рубенс в эрмитаже какие картины

Кафедра меланхолии

Блог о том как бороться с меланхолией в Петербурге и за его пределами

Питер Пауль Рубенс в Эрмитаже

Срочно ведите сюда детей. Пока всепобеждающее чиновничье мракобесие не добралось до этого зала и не написало на нем 18+.

Питер Пауль Ру́бенс — фламандский живописец живший с 1577 по 1640 гг. Он считается ярчайшим представителем барокко в живописи. Характерной особенностью его картин являются так называемые «рубенсовские» женщины — женщины, пышущие здоровьем и имеющие весьма характерные формы. В Эрмитаже имеется прекрасная коллекция картин и портретов Рубенса.

Один из шедевров Эрмитажа — «Портрет камеристки инфанты».

Однако многие искусствоведы видят в этой картине не просто портрет неизвестной камеристки. Историки выдвигают следующую версию написания портрета. В 1623 году умерла дочь Рубенса Клара Сирена. Есть предположение, что на самом деле это посмертный образ его дочери, только в зрелом возрасте.

То что на картине изображен неживой человек, говорит также тот факт, что зрачки расположены не по центру радужной оболочки. Вряд ли Рубенс не знал о том, что живого человека так изображать нельзя.

В отличие от своих современников Веласкеса, Вермеера или Рембрандта, Рубенс не считался мастером психологического портрета. Именно по этой причине кое-кто сомневался в авторстве Рубенса, уж слишком хорош портрет.

Другая картина Рубенса с не менее интересной судьбой «Тарквиний и Лукреция».

Лукреция не смогла вынести позора, рассказала все мужу и заколола себя на его глазах. Жители Рима были так возмущены этим, что свергли царей и установили республику.

Картина не принадлежит Эрмитажу. Она была вывезена из Германии после войны и на какое то время о ней никто не слышал. Однако в 2003 году ее купил один коллекционер. Поскольку картина нуждалась в реставрации коллекционер обратился в Эрмитаж. Картину восстановили и теперь она выставлена в Эрмитаже.

Несколько неприличных картин Рубенса в Эрмитаже:

Венера и Адонис.

Отцелюбие римлянки

В основу этой картины также положена римская легенда, рассказанная римским писателем Валерием Максимом в 1 в. н. э. Некий пожилой человек, Кимоне, находился в тюрьме. Его приговорили к голодной смерти. Тюремщик разрешил Перо, дочери Кимона, навещать его. Не в силах видеть как умирает ее отец, дочь решила кормить его грудью (недавно она родила ребенка).

Поскольку Кимон не умирал, тюремщики проследили за дочерью. Поступок Перо грозил ей смертной казнью. Однако любовь к отцу взяла верх над страхом смерти. В итоге судьи сжалились: Кимона отпустили, а Перо не наказали.

Союз земли и воды

На картине изображена аллегория союза Земли, которую олицетворяет богиня Кибела и Воды, в виде морского бога Нептуна, полного энергии и силы. Над ними с крыльями — Виктория, она возлагает золотую корону на голову богини. Современники Рубенса считали, что художник изобразил на этом полотне союз города Антверпена с рекой Шельдой, то есть союз торговли и морских дорог — залог и символ процветания Фландрии.

Эта картина произвела на меня наверное самое большое впечатление в детстве. Я долго не могла понять — кто же здесь изображен мужчина или женщина? По — моему это лучшая агитка для антиалкогольной компании.

Источник

Шедевры Рубенса в коллекции Эрмитажа

В городе-побратиме Санкт-Петербурга, бельгийском Антверпене, стартовал Год Рубенса и эпохи барокко. До конца января в честь великого фламандца будет проводиться множество мероприятий.

На улицах уже появился барочный стрит-арт, рубенсовских женщин переосмыслили в своих проектах фотографы Пауль Койкер и Атос Бюрез, по следам мастера алтарной живописью, правда, для недействующей церкви, занялся и умелый провокатор Ян Фабр.

Для того, чтобы увидеть Рубенса в оригинале, в Бельгию можно и не ехать – коллекцией его работ владеет Государственный Эрмитаж. Мы вспомнили некоторые шедевры фламандца.

Религия и мифология

Рубенс жил в эпоху Контрреформации, подавления протестантских настроений. Первые годы его мастерская трудилась над заказами властей и монашеских орденов. Даже религиозные сюжеты Рубенс «оживлял». Шутили, что мученики у Рубенса пышут здоровьем, а библейские сюжеты походят на жанровые семейные сценки. Образцом считал античное искусство, откуда заимствовал сюжеты и образы, наполняя из современным смыслом. «Союз Земли и Воды» отсылает к статуям Праксителя, но посвящён снятию голландской блокады с устья Шельды и выходу фламандцев к морю.

Портретист

Портреты — самая слабая сторона дарования Рубенса. Говорили, что темперамент художника мешает ему погрузиться во внутренний мир человека. Эрмитажный шедевр «Портрет камеристки инфанты Изабеллы» доказывает обратное. Простой по форме, тонкий в исполнении и богатый на интерпретации. Есть мнение, что это — идеализированный портрет дочери Рубенса Клары-Серены. Написанный в сложный для художника период эпидемий, унёсших жизни его близких.

Дипломат

«У него столько талантов, что умение рисовать следует отнести к последнему», — говорил один покровитель Рубенса. Питер Пауль был вхож в дома богатых и знаменитых всей Европы, что позволило ему стать доверенным лицом инфанты Изабеллы. И вести важные политические переговоры, рисуя портреты. К слову, дипломатичен он был и в этом. Эскизы и готовые портреты Марии Медичи тому доказательство. Немолодая женщина приобрела облик богини мудрости.

Пейзажист

В последние годы жизни Рубенс оставляет дипломатию. Ему — 53, его второй жене — 16, она родит ему 5 детей. Счастливая семейная жизнь отразилась в творчестве. Рубенс обратился к пейзажам. Ботаническая точность его не интересовала, Рубенс создавал идиллический образ родной Фландрии, где счастливые крестьяне живут в гармонии с безмятежной природой.

Источник

Рубенс, Петер Пауль

Фламандские романисты (представителями которых в Эрмитаже являются Орлей, Флорис, Спрангер и Ломбард) подготовили почву для появления к концу века одного из титанов истории живописи — Рубенса (правильнее произносить Рюбенс), в творчестве которого и обозначился настоящий расцвет фламандской или южно-нидерландской школы.

Впрочем, в появлении такого чуда, как Рубенс, кроме этих специальных мотивов, имели значение политические и культурные условия страны, зажившей с некоторых пор обособленной от своих родственных соседей жизнью. С 1570-х годов соединенные более века под одним скипетром нидерландские провинции стали обособляться. Сюзерен их, фанатик Филипп II, пожелал искоренить и здесь ересь Реформации. Но удалось это ему только относительно южных фламандских штатов, северные же открыли удачную борьбу против Испании, длившуюся около 80 лет, но уже в первое десятилетие приведшую к значительной автономии возмутившегося края. С этих пор начинается история двух государств: Фландрии, оставшейся провинцией испанского (позже австрийского) дома, и Голландии, превратившейся в республику (в которой не переставала царить военная диктатура штатгоудеров). Обе эти части одного целого, отныне со столь разными историческими и культурными судьбами (Фландрия была возвращена католичеству, в Голландии окончательно утвердилась реформа), дали два очень разных, но равноценных, в смысле красоты и великолепия, искусства. Если же в чем одно искусство разнилось от другого, так это не качеством, не уровнем, а психологией, своими интересами, обращенными на противоположные задачи и миры.

Возможно, что испанцам было легче справиться с Фландрией потому именно, что последняя не находила внутри себя настоящей реакции против религиозного порабощения. Корни Реформации, давшей здесь многие нервные вспышки, доходившие и до фанатических бурь, не были все же глубокими. Напротив того, иезуиты оказались желанными наставниками, и к ним в школу пошло все, что было самого яркого и талантливого в стране. К ним же поступил и юный Рубенс, предназначенный явиться грандиозным выразителем их миропонимания и их системы.

Нужно, впрочем, прибавить при этом, что и иезуиты были готовы на всякие уступки, только бы внешне их ученики не отпадали от римской церкви. Эта их хитроумная политика — в связи со стихийными инстинктами, заложенными в расе, породила искусство или, вернее, целую религию, мало похожую на подлинное христианство, но обладавшее огромной притягательной силой. Искусство это отвечало вполне национальным идеалам.

Рубенс — фигура не случайная. Недаром жил он царем и был популярнейшим лицом в Антверпене, недаром мог он диктовать условия королевским наместникам, недаром принимал деятельное участие в государственных делах, в качестве искусного I дипломата. Все это показывает, что он явился в надлежащий момент, что он соединил в себе все идеалы своих соотечественников. Интерес к нему выходит за тесные пределы живописи. Это был “пророк, признанный в своем отечестве”, лучший представитель его, какой-то полубог, создавший мир, совершенно особый, для многих отталкивающий своей голой чувственностью, но цельный и по-своему прекрасный. Этот мир Рубенс снабдил этикеткой христианства, и защитники Рима, враги Кальвина, с удовольствием приняли то, что он выдавал за ортодоксальность. Они даже воспользовались изобретенным им соблазном, будучи, главным образом, заинтересованными в том, чтобы иметь возможно большее количество душ, какими бы средствами это ни достигалось.

Рубенса нужно или всего принять, или всего оставить. А принять его необходимо, ибо не было волшебника красок более чарующего, не было виртуоза более умелого, фантаста более изобретательного, нежели он. И не было художника или поэта, который бы так грандиозно и убедительно воспевал низменные (но подлинные) радости животной чувственности и сладкой насыщенности. Рубенсу принадлежит слово как адвокату всякого сладострастия, всякой похоти, всего плотского, плодящегося. В истории культуры этот фламандец говорит такие же веские слова о плоти, какие гений Италии и Франции говорит о душе. Для тех же, от кого эти вопросы далеки, Рубенс должен быть дорог просто как источник чудесных художественных наслаждений.

Рубенс в эрмитаже какие картины

Религиозные Картины Рубенса

Вот почему непосвященным я бы советовал оставить в картины стороне религиозные, напыщенные, отталкивающие своим “велеречием” картины мастера (хотя и в них есть прекрасные вдохновенные куски) и сразу обратиться к тем его произведениям, которые без лжи и притворства, вне хитростей иезуитов и ложного пафоса барокко рисуют нам Рубенса во всем его огненном творчестве, его искренность, его неувядаемую радость жизни, его дивный дар красок. Сюда принадлежат портреты, пейзажи, декоративные композиции и, наконец, несколько мифологических картин той особой рубенсовской мифологии, которая не имеет ничего общего с мифологией древних. [87]

Эрмитаж особенно богат портретами Рубенса, и эти портреты очень разнообразны. Рубенс в портретах часто бывал несколько декоративным, поверхностным. Он тогда скорее “импровизировал на данные темы”, нежели точно списывал черты позировавших ему лиц. Его бурная, мощная натура увлекала его в сторону, делала его невнимательным и прямо небрежным. Вот почему многие его портреты похожи между собой и малоубедительны. Однако коллекция портретов Рубенса в Эрмитаже точно собрана для того, чтобы доказать, что и он, при желании, мог быть строгим и точным. Лишь портреты Филиппа IV испанского и его первой супруги, (написанные в 1628) носят условный, “фантастический” характер, и в этом легко убедиться, если сравнить первый со строгим портретом того же короля, приписываемым нами Maco, в зале испанской живописи. [88] Но зато все остальные эрмитажные портреты Рубенса чисто “документального” характера, вещи изумительного проникновения, и к тому же означают предел технического совершенства, быстрой уверенной кисти и роскошной колоритности.

Портрет первой жены Рубенса, умной, доброй Изабеллы Брандт, выдержан в восхитительных пылающих красках. [89] Это Изабелла — официальная хозяйка роскошного дома (позади нее видны триумфальные ворота, украшавшие двор дома Рубенса в Антверпене), это тактичная, внимательная, умеренно веселая, приветливая собеседница. Рубенс нуждался именно в такой “помощнице”, которая окружала его неустанными заботами, заведовала сложным хозяйством и в то же время могла играть роль светской дамы. Портрет второй жены художника — Елены Фоурман (Фурмен) — совершенно в ином характере. Рубенс женился на ней, будучи уже 53 лет. Но годы не укротили его страстности, и Елена сделалась настоящей его музой на последние 10 лет жизни.

Читайте также: error 400 что за ошибка

Петер Пауль Рубенс. Портрет Елены Фурмен. Дерево, масло. 186х85. Продан из Эрмитажа зимой 1929-1930 года Галусту Гюльбенкяну. Музей Галуста Гюльбенкяна, Лиссабон

Действительно, в чертах, во всей фигуре молодой женщины как бы воплотился идеал художника, носившийся перед ним еще тогда, когда Елены не было на свете. Рубенс был без ума от нее и не уставал изображать ее во всех видах и поворотах, во всевозможных костюмах. Но в этом чувстве не было уже ничего духовного. Елена была не подругой мастера, а его любовницей. И все портреты Елены носят в себе отражение этого отношения. Всюду она кажется каким-то лукавым, лакомым, красивым зверьком, и нигде не видишь ее души. Даже в чудесной эрмитажной картине, в самом строгом из всех этих портретов по краскам и позе, она представляется, несмотря на свое темное платье и на свою скромную позу, шаловливой, костюмированной гетерой, а не супругой престарелого и знаменитого гражданина. О природе отношений, существовавших между ней и мужем, в выразительной форме говорит в Эрмитаже картина Рубенса, (относимая к 1635 году), известная под названием “Le croc en jambe” (Подножка) и изображающая в виде пастуха и пастушки самого гения фламандской живописи и его вторую жену.

Эрмитаж обладает следующими религиозными картинами мастера. На первом месте стоит “Снятие с креста”, относящееся к 1613 или 1614 г. Далее идут: небольшая композиция, названная Вагеном “бриллиантом”, — “Изгнание Агари” (около 1625), пышное “Поклонение волхвов”, две небольшие “Мадонны”, “Богоматерь вручает четки св. Доминику” (около 1630 — очевидно, писана учениками по эскизу мастера), “Спаситель у Симона фарисея” (около 1620) и четыре эскиза.

Надо принять в соображение при этом, что на Рубенсовом портрете Филипп изображен более молодым.

Этот портрет приписывается некоторыми исследователями Ван Дейку. Возможно, что последним писаны руки и некоторые аксессуары.

Источник

Рубенс в эрмитаже какие картины

Имперский Санкт-Петербург, дворцы и девушки

Часть 15. Эрмитаж – 2 этаж, Рембрандт, Рубенс, Ван Дейк, скульптуры

Заблудившись в Эрмитаже, я попросил помощи у служительницы, очень светлой и интеллигентной женщины: «Подскажите, пожалуйста, как найти Рембрандта?»

Её глаза загорелись, она поняла, что молодой человек слегка за сорока интересуется правильным курсом. И объяснила, как найти блудного сына.

Я поблагодарил, она улыбнулась, она понимала, что я очень скоро встречусь с шедевром, и я улыбнулся, понимая, что она видит эти шедевры каждый день.

Дальше слов почти не будет, ну что я могу добавить…

Рембрандт Харменс Ван Рейн – «Возвращение блудного сына» (около 1663-1665 годы). Поблагодарим императрицу Екатерину II, которая приобрела эту картину и мы можем её увидеть сейчас в Эрмитаже. Я долго стоял и смотрел на сына и на отца…

Главные герои – отец и сын… дарите любовь, прощайте обидевших вас, и не требуйте ничего взамен!

Иногда можно просто зайти в Эрмитаж и увидеть только одну эту картину, и на душе станет хорошо!:)

Рембрандт Харменс Ван Рейн – «Жертвоприношение Авраама». Кому лень читать первоисточник, рекомендую фильм «Библия» 1966 года, там очень сильная сцена жертвоприношения Авраама.

В 1985 году 48-летний литовец Бронюс Майгис в Эрмитаже несколько раз ударил полотно ножом, после чего плеснул в него кислотой. Операция по спасению шедевра началась немедленно, и тем не менее была утрачена почти треть живописного полотна. Основной урон пришелся на самую ценную часть — женскую фигуру.

Реставрация картины заняла около 12 лет. Бронюс Майгис был задержан, ему поставили диагноз «вялотекущая шизофрения». И шесть лет он провел в психиатрической лечебнице.

Рубенс, Христос в терновом венке.

Антонис Ван Дейк – «Семейный портрет»

Антонис Ван Дейк и мастерская, Портрет королевы Генриетты-Марии

Вот таких «обеденных» картин много, дары леса и моря. Кошка тырит маленьких птичек.

А это другой кот добрался до павлина.

Прадье Жан Жак, известный как Джеймс Прадье – Венера и Амур (Венера, утешающая Амура)

Доменико Карделли, Амур и Психея

Эмиль Вольф, Ахиллес

«Селфи в мраморе» с орлом и собаченцией:)

Пьетро Тенерани, Венера и Амур.

Луиджи Бьенеме, Вакханка.

Пьетро Тенерани, Флора

Антонио Канова, Мария Магдалина.

Джулио Монтеверде, Юность Колумба

Бертель Торвальдсен, портрет Александра I

Дени Антуан Шоде, Кипарис

Луиджи Бьенеме, Зефир

Пьетро Стаджи, Пигмалион и Галатея

Источник