будет творить чудеса (эти чудеса связаны в основном с казнями неверных), как будет наказывать гоев-язычников, которые станут его рабами и т.д. Так вот, эти «пророчества» практически идентичны пророчествам наших православных горе-ревнителей.

На этом фоне мне хочется остеречь чад Божиих от экзальтации и прелести. Свои надежды возлагать на Бога, не бежать от повседневной реальности, которую вместо нас якобы должен преобразить Царь. Нам надо жить духовной жизнью, иметь активную нравственную позицию, спроецированную в общество, и как можно чаще приступать к Таинствам исповеди и причастия. Конечно же, хочется знать будущее, ведь и апостолы спрашивали Христа о грядущем. И Господь открывает вопрошающим свои планы, но, конечно, не ради того, чтобы мы находились в постоянном пассивном ожидании, но для поддержания и укрепления нашей веры в Бога и ради спасения наших душ. Господь верен своим обетованиям!

Спустя год после видения и публикации статьи «Даже Царь об этом не знал до последней минуты» мне продолжает приходить множество вопросов от чающих исполнения пророчеств. Спрашивают, не было ли у меня новых видений. Хотя и были в душе у меня иногда молитвенные воззвания к Богу: «Господи яви милость свою, силу и славу – будущего Царя», но видение, это же не результат выполнения заказа, оправленного в «небесную канцелярию».

Но вот недавно (25 или 26.08.2016) в моей душе возникло духовное умиление. После ряда жизненных испытаний и потрясений пришли размышления над вопросами, которыми я не задавался, но звучащие в душе мысли напоминали ответы на как будто ранее заданные вопросы. Это состояние напоминало прозрение близкое к видению, при этом, всё происходило в состоянии бодрствования. Все мысли были четкие, ясные и однозначные. От них в душе ощущались тепло, радость и свет. Во всём этом присутствовало и утешение и поддержка. И специфика этого откровения связана с личностью будущего Царя, с ответом на вопрос, кто он таков.

«Царь будет связан с духовенством. Он или бывший или действующий священник, он будет всё знать до поднаготной, постигать суть вещей. Это будет искренний добрый, деятельный и безбоязненный священник (духовное лицо). Поэтому он и гоним, так как не лебезит перед «сильными мира сего». Таких у нас много на Руси. Его избрал Господь. Он не будет энциклопедией, но будет разумеющий суть вещей. Благодать Божия восполнит все недостающее и придёт с ним сила Божия. До последней минуты, до своего помазания он не будет знать о своей избранности».

«Он каждого обнимет как родненькую душечку, как пропавшего, но вновь найденного и ожившего, обнимет каждого искренне чающего его. Каждый ждущий Царя тогда переживет глубокое умиление, слезы, радость. И это не будут физические объятья в прямом смысле, что невозможно, но так будет проявляться исходящая благодать Божья.

Это будет напоминать созвучие струн родственных душ. Это будет некий знак и знамение-помазание видное (ощущаемое) только родственным душам. Это знамение положил ему Бог. И нам в душе услышится без слов: «я ваш Царь».

«Будет так: бабушки и дедушки скажут – это наш внук, дети – это наш отец, родители – сын наш, одногодки – это наш брат возлюбленный. И в доме и на улице подданные Царя с гордостью скажут: «Это наш Царь!»

Задумался я, может быть действительно на Руси весь столетний и тысячелетний ход ее истории генетически впечатался в души людей, что позволит нам легко произнести слова «Царь-батюшка» в день явления Царя. Именно батюшкой называют ласково и с любовью русские люди своего священника. И эта идея не новая, Царь Иоанн Грозный еще при жизни именовался Игуменом Русской Земли.

Попросил я друзей, посмотрите, есть ли что-то подобное о будущем Царе в пророчествах канонизированных святых? Оказывается, да! (благодарю за подборку, дорогие мои).

Так, в пророчестве Святителя Феофана Полтавского (+1940) сказано: «В России будет восстановлена Монархия, Самодержавная Власть. Господь предызбрал будущего Царя. Это будет человек пламенной веры, гениального ума и железной воли. Он, прежде всего, наведет порядок в Церкви Православной, удалив всех неистинных, еретичествующих и теплохладных архиереев. Почти все будут устранены, а новые, истинные, непоколебимые архиереи станут на их место. Произойдет то, чего никто не ожидает. Россия воскреснет из мертвых, и весь мир удивится. Православие в ней возродится и восторжествует. Но того Православия, что прежде было, уже не будет. Самим Богом будет поставлен сильный Царь на престоле. Он будет большим реформатором и у него будет сильная Православная вера. Он низринет неверных иерархов Церкви, он сам будет выдающейся личностью, с чистой, святой душой».

Пророчество преподобного Серафима Саровского (+ 1833): «Он (грядущий Русский Царь) и выше Петра Великого, за нелицемерную Веру Его Православную и поможет Ему Бог во всем и возвеличит во дни Его так Россию над всеми врагами ея, что Она станет превыше всех царств земных и не только нам у иностранцев уже не придется учиться ни чему, а еще и им доведется бывать в нашей Земле Русской да учится у нас и Вере Православно-христианской и жизни благочестивой по этой вере».

Пророчество монаха Авеля (+1841): «И восстанет в изгнании из дома твоего князь великий, стоящий за сынов народа своего. Сей будет избранник Божий, и на главе его благословение. Он будет един и всем понятен, его учует самое сердце русское. Облик его будет державен и светел, и никтоже речет: «Царь здесь или там», но: «Это он». Воля народная покорится милости Божией, и он сам подтвердит свое призвание…».

Пророчества местночтимой блаженной Пелагии Рязанской (+1966) (стоит сказать, что есть сомнения в достоверности этих слов): «Епископы Российской Православной Церкви отступят от истины Православной Веры, не будут верить пророчествам о воскресении России! Для обличения их будет воскрешен из мертвых преподобный Серафим Саровский. После стольких дивных чудес новое духовенство будет иметь преданность ко Господу, то есть будет научать народ служить Батюшке-Царю всем сердцем!».

Задумаемся, как чиновник вне среды церковной сможет разобраться в тонкостях церковных, как сможет произвести там реформы, возродить благочестие, определить кто верный, а кто еретик среди духовенства? Все это наводит на размышления, что действительно будущий Царь-батюшка как минимум будет связан с церковной средой или даже обладать саном.

Мы можем надеяться только на милость Божью и жить его обетованиями! Главное, быть готовым последовать Его воли.

Источник

Царь-батюшка

Царь на Святой Руси — это помазанник Божий, священное лицо, представитель Бога на земле, самодержец, стоящий над всеми сословиями, издающий законы и следящий за их исполнением, вольный казнить и миловать своих подданных.

В России титул царя впервые принял Иван IV Грозный в 1547 году. С 1721 года русские цари стали официально называться императорами, но в народе титул «император» не прижился, и чаще всего по-прежнему все говорили «царь».

Народ видел в царе воплощение Родины и государства и добровольно передавал ему свою жизнь на общее благо. Народ оставлял за собой нравственную общественную свободу и вручал царю бремя государства. Царь в народном сознании — это не только должностное лицо, но и воплощение народного заступника, гарантия соблюдения традиционных устоев общества. Такое представление о царе впоследствии было во многом перенесено на генеральных секретарей КПСС, а затем — и на президентов демократической России. В живучести царепочитания политологи обнаруживают парадокс русской «ментальности», главную причину «вечной» «недодемократии», свалившуюся на русский народ едва ли не как кара Всевышнего.

Царь связан пределами народного понимания и мировоззрения, которое служит той границей, в пределах коей власть может и должна почитать себя свободной. Царь не вмешивается в дела крестьянской общины, регулируемые обычным крестьянским правом, воздерживается от вторжения в дела окраинных народов, если только они не приобретают угрожающий характер, и т. п.

«Русский народ, — писал К. А. Аксаков, — государствовать не хочет. Он хочет оставить для себя свою не политическую, свою внутреннюю общественную жизнь, свои обычаи, свой быт — жизнь мирную духа… Не ища свободы политической, он ищет свободы нравственной, свободы духа, свободы общественной — народной жизни внутри себя. Как единый, может быть, на земле народ христианский (в истинном смысле слова), он помнит слова Христа: воздайте кесарево кесареви, а Божие Богови, и другие слова Христа: Царство мое несть от мира сего; и потому, предоставив государству царство от мира сего, он, как народ христианский, избирает для себя иной путь — путь к внутренней свободе и духу, к царству Христову: Царство Божие внутри нас есть».

Идея самодержавной власти сложилась на Руси не сразу и имела своих противников, прежде всего, в лице удельных князей. В «Повести временных лет» монах Нестор отвергает единодержавство как неправедное и беззаконное, считая лучшим удельное династическое княжение: «кождо да держит отчину свою», центром единства Руси признавая только Церковь. Однако такой взгляд на благо Русской земли противоречил интересам ее целостности и единства. Митрополит Иларион стоит уже на точке зрения самодержавия как единственно возможной для сохранения целостности и мощи Русского государства. Самодержавие, считал он, может осуществить эту задачу, только опираясь на Православную Церковь. Таких же взглядов придерживается его современник Иаков Мних, считавший, что, чем мощнее единодержавие, тем сильнее и заступничество Бога.

Русские всегда относились к царю с чувством глубокого почитания, высшего уважения и любви. Для них он был воплощением Родины и Государства, символом России, неразделимо связанным с именем Бога. «Русский Бог — велик», — считал русский человек. «Русским Богом да русским Царем святорусская земля стоит, русский народ — царелюбивый».

«Нельзя быть земле русской без государя», — говорят народные пословицы. «Нельзя земле без Царя стоять, без Царя земля — вдова». «Грозно, страшно, а без Царя нельзя». «Светится одно солнце на небе, а Царь русский на земле». Все потому, что «без Бога свет не стоит, без Царя земля не правится». «Бог на небе, Царь на земле». «Один Бог, один государь». «Все во власти Божьей и Государевой».

В народном сознании крепко живет вера, что «народ — тело, царь — голова», что «государь — батька, земля — матка», что «царь города бережет», и даже, что «сердце царево в руке Божьей».

Царь — помазанник Божий, и потому все, что он делает — добро: «Кого милует Бог, того жалует Царь», «Виноватого Бог простит, а правого Царь пожалует». «За Богом молитва, за Царем служба не пропадет».

В народном сознании царь обладает всеми высшими характеристиками. «Где Царь, там и правда», — говорит русский человек («Всякая вещь перед Царем не утаится», «Царский глаз далече сягает», «Нет больше милосердия, как в сердце царевом» и т. д.).

Вообще слово «царь» выражает принцип высшего совершенства— «Царь-колокол», «Царь-пушка», «Царь-девица», «Царь-земля».

По мнению народа, если у царя и случается ошибка или неправда, виноват не он, а его окружение («Не от царей угнетение, а от любимцев царских», «Не Царь гнетет народ, а временщик», «Не Царь грешит, а думцы наводят»).

Почему же образ царя как народного защитника столь глубоко укоренился в сознании русского народа? Можно понять идеологические основания этого убеждения, имеющего истоки в византизме, глубоко усвоенном русскими, но в реальности это убеждение слишком часто не получало подтверждения. Крестьяне времен Ивана Грозного могли считать, будто царь казнит бояр из-за того, что те притесняют крестьян; да и позже крестьяне с удивительной настойчивостью истолковывали любые действия царя в свою пользу. Сравните эту ситуацию с массовыми репрессиями сталинского периода: Сталин — заступник народный, добрый и справедливый, а виноваты, мол, «бояре» на местах.

Можно предположить, что восприятие образа царя как заступника сложилось в сознании людей как способ психологической защиты в ответ на постоянный конфликт между народом и государством. Царь виделся народу как «свой» в стране «чужих», народная молва даже приписывала ему занятия хлебопашеством. И тогда вся государственная администрация оказывалась как бы «пятым колесом в телеге», «неверными и лукавыми царскими слугами», мешающими непосредственной связи царя и народа.

«Царь-батюшка»

Царей допетровской Златоглавой Руси у нас принято представлять сугубо иронически. Сидел он, дескать, на своем престоле, отягощенный какими-то бармами, шапкой Мономаха, державой, скипетром, золотыми цепями — скучно, примитивно, никакого тебе настоящего «блеска». Однако современники считали иначе. Британский посол Карлейль восхищенно писал: «Царь, ослепительным сиянием подобный солнцу, самым величественным образом восседал на троне со скипетром в руке, увенчанный короной. Его массивный трон был сделан из позолоченного серебра, а спинку украшала причудливая резьба и пирамидки. Приподнятый над полом на 7 или 8 ступеней, трон придавал монарху сверхъестественное величие. Его корона, надетая поверх шапки, отороченной черным соболем, была вся усыпана драгоценными камнями, а ее конусообразная вершина заканчивалась золотым крестом. Скипетр тоже весь сверкал драгоценными камнями, как и все царское облачение сверху донизу, включая бармы».

Что ж, приемы иностранных посольств были именно «парадными» мероприятиями — речь шла о престиже державы. Такие церемонии проходили (как и в любых других государствах) строго по протоколу. И царю действительно требовалось только восседать на троне и поддерживать имидж величия. Он лишь интересовался здоровьем монарха, от которого прибыло посольство, а прочие речи от имени государя произносил глава Посольского приказа. Но все, что должно быть сказано, выверялось заранее, в том числе и с участием царя. Если же он отклонялся от протокола и лично обращался к послам — например, спросив о их здоровье, это считалось великой честью и знаком расположения (и Алексей Михайлович подобные отклонения практиковал очень часто). Допустив дипломатов к целованию руки, царь мыл руки, чем многие иностранцы возмущались — вот, мол, за нехристей считают, руки моют! Хотя, учитывая европейскую антисанитарию и частые эпидемии, мера выглядит вполне разумной.

После приема следовал обед — тоже в большей степени церемония, чем еда. В зависимости от уровня мероприятия существовали протоколы «большого пира» и «малого пира». (В действительности не очень-то «малого» — поляки насчитали на нем 107 блюд и 82 вида напитков.) Если день не был постным, первым блюдом подавался жареный лебедь под винным соусом или шафраном. Его распределял гостям сам царь — кому ножку, кому крылышко. Он же жаловал гостей ломтями хлеба, рассылал тому или иному человеку некоторые лакомства. Стоя произносил тост за монарха послов и выслушивал ответный. А большая часть наготовленной еды и напитков отправлялась потом на дом дипломатам и другим почетным гостям.

Карлейль отмечал: «Двор московского государя так красив и держится в таком порядке, что между всеми христианскими монархами едва ли есть один, который бы превосходил в этом московитян». Да, это был не французский или польский двор с постоянными сварами вельмож, а то и дуэлями. В Соборном Уложении имелась целая глава «О государевом дворе, чтоб на государевом дворе ни от кого никакого бесчинства и брани не было». Когда на Постельном крыльце дворянин Иван Зайцев, повздорив с Иваном Бутурлиным, «матерно лаялся», царь посадил его в тюрьму «за честь двора своего». Не в кабаке ведь! «Честью двора» поддерживался авторитет верховной власти. Той же цели авторитета служили выезды государя — зимой на санях, летом Алексей Михайлович предпочитал ездить верхом, но всегда это пышно обставлялось эскортом стрельцов, большой свитой бояр и дворян. Кстати, а для подданных падать ниц перед царским поездом отнюдь не требовалось, все современники пишут только о «земных поклонах». Дань уважения, а не преклонения. И отметим, что все приемы, выходы и выезды несли не только «идеологическую», а и эстетическую нагрузку, они были очень красивы.

Читайте также: какой класс у гелика

Ну а в будний «рабочий день» Алексей Михайлович вставал очень рано, в 4 часа утра. Шел в молельню, прикладывался к праздничной иконе, духовник благословлял его и кропил святой водой. Потом царь отправлялся к супруге и вместе с ней шел к заутрене. К этому времени во дворец уже собирались думные чины, начальники приказов с докладами. После службы государь беседовал с ними, узнавал новости. Около 9 часов он шел к обедне в один из кремлевских храмов. Через Соборную площадь, встречаемый поклонами собравшегося народа. Ежедневно подданные могли видеть своего царя! Если случались особо важные и срочные дела, он иногда потихоньку решал их и во время службы. А по ее окончании уходил во внутренние покои «сидеть с боярами», заниматься государственными делами. Обедал он обычно один. Готовилось 50–70 блюд, но Алексей Михайлович был умерен в еде. Выбирал то, что нравилось, а остальное рассылал кому-то из придворных и слуг, что считалось очень почетным. Хмельное употреблял мало. Пил квас, реже — брагу или пиво, сдобренное корицей. Во время постов обедал три раза в неделю, а в Л остальные дни довольствовался куском хлеба с солью, соленым грибком или огурцом. Его врач Коллинз писал: «Ни один монах так рьяно не блюдет часы молитв, как царь — посты. Можно сказать, что он постится почти 8 месяцев в году».

После обеда он 2–3 часа отдыхал, потом отправлялся к вечерне, а остаток дня проводил в кругу семьи и друзей. Вместе ужинали. Царь играл с друзьями в шахматы, любил чтение — читал отрывки из Священного Писания, жития святых, хроники, письма русских послов из-за границы, выдержки из иностранных газет, переводные книги, привозимые из Польши. Любил он и слушать рассказы интересных людей. К царю и его семье приглашались побывавшие в дальних краях купцы, паломники, путешественники. Если в начале правления под влиянием «кружка ревнителей благочестия» государь запретил скоморошество, музыку, пляски, то позже одумался. После ухода из Москвы сурового Никона была восстановлена Потешная палата, где выступали музыканты, певцы, скоморохи, «бахари» народных сказок и былин.

А вот праздничные дни являлись для царя не развлечением, а тоже работой. Он обязательно участвовал в торжествах Водосвятия, Вербного воскресенья, крестных ходах. Перед большими праздниками обходил богадельни, тюрьмы, выкупал должников, миловал преступников, раздавал милостыню, а иногда и устраивал обеды с нищими. Глубокое понимание им не только царского, но и христианского долга поражало иностранцев. Павел Алеппский писал, что он «взял себе за правило пешком являться на праздники всех главных святых в посвященных им церквях, воздерживаясь от езды в экипаже. Он простаивает всю службу до конца, обнажив голову, без конца бьет поклоны, ударяется лбом оземь, рыдая и сокрушаясь перед иконой святого, и все это на глазах собравшихся». Совершал паломничества к святым местам — в Можайск, Боровск, Звенигород, Кашин, Углич, в сентябре почти каждый год ездил в Троице-Сергиев монастырь. Когда возили по монастырям Макария Антиохийского, царь взял его за руку и повел в богадельню, чтобы патриарх благословил парализованных и больных. И Павел Алеппский (епископ!) вспоминал: «Войдя туда, некоторые из нас не смогли оставаться в помещении из-за отвратительного запаха гниения и невыносимого зрелища людских страданий. Но государь думал лишь о том, чтобы наш господин помолился и благословил больных. Патриарх шел, благословляя каждого, а царь следовал за ним и всех подряд целовал в лоб, губы, руки. Поистине удивительны были для нас такие святость и смирение, ведь сами мы только и мечтали поскорее оттуда выбраться».

Для отдыха Алексей Михайлович выезжал в свои загородные села: Голенищево, Покровское, Хорошево, Воробьево, Семеновское, Никольское, Всевидное, Остров, Соколово, Алексеевское, Дьяково, Коломенское, Преображенское, Измайлово. Точнее, делами он и там занимался, но от соблюдения придворного ритуала отходил, вел себя гораздо свободнее. Любил пошутить и повеселиться. Например, в Коломенском ввел в обычай купать в пруду стольников, опоздавших на смотр. Но шутил безобидно, а «наказанных» потом приглашал к своему столу, так что некоторые стольники опаздывали нарочно. Очень ценил красоту, природу, и его излюбленной забавой являлась соколиная охота — целью в ней была не добыча, а зрелищность. Верховая прогулка по лесам и лугам, взлет в небо сильных и гордых птиц, наблюдение за ними — лучшие соколы не сразу били добычу, а делали по несколько заходов. Однако в развлечениях государь знал меру и других учил: делу время — потехе час.

Он отнюдь не был ретроградом. Побывав в войну в Белоруссии, Литве, Лифляндии, с интересом знакомился с местными обычаями. И перенимал то, что ему нравилось. Во дворце появились мебель и обстановка немецкого и польского образца. Чай, впервые завезенный при Михаиле Федоровиче, завоевывал все большую популярность, и в договор с монголами был включен специальный пункт о поставках чая. Алексей Михайлович снял запрет на табак — ведь все украинские казаки «люльки» курили. В России курение не поощрялось, но и не запрещалось. В хозяйство внедрились кукуруза, подсолнечник (тоже быстро ставший популярным). И картошку уже выращивали! Никон в 1666 г. клеймил тех, кто курит табак, лузгает семечки и употребляет в пищу «богопротивный картовь». Менялась и мода. Мужчины, в отличие от начала XVII в., начали подстригать бороды и усы. Исчезли длинные декоративные рукава, кафтаны стали короче. Из женских нарядов исчезли оплечья и ожерелья (накладные воротники), платки-убрусы, теперь костюмы оставляли открытыми шею и верхнюю часть груди.

Продолжала развиваться система образования. Действовали школы при Чудовом, Андреевском и Заиконоспасском монастырях (в Заиконоспасской ученикам полагалась стипендия — 10 рублей в год!). Открывались и новые центры просвещения — в 1667 г. «Гимнасион» при церкви Иоанна Богослова в Китай-городе, в 1668 г. — училище при церкви Иоанна Богослова в Бронной слободе, потом школа при Московском печатном дворе. При многих монастырях функционировали «работные школы», обучающие подростков тому или иному ремеслу. И небезынтересным представляется гнев протопопа Аввакума, обрушенный на девку Евдокию, за то, что она «высокие науки ищет»: «На что тебе, вороне, высокие хоромы? Грамматику и риторику Васильев и Златоустов и Афанасьев разумом обдержал. К тому же и диалектику, и философию, что потребно — то в церковь взяли, а что непотребно — под гору лопатой сбросили. А ты кто, чадь немочная? И себе имени не знаешь, нежели богословия себе составляит. Ай, девка! Нет полно меня при тебе близко, я бы тебе ощипал волосье за грамматику ту». Оставляю без комментариев позицию самого Аввакума, но выходит, что и для девки из простонародья изучать гуманитарные науки было возможно!

Заимствовался полезный опыт иноземцев в военной и технической области. Но Алексей Михайлович осуществлял реформы не «революционно», а «эволюционно», без ломки старого, без разрыва с традициями. И строго придерживался национальной политики. Иноземцев держал в узде и хищничать в ущерб России и ее гражданам не позволял. Так, в 1662 г., когда вышел срок лицензий, данных Марселису и Виниусу, половина построенных ими металлургических заводов была «отписана на государя». Получили прибыль — и будьте этим довольны. А для дальнейших прибылей оставили вам другую половину — и тоже будьте довольны.

Правда, в домах знати существовала отдельная женская половина, которую называли теремом. Но «заточение» выражалось только в том, что было не принято устраивать совместных пиров и балов с участием мужчин и женщин. Хозяин в виде особой чести мог представить гостям супругу — она выйдет, по рюмочке им поднесет, сама пригубит и удалится. Так ведь и к ней свои подружки, свои гости ходили. Можно вспомнить и боярыню Морозову, которая после смерти мужа руководила огромным хозяйством, вела активную работу с раскольниками. Какое уж тут женское закрепощение? Наконец, представительницы знати и сами находились на службе, каждый день ездили во дворец. У царицы был свой двор из боярынь и дворянок. Мамками и няньками у малолетних царевичей и царевен тоже были аристократки. Да, государыне не полагалось показываться на народе, она выезжала в закрытом возке, а за теми или иными торжествами наблюдала из особых помещений, оставаясь невидимой снаружи. Но и сам по себе царский терем был местом многолюдным и от внешнего мира отнюдь не обособленным. Мария Милославская нередко и без мужа выезжала со своим двором в паломничества, занималась благотворительностью, ведала «царицыными» мануфактурами.

Кроме того, при «женской половине» жили или посещали ее русские и иностранные доктора, учителя, гувернеры. Государь старался дать детям хорошее образование. Наставником для них он выбрал известного поэта, публициста и проповедника Симеона Полоцкого (в миру Самуил Гаврилович Петровский-Ситниакович). Он в свое время окончил Виленскую иезуитскую коллегию, но твердо остался в православии, преподавал в школе Полоцкого братства, а в 1660 г. приехал в Москву. Читал свои стихи перед царской семьей, предложил литературную службу и был назначен преподавателем в школу при Заиконоспасском монастыре. К царским детям приглашались и другие учителя. И наследник престола Алексей Алексеевич, сохраняя уважение к национальным традициям, был крайне увлечен науками. По воспоминаниям современников, его покои были увешаны иконами, но одновременно завалены физическими приборами, моделями, книгами, картами, глобусами. Он владел несколькими языками, читал классиков, книги по философии, математике, географии, русские летописи.

Царь и сам обладал хорошим слогом, пробовал писать воспоминания о войне (к сожалению, не написал). В качестве развлечения создал трактат о соколиной охоте. Собственноручно составлял и редактировал указы, писал письма. И по дошедшей до нас переписке видно, что его интересовало буквально все — и политика, и военные вопросы, и садоводство, и правила церковного пения, и охота, и театр, и пожарная охрана, и буйство пьяного монаха. И он сам пишет этому монаху, учинившему драку со стрельцами, чтобы пристыдить его! Алексей Михайлович был человеком искренним. Не стеснялся, допустим, признаться в письме, что когда ему одному пришлось ночью сидеть у гроба патриарха Иосифа, ему было страшно. По натуре был вспыльчивым. Мог под горячую руку и ударить провинившегося. Но быстро отходил, умел прощать и мириться с людьми. И вообще конфликтов не любил. Иногда даже держал на руководящих должностях неспособных людей — но терпел их, не желая связываться с дрязгами. Просто старался дать таким деятелям посты, где они не могли бы напортачить, или выделял им хороших помощников.

Алексея Михайловича трогало всякое чужое несчастье, и он утешал подданных в их горестях. Когда Никита Одоевский потерял сына, писал ему: «И тебе бы, боярину нашему, через меру не скорбеть, и нельзя, чтоб не скорбеть и не поплакать, и поплакать надобно, только в меру, чтобы Бога не гневить… Князь Никита Иванович! Не горюй и уповай на Бога и на нас будь надежен!» А когда сын Ордина-Нащокина совершил вдруг измену, бежал за границу, и боярин из-за этого подал в отставку, царь ее не принял. Писал: «И что удивительного в том, что надурил твой сын? От малоумия так поступил. Человек он молодой, захотелось посмотреть мир Божий и Его дела; как птица полетает туда-сюда и, налетавшись, прилетает в свое гнездо, так и сын ваш припомнит свое гнездо и свою духовную привязанность и скоро к вам воротится». И действительно, вернулся. И царь его простил. Коллинз делал вывод: «Его царское величество — приятный человек».

Иноземцев чрезвычайно удивляло патриархально-отеческое отношение Алексея Михайловича к народу, и Коллинз отмечал: «Он мог сурово карать, но вместе с тем очень дорожил любовью своих подданных». И я даже берусь утверждать, что при Алексее Михайловиче Россия была страной наивысшей социальной защищенности в тогдашней Европе, а то и в мире! Он старался вникать в нужды людей, сам читал поданные ему челобитные, назначал разбирательства, выносил решения, через приказ Тайных дел контролировал их выполнение. И судил не по общественному или материальному положению сторон, а «по правде» — по закону и справедливости. Пожаловались, скажем, крестьяне (и не черносошные, а крепостные!) что помещик, князь Оболенский, заставляет их работать сверхурочно, по воскресеньям и праздникам, да еще и говорит им «скверные слова». Царь велел посадить его в тюрьму, а поместье отобрать. Пожаловались псковичи, что на выборах в земское самоуправление туда подобрались богатые и мухлюют с налогами, перекладывая их на «бедных людишек» — царь назначил перевыборы.

В спорных ситуациях он обычно шел навстречу пожеланиям «мира». Например, обратились к нему посадские, попросили выборного целовальника вместо назначенного — пожалуйста, государь разрешил. Или обратились, что из Москвы прислали нового подьячего, а прежний был лучше — государь распорядился оставить прежнего. А когда Ордин-Нащокин, пользуясь властью канцлера, вздумал возобновить во Пскове эксперимент с вольной продажей вина, Алексей Михайлович вынес этот вопрос на суд самих псковичей — как они решат, так и будет. И любопытно, что за реформу высказались только крестьяне, а духовенство, дворянство, купцы и посадские постановили, что «питейным дворам быть никак нельзя», так как из-за этого «людям быть в лишних скудостях и бесчестьях за пьянственным невоздержанием».

Со злоупотреблениями государь вел непримиримую борьбу не только карательными, а и профилактическими мерами. Скажем, издал указ, запрещавший воеводам судить тех лиц, которые подавали на них жалобы. Этих людей должны были судить воеводы соседних городов. Другим указом запрещалось назначать в города таких воевод, чьи поместья и вотчины входят в данный уезд. Когда требовалось поддержать законность и справедливость, Алексей Михайлович мог быть и очень крутым. И целый ряд подобных примеров приводит в своих записках секретарь датского посольства А. Роде — как ни парадоксально, приводит их в качестве иллюстраций русской «тирании». Ведь в Европе под «свободами» понимались только привилегии верхушки общества. А царь, получалось, ущемлял «свободы» верхушки!

Так, состоявший на русской службе майор фон Зален, возвращаясь пьяным из гостей, захотел купить на базаре яиц. Они ему показались несвежими, и он швырнул их в лицо продавцу-крестьянину. Русские, видевшие это, набросились на хулигана и избили. Подоспел наряд стрельцов. Разобрались, кто виноват, и отвели фон Залена в кутузку, где он и сидел до следующего дня, пока протрезвится. Царь, узнав о случившемся, взысканий на майора не наложил — счел, что он свое получил. Но вызвал его начальника, князя Юрия Ромодановского, и учинил выговор за то, что тот распустил офицеров. А когда князь попытался возражать, еще и оттаскал за бороду. Ромодановский выяснил, где напивались его подчиненные, и запретил им ходить к датскому послу (обидели офицеров!)

Еще один скандал произошел с генеральшей-англичанкой, как пишет Роде, «весьма распутной дамой». Когда муж был в походе, она возненавидела свою смазливую служанку, приревновав к любовнику. И учинила над ней зверскую расправу (какую именно, не уточняется). Генеральшу арестовали, отвели в Иноземный приказ к Милославскому. Чувствовала она себя уверенно — велика ли беда, жена генерала изувечила какую-то там холопку! И к тому же Илья Милославский, глава приказа и царский тесть, еще и приходился англичанке крестным отцом. Поэтому ни малейшего раскаяния она не выказала и даже посетовала, что не добила свою жертву совсем. Однако в России такое с рук сойти не могло. Милославский посадил ее в монастырь и доложил царю. А Алексей Михайлович вынес приговор — «принимая во внимание, что пострадавшая женщина осталась в живых», генеральше «всего лишь» отрубить правую руку, отрезать нос и сослать в Сибирь. Привели ли приговор в исполнение или позже удалось добиться его смягчения, мы не знаем — датчане, описавшие эту историю, уехали домой.

Но и на обратном пути, в районе Нахабино, с ними произошел весьма любопытный эпизод. Они сочли, что их везут медленно, стали понукать ямщиков, подгонять их тычками и пинками. И ямщики «были очень удивлены» подобным обращением. Остановились, выпрягли лошадей и заявили, что возвращаются в Москву жаловаться царю. В результате самому послу пришлось просить извинения у простых русских мужиков и задабривать их деньгами и водкой.

Ну а наглядной иллюстрацией того, к чему приводила царская забота о подданных, служит история возникновения в Москве Мещанской слободы. Термина «мещане» в нашей стране еще не было, так называли горожан в Речи Посполитой. И во время войны в Россию были депортированы белорусские мещане. Подчеркну — не из тех городов, которые добровольно отдались «под государеву руку», а из тех, что отбивались и оборонялись. После заключения Андрусовского мира им разрешили вернуться. Но белорусы предпочли остаться. Это несмотря ни на какое «магдебургское право» и «вольности» родных городов. Просто они побыли в России и поняли, что тут живется лучше, увереннее, сытнее и спокойнее. Видать, все же не зря родилась в народе пословица: «Царь — батюшка, а земля — матушка».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

царь батюшка кто такой

Царь-батюшка

Царь-батюшка

Читайте также

Глава 10. Грумант-батюшка

Царь-батюшка

«МОЙ СЫН – КАК ЦАРЬ!»

Часть II. Царь или не царь

Глава шестая ПАСХАЛЬНЫЙ БАТЮШКА

МОЙ ДОБРЫЙ ЦАРЬ

Безумный царь

Глава третья «Царь умер. Да здравствует царь!»

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Пасхальный батюшка – провидец и целитель

Отец Адриан (Кирсанов). Великопостный батюшка – возвращает к обычной жизни душевнобольных людей

Другой батюшка

«БАТЮШКА-БЛАГОДЕТЕЛЬ»

«Царь-батюшка»

Читайте также

Грумант батюшка

4. Царь Славы = Царь Славян = Царь Христиан

2. Русский царь Иван Грозный и ассиро-вавилонский царь Навуходоносор

4. ЦАРЬ СЛАВЫ = ЦАРЬ СЛАВЯН = ЦАРЬ ХРИСТИАН

Амур-батюшка

«Батюшка-благодетель»

Богатый Амур-батюшка

Народ и царь-батюшка

Богатый Амур-батюшка

Зачем соврал батюшка?

Благослови, батюшка Сергий!

5. «Царь-батюшка» и баррикады

Глава пятая «Прости, Париж-батюшка. »

Батюшка