Как вырастить ребенка «по Макаренко»: известная педагогическая теория в 10 пунктах
Приблизительное время чтения: 6 мин.
13 марта 2018 года исполняется 130 лет со дня рождения одного из самых ярких представителей мировой педагогики – (1888—1939). Его система воспитания детей в коллективе и их адаптации к жизни в обществе осуществила в свое время грандиозный переворот в педагогике.
Макаренко — автор множества трудов по воспитанию и педагогике. Его главное произведение “Педагогическая поэма” (1935) переведено на многие языки мира и считается одной из самых значительных книг по воспитанию XX века.
В 20е-30е годы ХХ века Макаренко руководил трудовой колонией для беспризорных и несовершеннолетних правонарушителей недалеко Полтавы и других трудовых детских колониях и коммунах. Он осуществил во многом противоречивый, но уникальный в педагогической практике опыт массового перевоспитания малолетних правонарушителей.
В чем же заключался метод Макаренко?
Разделение учебы и воспитание
Главное отличие системы Макаренко – чёткое разделение учебы и воспитания. Макаренко определял обучение и воспитание как два разных процесса и осуществляться они должны разными средствами. Для обучения хорошо подходила обычная классно-урочная система. А для воспитания, считал Макаренко, нужно было создать «коллектив с достаточно выраженными не только вертикальными (начальник – подчинённый, учитель – ученик), но и горизонтальными человеческими, трудовыми и учебными связями».
Трудовое воспитания
Основой метода Антона Макаренко было трудовое воспитание. Педагог считал, что «труд детей на производстве открывает многие воспитательные пути». У воспитанников коммуны было реальное дело: обустроено натуральное хозяйство, организован быт, воспитанники получали за свою работу зарплату, на которую содержали себя, помогали младшим членам коммуны, выплачивали стипендии бывшим коммунарам, которые обучались в ВУЗах, содержали театр, оркестр, организовывали культурные мероприятия и походы.
В коммуне был построен завод, где воспитанниками производились электродрели, фотоаппараты «Лейка», имеющие такую «точную оптику, где сложнейшие процессы, каких в старой России никогда не знали».
Таким образом, производительный труд, являющийся и частью воспитания, и обучения, должен был, по мысли Макаренко, формировать личность: в 16-20 лет воспитанники уже становились высококвалифицированными мастерами своего дела.
Главное средство воспитания – коллектив
Ядро педагогической теории Макаренко – учение о коллективе – определенной организации детей. Макаренко был первым педагогом, который рассматривал коллектив, в который погружён ребенок, как средство воспитания.
«Воспитание личности в коллективе и через коллектив — главная задача воспитательной работы», – отмечал педагог. «Коллектив должен быть первой целью нашего воспитания, должен обладать совершенно определенными качествами», главное из которых – объединять людей во имя общей цели, в общем труде и в организации такого труда.
Любое действие отдельного ученика, любая его удача должна расцениваться как удача в общем деле, а промах – как неудача на его фоне.
Коллектив — это «целеустремленный комплекс личностей». С помощью опыта коллективной жизни у учеников развиваются управленческие качества, способность найти нравственные критерии для своих личных поступков и потребовать от других поведения в соответствии с такими критериями.
Главное дело учителя здесь — тактичное руководство ростом коллектива.
Старшие – младшим
Макаренко считал, что организационное строение коллектива должно напоминать отношения в семье. Так как в коллектив входили разновозрастные воспитанники, происходила непрерывная передача опыта старшими, а младшие усваивали привычки поведения, приучались уважать старших товарищей. При таком подходе у старших возникает забота о младших и ответственность за них, участливость и требовательность, развиваются качества будущего семьянина.
«Я решил, что такой коллектив, наиболее напоминающий семью, будет самым выгодным в воспитательном отношении. Там создается забота о младших, уважение к старшим, самые нежные нюансы товарищеских отношений».
Самоуправление
По Макаренко, самоуправление — не только необходимое условие налаживания и сохранения порядка, но и средство воспитания деятельных организаторов, воспитания у каждого члена коллектива ответственности за общее дело и самодисциплины. Макаренко считал, что товарищ должен уметь подчиняться товарищу и уметь приказать ему.
Главным органом самоуправления являлось общее собрание, на котором среди воспитанников избирались другие органы самоуправления: совет коллектива (совет командиров), решающий текущие вопросы, санкомиссия, хозкомиссия и проч.
С активными членами самоуправления необходимо было постоянно работать: собирать их для обсуждения предстоящих дел, советоваться, разговаривать о том, какие есть трудности в работе, и проч.
Завтрашняя радость
Завтрашняя радость — это стимул жизни человека, завтрашний день обязательно должен планироваться и быть лучше, чем сегодняшний. Поэтому одним из важнейших объектов работы воспитателей являлось определение вместе с детьми перспектив жизни – того, что будет результатом их деятельности.
Перспективы могли быть близкими, средними и дальними.
Близкая перспектива особенно нужна для детей младшего возраста: кино, концерты, прогулки и экскурсии. Однако жизнь коллектива должна быть наполнена не только развлечениями, но и радостью труда. Например, предложение ребятам устроить каток будет воспринято ими положительно, так как оно обещает им будущие развлечения на катке. «В процессе работы возникнут и новые задачи: создать удобства для катающихся — поставить скамейки, сделать освещение и др.» За выполнение задачи, детей ждёт какое-нибудь удовольствие, например мороженое после обеда.
Средняя перспектива — это радостное коллективное событие, отодвинутое во времени: праздники, летний отдых, окончание и начало учебного года и др. Средняя перспектива только тогда имеет воспитательный эффект, если к событиям готовятся на протяжении длительного времени,
Далекая перспектива — это будущее всего учреждения. Если ребята любят его, такая далекая перспектива увлекает их на серьезную и трудную работу.
«Для каждого члена коллектива будущая судьба учреждения никогда не может быть безразличной». На фоне коллективной далекой перспективы определяются и личные устремления каждого воспитанника, его собственное будущее. Помочь воспитаннику выбрать свою жизненную перспективу было важно не только для жизни в воспитательном учреждении, но и для его будущей судьбы.
Традиции
В коллективе обязательно должны складываться традиции, которые закрепляют все ценное в его опыте и определяют самобытность. «Ничто так не скрепляет коллектив, как традиция. Воспитать традиции, сохранить их — чрезвычайно важная задача воспитательной работы». Как пишет Макаренко, традиций в его детском коллективе было много, «просто сотни», и даже он не знал их всех, зато их знали ребята и передавали от старших к младшим.
Например, одной из таких традиций было избрание на должность дежурного члена санитарной комиссии самой педантичной девочки-чистюли, так как именно такой человек мог лучше всех следить за чистотой воспитанников и помещений.
Чувство защищенности
Важной идеей педагогики Макаренко была идея защищенности каждого в коллективе, когда человек чувствует себя защищенным от самодурства, всяческих издевательств; когда член коллектива знает, что никто не сможет его обидеть. Макаренко обращал внимание педагогов на необходимость развития у детей способности к уступчивости.
«Воспитывать привычку уступать товарищу — это очень трудное дело. Я добился того, что раньше, чем дети перессорятся, — стоп, тормоз, и уже ссора не происходит. Поэтому. в коммуне по целым месяцам не было ссор между товарищами, а тем более драк, сплетен, интриг друг против друга. И я добился этого не упором на то, кто прав, кто виноват, а исключительно умением тормозить себя», — рассказывал педагог.
Красивая жизнь
«Что такое красивая жизнь? Жизнь, связанная с эстетикой. Детский коллектив должен жить красиво». Что здесь имеет в виду Макаренко?
Красоту внешнюю: эстетику костюма, комнаты, рабочего места, а также красоту поведения. Не только воспитанникам, но и учителям важно следить за своим внешним видом: прической, костюмом, чистотой рук, соблюдением норм этикета.
Макаренко вспоминал, что даже тогда, когда его коллектив был бедным на раннем этапе, первым делом была построена оранжерея и выращивались розы и хризантемы — так решили сами воспитанники. Макаренко не допускал к уроку неряшливо одетого педагога, поэтому учителя шли на работу в своих лучших костюмах. «Миллиарды мелочей» — в каком состоянии находятся учебники и карандаши — не могут оставаться без внимания со стороны педагога. Это украшает коллектив, а эстетика деловых отношений и внешнего вида становятся воспитывающим фактором.
Игра
В жизни коллектива обязательно присутствие игры, ведь у каждого ребенка есть потребность в игре и ее надо удовлетворять. Как ребенок играет, отмечал Макаренко, так он будет и работать, поэтому игрой нужно пропитать всю жизнь коллектива. Макаренко наставлял: «Сама детская жизнь должна быть игрой, а вы с ними должны играть, и я 16 лет играл». Играл он вместе с воспитанниками в «военизацию», используя некоторые военные элементы: рапорт, строй, командиры, салют, «Есть, товарищ командир» и пр.
Читайте также:
Макаренко: как самоучка изменил педагогику
15 цитат Антона Макаренко
Источники: Д. И. Латышина «История педагогики. История образования и педагогической мысли», исследовательские материалы Педагогического музея А.С. Макаренко
Антон Макаренко
Антон Семёнович Макаренко. Родился 1 (13) марта 1888 года в Белополье (ныне Сумская область, Украина) — умер 1 апреля 1939 года в Голицыно Московской области. Советский педагог и писатель.
Антон Макаренко родился 1 (13 по новому стилю) марта 1888 года в городе Белополье Сумского уезда Харьковской губернии в семье рабочего-маляра вагонных железнодорожных мастерских.
По национальности русский. Об этом писал в своей книге его брат Виталий в своей книге «Мой брат Антон Семёнович»: «несмотря на своё украинское происхождение Антон был 100 % русским».
Была младшая сестра, умерла в детстве.
В 1897 году поступил в начальное железнодорожное училище.
В 1901 году с семьёй переехал в Крюков, (в настоящее время район города Кременчуга Полтавской области).
В 1904 окончил четырёхклассное училище в Кременчуге и одногодичные педагогические курсы (1905).
В 1905 году работал там же учителем в железнодорожном училище, затем на станции Долинская.
В 1914—1917 годах — учёба в Полтавском учительском институте, который он окончил с золотой медалью. Тема диплома — «Кризис современной педагогики».
В 1914 или 1915 году написал первый рассказ, послал его Максиму Горькому, но тот признал рассказ слабым в литературном отношении. После этого Макаренко в течение тринадцати лет писательской деятельностью не занимался, но вёл записные книжки.
В 1916 был призван в армию, но по слабости зрения демобилизован.
В 1917—1919 был заведующим железнодорожной школой при Крюковских вагонных мастерских.
В 1919 году переехал в Полтаву.
По поручению Полтавского Губнаробраза создал трудовую колонию для несовершеннолетних правонарушителей в селе Ковалёвка, близ Полтавы, в 1921 году колонии было присвоено имя М. Горького, в 1926 году колония была переведена в Куряжский монастырь под Харьковом; заведовал ею (1920—1928), с октября 1927 года до июля 1935 года был одним из руководителей детской трудовой коммуны ОГПУ имени Ф. Э. Дзержинского в пригороде Харькова, в которых продолжил на практике воплощать разработанную им воспитательно-педагогическую систему. М.Горький интересовался воспитательной и педагогической деятельностью А. Макаренко, оказывал ему всяческую поддержку.
Выдающиеся достижения в области воспитания и перевоспитания молодёжи (как из числа бывших беспризорников, так и из семей), подготовки к её дальнейшей успешной социализации, выдвинули Макаренко в число известных деятелей русской и мировой культуры и педагогики.
Переписка Горького и Макаренко продолжалась с 1925 по 1935 год. После посещения колонии для несовершеннолетних Горький посоветовал Макаренко вернуться к литературной работе. После книг о коммуне имени Ф. Э. Дзержинского «Марш 30 года» (1932) и «ФД — 1» (1932) было закончено главное художественное произведение Макаренко — «Педагогическая поэма» (1925—1935).
Член Союза советских писателей с 1934 года.
С 1 июля 1935 года переведён в Киев, в центральный аппарат НКВД УССР, где работал на должности помощника начальника отдела трудовых колоний до ноября 1936 года. Некоторое время — до переезда в марте 1937 года из Киева в Москву, руководил педагогической частью трудовой колонии № 5 в Броварах под Киевом.
В последние годы жизни Макаренко продолжил работу как над художественными произведениями — «Флаги на башнях» (1938), так и над автобиографическими материалами — повесть «Честь» (1937—1938), роман «Пути поколения» (не закончен). Кроме того, он продолжал активно разрабатывать методику педагогической деятельности и воспитания в целом, публиковал ряд статей.
В 1936 году вышла его первая крупная научно-педагогическая работа «Методика организации воспитательного процесса». Летом-осенью 1937 года выходит в свет первая часть «Книги для родителей». В произведениях Макаренко выражены его педагогический опыт и педагогические взгляды.
Макаренко выступал против использования для детей элементов тюремного режима в пользу усиления производственного уклона и общевоспитательных методов. В отношениях с воспитанниками придерживался принципа: «Как можно больше требований к человеку и как можно больше уважения к нему».
После переезда в Москву занимался в основном литературной деятельностью, публицистикой, много выступал перед читателями, педагогическим активом. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 января 1939 г. награждён орденом Трудового Красного Знамени. Незадолго до кончины, в феврале 1939 года подал заявление о принятии его кандидатом в члены ВКП(б).
Скоропостижно скончался в вагоне пригородного поезда на станции Голицыно 1 апреля 1939 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище. Авторы надгробного памятника скульптор В. Цигаль, архитектор В. Калинин.
Цитаты Антона Макаренко:
«Научить человека быть счастливым — нельзя, но воспитать его так, чтобы он был счастливым, можно».
«Если мало способностей, то требовать отличную учёбу не только бесполезно, но и преступно. Нельзя насильно заставить хорошо учиться. Это может привести к трагическим последствиям».
«Воспитание происходит всегда, даже тогда, когда вас нет дома».
«Наше педагогическое производство никогда не строилось по технологической логике, а всегда по логике моральной проповеди. Это особенно заметно в области собственного воспитания. Почему в технических вузах мы изучаем сопротивление материалов, а в педагогических не изучаем сопротивление личности, когда её начинают воспитывать?».
«Если перед коллективом нет цели, то нельзя найти способа его организации».
«Отказаться от риска — значит отказаться от творчества».
«Моя работа с беспризорными отнюдь не была специальной работой с беспризорными детьми. Во-первых, в качестве рабочей гипотезы я с первых дней своей работы с беспризорными установил, что никаких особых методов по отношению к беспризорным употреблять не нужно».
«Словесное воспитание без сопровождающей гимнастики поведения есть самое преступное вредительство».
«Вы можете быть с ними сухи до последней степени, требовательны до придирчивости, вы можете не замечать их. но если вы блещете работой, знанием, удачей, то спокойно не оглядывайтесь: они на вашей стороне. И наоборот, как бы вы ни были ласковы, занимательны в разговоре, добры и приветливы. если ваше дело сопровождается неудачами и провалами, если на каждом шагу видно, что вы своего дела не знаете. никогда вы ничего не заслужите, кроме презрения. ».
«Сорок сорокарублёвых педагогов могут привести к полному разложению не только коллектив беспризорных, но и какой угодно коллектив».
«С вершин «олимпийских» кабинетов не различают никаких деталей и частей работы. Оттуда видно только безбрежное море безликого детства, а в самом кабинете стоит модель абстрактного ребёнка, сделанная из самых лёгких материалов: идей, печатной бумаги, маниловской мечты. «Олимпийцы» презирают технику. Благодаря их владычеству давно захирела в наших педвузах педагогически техническая мысль, в особенности в деле собственного воспитания. Во всей нашей советской жизни нет более жалкого технического состояния, чем в области воспитания. И поэтому воспитательское дело есть дело кустарное, а из кустарных производств — самое отсталое».
«Книги — это переплетённые люди».
«Культура любовного переживания невозможна без тормозов, организованных в детстве».
Антон Макаренко (документальный фильм)
Личная жизнь Антона Макаренко:
Жена — Галина Стахиевна Макаренко (Салько) (1891—1962).
Приёмная дочь (дочь брата Виталия) — Олимпиада Витальевна Макаренко (7.08.1920 — 22.07.1983).
Приёмный сын — Лев Михайлович Салько.
Внучатая племянница А. С. Макаренко — Екатерина Васильева, советская и российская актриса, родилась в семье поэта Сергея Васильева и Олимпиады Витальевны Макаренко.
Внучатый племянник — Антон Сергеевич Васильев-Макаренко (р. 15 июня 1953 года) — кинорежиссёр, сценарист, поэт.
Библиография Антона Макаренко:
«Мажор» (1932; пьеса);
«Марш 30 года» (1932);
«ФД—1» (1932; очерк);
«Педагогическая поэма» (1925—1935);
«Книга для родителей» (1937; художественно-теоретическое сочинение);
«Честь» (1937—1938; повесть);
«Флаги на башнях» (1938);
«Флаги на башнях»;
«Методика организации воспитательного процесса»;
«Лекции о воспитании детей»
Экранизации произведений Антона Макаренко:
Он презирал институт семьи, не имел детей, но стал великим педагогом: история жизни Антона Макаренко
С 1920 по 1932 год Антон Семенович Макаренко руководил колониями для малолетних правонарушителей, и ни один из его воспитанников не вернулся к воровству. При жизни советская власть считала его «педагогом авторитарного склада», а после смерти канонизировала, сделав «классиком советской педагогики». Систему Макаренко до сих пор изучают и используют во многих странах мира.
«Зачем вы обидели мальчика?»
В 1907 году молодой учитель Антон Макаренко провел педагогический эксперимент. По итогам оценок за четверть он расставил всех учеников своего класса по местам — от 1-го до 37-го. Мальчик, который занял последнее место, проплакал половину урока и ушел домой на первой же перемене. Мальчика звали Дима Примак и он получал плохие оценки не потому, что не хотел или не мог учиться, а потому что болел туберкулезом и часто пропускал занятия.
На следующий день Дима в школе не появился. Не пришел он и через день. И через неделю. А на десятый день, во время урока, который вел Макаренко, в класс зашел отец Димы и сказал:
— Сегодня ночью мой мальчик умер. Я пришел сказать вам об этом и еще спросить: зачем вы поставили его на последнее место? Зачем вы обидели мальчика, которому оставалось всего десять дней жизни? Это вы, Антон Семенович, нехорошо поступили… Я знаю, что он все равно бы умер, но зачем было причинять мальчику ненужные страдания?
Учитель стоял бледный как полотно. Класс молчал. Антону Макаренко было 19 лет. Он второй год преподавал в железнодорожном училище города Крюкова и после этого случая никогда не пытался классифицировать детей по оценкам.
Через 13 лет Макаренко создаст свою собственную педагогическую концепцию, а через 80 его имя включат в список величайших педагогов мира, наравне с Марией Монтессори и Иоганном Песталоцци.
Граф Антошка Подметайло
Антон Семенович Макаренко появился на свет «несколько неожиданно», примерно на три недели раньше срока — 1 (13) марта 1888 года. За день до его рождения, 29 февраля, была солнечная погода, снег подтаял, а ночью подморозило. Рано утром его мать пошла к колодцу за водой, поскользнулась и упала на спину. К десяти часам у нее начались боли, в двенадцать она родила и потом вспоминала этот день так: «Когда я увидела Антона — залилась слезами. Такой он был маленький, весь черный и сморщенный, похожий не то на старика, не то на обезьяну. Отец меня утешал, но у него у самого в глазах стояли слезы».
В семье Макаренко было четверо детей: старшая Александра, Антон, Наталья и Виталий, родившийся на семь лет позже Антона. Отец был рабочим железнодорожных мастерских, человеком мрачным и малоразговорчивым. Мать («шутница, вся пронизанная украинским юмором») происходила из разорившегося дворянского рода.
Антон очень рано заговорил, а вот ходить начал только в полтора года и только после того, как приятели его отца сделали ему ходунки на рамках. Примерно до восьми лет он был очень болезненным ребенком — постоянно простужался, страдал флюсами, ячменями на глазах и карбункулами на шее. Его насморк стал хроническим и остался с ним на всю жизнь.
«Вы ошибаетесь. Дети — прежде всего»
Младший брат Виталий — главный источник данных о детстве Макаренко — писал: «Если для нас жизнь раскрывалась как чудесное видение, то для Антона его детские годы представляли почти непрерывную цепь физических страданий. Нос его всегда был опухшим и красноватым, а в холодную погоду делался просто пунцовым, что тоже печалило его ужасно». Сам Макаренко, повзрослев, шутил: «Мой нос Бог семерым нес, а мне одному достался».
Когда Антону было 11 лет, семья переехала в небольшой город Крюков, расположенный недалеко от культурного центра — Кременчуга. В Крюкове построили современное железнодорожное депо — у отца появилось много работы, он стал неплохо зарабатывать. Макаренко снимали несколько комнат в доме некоего гражданина Мухи — рядом с мастерскими.
Антон с детства полюбил читать (отец выписывал газеты «Биржевые новости» и иллюстрированный журнал «Нева»), но в дворовых детских играх был неуклюж и неловок. Страдающий сильнейшей близорукостью, постепенно он стал мишенью для шуток и издевательств. Как вспоминал Виталий: «Ему незаметно привязывали к ноге полено, старую кастрюлю или дохлую кошку, цепляли на спину всякую дрянь. Собирали букет бессмертников, посыпали перцем и давали понюхать. Однажды выкопали яму, прикрыли травой и повели погулять — он упал, вывихнул ногу, разбил очки, потом долго хромал. Он очень от этого страдал. Уходил и замыкался в себе». Во дворе Антона называли «граф Антошка Подметайло».
Самый образованный человек в Крюкове
Макаренко окончил Крюковское железнодорожное училище и в 17 лет начал там преподавать. Брат писал, что «в Крюкове он был самым образованным человеком на все 10 000 населения». Дома Антон держался угрюмо и почти ни с кем не разговаривал. Возвращался около полуночи, читал книгу и ложился спать. Читал много, жадно и практически все, что мог найти в библиотеках и книжных магазинах, выписывал книги и журналы из Петербурга по почте. Однажды он купил портреты двадцати самых известных писателей того времени и развесил их по комнате.
Молодой учитель Макаренко интересовался историей, философией, социологией, астрономией, естествознанием и художественной критикой. Впрочем, для педагога того времени подобное разнообразие интересов было скорее нормой: в начале XX века за каждым преподавателем в системе начального и среднего образования закреплялся класс, и он вел там все предметы, кроме Закона Божьего. Из художественной литературы Антон больше всего ценил книги Максима Горького, Леонида Андреева и Кнута Гамсуна.
Отец ворчал: «Семья для него не существует. Приходит сюда как в гостиницу. Аристократ какой-то»
Зарабатывал Антон Семенович 47 рублей в месяц, матери отдавал только 10. Если его спрашивали о деньгах, отвечал: «Я не просил вас родить меня на свет Божий. Вам необходимо нести некоторую ответственность за ваши поступки. Платить больше я не могу». Вообще, к институту семьи и брака молодой Макаренко относился более чем критично. Считал, что «семья портит детей». Часто говорил о том, что Бога нет, а жизнь бессмысленна и до ужаса жестока. Что человечество — это стадо, заслуживающее презрения, а рожать детей — преступно, что это удел мужиков и мещан. И добавлял: «Как раз тех, кто по бедности не может их обеспечить». Своих детей, как и у многих великих педагогов, у Антона Макаренко не появится.
«Я не хочу заводить здесь казарму»
В 1911 году Макаренко перешел работать в маленькую школу на станции Долинской. Кроме учительской должности, он получил место надзирателя в общежитии, где жили дети работников «с линии» — дорожных мастеров, телеграфистов и начальников станций. Там он провел три года, потом поступил в только что открывшийся Полтавский учительский институт. В конце 1916 года Макаренко был мобилизован как ратник ополчения и направлен в казармы под Киев — там он встретил Февральскую революцию. Жизнь в казарме подействовала на него удручающе, он писал, что такая обстановка для него невыносима и он покончит с собой.
5 сомнительных фактов про Октябрьскую революцию, которым мы верим. А зря!
По окончании института в 1917 году Антона Семеновича назначили инспектором родного Крюковского училища. Туда же он устроил брата. Виталий, офицер царской армии, который несколько лет провел на фронте и был четырежды ранен, не мог найти работы после того, как к власти пришли большевики. С 1917 по 1919 год он преподавал в училище спорт, рисование и математику.
Власть на Украине менялась каждые два месяца: за большевиками приходили немцы, за немцами снова большевики, потом петлюровцы, потом антоновцы, потом григорьевцы. С продуктами было плохо: не хватало ни масла, ни хлеба, ни сахара. Ничего было нельзя купить, только поменять: пальто, сапоги или простыню на муку или сало.
Тем не менее Крюковское училище продолжало функционировать. Виталий много рассказывал детям о войне и занимался с ними «военным строем»: они пели песни, маршировали и даже решили придумать себе знамя. Поначалу Антон Семёнович был принципиальным противником всего военного:
— Я не хочу заводить здесь казарму, — говорил он.
Однако к 1918 году в училище появилось не только собственное знамя, но и военный оркестр. Усилиями Виталия был организован драматический кружок: Антон выполнял там роль администратора и суфлера, сам Виталий — режиссера и художественного руководителя. Через год Антон Семенович создал при училище трудовую дружину, образцом для которой стала организация бойскаутов (с их девизом «Будь готов!»). Всех учеников разбили на отряды: огородники, садовники, пчеловоды, охрана.
Но пчел не было, потому они дорого стоили, фруктовые деревья были дикие — и в конце концов все стали огородниками
В целом инициатива создания трудовой коммуны оказалась не слишком перспективной: дети не понимали, зачем им работать на общественных огородах, когда у них были свои. С грядок кое-как собрали один урожай и раздали овощи учителям и родителям. Все инициативы, опробованные в училище за эти два года, Антон с гораздо большим успехом внедрил в колонии имени Горького через несколько лет. Уже без брата.
В 1919 году большевики жестоко расправлялись с «классовыми врагами», безжалостно вычищая страну для строительства нового мира. Виталий Макаренко вспоминал: «Наступили мрачные, тяжелые дни. Людей арестовывали и уничтожали не за какое-нибудь преступление, а только за то, что они могли быть потенциальными врагами. Арестовывали ночью, без суда, на грузовике отвозили на Кременчугское кладбище и там расстреливали».
В июне 1919 бывший белый офицер Виталий Макаренко перестал ночевать дома — прятался в саду при училище. В начале июля к нему в сад прибежала жена и сказала, что сегодня ночью его планируют арестовать и расстрелять. Не имея выбора, он вступил в Добровольческую белую армию и провоевал в ее составе еще полтора года.
В ноябре 1920 Виталий Макаренко эвакуировался из Крыма в Константинополь, оттуда в Болгарию и в конце концов осел в Париже. Сначала играл на скрипке в ресторанах, а потом стал фотографом, открыл собственное ателье, немного разбогател и за одну из своих работ даже получил приз на международной выставке. Но потом проиграл свое небольшое состояние в казино в Монте-Карло и умер в 1983 году в доме престарелых на юге Франции, на 44 года пережив своего знаменитого брата.
«Детская беспризорность — одна из издержек революции»
К 1920 году, после Первой мировой войны и двух революций, в России появилось более 7 000 000 беспризорников. Это были дети, оставшиеся без дома и родителей, вынужденные сами добывать себе еду. Для большинства из них единственным выходом было воровство. Те, кто покрепче, вступали или объединялись в банды, занимались грабежами и разбоем. Те, кто посмелее, убивали. Детей, которых ловили на воровстве, нередко забивали насмерть прямо на месте преступления. Главный идеолог советского образования Надежда Крупская говорила: «Детская беспризорность — одна из издержек революции». Проблему беспризорников поручили решать ВЧК, Всероссийской чрезвычайной комиссии, которой руководил «железный Феликс» Дзержинский — человек с горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками.
7 очень разных фильмов, которые помогут лучше понять события 1917 года
Чекисты устраивали облавы на беспризорников в больших городах, тысячами снимали их с поездов, идущих на юг — где всегда светит солнце, а еда растет на деревьях. Куда девать пойманных и временно обезвреженных детей, новая власть представляла себе не очень хорошо: в лагеря им было рано, на расстрел — тоже. Поэтому осенью 1920 года в государстве, которому не придумали еще окончательного названия, появилась система учреждений для воспитания «морально дефективных детей».
Детей, многие из которых успели повоевать у Махно и Петлюры, умевших врать и воровать лучше, чем читать и писать, чекисты свозили в специальные колонии для «социально опасных и отягощенных дурной наследственностью детей». Колонии обычно организовывали в уцелевших зданиях монастырей и заброшенных поместьях и назначали туда нескольких педагогов, чаще всего из «бывших». Никакой охраны предусмотрено не было.
«Нет дефективных детей, есть дефективное отношение к ним»
Первые годы колонии (вскоре переименованной в коммуну имени Горького) подробно описаны в знаменитой книге Макаренко «Педагогическая поэма». В декабре 1920 года туда прислали первых шестерых правонарушителей. И Макаренко начал педагогическую работу с того, что отказался считать их «морально дефективными».
— Нет дефективных детей, есть дефективное отношение к ним, — говорил он.
Впрочем, самим малолетним правонарушителям было глубоко плевать, кем их считали и как называли. Лишь бы кормили. Плюс некоторые из них были не такими уж и малолетними: многие занижали себе возраст, чтобы не попасть в тюрьму или избежать расстрела. Во время Гражданской войны документов в стране не было почти ни у кого — и колония, место без охраны, режима и с казенным питанием, была вполне рабочим вариантом. В ней можно было пересидеть зиму, а потом пуститься в дальнейшие странствия.
Первые правонарушители (будущая основа системы коллективного воспитания) оказались крепкими, дерзкими, вполне взрослыми и неплохо одетыми парнями, заехавшими в казенный дом как к себе на дачу. Они ели, если было, что есть, спали и играли в карты, а остальное — вроде уроков и работы по заготовке дров (был декабрь) — без агрессии, но уверенно игнорировали. И Макаренко, и другие учителя пытались действовать лаской, подключали эмпатию, взывали к классовому сознанию и к тому, что здание просто замерзнет, если не заготовить дров.
Но колонисты мягко, по-воровски, отшивали назойливых воспитателей — и в этой мягкости всегда сквозила скрытая угроза
Со своей молодостью и бандитским опытом они, если бы только захотели, могли бы без труда передавить весь педагогическо-хозяйственный состав учреждения и разбежаться по окрестным лесам. Только это было невыгодно: все-таки в колонии теплее, чем в лесу.
Но в один из дней все поменялось. Макаренко зашел в комнату к колонистам и сказал, что надо убрать снег со двора. Один из правонарушителей, самый интеллигентный и воспитанный (потом он станет правой рукой Антона), встал с кровати, подошел поближе и сказал, что снег они, конечно, могли бы убрать, но так ведь он опять потом выпадет. Поэтому лучше они все-таки дождутся весны.
Нелюбовь, тревога и агрессия: как дети превращаются в трудных подростков
И у худого учителя в гимнастерке с высоким воротом (всю жизнь скрывал следы мучивших его в детстве карбункулов) случилось что-то вроде истерики. Сам себя не помня, он закричал, что больше не намерен это терпеть и что если им что-то не нравится, они все могут убираться из колонии прямо сейчас. А потом влепил здоровенному малолетнему преступнику неожиданно мощную оплеуху. Потом вторую, которая уронила колониста на пол и отбросила к печке. Он встал, потирая щеку, удивленный и перепуганный. В близоруких очках Макаренко пылали пожары праведного гнева. Колонист примирительно улыбнулся, махнул рукой корешам, и они пошли во двор — убирать снег.
«Две зимы хлопцы не имели одежды и обуви, но работы не прекращали»
В июле 1925 года известный советский писатель Максим Горький, живший в итальянском городе Сорренто, получил письмо, подписанное Антоном Макаренко. Автор писал, что с 1921 года расположенная недалеко от Полтавы колония для несовершеннолетних («по отзывам в педагогической литературе — лучшая в России») носит его имя; что к настоящему моменту в ней живут 130 хлопцев и 10 девочек в возрасте от 14 до 18 лет под присмотром коллектива из 8 воспитателей.
В первом письме Горькому Антон Семенович подробно описал жизнь колонии, разместившейся в поместье помещика Трепке.
«Две зимы хлопцы не имели одежды и обуви, но работы не прекращали. Только с 1923 года, когда мы стали опытно-показательной колонией Наркомпроса УССР, нам стало легче, и мы даже начали обрастать всяким добром. Сейчас мы уже арендуем паровую мельницу, имеем 7 лошадей, 4 коровы, 7 штук молодняка, 30 овец и 80 свиней английской породы. Имеем свой театр, в котором еженедельно ставим пьесы для селян — бесплатно. Театр собирает до 500 человек зрителей.
Все хозяйство колонии находится в руках колонистов. Они владеют всеми кладовыми, амбарами, вообще всеми ключами. Разделены колонисты на 16 отрядов, во главе каждого отряда командир. Совет командиров — высший хозяйственный орган колонии.
Колония организована как открытое учреждение. Кому в ней не нравится, может свободно уходить. В то же время мы завоевали право общим собранием принимать в колонию тех детей, кто к нам непосредственно обращается с улицы
Нам удалось добиться крепкой дисциплины, не связанной с гнетом. Вообще мы думаем, что нашли совершенно новые формы трудовой организации, которые могут понадобиться и взрослым.
В течение года мы выпускаем в жизнь до 40 юношей. Часть из них идет на производство, часть — в армию, наиболее способные — в рабфаки. Рабфаковцы — это наша гордость».
Горький ответил. Завязалась переписка, которая продолжалась больше 10 лет. Колонисты каждый год торжественно отмечали день рождения Горького, накрывали столы, ставили «На дне» и произносили торжественную клятву перед его гигантским портретом. Сами писали ему сотни писем — в Сорренто, в Неаполь, в Москву. Горький помогал колонии книгами и добрым словом, а начинающему писателю Макаренко (он все-таки вернулся к своей мечте о литературе) — советами и полезными знакомствами.
«К нам приводят запущенного парня. Я делаю из него человека»
Гениальность педагогической концепции Макаренко заключалась в ее простоте. Его первым и нерушимым правилом было никогда не вспоминать о прошлом колонистов. Макаренко не исправлял своих хлопцев, он учил их, как можно жить по-другому. И главным его инструментом был честный совместный созидательный труд, не оставляющий времени ни на что другое. Он создал внутри колонии собственную управляемую демократию и самое настоящее проектное производство — об этом прекрасно написано в «Педагогической поэме».
После того как колония не только начала себя обеспечивать, но и зарабатывать деньги, у профильных министерств почему-то появилась масса вопросов к педагогическим методам Макаренко. Родился, разросся и отправился в мир миф о том, что в колонии Горького подростков воспитывают исключительно при помощи насилия. В одной из советских газет появилась карикатура на Антона Семеновича: растрепанный, разгневанный, со сжатыми кулаками, в очках и гимнастерке человек с подписью «Чемпион хулиганства».
Макаренко, которому удалось сделать невозможное (ни один из нескольких сотен его выпускников не вернулся в тюрьму), писал:
— К нам приводят запущенного парня. Я делаю из него человека. Я поднимаю в нем веру в себя. Говорю ему о человеческой и рабочей чести. Но оказывается, все это ересь — нужно воспитывать классовое самосознание, то есть научить трепать языком по тексту учебника политграмотности. Я всегда честно пытался разобраться в теории воспитания коммунистической личности. Но с первых же ее строчек у меня немедленно разжижались мозги.
8 важных идей Василия Сухомлинского о любви, семье и самовоспитании
В конце 1920-х годов педагогическую концепцию Макаренко в СССР по сути запретили. Но он по-прежнему возглавлял учреждение, где перевоспитывали малолетних преступников.
По сути, Макаренко удалось выстроить систему, функционирующую строго в соответствии с принципами марксизма-ленинизма
Но за счет того, что туда была добавлена изрядная доля здравого смысла и некоторые правила разумного и экономного ведения хозяйства, эта система работала лучше, чем та, которую пыталось построить руководство страны. Возможно, именно это их и раздражало в Макаренко: у него просто получилось лучше.
В одном из писем жене Антон Семенович писал: «Читали „Комсомольскую правду“ от 17 мая? Как меня Крупская разделала? Я начинаю приходить в восторг. Шельмование во всесоюзном масштабе. Опять подняли безобразный крик по поводу моей колонии, грозили прокурором. Мне это надоело. В итоге они добьются того, что меня посадят только из-за того, что я не хочу кланяться всяким сумасшедшим».
Сердце, разорванное пополам
В 1928 году Макаренко перевели на должность начальника в Трудовую коммуну им. Дзержинского, которая находилась в структуре ГПУ. Коммуна Дзержинского была открыта при Харьковском электромеханическом заводе, который выпускал дрели, а потом — знаменитые фотоаппараты ФЭД.
В 1932 году Антона Семеновича сняли с должности начальника колонии имени Дзержинского, сделав заместителем по педагогической части. Тогда же у него случился первый серьезный сердечный приступ и вышла его первая книга «Марш 30 года». В прессе методы Макаренко все чаще называли «белогвардейскими штучками».
Тем временем оборот завода по производству фотоаппаратов ФЭД приблизился к 12 миллионам рублей в год. Руководство НКВД предложило перевести колонистов в ранг рабочих производственного комплекса, но Макаренко категорически отказался, сказав: «Мы тут не фотоаппараты делаем, а людей».
Летом 1935 года Антона Семеновича перевели в Главное управление НКВД Украины. Он получил звание сержанта госбезопасности и должность начальника отделения отдела трудколоний и трудкоммун НКВД УССР. В его обязанности входил контроль за 19 приемниками-распределителями для несовершеннолетних и двумя трудовыми коммунами — им. Дзержинского в Харькове и им. Балицкого под Прилуками.
В этом же году при поддержке Горького наконец вышла его «Педагогическая поэма», которую он писал почти семь лет. В июне 1936 года Макаренко подал рапорт об увольнении из органов, в котором написал: «Польза, приносимая мной в органах, совершенно ничтожна. Прошу о скорейшем освобождении меня от должности». Тогда же на него был написал первый донос по обвинению его в контрреволюции. В 1937 году Макаренко стал членом Союза писателей и переехал в Москву.
1 апреля 1939 года в 10 часов 30 минут Антон Семенович зашел в пригородную электричку, следующую из подмосковного Голицыно в Москву. В дороге ему стало плохо, он прилег на лавку и умер до того, как поезд прибыл на конечную станцию. По некоторым данным, на вокзале в Москве его встречали чекисты с наручниками. После вскрытия врачи обнаружили, что сердце Макаренко разорвалось на две равные половинки, как яблоко.
Мёртвый он был удобнее, чем живой
Макаренко, Ньюфелд и ещё 5 людей, которые навсегда изменили наше отношение к детям
Главным инициатором создания образа «великого советского педагога Макаренко» стала его вдова — Галина Салько, которая учредила Комиссию по увековечиванию памяти А. С. Макаренко и Лабораторию по изучению педагогического наследства А. С. Макаренко. Салько лично готовила к печати все книги мужа, как и книги, написанные о нем (в 1952 году был выпущен первый семитомник его сочинений), читала о нем лекции и лично отбирала актеров для съемок фильма по «Педагогической поэме». Но на похороны не пришла: ей «не рекомендовали врачи».
Виталий Макаренко узнал о смерти брата через три дня, случайно, из заметки в парижской газете
После войны созданная Макаренко оригинальная концепция коллективного воспитания ушла на экспорт — сначала в страны соцблока, а потом и в Западную Европу. В 1968 году при Марбургском университете в ФРГ была организована лаборатория по изучению его наследия («Макаренко-реферат»). Ученые, которые там работали, пытались очистить труды Макаренко и тексты о нем от выгодных советской власти фальсификаций. Например, брат Виталий не упоминается ни в одной советской биографии Антона Семеновича. Хотя именно благодаря Виталию и его военному опыту в колониях Макаренко появилась система организации воспитанников в отряды, традиция торжественных маршей, театральная студия и много чего еще.
В 1971 году руководитель лаборатории «Макаренко-реферат» Гётц Хиллиг отыскал Виталия во Франции и убедил его написать все, что он помнил о детстве и юности Антона Семеновича. До 1987 года воспоминания Виталия Макаренко были запрещены для публикации на территории СССР. С 1976 по 2014 год Хиллиг написал 61 текст про Макаренко и его систему — все они (включая вычеркнутую цензурой главу из «Педагогической поэмы») вышли в книге «В поисках истинного Макаренко».
13 марта 1988 года ЮНЕСКО включило имя Антона Семеновича Макаренко в число великих педагогов мира. Его книга «Педагогическая поэма» переведена на 36 языков.
