ро каким образом степной ландшафт повлиял на историческое развитие

Происхождение степных ландшафтов

Если проанализировать географическое размещение степных ландшафтов на земном шаре, то обнаруживается, что наиболее типичные степи формируются во внутренних областях материков.

Примечательно также, что размеры площадей, занятых степями, прямо пропорциональны размерам материков. Местоположение, размеры и конфигурация ареалов степных ландшафтов свидетельствуют о внутриконгинентальном происхождении степей. Чем больше размеры материка, тем меньше его внутренние части подвержены влиянию морского воздуха, тем энергичнее материк нагревается летом и остывает зимой. Таким образом, на крупных массивах суши происходит дифференциация климатов и по тепловому режиму, и по степени увлажненности. В центре материка формируется аридная (сухая) зона, а на его окраинах — гумидная (влажная). Такие условия начали возникать на земле с триасового периода (230—200 млн лет назад), когда размеры и форма Евразийского материка стали приближаться к современным. Именно с этого времени начала существовать промежуточная между лесом и пустыней зона с неустойчивым сезонным климатом, являющимся важнейшим условием для формирования степных ландшафтов. Наилучшие возможности для их дальнейшего развития и совершенствования в Евразии возникли в палеогене, когда были заложены основные разновидности степей.

На материках северного полушария окончательно сформировавшийся в неогеновом периоде молодой степной ландшафт уже в четвертичное время ожидали по крайней мере два суровых испытания. Первое — материковое оледенение, второе — появление человека и человеческого общества.

Характеризуя историю природы Евразии перед началом четвертичного периода, академик К. К. Марков (1965) так рисует общую ландшафтную ситуацию на материке. На всем пространстве от Индии до Арктики географическая зональность была выражена слабо. Выделялись лишь зоны умеренного типа (в Африке), субтропическая и тропическая. В то время еще не было арктической пустыни и тундры, а пустыни и степи имели в субтропиках не очень четкие очертания. С начала четвертичного периода непрерывно усложнялась структура зональности и усиливались контрасты между ландшафтами различных зон. В результате, как указывает К. К. Марков, в Центральной Азии, климат которой отличается наибольшей засушливостью, обособлялись пустыни и степи. Аридные условия на пространстве современных пустынь и степей были далеко не так резки, как теперь. Позднее климат стал суше и холоднее. Наблюдается процесс распространения аридных условий к западу.

В Средней Азии и Казахстане в эоцене (средний отдел палеогена) еще господствовали лесные и лесостепные ландшафты. Остепнение происходит здесь с конца олигоцена — начала миоцена (около 25 млн лет назад). На юге Русской равнины до миоценового периода господствовал лесной тип растительности. Но в миоцене остепнение захватывает юго-восток и юг Русской равнины. Так, в Сальско-Манычском районе (Ростовская область и Ставропольский край) степи появились в средне-сарматское время. В отложениях верхнего сармата и понта (10—7 млн лет назад) здесь уже почти безраздельно господствует пыльца травянистых и кустарниковых растений.

В плиоцене в Причерноморье обитали верблюды и страусы. На юге Русской равнины в это время образовались красноцветная кора выветривания и коричневые почвы, свидетельствующие о климате средиземноморского типа с жарким сухим летом и теплой дождливой зимой. В четвертичном периоде великое остепнение охватило огромное пространство Евразии и Северной Америки.

Новый характер придали остепнению чередующиеся оледенения и межледниковые фазы. Они способствовали колебательному изменению границ степей. В эти периоды наряду с «теплой» степью образуется своеобразная «холодная» степь (тундролесостепье), элементы которой проникают к северу до полярных морей. В межледниковые эпохи в средней полосе Русской равнины холодная степь вытесняется лесом, а в южной — сменяется лесостепью. В этих перемещениях в северо-южном направлении степная флора обогащалась тундровыми, лесными к пустынными элементами и закалялась, приспосабливаясь к экстремальным климатическим условиям.

После освобождения севера Евразии от последнего ледникового ига (более 10 тыс. лет назад) порядок ландшафтных зон восстанавливается и приобретает современные черты. Таким образом, доисторический этап эволюции степных ландшафтов начался несколько десятков миллионов лет назад. Но только в четвертичное время произошло повсеместное похолодание территории северной Евразии, возросла аридность ее южной части, за счет чего усилились местные и зональные природные контрасты. Промежуточное, центральное положение степной и лесостепной природных зон на грани жарких сухих пустынных и холодных влажных лесных ландшафтов позволило Ф. Н. Милькову (1955) принять эти зоны за основу, на которой строится вся система физико-географического районирования нашей страны.

Есть две противоположные точки зрения на взаимоотношения степи с соседними природными зонами. Видные географы и ботаники С. И. Коржинский (1888, 1891), Л. С. Берг (1947), В. Н. Сукачев (1922) утверждали, что лес наступает на степь, а сами степи смещаются в сторону полупустынь. Еще в 80-х гг. прошлого века С. И. Коржинский выдвинул гипотезу о наступлении леса на степи, о сравнительной молодости лесостепной зоны, возникшей на месте степей. По С. И. Коржинскому (1888), в «борьбе за существование» между лесной и степной растительностью победа остается за лесом как более мощным типом: растительности. Вслед за С. И. Коржинским причину наступления леса на степь Л. С. Берг (1947) видел в похолодании климата, а Г. И. Танфильев (1894) — в сугробах снега на опушках леса, которые вызывают повышенное увлажнение и выщелачивание почв. В противоположность им академик В. Р. Вильямс (1936) развил гипотезу о наступлении степей на лес, о прогрессирующем иссушении степной зоны.

Интересна и циклическая гипотеза взаимоотношений леса и степи, выдвинутая Г. Гроссетом (1930), согласно которой лес и степь неоднократно сменяют друг друга во времени. Такой своеобразный «естественный севооборот» Г. Гроссет объясняет тем, что лес, длительное время произрастающий на одном месте, истощает почву и сам себя уничтожает, а разнотравная степь, сменив лес, напротив, улучшает почву, делает ее пригодной для произрастания древесной растительности.

Но все эти точки зрения опровергаются палеоботаническими и палеозоологическими данными, которые свидетельствуют, что степная ландшафтная зона — устойчивый во времени и пространстве комплекс. Выяснено, что в послеледниковый период границы степной зоны почти не изменились.

На основе анализа данных пыльцевых диаграмм М. И. Нейштадт (1957) сделал заключение, что «современные границы зоны на Русской равнине установились в раннем голоцене. В дальнейшем, особенно в позднем голоцене, занятая лесами площадь сильно сократилась под влиянием антропогенного фактора, однако это не изменило общих природных границ степной зоны» (с. 362). Факты проникновения полупустынных элементов в степную зону, усиление аридности и континентальности климата наряду с природной динамикой объясняются и деятельностью человека (повсеместная распашка, неумеренный выпас скота и степные пожары, вырубка степных лесов и т. д.).

В связи с изучением истории возникновения и развития степных ландшафтов большой интерес представляет гипотеза Г. И. Танфильева об их широком распространении в прошлом на Русской равнине. В небольшой статье «Доисторические степи Европейской России», опубликованной в 1896 г., ученый делает вывод, что в позднеледниковое время север Русской равнины был «одет» тундрой, юг и большая часть средней полосы — степями. Существованию тундр на Русской равнине в приледниковой зоне препятствовал, по мнению Г. И. Танфильева, карбонатный характер грунтов — лессов и лессовидных суглинков, которые в невыщелоченном состоянии могут быть покрыты только степной растительностью. Доисторические степи, по Г. И. Танфильеву, шли на север — до северной границы лессовидных пород; ныне это в ландшафтном отношении подзона северной лесостепи, характеризующаяся господством серых лесных (лесостепных) почв. Возникновение доисторических степей ученый связывал не с климатом, а с наличием соленосного лесса.

Читайте также: huter что за бренд

Современные палеозоологические и палеоботанические данные подтверждают, что сразу после отступления ледника на

Русской равнине господствовали ландшафты с островами лесов. Безлесье усиливало континентальность климата, который был сравнительно сухим, но не теплым.

Для раннего послеледниковья палеозоологами описана интересная фауна, в которой уживаются друг с другом представители тундр (Песец, лемминг), степей (суслик, сурок, тушканчик) и лесов (бобер, благородный олень). В дальнейшем палеоботаники обнаружили в позднеледниковых отложениях одновременное произрастание растений тундр, болот, лесов, разнотравных и ковыльных степей, солончаков. Эти «смешанные» флора и фауна в целом напоминают современные острова степей в бассейнах Лены и Яны, расположенных, как известно, в зоне многолетней мерзлоты.

Говоря о позднеледниковом ландшафте средней полосы Русской равнины, Ф. Н. Мильков (1957) предлагает назвать его позднеледниковой лесостепью, которая генетически связана с холодной плейстоценовой лесостепью И. М. Крашенинникова (1939), господствовавшей на юге Русской равнины, в Зауралье и Северном Казахстане в ледниковую эпоху. Черты послеледникового лесостепного ландшафта (по сути, его реликты) обнаруживаются ныне в пределах современной лесостепной и степной ландшафтных зон.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник

Рафаэль Хакимов: «Великая Степь стала колыбелью Российской империи»

«Исторический путь татар» казанского ученого. Часть 12-я

Научный руководитель Института истории им. Ш. Марджани Рафаэль Хакимов написал книгу «Исторический путь татар: перипетии судьбы». В ней казанский историк рассматривает некоторые аспекты отношения к татарам в различных источниках. «Реальное время» продолжает публикацию отрывков из этого сочинения.

Континент великих империй

Великая Степь — это равнинная безлесная полоса длиной более 6000 км, проходящая с востока на запад через территории современной Монголии, по южным областям России, через Казахстан, Украину, Молдавию, часть Румынии до восточной Венгрии, включая степной островок Пуста. С древних времен по этому коридору с востока на запад перемещались кочевые народы. Именно на берегах Дуная, на территории современной Венгрии, кочевники (гунны, авары, аланы и пр.) заканчивали свой славный путь и оседали, растворяясь в гораздо более многочисленном местном населении. Кочевников невозможно идентифицировать с этничностью, но среди них преобладали тюрки.

Степные империи доминировали в истории Евразии много столетий. Великая Степь стала колыбелью ряда тюркских государств, Золотой Орды и, в конечном счете, — Российской империи.

Особенности кочевой цивилизации

Рассматривая историю тюркских государств, необходимо отвлечься от «оседлого» мышления европейцев. Изначально у тюрков как кочевников не было привязки к конкретной территории. Отдельные племена знали территорию перекочевок, угодья кормили людей и зачастую возникали стычки между ними за обладание пастбищами, но для номадов не существовали границы в их нынешнем понимании. Родиной для кочевника было все пространство Степи от Великой Китайской стены до Каспия и Дуная.

Кочевников порой представляют как банду разбойников, недоразвитую культуру, ступенью на пути к оседлой жизни. На самом деле это особая цивилизация, непохожая на европейскую или азиатскую (китайскую, персидскую). В кочевой культуре в отличие от земледельческой важны были не пашни, а пастбища. Конь и легкая повозка позволяли быстро передвигаться по степи не только войскам, но и целым народам, причем на огромные расстояния. Это предопределило размеры степных империй. Тюркские каганаты и собственно татарские государства начинались далеко на Востоке и заканчивались на Дунае. Они стали основой будущей Российской империи.

Для кочевников важна была компоновка людей в пространстве степей с тем, чтобы не опустошать ландшафт и поддерживать скотоводство. Война являлась сопутствующим элементом жизни кочевников, поскольку шла экспансия, борьба за пастбища, а также нужна была защита от врагов.

Земледельческая культура опиралась на производство зерна и при традиционной агротехнике преимущества тех или иных народов в конечном счете определялись количеством пашни. Земледелие могло прокормить бо́льшее количество населения, нежели скотоводство. Любые завоевания новых земель вели к росту потенциала завоевателей в силу роста возможностей для увеличения населения, а вместе с тем возможностей для новых завоеваний. Но земледелие жестко привязывает людей к территории.

Кочевник не любит жестких границ. Если использовать современные термины, то у кочевников структура общества была сотовой. Отдельные племена объединялись благодаря вождям, во главе которых стоял эльтебер, каган или хан. Вертикаль проявлялась только в наличии вождей. Невозможно однозначно сказать, что лучше — вертикальные (европейские) или горизонтальные (азиатские) структуры. Все зависит от поставленных задач и условий их реализации.

Ранние периоды истории татар можно трактовать с определенными оговорками как кочевой период. Оговорки касаются металлургии, которая не только была ключевой для могущества тюркских народов, но и была привязана к местам добычи руды. Затем металл мог обрабатываться где угодно, но добывался он в конкретном месте. Земледелие также присутствовало в татарском сообществе с древнейших времен. Тем не менее культура и ментальность несли в себе отпечаток кочевой культуры.

Ранние тюрки, кроме скотоводства, занимались охотой на травоядных животных, носившей характер облавы на многочисленные стада степных зверей.

Пищей служило мясо, любимым напитком — кумыс. Одежда и шатры шились из шкур животных. Тюрки также изготавливали войлок и шерстяные ткани. Основным видом скота были овцы и лошади, а экономической единицей — парная семья.

Важное место занимала металлургия, рыболовство, ремесла, разведение садов, огородов, виноградников и торговля. Не случайно в словаре тюркского языка Махмуда ал-Кашгари (XI век) содержится много слов, охватывающих практически все основные понятия земледельческого производства и виды продукции.

Источник

Академик Александр Чибилёв: «Степь — это распахнутый настежь мир»

Наверное, правильнее всего этот материал начать со стихов Петра Вяземского и Ивана Бунина. Эти строки о том, что я почувствовал, когда познакомился с академиком Чибилёвым и той наукой, которой он предан и которой посвятил свою жизнь. Итак, Петр Вяземский:

Бесконечная Россия

Словно вечность на земле!

Едешь, едешь, едешь, едешь,

Дни и версты нипочем!

Тонут время и пространство

В необъятности твоей.

И об этой «необъятности» известно было мало, пока не появился молодой ученый Чибилёв. Именно благодаря его настойчивости удалось «лирику» степей воссоединить с «физикой».

Вспоминается горячая дискуссия начала шестидесятых годов прошлого столетия: «физики» или «лирики»? Тогда прозвучало почти оскорбительное: «Что-то нынче физики в почете, что-то лирики в загоне». А молодой ученый постарался их поставить рядом, наравне, потому что без поэзии наука о степи теряет свою душу, а, значит, и неповторимость.

Об этом как всегда точно и образно написал Иван Бунин:

Но я люблю, кочующие птицы,

Родные степи. Бедные селенья —

Моя отчизна; я вернулся к ней,

Усталый от скитаний одиноких,

И понял красоту в ее печали

И счастие — в печальной красоте.

«История наших степей печальная и прекрасна, потому что в ней отразилось бытие наших предков, да и нас самих», — сказал в своей Демидовской лекции академик Чибилёв.

Промолчать, конечно же, он не мог — слишком уж «болезненна» та область науки, которую он представляет. Это география и биология, охрана среды и сохранение природы, короче говоря — наша жизнь.

Кстати, финиш дискуссии «физиков» и «лириков» в 2020 году стал своеобразным: самая престижная в научной среде Демидовская премия была вручена физику Ю. Ц. Оганесяну за открытие нового элемента, который пополнил Менделеевскую таблицу, и двум «лирикам» — академикам В. В. Рожнову и А. А. Чибилёву.

Мысли вслух. «На огромном степном пространстве разворачивались многочисленные баталии, оказавшие большое влияние на ход истории. Из беспокойных степных просторов исходили угрозы для оседлых цивилизаций, которые с целью защиты воздвигли различные заградительные сооружения, защитные линии, стены, рвы, которые могут сегодня идентифицироваться как внешние границы Степной Евразии. Это и Великая Китайская стена на восточной оконечности степей, Римская стена или Сарматский Вал в Сербии и Венгрии, многочисленные валы (Троянов, Змиев валы и др.) в Румынии и Галиции на западе Степного пояса. От беспокойного степного мира пыталось отгородиться и Русское государство, создав Тульские Засеки, Татарский Вал между Тамбовом и Липецком, Белгородскую защитную черту, а затем — Петров Вал между Волгой и Доном, Закамский Вал в Заволжье, Вал Перовского в Зауралье и другие. Аналогичную роль выполняла Дербентская Стена, воздвигнутая Сасанидами в 6 веке н. э. для закрытия Каспийского прохода. Следов подобных сооружений намного больше, чем мы думаем».

Демидовскую лекцию, произнесенную перед студентами и преподавателями Уральского университета, Александр Александрович начал так:

— Слово «заповедный» не имеет аналогов в других языках. Есть понятия «парки», «природные памятники». В 1895 году В. В. Докучаев впервые ввел понятие «заповедник» как участок природы. И он обратил внимание именно на степи, которые больше всего пострадали уже к тому времени от деятельности человека. Заповедные дело переживало разные эпохи; от идеи Докучаева, через проект 46 заповедников, выбранных Семеновым-Тян-Шанским в России, через воздание частного заповедника на юге Украины — Аскании-Нова, наконец, к государственному Ильменскому заповеднику. И вот 1933-й год: первый съезд по охране природы, на котором провозглашается лозунг: «Надо сорвать фетиш с неприкосновенности природы и заселить ее полезными растениями». Одновременно создается Главприрода, которой предстоит защищать как раз то, что надлежит «преобразовать». Вот так, с одной стороны — «покорение» природы, с другой — ее сохранение. Это борьба. И она продолжается до сегодняшнего дня. Борьба между «покорителями» и «защитниками» природы…

В нашей беседе академик замечает:

— Питер — это окно в Европу, а Оренбург — это ворота России в Азию. Но если там море, то у нас степь.

Как появился Институт степи

— Красиво звучит и … убедительно!

— Животные, в том числе и из Красной книги, нуждаются в своем доме. Какие-то из них приспосабливаются к новым условиям, когда они изменяются, но есть и такие, которые погибают. И их, конечно же, большинство. Итак, нужны «острова выживания», которые должны быть рядом с человеком. Одно из величайших достижений Академии наук — это создание системы заповедников. 5 мая 2020 года исполнилось 100 со дня создания первого национального заповедника — Ильменского. Заповедник появился на Урале не случайно — именно этот район России во многом определяет ее судьбу и развитие. И естественно, что придя к руководству Уральского Отделения Академии наук СССР, академик Геннадий Андреевич Месяц, хотя и физик по жизни, выступил активно за создания специального института, который занимался бы исследованиям природных ресурсов Урала, не только его недр, но и природной среды. Так появился Институт степи, которым мне посчастливилось руководить с момента его рождения.

— Почему именно степь привлекла внимание, а не горы, к примеру, или вулканы?

— В ХХ веке в Советском Союзе мы практически лишились степей. Сначала в Европейской части страны, а затем и на Востоке. То нефть добывали, то газ, то различные полезные ископаемые… И не задумывались совершенно о том, что губим степи. У нас было порядка 200 исследовательских институтов, а степями занимались в основном институты, связанные с нефтью, или с сельским хозяйством. Наш институт возник как своеобразный протест против наступления на степь — это уникального природного образования.

— И еще, наверное, потомку, что вы родились и выросли в степи, не так ли?

— Конечно. После войны появились грандиозные проекты так называемого «преобразования природы». Это освоение новых земель, целина, мелиорация и так далее. По сути дела шло планомерное уничтожение степей. И когда появилась «Красная книга», то оказалось, что исчезает множество видов. А это индикатор состояния природной среды. То есть становится понятным, насколько она пригодна для жизни.

— То есть и освоение целины способствовало появлению вашего института?

— Это своеобразная реакция на происходящее в степной зоне. На Урале поняли, что нужно создавать специальный институт, где изучались именно эти проблемы. И второе: заповедники.

— Что вы имеете в виду?

— В Советском Союзе было 200 заповедников. Они создавались в труднодоступных местах — в горной местности, в пустыне, в таежных районах. И ни одного заповедника в степях! Эталоны степной природы не сохранялись, хотя идея заповедников в свое время родилась именно в степи. Более сто лет назад легендарный Докучаев обратил внимание на то, что изменяется степная природа. Он попытался в 1892-м году создать степные станции, чтобы изучать механизм образования чернозема. Как известно, это самые продуктивные почвы, которые обеспечивают нашу продовольственную безопасность. К сожалению, ему это сделать не удалось. Были небольшие степные участки на Украине, где велись исследования, но это лишь эпизоды… Мы же повели масштабные работы — создали не один заповедник, а сразу четыре!

— То есть это своеобразные спасательные работы?

— Конечно. Мы постарались сохранить то, что еще осталось от степи. И теперь мы изучаем, как человеческая цивилизация воздействует на почву, растения, ландшафт, природную среду. С одной стороны наш Институт занимается изучением степных ландшафтов — а они очень разнообразные! — а с другой — выработка таких технологий, чтобы сохранить природную среду, в которой человеку было бы жить комфортно.

Мысли вслух. «Северные и южные границы степного типа ландшафта определяют, в первую очередь, климатические факторы, конкретно — показатели водно-теплового режима. Эти показатели классически проявляют себя на равнинах. При этом любая возвышенность или низкогорье в пределах широтного пояса степей (Донецкий кряж, Приволжская возвышенность, Казахский мелкосопочник и др.) приводят к формированию лесостепных островов и полуостровов, которые вдаются далеко на юг в пределы зоны. И, напротив, низменные равнины Приаралья, Прикаспия, Причерноморья, сложенные морскими аккумулятивными отложениями, способствуют продвижению на север пустынно-степных ландшафтов. На природные различия, обусловленные высотно-геоморфологическими и литологическими факторами, накладывается общее нарастание континентальности климата с запада на восток. В этих условиях формируется удивительно разнообразный облик ландшафтов Степной Евразии, которая, наряду с классическими плакорными степями, вмещает в себя островные степные боры и степные дубравы, березово-осиновые колки, байрачные леса, степные озера и соры, степные и облесенные холмогорья и низкогорья, пустынно-степные каменистые плоскогорья и, наконец, поймы больших и средних рек с интразональными лесами и лугами».

— Значит, степей у нас очень много?

— Степной пояс очень протяженный — порядка восьми с половиной тысяч километров: от Австрии до Китая. Что характерно для него? Открытый характер, хотя лесов в степи тоже много. Сейчас говорят о природно-похожих технологиях, так вот в степи их бесконечное количество — ищи, познавай, изучай и применяй!

— Это и послужило одной из причин образования института?

— Наш институт появился в те годы, когда институты закрывались. Однако руководители Академии и академик Месяц прекрасно понимали, сколь важны работы по степи для страны. И потому они поддержали инициативу группы исследователей, которую я возглавлял. Так появился единственный на Урале институт географического профиля, хотя, подчеркиваю, шли трудные 90-е годы. Постепенно наш институт стал единственным в Евразии по изучению степей, и он признан во всем мире.

Читайте также: aresa что за бренд

Природу нужно защищать от Министерства природных ресурсов

— У вас страсть к созданию заповедников. Мне кажется, что они всегда у нас были на особом положении…

— Нет, это не так. Вокруг них всегда шла ожесточенная борьба. В 1951-м году территория заповедников сокращается в 11 раз! Многие из них закрываются, площади других сокращаются, ликвидируется Главное управление по заповедникам. Кстати, до нынешнего дня оно так и не восстановлено. И позже идет борьба вокруг заповедников. Они то открываются, то закрываются — все зависит от того, как власть использует их. Часто для того, чтобы «залатать дыры в бюджете». Это прежде всего связано с лесным богатством.

— А каково положение сейчас? Не с лесами — они ведь нещадно вырубаются, а с заповедниками?

— В Российской Федерации действует 108 государственных заповедника и 63 национальных парка. Любопытно, что сейчас заповедники находятся в Министерстве природных ресурсов. То есть в том самом ведомстве, которое командует нефтью, газом, различными месторождениями… Как раз от деятельности этого министерства и нужно защищать природу!

— Мы живем в парадоксальное время…

— Всего один пример. «Бузулукский бор». Уникальное природное образование — лес на границе степи. Но там нашли нефть, и, конечно же, заповедник был закрыт. Однако во время добычи нефти произошло несколько крупных аварий — работы пришлось прекратить. Защитники природы добились того, чтобы здесь организовать природный парк, открыть его для туристов. Наконец, это удалось сделать. Заповедник организовать уже было нельзя, так как природные ландшафты после нефтяников перестали существовать в своем первозданном виде. Итак, создан парк. И вдруг мы узнаем, что начинается тендер по добыче нефти. Где? Конечно же, в «Бузулукском бору»! Ну что к этому можно добавить!?

Мысли вслух. «На протяжении почти двадцати веков — от государственных образований скифов до Ногайской Орды — Великая степь испытала на себе мощное воздействие сменявших друг друга степных империй, которые определили тот облик евразийской степи, который застали естествоиспытатели 18-19 веков и первые переселенцы из европейских губерний России. Кочевое и полукочевое скотоводство, доминировавшее в открытых ландшафтах степных империй, являлось интегрирующим фактором для равнинных экосистем. Численность и состав скота, в свою очередь, регулировались сезонными колебаниями погоды, джутами и другими стихийными бедствиями.

На равнинных пространствах Европы, Казахстана, Сибири в течение многих веков скотоводы-кочевники не только подходили вплотную к полосе мелколиственных и широколиственных лесов, но и имели в южной ее части свои летние кочевья, истребляли леса и способствовали продвижению степной растительности далеко на север. Известно, например, что половецкие кочевья были под Харьковом и Воронежем и даже до реки Оки близ Рязани. До полосы южной лесостепи паслись стада кочевников.

В сухие годы южные форпосты лесной растительности наполнялись сотнями тысяч голов скота, что ослабляло биологические позиции леса. Скот, вытаптывая луговую растительность, приносил с собой семена степных злаков, приспособившихся к вытаптыванию. Луговая растительность уступала место степной — происходил процесс остепнения лугов, их «отипчакования». Типчак — типичный злак южных степей, устойчивый к вытаптыванию, продвигался все дальше на север».

— И что же делать?

— Есть несколько направлений, которые нужно четко разделить, — отвечает ученый. — Одно из них — использование природных ресурсов для экономики. Понятно, что она не может развиваться без вмешательства человека в среду обитания. Это понятно и объяснимо.

Но одновременно мы должны заботиться и о том, чтобы сохранить природную среду для научных исследований, для изучения ее, для познания законов ее развития. Без этого человечество не может развиваться и жить, так как надо знать и понимать, откуда мы родом и какими нитями связаны с окружающим миром. Это «острова первозданной природы». Не следует забывать слов Энгельса, что «человек — это часть природы».

Академик Чибилёв затронул главную особенность нашего времени — то особое внимание, которое нынче уделяется экологии. Наука эта пока довольно неопределенная, в ней множество направлений, но мы будем пользоваться теми понятиями, которые ввел в наш обиход великий В. И. Вернадский, то есть речь идет о ноосфере.

Я считаю, что академик Чибилёв — один из его Учеников, а не только сторонник его идей. Последователей, как известно, множество, а вот тех, кто воплощает идеи Вернадского в жизнь, то есть «учеников», по пальцам можно пересчитать. Впрочем, это мое личное мнение…