Посещение Феста Агриппой II и Вереникою (ст. 13–27)
Еще до отъезда в Рим Павлу представился прекрасный случай засвидетельствовать о Господе. Феста посетил царь Агриппа II со своей сестрой Вереникой. В поэтических рассказах Вереника является опоэтизированной, но на самом деле это была безнравственная женщина. Что касается Агриппы, он заслужил презрение не только за свой нрав, но еще более за те низкие средства, какими он достиг власти, и за ту унизительную роль, какую он играл перед римлянами. Сын Ирода – Агриппы и внук Ирода Великого, он получил воспитание в Риме и, только благодаря своим способностям царедворца, достиг, после долгого ожидания, титула царя, – титула, значение которого падало с каждым царствованием. Ничтожная царская власть его была в постоянной борьбе с властью первосвя-щеннической, пользовавшейся благоволением Римского двора. Этим-то обстоятельством объясняется и то, почему царь Агриппа первый пришел поздравить нового Римского правителя.
В беседе с Агриппою, Фест упомянул, между прочим, о Павле, заметив, что из дела Павла он ясно увидел, что между ним и иудеями идут какие-то споры о их богопочитании и о каком-то Иисусе умершем, о котором Павел утверждал, что Он жив. Но Агриппа взглянул на это дело иначе и пожелал послушать этого человека. Фест обещал исполнить его желание на другой день. Дело отправления Павла в Рим было уже решено, и римский правитель, вероятно, затрудняясь составлением донесения императору, надеялся, что Агриппа, как иудей, поможет ему разъяснить дело. На другой день Агриппа и Вереника «пришли с великою пышностию», приличной своему сану, явился и Фест. В судебную палату явились также тысяченачальники и знатнейшие из граждан иудеи и язычники; затем, посередине палаты, против почетного царского места, поставлен был «этот человек» Павел. Лица всех присутствовавших выражали напряженное чувство и различные впечатления. Фест – римлянин времен упадка Рима, человек неверующий ни в какую религию, готовый назвать глупостью всякую серьезную и положительную мысль о душе и смерти. Агриппа – человек, обращающий некоторое внимание на истину и отчасти знакомый с ней, но не заботящийся об усвоении ее сердцем и не решающийся изменить свою жизнь по требованию истины. Что сказать о Ве-ренике? История не говорит, с каким чувством явилась она на суд и какое впечатление вынесла оттуда. Что касается Павла, мы уже довольно знакомы с ним и знаем, что он представитель новой веры, требующей права гражданства в мире, представитель новой жизни, требующей свободного течения. Когда иудеи или язычники восставали против него, то восставали не столько против выводов его учения, сколько против принципов его, – веры, царства веры.
Защитительная речь Павла пред Агриппой и Фестом и др. присутствовавшими (XXVI, 1–26). Получив от Феста позволение говорить, Павел сначала выразил удовольствие, что ему пришлось говорить перед самим царем, который, как иудей, поймет его лучше и с большим терпением выслушает; затем следует самая речь Павла, не представляющая ничего нового, чего он не говорил прежде. Исходным пунктом ее служит мысль о тесной связи Ветхого Завета с Новым. Выходя из этой мысли, он объявляет, что его вина состоит разве только в том, что он верил в исполнение обетования, непреложность которого признавали и сами иудеи, хотя и не считали его исполнившимся. Но тут, заметив в слушателях движение негодования или, может быть, желая предупредить возражения, апостол вдруг возвышает голос, говоря: «Что же? Ужели вы невероятным почитаете, что он говорит не о воскресении мертвых вообще, но и о воскресении Иисуса Христа, как ясном доказательстве исполнения пророчеств в лице Спасителя». Далее в доказательство своей мысли, он говорит о своем обращении, и этот третий рассказ его, в сущности тождественный с двумя другими, принимает в его устах особый оттенок, применительно к обстоятельствам и слушателям. Он прибавляет только, что воскресший приказал ему делать. Так как воскресение Иисуса было видимым, живым доказательством исполнения пророчеств о Нем, то он в сущности не говорил ничего нового, ибо еще прежде него Моисей учил о том же: Иисус должен пострадать, должен воскреснуть.
Но для Феста подобное доказательство не имело особой силы убедительности: скептицизм не удовлетворяется верой и не терпит ее: всякая вера для него безумство. «Безумствуешь ты, Павел, – говорит Фест. – Большая ученость доводит тебя до сумасшествия» ( Деян. 26, 24 ). Что это – насмешка? Выражением «Большая уче-ность» он хотел, кажется, указать на многочисленные ссылки на пророчества, которыми Павел подтверждал свое учение. Кажется, в словах Феста нужно видеть не столько насмешку над Павлом, сколько презрение к той книге, на которую он ссылался. С таким толкованием согласен и ответ Павла: «я не безумствую», и доказывает сказанное не от себя, но на основании св. книг.
Обращение к Агриппе и его ответ (ст. 27–29). Вслед за этим ответом он обращается к царю, ссылаясь если не на Иисуса Христа, то, по крайней мере, на авторитет божественных пророчеств, доказывающих, что Иисус Христос есть Мессия. «Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь». Это обращение не менее предыдущего дает право предполагать, что Агриппа держал себя во время речи, как человек, против воли обращающий серьезное внимание на слова Павла. Мы придаем некоторую важность впечатлению, произведенному речью Павла на Агриппу, потому что иначе невозможно понять настоящий смысл ответа его. Трудность зависит здесь от особенности выражения. Обыкновенно ответ Агриппы переводят так: «ты немного не убеждаешь меня сделаться христианином». Многие согласны с таким переводом, в интересах славы Павла, красноречие которого вырвало у царя такую похвалу. Но очень мало вероятного, чтобы Агриппа, если даже допустить, что речь апостола сильно подействовала на него, мог зайти так далеко, особенно в присутствии Феста, который едва не назвал Павла безумным. Сверх того, нельзя понимать ответа в указанном смысле и потому, что он противоречит прямому значению слов.
Греческое слово «убедить» ( πίθειν ) чаще означает стараться, силиться убедить. Слово «немного» ( έν όλίγω ) принимается почти всегда в значении короткого времени. Если мы примем во внимание быстроту оборота речи, которым Павел хотел сказать: «если ты веришь пророкам, то должен верить в Иисуса Христа», то нам понятен будет естественный смысл ответа: «ты слишком скор на заключения», т.е. Агриппа хотел сказать: ты спрашиваешь, верю ли я пророкам? Да, верую. Но заключать отсюда, что я необходимо должен веровать во Христа, чтобы я был уже христианином – это уже слишком поспешное заключение.
Такой смысл ответа лучше всего, по нашему мнению, мирится с глубоким и серьезным впечатлением речи Павла на Агриппу, его слабым желанием сделаться христианином и, наконец, тем затруднительным положением, в котором чувствовал себя Агриппа, находясь в присутствии, с одной стороны, Павла, называвшего его обращенным израильтянином, а с другой Феста, не уважавшего ни иудейства, ни христианства и считавшего Павла безумцем. Кроме того, такой смысл ближе подходит к ответу Павла, который без того делается непонятным и представляется пустой игрой слов. Между ответами Агриппы и Павла есть логическая связь. Царь говорит: ты слишком скоро хочешь меня сделать христианином. Павел отвечает: «Молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли» (скоро или нет), различие времени не важно, лишь бы дело сделалось, «чтобы не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я». Последние слова, очевидно, намекают на слова Феста касательно безумства Павла.
Но Павел прибавляет к своему ответу несколько понятных слов, которые удивительно заканчивают целое его речи или картины. «Молил бы я Бога, чтобы вы сделались такими, как я, кроме сих уз», – прибавляет он. Все, видимо, показывает, что здесь не иносказание и что Павел действительно, если не обременен был цепями, по крайней мере, носил их на себе, по существовавшему тогда обычаю заставлять узника носить на себе видимый знак своего узничества. Вероятно, говоря последние слова, Павел взглянул на свои цепи или поднял их и показал царю, Веренике и Фесту. Если этот взгляд или жест не были протестом со стороны Павла против суда, от несправедливости которого он страдал уже два года, то во всяком случае они представляли новый опыт веры, за которую он страдал.
Благоприятное впечатление (ст. 30–32). Дальнейший рассказ историка убеждает нас, что главные лица, бывшие на суде, и, сидевшие с ними, вынесли благоприятное впечатление. «И отошедши в сторону, они говорили между собою, что этот человек ничего, достойного смерти или уз, не делает. И сказал Агриппа Фесту: можно было бы освободить сего человека, если бы он не потребовал суда у Кесаря» ( Деян. 26, 31, 32 ). Но Фест не постарался убедить Павла взять назад свою апелляцию: вероятно, он был доволен, что строго исполняет законную формальность, отсылая апостола в Рим (Воскр. Чт. 1873 г., т. II, стр. 279).
Ироды, цари Иудеи
Приблизительное время чтения: 12 мин.
C этим стоило бы разобраться, но сначала надо понять, откуда вообще взялись эти цари — пожалуй, самая странная династия во всей Библии.
Менее чем за сто лет до Рождества Христова независимым Иудейским царством правила династия Хасмонеев, которая пришла к власти в результате Маккавейского восстания. Среди прочих своих деяний Хасмонеи завоевали в конце II века соседнюю страну Идумею (Эдом), а потом насильственно обратили в иудаизм всех жителей этой страны, которых считали своими близкими родственниками (их предок Исав был братом-близнецом Иакова, предка израильтян). Став единоверцами иудеев, идумеи растворились в их среде, а знатные люди заняли свое место среди знати иудейского царства.
Когда-то главной задачей Маккавеев было отстоять независимость перед могучими эллинистическими государствами, наследниками Александра Македонского, но к середине I в. до н. э. картина совершенно сменилась. Эллинистические государства сами стремительно теряли независимость под натиском союзного Иудее государства — Рима. Еще недавно иудеям казалось, что в лице римлян они нашли идеальных помощников и покровителей: сами живут далеко, ни во что не вмешиваются, зато наводят страх на старинных недругов, эллинскую династию Селевкидов, и на все окрестные народы.
Но у Рима была своя цель — экспансия. Для них иудеские правители Хасмонеи были слишком ненадежны и независимы, Риму требовался не самостоятельный правитель, а верный наместник, который всем был бы обязан римской поддержке и прекрасно бы помнил об этом. Еще очень желательно, чтобы для иудеев он был не совсем своим, чтобы они никогда не смогли собраться вокруг него и противопоставить себя мощи римских легионов. И тогда на глаза римлянам попался молодой человек по имени Ирод, потомок знатного идумейского рода, который уже верно служил им… Юлий Цезарь, а затем и сенат приняли решение поставить его правителем в Иудее.
Римлянам, собственно, было все равно, как именно назовется правитель этой области, и они ничуть не возражали, когда Ирод присвоил себе звание царя. Он, конечно, не имел на то никакого права, не будучи потомком царя Давида и вообще иудеем по рождению, так ведь и Хасмонеи некогда заняли престол не по закону, а по праву победителей. Так пришла к власти династия Иродов, чье имя станет нарицательным во многих языках. Имя основателя династии Ирода, получившего со временем прозвание «Великого», станет именем и для всей династии, своего рода фамилией для его потомков.
Кстати, тут надо заметить, что римляне как завоеватели вели себя совсем иначе, чем ассирийцы и вавилоняне — видимо, потому их империя и простояла намного дольше. Они оставляли за покоренными народами право жить, как им угодно, а сами лишь назначали верховных правителей, собирали подати и строго следили за лояльностью и соблюдением порядка. Мятежи подавлялись с максимальной жестокостью, но послушным обывателям жилось вполне сносно. К тому же римляне обеспечивали защиту от внешних врагов, завоеванные ими земли включались в единое экономическое и культурное пространство империи.
Но все-таки это были иноземные захватчики, и среди иудеев всегда хватало желающих изгнать их со своей земли. Многие связывали эти ожидания с Мессией, и когда после торжественного входа в Иерусалим Иисус не провозгласил себя царем, не объявил римлянам войны, отвернулись от Него. Видимо, отчасти поэтому люди и кричали Пилату «распни Его!» вскоре после того, как приветствовали Иисуса. В 66-м году будет поднято восстание против Рима, которое окончится катастрофой.
До всего этого в эпоху Ирода Великого было еще далеко, но без знания этих фактов мы многого не поймем в его истории. О ней у нас речь пойдет в следующий раз.
Ирод Великий и его сыновья
Этот человек упоминается в Евангелии в связи с одним-единственным эпизодом – истреблением вифлеемских младенцев после Рождества Иисуса, причем рассказывает об этом только Матфей. Он писал прежде всего для евреев, а уж они-то прекрасно помнили, кто такой царь Ирод Великий! Получается, что именно этот царь не остановился перед явным злодейством, перебил множество невинных детей, чтобы избавиться от мнимого конкурента.
Тут встает такой интересный вопрос: о большинстве героев Нового Завета мы не знаем из исторических источников ничего или почти ничего, тогда как о знаменитом царе Ироде историки древности сообщают нам очень много. И среди этих повествований нет даже упоминаний о вифлеемском злодействе! Почему?
Но прежде чем высказать предположение, поговорим о том, чем прославился Ирод. Он был действительно эффективным правителем и умел добиться своего. Он успешно отразил с римской помощью нападения внешних врагов, парфян и арабов, с внутренней оппозицией расправился без колебаний. Женился на внучке первосвященника Гиркана II, чтобы придать легитимности своей династии. Но больше всего он известен своей строительной программой: при нем возводились новые кварталы Иерусалима, надежные крепости, роскошные дворцы, современные театры (театры, впрочем, оскорбляли крайних ревнителей иудейской религии).
Самое главное, что при нем был перестроен Храм. Когда Ирод пришел к власти, на Храмовой горе в Иерусалиме стояло все то же скромное здание, которое возвели переселенцы из Вавилонии сразу после возвращения в Иерусалим. Стыдно было перед римлянами за это маленькое, обветшавшее здание… Ирод в 22 году до н. э. начинает радикальную перестройку всего храмового комплекса, которая длится девять лет — и всё это время богослужения не прекращаются. Стена Плача, которую и сегодня можно увидеть в Иерусалиме, — это всего лишь часть платформы, возведенной Иродом, чтобы расширить пространство для Храма. Можно представить себе, насколько великолепной была сама его постройка! Именно в этот Храм будет приходить затем Иисус… но простоит Храм меньше века и будет разрушен теми самыми римскими легионами, которые привели Ирода к власти.
Точную дату начала правления Ирода назвать трудно, т.к. власть над Иудеей он получал постепенно, обычно началом его единоличного правления считают 37 год до н. э. Дата его смерти нам известна точно: это 4 г. до н. э. Но тогда получается, что Ирод умер еще до Рождества Христова? Только если принять за дату этого Рождества 1-й год н. э. (1-й год от Р. Х., как писали раньше). Действительно, «наша эра» берет свой отсчет от Рождества, но его предполагаемая дата вычислена была в раннем Средневековье неточно — ведь ни в Библии, ни в каких-то других древних авторитетных источниках ясных указаний на нее нет, и подсчеты были весьма приблизительными. А теперь уже все привыкли именно к такому летоисчислению, и даже если кого-то смущает, что Рождество состоялось за несколько лет до начала новой эры, никто не собирается менять систему летоисчисления.
Царство Ирода не пережило своего правителя. Перед смертью он с согласия Рима разделил его между своими сыновьями: Иродом Архелаем, Иродом Антипой и Иродом Филиппом. Именно поэтому их называли тетрархами, т.е. «четверовластниками». Строго говоря, частей в государстве теперь было четыре, но Архелай получил в управление сразу две, таково было пожелание римского императора Октавиана Августа. Со временем Август обещал даже сделать Архелая царем. Впрочем, настроения правителей переменчивы: довольно скоро Август отправил Архелая в ссылку, а подвластную ему территорию (включая Иерусалим) включил в состав римской провинции Сирия, теперь ею правили римские наместники.
Антипа, которому досталась Галилея и Заиорданье, и Филипп, область которого лежала к востоку от Галилейского озера, правили своими землями намного дольше, хотя и вступали порой в конфликты друг с другом и с римскими назначенцами. Евангелист Лука даже отмечает, что Ирод Антипа и римский наместник Пилат, прежде враждовавшие друг с другом, помирились во время «суда» над Иисусом.
Но об этих правителях и об их наследниках, упомянутых в книге Деяний, мы поговорим в следующий раз.
Ироды: Антипа, Агриппа I, Агриппа II
Именно Ирод Антипа упоминается в Евангелиях (кроме истории Рождества) под именем Ирод. Речь идет об одном из сыновей царя Ирода Великого, который правил Галилеей с 4 по 39 г. н. э. С Римом он ладил и даже назвал свою резиденцию на Галилейском озере Тивериадой в честь римского императора Тиберия (нынешняя Тверия в Израиле).
Его «семейная хроника» тоже довольно характерна для правителей того времени. Ирод Антипа взял себе жену своего сводного брата Филиппа – за обличение этого незаконного союза и поплатился головой Иоанн Креститель. Но не принес этот брак счастья и самому Ироду. Когда на римский престол вместо Тиверия взошел сумасбродный император Калигула, Иродиада вынудила Ирода отправиться к императору в поисках новых почестей и званий. Однако собственный племянник Ирода, Агриппа, тут же отправил донос на него, и вместо почестей тому выпала ссылка в далекую Галлию, где он и умер, возможно, насильственной смертью. Иродиада последовала в ссылку вместе с мужем, а титулы и владения Ирода перешли к его племяннику Агриппе, так вовремя пославшему донос.
Но все это произойдет уже после евангельской истории. Пока у Ирода Антипы всё было благополучно, по крайней мере, на внешний взгляд. Он наслаждается жизнью (Евангелие упоминает, как широко он праздновал свой день рождения), он не прочь послушать проповеди Иоанна Крестителя, и если бы не интриги жены, может быть, он и не велел бы его казнить.
А затем правителю Ироду пришлось решать судьбу еще одного Праведника. Римский наместник Пилат отправил к нему арестованного Иисуса, т. к. Тот был родом из Галилеи и формально был подвластен ему как правителю этой области. Как сообщает евангелист Лука, Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нем, и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо, и предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему. Первосвященники же и книжники стояли и обвиняли Его. Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату.
Ему очень хотелось, чтобы Иисус тоже как-нибудь украсил его нескончаемый праздник жизни, и когда не получил желаемого, то, по крайней мере, развлекся насмешкой над Ним и отправил Его с глаз долой. Пилат хотя бы совершил жест омовения рук, якобы отстраняясь от принятия решения о неправедной казни, — правитель Ирод не сделал и этого. Всё казалось ему поводом для веселья и насмешки, и совсем скоро новый римский император и собственный его племянник точно так же посмеются над ним самим.
Еще один правитель, в 39 г. н. э. сменивший своего дядю Антипу после грамотно составленного доноса, упоминается в книге Деяний. Его звали Ирод Агриппа, и именно по его приказу был убит апостол Иаков и брошен в тюрьму апостол Петр в самом начале апостольской проповеди. Книга Деяний описывает и его собственную смерть: его языческие подданные стали почитать его как бога (для язычника это вполне нормальная форма лести, римские императоры так и вовсе считались богами по своей должности), а он принял эти почести — и ангел Божий поразил его мучительной болезнью, от которой он и скончался. Что позволено язычнику, никак не подходит человеку, исповедующему веру в Единого Бога, а Агриппа считал себя именно таковым.
Есть одно значимое совпадение в его судьбе: он считал проповедь апостолов богохульством, но… когда в его собственный адрес прозвучали богохульные славословия, он принял их без зазрения совести. Двойные стандарты не вчера были изобретены, это верно, но верно и другое: иногда человек становится жертвой именно того греха, в котором ложно обвиняет других. Умер он в 44 г. н. э.
Еще один проповедник христианства, апостол Павел, тоже беседовал с царем Агриппой, и об этом тоже рассказывает книга Деяний. Речь идет уже об Ироде Агриппе II, сыне Агриппы I и последнем правителе из династии Иродов. Эта встреча произошла в приморском городе Кесарии, видимо, в 59-м г. н. э. Агриппа только что прибыл туда со своей сестрой Вереникой, с которой он был неразлучен (многие говорили, и, судя по всему, не без оснований, что они живут как супруги) в гости к римскому наместнику Фесту. Тот рассказал ему о странном узнике, которого ему предстояло отправить к римскому императору на суд (Павел сам так пожелал, но это особая история), а пока что можно было развлечься беседой с ним.
Книга Деяний приводит проповедь, которую произнес Павел перед Агриппой по этому поводу и даже лично обратился к нему: «Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь» А если так, полагал Павел, то царь должен признать: в Иисусе исполнились самые главные пророчества, данные в Ветхом Завете. Агриппа с усмешкой ответил Павлу, что тот, похоже, и его пытается сделать христианином… Ну как это можно представить себе, чтобы царь присоединился к какой-то малочисленной и к тому же гонимой религиозной группе! В его распоряжении столько философских книг, у него нет недостатка ни в иудейских священниках, ни в греческих ораторах… Зачем, зачем ему еще и новое учение?
Агриппа II, последний в династии Иродов, насколько нам известно, не казнил никого из христиан, но и не препятствовал гнать и убивать их тем, кто того пожелал. А главное, он не обратил особого внимания на речь Павла, показавшуюся ему забавным курьезом. А дальше всё пошло как-то не так… Его подданные вдруг не захотели подчиняться ему и прогнали его вместе с сестрой Вереникой в 66 г., накануне великой войны с римлянами, в которой будут разрушены Иерусалим и храм, построенный Иродом Великим, а еврейский народ утратит всякую возможность распоряжаться на земле Ханаана вплоть до середины XX века, когда будет создано новое государство Израиль. В этой войне Агриппа со своим отрядом участвовал на стороне римлян, после ее окончания он жил в Риме вместе с той же Вереникой и умер около 100 г. н. э.
Почти полтора века правили представители династии Иродов в Иудее, постепенно утрачивая всё, что приобрел такой кровавой ценой ее основатель, и упорно не замечая того главного, что возникло в ней за это время. Оставляется вам дом ваш пуст, —пророчески говорил Иисус о Храме, перестроенном Иродом Великим, но можно отнести те же слова и к государству, которое Ироды стремились всеми силами сохранить, о величии которого они так сильно заботились и которое так быстро разрушилось до основания, в том числе и их усилиями.
На заставке фрагмент картины «Танец Саломеи». Беноццо Гоццоли/Gozzoli, Benozzo (1420-1497).
Толкования Священного Писания
Содержание
Толкования на Деян. 25:13
Свт. Иоанн Златоуст
Через несколько дней царь Агриппа и Вереника прибыли в Кесарию поздравить Феста
Блаж. Феофилакт Болгарский
Ст. 13-15 Днем же минувшым неким, Агриппа царь и Верникиа снидоста в Кесарию, целовати Фиста. И якоже многи дни пребыста ту, Фист сказа царю, яже о Павле, глаголя: муж некий есть оставлен от Филикса узник, О немже, бывшу ми во Иерусалиме, явиша архиерее и старцы иудейстии, просяще нань суда
Агриппа царь. Агриппа был или наместником царя в провинциях (восточных) и потому назывался царем, или, быть может, он был и сам царем на востоке, тогда как Нерон владычествовал на западе и имел резиденцию в Риме. Название «кесарь» по-римски будет значить «император»; так как все римские императоры, пока были императорами, назывались кесарями; однакож названия эти не были собственными их именами. Я заметил это, чтобы кто-либо, на основании тождества этого общего названия с именем собственным, не подумал, что при одном и том же императоре и Господь наш родился и Павел умер. Господь родился, как показывает хронология, при кесаре Августе, а умер чрез тридцать два года при Тиверие Августе. Павел же умер при Нероне, спустя тридцать два года после смерти Господа. Да и Ирод был наместником царя, поэтому и сам назывался царем.
Лопухин А.П.
Через несколько дней царь Агриппа и Вереника прибыли в Кесарию поздравить Феста
Толковая Библия.
Царь Агриппа 2-й и Вереника слушают Апостола Павла (25:13-27)
Спустя несколько дней в Кесарию прибыл, чтобы поздравить Феста со вступлением в должность, царь Ирод Агриппа 2-ой со своей сестрой Вереникой, или Вероникой (по сл. Верникия).
Это был последний царь из фамилии Иродов, с которым этот царствовавший дом прекратился. Он был сын Ирода Агриппы I-го (см. 12 гл.), правнук Ирода Великого, брат Друзиллы, жены бывшего прокуратора Феликса. Воспитывался он при дворе рим. имп. Клавдия, который недолго спустя после смерти отца его дал ему во владение Халкис в Сирии, а через 4 года (около 53 г. по Р. Хр.) всю прежнюю тетрархию Филиппа и тетрархию Лисания с титулом царя и полномочием — иметь попечение и надзор за храмом иерусалимским (при нем и была окончена постройка всего храма) и избирать иерусалимских первосвященников. Вереника была его родная сестра, бывшая сперва в замужестве за дядей своим Иродом, потом по смерти его жившая в беззаконной связи с братом своим Иродом Агриппой 2-м, потом вышедшая за Киликийского царя Полемона и после бывшая в связи с Веспасианом и Титом. Так как Агриппа был в вассальных отношениях к Риму, то потому счел своим долгом поздравить нового прокуратора.
Считая Агриппу сведущим во всех иудейских делах, Фест обстоятельно изложил ему все дело Павла. Рассказ Феста возбудил в Агриппе желание видеть и слышать такого узника, против которого так вооружены иудеи и которого, однако, прокуратор находил невинным. Очень вероятно, что Агриппа и прежде слышал что-нибудь об Апостоле, слышал, конечно, и о христианстве, равно, как и Вереника, и теперь они рады были случаю видеть и слышать одного из самых важных проповедников христианства. Желание высокого гостя было исполнено на другой же день. Агриппа и Вереника с царской пышностью вошли в судебную палату с тысяченачальниками и знатнейшими гражданами. В Кесарии, как резиденции прокуратора, было пять когорт римского войска, и, следовательно, пять тысяченачальников. В общем собрание это было весьма блестящим и многочисленным, и на это-то блестящее собрание, состоявшее из представителей военного и гражданского ведомства Кесарии с царем и его сестрой и правителем провинции, был приведен святой Апостол Павел в узах (26:29).
Представляя собранию узника, правитель изложил и побудительную причину: из представленных против Павла обвинений он вынес убеждение, что по римским законам он не подлежит смертной казни, но составить себе верного суждения о деле не может, а потому хотел бы слышать мнение присутствующих и особенно царя Агриппы, как знакомого с местными учреждениями и обычаями страны, дабы было что написать об узнике Государю, то есть императору Нерону.
