Если «Катюши» были настолько эффективные в годы Второй мировой, почему их не переняли немцы
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Для Советского Союза широкое использование реактивной артиллерии во многом стало мерой вынужденной. Драматический 1941 год привел к тому, что СССР потерял немало классических пушек и что еще более важно – артиллерийских тягачей, с которым дела до войны обстояли и так не очень хорошо. Именно тогда и начал расти интерес к реактивным системам залпового огня. Несмотря на ряд недостатков, у РСЗО был и ряд плюсов: ракеты для них были достаточно простыми в производстве, кроме того, система позволяла фактически одномоментно накрыть огнем целый квадрат, чего не могла сделать обычная пушечная артиллерия.
В условиях нехватки артиллерийских тягачей, обычная артиллерия была не лучшим выбором. Другое дело – РСЗО монтированные на трактора, танки и грузовики. Кроме того, «Катюши» и «Андрюши» можно было производить на заводах, никогда не занимавшихся выпуском артиллерийского вооружения. Это позволяло РККА еще быстрее восполнить образовавшийся дефицит артиллерии. И несмотря на многочисленные проблемы с уровнем качества (в первую очередь боеприпасов, его подтягивали вплоть до конца 1943 года), «Катюши» оказались страшно эффективны, особенно против линий немецких укреплений и пехотных формирований.
А как дела обстояли с РСЗО в Рейхе? У немцев была собственная реактивная артиллерия. Здесь достаточно вспомнить шестиствольные «Nebelwerfer». Однако действительно широкого распространения немецкие аналоги «Катюши» не получили. Произошло это в первую очередь потому, что у вермахта с самого начала войны все очень хорошо обстояло с артиллерией. В том числе тяжелой. И точно также хорошо дела обстояли с артиллерийскими тягачами. Вермахт никогда не стоял перед острой нуждой искать что-то на замену обычным пушкам, а потому и внимания РСЗО уделялось намного меньше. Чего только стоил парк «немецких» тяжелых пушек, которые достались армии рейха в качестве трофеев после оккупации Чехии.
Главными же новаторами в области РСЗО в Германии времен Второй мировой войны были Войска-СС. Наибольшее количество реактивных артиллерийских систем использовалось формированиями генерала-лейтенанта Пауля Хауссера, действовавших на южном направлении. У войск СС был самый представительный парк РСЗО. Иронично то, что хотя немецкие системы в целом обладали лучшей кучностью, чем советские «Катюши», эффективность собственных РСЗО постоянно вызывала у немцев недовольство. Они считали кучность недостаточной, что также накладывало свой отпечаток на решения командования по поводу масштаба внедрения данного вида вооружения в войска.
Кандидат исторических наук, военный историк, сотрудник Института военной истории Министерства обороны РФ о реактивной артиллерии Второй мировой войны:
Если хочется узнать еще больше интересного, то стоит почитать про как бойцы Красной армии умудрялись выживать ночуя на земле в 40-градусный мороз.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Военное дело
Ветераны против историков: «Катюша» (Military History not Visualized, США)
Всем привет, я нашел прекрасный сборник воспоминаний немецких ветеранов о «Катюше», и поскольку некоторые из них весьма противоречивы, я подумал: а почему бы не рассмотреть их в контексте и не сравнить их с утверждениями историков.
Следует отметить, что немцы называли «Катюшу», а вернее «Катюши», потому они существовали в нескольких вариантах, «сталинским органом». Приведенные ниже цитаты взяты из сборника историка Крейга Лютера, который на протяжении многих лет собирал воспоминания немецких ветеранов, указывая части и подразделения, в которых они служили. Отметим, что в основном это их воспоминания о пережитом в 1941 и 1942 годах. Я обычно отмечаю, если дата воспоминаний другая.
Прежде чем перейти к этим воспоминаниям, немного важной информации о «Катюше». Это реактивная система залпового огня. Чаще всего ее устанавливали на грузовиках, но иногда также на танках. Были и буксируемые установки на механической тяге. Калибр тоже был разный, от 82 до 300 миллиметров, как и дальность стрельбы, которая существенно разнилась: от 1 900 до 11 800 метров. Первые машины приняли участие в боевых действиях в 1941 году, а более новые и современные варианты применяются по сей день.
Контекст
ABC: супероружие, с которым Гитлер мог бы нас победить
HistoryNet: а что изменилось бы, возьми немцы в 1941-м Москву приступом?
Почему такие разные впечатления? Наверное, на то есть свои причины. Давайте рассмотрим их по очереди. Во-первых, о неточности «Катюши». Гланц пишет: «Эти системы были очень неточны, однако такие реактивные пусковые установки идеально подходили для накрытия больших площадей массированным, интенсивным, зачастую неточным огнем».
Давайте познакомимся и с другими воспоминаниями ветеранов. Вот что рассказывал Фольгер из 252-й пехотной дивизии: «„Сталинские органы» были ужасны. Да, можно так сказать, потому что они выпускали огромное количество реактивных снарядов. Кроме того, эти ракеты страшно выли и накрывали большие площади. Зимой под Москвой эти системы превращали жизнь солдата на передовой в настоящий ад».
Вопрос в том, о каком периоде времени идет речь. До ноября 1941 года «сталинские органы» использовались поодиночке, и эффект от их применения был небольшой. Но в ноябре произошли некоторые изменения. Под Москву стянули дополнительно большое количество «Катюш», о чем пишет Ричард Армстронг: «Несмотря на мощь „Катюш» в бою, к ноябрю 1941 года стало ясно, что надо менять тактику их применения. К концу осени 33 из 59 дивизионов гвардейских минометов были сосредоточены в зоне обороны Москвы».
Таким образом, заявление Фольгера вполне разумно, особенно с учетом того, что в битве за Москву войска вермахта к тому времени были уже чрезвычайно измотаны. Дэвид Стахель пишет: «Первоначальный успех советского контрнаступления объяснялся в основном растянутостью фронта немецких войск, их измотанностью и нехваткой мобильности, а не оперативным умением наступавших частей и подразделений Красной Армии».
Есть и другие, весьма взвешенные, сбалансированные и вдумчивые воспоминания немецких ветеранов о «сталинском органе». Один из них — Майер из 106-й пехотной дивизии, чье мнение следует выделить особо.
Статьи по теме
Die Welt: советский Т-34, опробованный американцами
Сталинград: каковы были шансы у немцев вырваться из окружения? (MHV)
«Эффект от „сталинского органа» был неоднозначный. Он оказывал гораздо большее воздействие на морально-боевой дух войск, чем наносил ущерба, потому что огромное количество прилетавших реактивных снарядов просто деморализовывало. Например, во время наступления на реке Донец реактивные снаряды не причинили почти никакого ущерба снежным домикам, которые построили наши солдаты».
Есть еще одна интересная и познавательная точка зрения на этот вопрос, которую высказал другой ветеран. Он рассказывает о своих ощущениях от боевых действий 1944 года, но также вспоминает, какое воздействие «сталинский орган» оказал на боевые действия 1941 и 1942 годов.
«По моим наблюдениям, зимой 1941-42 годов во время боев под Москвой и вокруг Ржева „сталинский орган» не имел большого значения. Только в 1943-44 годах, во время боев под Орлом и Курском, а также на других участках Центрального фронта нам довелось узнать, что „сталинский орган» с его высоким темпом стрельбы… оказывает большое воздействие».
Кроме того, в войсках была проведена дополнительная реорганизация, централизация и концентрация таких пусковых установок на основе полученного опыта их использования в 1942-43 годах. В результате во время Курской битвы их плотность на линии фронта была намного выше.
Армстронг пишет: «Во время продолжительной Курской битвы в июле 1943 года войска Красной Армии успешно применяли имевшиеся у них 496 пусковых установок БМ-8 и БМ-13. Командующий частями гвардейских минометов, подчинявшийся командующему артиллерией Красной Армии и Ставке, подчеркивал, что плотность реактивной артиллерии на один километр фронта на Курской дуге была в 2-3 раза выше, чем в Сталинградской битве».
Кроме того, к тому времени удалось усовершенствовать тактику применения гвардейских минометов и их материальную часть, а также увеличить количество пусковых установок. Все это подтверждает наблюдения немецкого ветерана.
Подведем итоги. Я часто вижу, как некоторые люди отмечают, что воспоминания ветеранов опровергают точку зрения историков или противоречат ей. Однако я не могу с ними согласиться. Дело в том, что эти воспоминания и заявления нужно рассматривать в соответствующем контексте и расценивать их как единичные случаи. Кроме того, большая часть этих «воспоминаний ветеранов» взята из документов, и из них изъят контекст долгих интервью и сложных заявлений.
Такое редактирование с целью достижения дешевого эффекта зачастую создает искаженную и чрезмерно упрощенную картину событий, которой стараются избегать исторические работники. Это оскорбление для ветеранов и для историков, и это лишает историю всех ее сложных нюансов.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
«Чёрная смерть», «адовое пламя». Как ещё немцы называли советскую «катюшу»
Оружие возмездия. Те, кто остался жив после налетов легендарных «катюш» БМ-13, писали родным, что ничего страшнее в этой войне не встречали.
Эдуард Навогонский, краевед (Орша, Беларусь):
Представьте себе: 16 снарядов бьют по площади. Кроме взрывов, накладываются звуковые волны друг на друга. И создают очень большой психологический эффект на противника: кроме огня взрывов еще и большая ударная волна.
А вот для нашей пехоты залп «катюш» был самой приятной музыкой. Она деморализовала противника, после удара ракетами идти на врага было песней – впереди было выжженное поле, а выжившие фашисты жались по окопам.
Николай Титоренко, писатель-документалист, общественный деятель, член Союза журналистов СССР (1965), лауреат премии Правительства Российской Федерации (2000):
После выстрела «катюши» на том месте, где разорвались снаряды каждой установки, была клубящаяся материя. В полном смысле слова.
Немцы называли БМ-13 «черной смертью» и «адовым пламенем». Было у нее и особое, музыкальное прозвище от фашистов, – «сталинский орган».
О легендарной «катюше» рассказали в фильме «Битва под Оршей: рождение легенды».
Читайте также:
«Растроганы были до глубины души». Показываем, чем удивили зрителей на «Линии Сталина» во время реконструкции боя
Новости Беларуси. Выставка вооружения и техники, выступление оркестра и историческая реконструкция боя. На «Линии Сталина» отметили День артиллериста, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.
Подробности в материале Константина Герцева.
С форсирования реки Проня в 1943 году начиналось освобождение Беларуси. 20 ноября реконструкция именно этой операции стала кульминацией празднования Дня артиллериста на «Линии Сталина».
Александр Метла, исполнительный директор Историко-культурного комплекса «Линия Сталина»:
Мы празднуем День ракетных войск и артиллерии, который был 19 ноября. В честь Сталинградской битвы, начала, операции «Уран» был этот праздник сделан. В принципе, до сих пор его празднуют в СНГ.
Сценарий все узнают перед мероприятием. Мы приблизительно с 11 до 13 мы его объясняем, потом делаем прогон один без техники и потом уже делаем. Оно как на войне получается. За счет связи, в принципе, идет управление отдельными единицами – бронетехникой или подразделениями бойцов – реконструкторы или солдаты 120-ки, обозначают на поле боя. И мы делаем вот эту тактическую обстановку.
Десятки реконструкторов, сотни выстрелов и море эмоций. Как утверждают сами артиллеристы, дня них организация такого праздника – очередная возможность показать белорусам: нам есть чем гордиться и что защищать. А зрители, не стесняясь, отвечают взаимностью.
Михаил Кошкин:
Часто здесь бываю, постоянно приезжали в силу обстоятельств – надо было экскурсии кому-то проводить. Но как-то не получалось. А тут с внуком на выходные. Очень хороший момент, надо показать, рассказать про историю, чтобы смотрел, помнил.
Сергей Богданов:
У меня восхитительные, грандиозные впечатления. Я всегда поражаюсь этим событием, которое здесь делали, с глубокой благодарностью отношусь к тем людям, которые вообще это все проводят и организуют. Сегодняшний день настолько сложный, настолько трудно, но они это делают. Это очень нужное и важное дело для всех, особенно для молодежи. Мальчишки, девчонки, которые приехали, они сегодня здесь с самого утра. Они были на экскурсии и в завершении посмотрели реконструкцию. Многие из них растроганы были до глубины души.
Это мероприятие давно стало ежегодным, но зрелищности от этого меньше не стало. Артиллеристы скажут: без нас не было бы ни одной победы, реконструкторы добавят: мы только рады показать правду тех дней. Но вместе они уверены, что и в 2022 году достойно отметят этот праздник, но уже 80-летний юбилей.
«Невероятный грохот взрывов и языки пламени» Как «катюши» наводили ужас на немцев и стали символом победы над нацизмом
В расположении врага все дымилось и горело
Через несколько секунд стрелы реактивных снарядов вдруг исчезли, а там, где находился противник, все загремело, и взметнулись высокие фонтаны разрывов. Трава кое-где сначала задымилась, а затем загорелась.
Приказ на открытие огня отдал лично начальник штаба артиллерии Западного фронта генерал-майор Георгий Кариофилли. Опытный артиллерист остался доволен результатами стрельбы.
Действуя в интересах 20-й армии генерала Павла Курочкина, 16 июля флеровцы накрыли залпом железнодорожную станцию Орша, вызвав грандиозный пожар среди составов и панику в рядах противника, вступившего в город. Через несколько часов удару подверглись немецкие части, переправляющиеся в районе реки Оршицы.
Боевая работа экспериментальной батареи получила высокую оценку. 4 августа 1941-го в докладной записке на имя члена Государственного комитета обороны Георгия Маленкова начальник артиллерии Красной армии генерал Николай Воронов поставил вопрос о более широком применении реактивных установок.
Средства сильные. Следует увеличить производство. Формировать непрерывно части, полки и дивизионы. Применять лучше массированно и соблюдать максимальную внезапность
— резюмировал Николай Николаевич.
«Отцы» реактивной артиллерии
Граве дослужился до генерал-майора РККА и получил в 1942 году за свои труды Сталинскую премию первой степени.
На основе изобретенного им вида пороха с начала 20-х годов исследователи из Газодинамической лаборатории Николай Тихомиров и Владимир Артемьев вели разработку РС. Основатель лаборатории Николай Иванович Тихомиров до революции тоже безрезультатно предлагал свои изобретения. В частности, «самодвижущиеся мины» на реактивной тяге для стрельбы на суше и на море.
3 марта 1928 года на одном из полигонов Ленинграда удалось осуществить первый пуск ракеты на бездымном порохе. Это был прообраз снарядов для будущих «катюш». После этого военные заинтересовались разработками, которые в дальнейшем происходили под их покровительством.
В помощь ученым был направлен целый ряд молодых и перспективных исследователей из числа артиллеристов. В том числе Иван Клейменов, Георгий Лангемак, Борис Петровский. В ряды сотрудников вливались и гражданские специалисты, как, например, Валентин Глушко, ставший впоследствии одним из пионеров советской ракетно-космической техники.
Директором назначили военинженера первого ранга Клейменова, его заместителем стал дивинженер Сергей Королев — один из будущих основателей советской космонавтики. На этом посту Сергея Павловича вскоре сменил Лангемак.
В РНИИ разрабатывали двигатели и снаряды на твердом и жидком топливе, а также крылатые ракеты. Работы велись в основном для авиации — как наиболее перспективной на тот момент области применения реактивных снарядов.
В конце 1937 года на вооружение Красной армии были приняты 82-миллиметровые реактивные снаряды, а через год и 132-миллиметровые РС. Полный вес первого изделия составлял почти семь килограммов при максимальной дальности полета в 6,2 километра, второго — 23 килограмма и 7,1 километра.
Ракеты в помощь пушкам и гаубицам
Боевое применение произошло в ходе локальной войны с Японией на реке Халхин-Гол. 20 августа 1939 года пять советских истребителей под командованием капитана Николая Звонарева по сигналу командира одновременно выстрелили РС-82 и с расстояния в километр сбили два вражеских самолета.
РС-132 дебютировали в ходе Советско-финской войны 1939-1940 годов. Ими оснащались фронтовые бомбардировщики СБ, которые обстреливали наземные цели. По итогам двух военных кампаний было решено, что куда перспективнее применять реактивные снаряды не столько в воздухе, сколько на земле.
Практический вывод подкреплялся теорией. В изданной в декабре 1935 года книге «Ракеты: их устройство и применение» под редакцией Глушко и Лангемака говорилось, что артиллерия ближнего боя, как и дальнобойная, испытывает ряд затруднений.
16 снарядов за 10 секунд
Перед самой войной в НИИ-3 был разработан тот вариант, который и стал «катюшей». БМ-13 являлась компактной, но вместе с тем эффективной установкой. 16 РС, находящиеся в пакете из восьми пятиметровых стальных двутавровых балок, крепились на трехосном шасси четырехтонного грузовика повышенной проходимости ЗИС-6.
При одном повороте через электропроводку подавался импульс в пиропатрон, помещенный в передней части ракетной камеры снаряда, после чего реактивный заряд воспламенялся, и происходил выстрел. Темп стрельбы зависел от скорости, с которой командир или наводчик вращал рукоятку. Все 16 снарядов могли быть выпущены за 8-10 секунд.
Дальнейшим развитием РС-82 и РС-132 стали реактивные снаряды М-8 и М-13, чья дальность несколько увеличилась — до восьми с небольшим километров. Они были предназначены для бесствольной артиллерии.
Лжепапаши установок залпового огня
До войны в судьбе ряда разработчиков «катюши» произошли драматические события. В 1937 году по обвинению в организации военного заговора с целью захвата власти были расстреляны маршал Тухачевский и ряд советских военачальников. Тень подозрения легла и на его научно-исследовательское детище.
Повода долго искать не пришлось. В том же году начальник отдела РНИИ Андрей Костиков написал письмо на имя наркома внутренних дел Николая Ежова. Он обвинил ряд сотрудников института во вредительстве, в том числе Клейменова, Лангемака и Глушко. Сигнализировал Костиков и в другие инстанции, например, партийные, утверждая, что «методы руководства работой и вся наша система направлены на заниженные темпы в работе и на неправильное ориентирование».
В институте начались чистки. Были арестованы в числе прочих Клейменов, Лангемак, Глушко, Королев, которые на допросах подвергались зверским избиениям. От них требовали признательных показаний в том, что они состояли в антисоветской организации и занимались подрывной работой в оборонной промышленности. После этого Клейменов и Лангемак были расстреляны, а Глушко и Королев провели всю войну в так называемых «шарашках» — конструкторских бюро тюремного типа, подчиненных НКВД СССР.
Костиков же стал главным инженером НИИ-3, развив на посту бурную деятельность. 19 февраля 1940 года он вместе с коллегой по институту Иваном Гваем и представителем Главного артиллерийского управления Красной армии Василием Аборенковым получил авторское свидетельство под номером 3338 о том, что является разработчиком механизированной установки для стрельбы ракетными снарядами различных калибров.
В 1942 году Костикова назначили директором НИИ-3, а в 1944-м Фортуна отвернулась от него. Он был снят с должности и почти на год арестован по обвинению в обмане правительства в ходе работы над жидкостным ракетным двигателем для самолетов. Проект был признан нереальным и в виду этого прекращен.
Следствие также установило, что ни Костиков, ни Гвай, ни Аборенков не имели никакого отношения к разработке «катюш» и снарядов к ним. Что касается репрессированных коллег по институту, то их реабилитация произошла уже после смерти Сталина.
Они были первыми
Отдельная экспериментальная батарея реактивных минометов была создана в первые дни войны. По предложению начальника Военной артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского Леонида Говорова ее командиром был назначен слушатель командного факультета капитан Иван Флеров.
Иван Андреевич считался одним из лучших артиллеристов Красной армии. За отличия при прорыве линии Маннергейма и в боях у озера Саунаярви в ходе Советско-финской войны его наградили орденом Красной Звезды. 36-летний офицер энергично приступил к сколачиванию подразделения, и вечером 3 июля 1941 года колонна из 44 грузовиков потянулась из Москвы на запад.
Помимо семи установок в составе батареи двигалась 152-миллиметровая гаубица, которую взяли в качестве пристрелочного орудия. Тридцать автомашин везли снаряды и патроны, в кабинах и кузовах остальных на фронт ехал личный состав. 170 человек должны были проверить то, над чем годами работали инженеры и конструкторы.
Секретность была строжайшей, и внешне закрытые брезентом установки напоминали что угодно, но только не ракетную батарею. Даже командование Западным фронтом толком не знало, что за странная часть к ним направляется.
В августе началось формирование первых дивизионов и полков, командирами которых назначались лучшие представители частей ствольной артиллерии. Формирование происходило в лагерях Первого Московского Краснознаменного артиллерийского училища имени Л. Б. Красина. Руководил процессом начальник училища полковник Юрий Бажанов. Важность происходящего подчеркивалась присутствием комиссии Центрального Комитета партии.
Рядовой состав набирался в основном из числа жителей столицы и Московской области.
В каждом полку имелось по четыре дивизиона, вооруженных 36 установками БМ-13, плюс зенитный дивизион. Личный состав насчитывал более 1400 бойцов и командиров. Один дивизион залпом мог выстреливать сразу 192 РС, что приравнивалось к одновременному удару сразу двенадцати тяжелых гаубичных полков калибра 152-миллиметра. Реактивный полк одновременно выстреливал 576 снарядов. Это была сокрушительная сила.
Лучше волчий вой, чем звук советского РС
В сентябре 1941 года новые подразделения получили наименование гвардейских минометных частей. Слово «гвардия» подчеркивало их элитный, особый характер, а «минометные» было неточным.
К тому времени установки залпового реактивного огня получили в войсках прозвище «катюша». Происхождение названия точно не известно.
