Л. Пантелеев, Григорий Белых «Республика ШКИД»
Республика ШКИД
Язык написания: русский
Перевод на иврит: — Д. Кароль (הרפובליקה שקיד) ; 1981 г. — 1 изд.
Петроград времён 20-х годов прошлого века. Гражданская война породила огромное количество беспризорников с стране. Некоторые из них попадают в ШКИД — Школу социально-трудового воспитания имени Достоевского. Группа озлобленных подростков не видит в этом заведении ничего особенного, многие из них прошли через десятки таких учреждений и в конце концов всегда сбегали. Не сразу они осознали и почувствовали, что с этой школой у них всё сложится по-другому. Эта повесть правдивая и временами жёсткая, это также повесть весёлая, забавная, смешная и временами очень грустная. И наконец это повесть молодых людей призванная помочь таким же как они сами ребятам.
Первая публикация: «Республика Шкид» Иллюстрации Н. Тырсы: М.—Л., Гиз, 1927.
Посвящение: Посвящаем эту книгу товарищам по школе имени Достоевского.
— «Республика ШКИД» 1966, СССР, реж: Геннадий Полока
В планах издательств:
Издания на иностранных языках:
Отметим столетие Великой Октябрьской революции через призму литературы!
Можно было бы, конечно, почитать что-то из апрельских тезисов, или «Доктора Живаго», или любые другие книги, посвященные непосредственно событиям. И можно даже совсем по-разному оценивать последствия этого народного бунта, но историю не перепишешь, что было, то было. Признаюсь, я особо не рефлексировала, а просто восполнила пробелы в знакомствах с советскими классиками.
Сюжет повести Леонида Пантелеева и Григория Белых «Республика ШКИД» знаком многим по одноименному фильму, вышедшему в 1966 г. Коротко — это история о создании режимной школы-интерната для «дефективных» детей (что-то среднее между обычным приютом и тюрьмой для малолетних), которая открылась в начале 1920-х годов, и первых трёх годах ее существования. Фильм я помню плохо (не помню вообще, кроме песни «У кошки четыре ноги. »), поэтому мне было интересно читать о первых сытых днях в новой школе, о постепенном укомплектовании ее учениками, шельмовании с хлебным пайком, голодными днями, бузой, укреплении авторитета руководителя, летних каникулах и празднованиях Нового года. Там столько за три года произошло, что мне было искренне жаль расставаться со всеми героями!
Когда я читаю любые книги, меня преследует вопрос «А что было первоисточником?» Из-за своей недообразованности я не часто нахожу ответ на этот вопрос. Наверняка были и другие рассказы о беспризорниках или интернатах, на которые опирались Пантелеев с Белых (не зря сам Викниксор, прочитав повесть, сказал, что в ней «много правды, но и много худодественного осмысления»). Например, Царскосельский лицей Пушкина вполне мог бы стать романтическим прототипом школы имени Достоевского с его насыщенной литературной жизнью и «смотрами» опекунов и патронов. Но я очень точно для себя определила, что было написано по следам «Республики ШКИД». «Дом, в котором. » Мариам Петросян.
И, странное дело, «Дом. » мне очень понравился, но после Шкиды он смазался и стал чем-то вторичным. Раздутый, надуманный, неоправданно жестокий. И фальшивый. Проводя любую параллель между этими двумя интернатами, приятнее для меня становится этот, из начала века. Те же группы, та же иерархия, взаимодействие с учителями и персоналом, летний лагерь, личности лидеров, любовь. Единственная разница — Шкида стала отчим домом, стартовой площадкой, местом силы, которое дало толчок к выходу воспитанников в большой мир, и многие из них стали приличными людьми, не смотря на свое прошлое, а Дом — он не отпустил. Даже если выпустил.
Сейчас жалею только о том, что не прочитала «Республику ШКИД» в подростковом возрасте и лишила себя влюбленности в Пантелеева или Цыгана. А так — ничего не оставалось, как восхищаться ребятами и по-тихому завидовать Эланлюм. Вон какой ей мужик достался!
Прошло уже 90 лет с момента написания данной книги, а читается она легко, несмотря на поднимаемые в ней темы. Хоть и написана она непосредственными участникам событий, радует, что в романе есть юмор и ирония. Вообще книги про подростков это отельная история, а когда она еще и реальна, то интереснее вдвойне.
Прошло всего каких-то сто лет, а как изменился мир. И нынешним подросткам было бы неплохо узнать, как жили их сверстники в то время.
Мне же было интересно читать, так как события происходили в моем родном городе. Кстати, после войны в здании ШКИДы обосновалась швейная фабрика имени Володарского. Переименованная в «Фабрику одежды Санкт-Петербурга (ФОСП)» она занимает это здание и поныне.
У книги есть отличая экранизация 1966 г., если вы еще не смотрели, зацените, она того стоит.
Одна из любимых книг детства. Перечитывал множество раз.
Изюминка книги — её авторы. Выпускники школы имени Достоевского (той самой ШКИД) описали свою жизнь в исправительном заведении. И описали без прикрас. Красноречиво при этом делая акценты на плохих поступках. Причём и о своих подвигах не забывали, то есть были честными перед читателями. Возможно, это в книге и подкупало. Герои ведь (и воспитанники, и воспитатели-халдеи) были настоящими, живыми, не придуманными, каждый со своей историей и судьбой.
Считаю «Республику ШКИД» одним из лучших произведений «дидактическо-педагогической» направленности своего времени.
По моей шкале это абсолютный шедевр. Перечитывал уже не помню сколько раз.
Про ШКИДу есть ещё одна книга, написанная выпускниками — Последняя гимназия Евстафьева и Ольховского. Там школа Викниксора показана в очень мрачном свете. Описаны последние годы ШКИДы, после ухода Пантелеева и Белых. Кончилось всё тотальной бузой и расформированием.
Есть и воспоминания самого Викниксора. Они так и называются «Школа Достоевского» (Виктор Николаевич Сорока-Росинский). Почитайте, тем кто, как и я, вырос на Республике ШКИД будет интересно.
Но что бы не говорили об этой школе, лучшее доказательство того, что Викниксор старался не зря — это книга его выпускников. Я просто не помню, кто ещё мог ТАК писать в 18-19 лет, как эти вчерашние шкеты и беспризорники. Чисто, лаконично, точно. И написана то ШКИДа всего за несколько месяцев. Чувствуестя закалка, описанная в главах про журнальную лихорадку.
Обожаю эту книжку. Она очень живая, хоть написана и очень давно. Написана теми «весёлыми нищими», которые были воспитанниками ШКИДа, республики под названием Школа имени Достоевского. Впервые упоминание об этой школе я прочитала в «Педагогической поэме» А.С. Макаренко, и захотелось, конечно, узнать чем система Макаренко отличается от той, которую предлагал Сорока-Росинский, шкидовский Викниксор. Начала читать. и все системы по боку, потому что интересна до безумия была жизнь школы, учителей, воспитанников. Вечная борьба-дружба бузотёров и халдеев. Честно, интересно, здорово! Очень понравилось, что писали именно выпускники, а не учителя, потому что интересно было посмотреть на систему с разных точек зрения. Мне бы очень хотелось поработать рядом с такими людьми.
И фильм, кстати, тоже обожаю, очень талантливый. Жаль, только что судьба юных актёров сложилась так трагично.
В основу романа положены события из жизни самих Белых и Пантелеева. Так что роман в значительной мере автобиографический. Из контекста непонятно, кто добрый, а кто злой: учителя или школьники. Они друг друга стоят: то учителя тиранят школьников, то школьники вставляют палки в колёса учителям. Не хочется сочувствовать ни тем, ни другим.
Что стало со знаменитыми советскими детьми-сиротами из Республики ШКИД
В конце 1966 года на экраны страны вышел фильм Геннадия Полоки «Республика ШКИД», снятый по одноименной книге. Многие герои последней имели реальные прототипы. О том, что стало с настоящими воспитанниками республики ШКИД и их педагогом – в материале EG.RU.
Григорий Черных, Янкель
В 1927 году была издана книга «Республика ШКИД», которую написали два автора – Григорий Белых и Леонид Пантелеев (настоящее имя Алексей Еремеев). Они познакомились в Петрограде в Школе социально-индивидуального воспитания имени Достоевского (сокращенно «школа-коммуна им. Достоевского», или ШКИД).
В своей повести, которая отчасти является автобиографичной, друзья описали и себя. Григорий Белых стал Григорием Черных (Янкель). Алексей Еремеев стал Алексеем Пантелеевым (Ленька). Это прозвище писатель действительно получил в школе-коммуне.
К сожалению, один из соавторов – Григорий Белых – практически неизвестен в нашей стране. Дело в том, что в 1935 году писателя арестовали и обвинили в контрреволюционной деятельности. Белых умер от туберкулеза в пересыльной тюрьме в 31 год.
Ленька Пантелеев
Для будущего известного писателя Л. Пантелеева, а пока просто Алешки Еремеева, петроградская школа-коммуна стала последней в его карьере беспризорника. После Октябрьской революции его мать осталась с тремя детьми в Петрограде и, спасаясь от голода, уехала к родственникам в небольшое село под Ярославль.
За два года Леша успел переболеть дифтеритом, тифом и дизентерией. Мать, в поисках работы, уехала в Петроград. А тетка отправила 11-летнего парня вкалывать на ферму, где его постоянно били и научили воровать.
Еремеев, спасаясь от побоев, впервые очутился в детском доме. Но ему пришлось сбежать оттуда, так как мальчишку «засекли» на базаре: он торговал ворованными со склада детдома вещами. Потом был еще один детский дом, но и оттуда будущий писатель сбежал. Он решил пробираться к матери в Петроград. Правда, дорога домой заняла у него больше двух лет. Чтобы как-то выжить он воровал, работал помощником сапожника и курьером. Был в детской колонии, профшколе и Единой трудовой школе, но ото всюду сбегал. Соединившись с семьей, он зарабатывал тем, что выкручивал из уличных фонарей лампочки и продавал их на базаре.
Ленька Пантелеев, или известный писатель Л. Пантелеев, настоящее имя которого Алексей Еремеев. wikimedia
Его поймали и отправили учиться в ШКИД. Именно там он встретил Гришу Белых, с которым в 1923 году ушел из школы и целых два года путешествовал по стране. Алексей взял в качестве литературного псевдонима свою кличку, которую ему дали в школе-коммуне. Под этим именем он и появился в повести «Республика ШКИД».
Кстати: Реакция педагогов и писателей на вышедшую книжку оказалась неоднозначной. Так, Макаренко назвал «Республику ШКИД» описанием педагогической неудачи. Но в библиотеках сообщили, что «Республика ШКИД» идет нарасхват, желающие прочесть ее записывались в очередь. А Максим Горький отметил, что авторы – молодые ребята, «одному 17, а другому, кажется, 19 лет», написали очень талантливую повесть – и сделали это гораздо лучше, «чем пишут многие из писателей зрелого возраста». Очень тепло о повести и ее авторах отзывался и Самуил Маршак.
Виктор Николаевич Сорокин, Викниксор, директор школы
В 1918 году советский педагог Виктор Николаевич Сорока-Росинский создал ставшую легендарной Школу-коммуну имени Достоевского. В 1920-м ШКИД открыла свои двери в красивом здании на Старо-Петергофском проспекте, которое сегодня занимает консульство Бразилии.
Виктор Николаевич окончил в 1906 году Санкт-Петербургский университет. Он изучал психологию и работал в лаборатории экспериментальной психологии в Военно-медицинской академии.
Викниксор, как называли его воспитанники, начал печататься в научных журналах и постепенно завоевал авторитет в области психологии и педагогике. ШКИД он организовал вместе со своей супругой, педагогом немецкого языка Эллой Андреевной Люминарской, в фильме она представлена, как Элла Андреевна Люмберг, или Эланлюм.
В 20-х годах прошлого столетия в этом здании в Петрограде располагалась школа-коммуна ШКИД. wikimedia
По воспоминаниям Пантелеева, беспризорники, попавшие в «Петроградский отдел народно-индивидуального воспитания им. Ф. М. Достоевского для трудновоспитуемых», уважали Виктора Николаевича и в тоже время относились к нему по-свойски, немного снисходительно.
Викниксор погиб в 1960-м, в возрасте 77 лет. Выйдя на пенсию, он продолжал заниматься с трудными учениками. Его последней подопечной стала дочка местной дворничихи, которая из-за болезни долго не ходила в школу. Когда девочка получила свою первую «пятерку», Виктор Николаевич решил ее поощрить, сводить в панорамное кино.
Утром он отправился в парк, чтобы купить билеты. Он так спешил порадовать свою ученицу, а может, просто по-стариковски был невнимателен и немного глуховат, но мужчина не услышал звонка и попал под трамвай. Педагог умер в больнице с зажатыми в руке билетиками в кино.
Георгий Ионин, Японец
В школе он считался одним из самых ярких и интересных воспитанников. Японец хоть и был беспризорником, но имел прекрасное образование: свободно говорил на четырех языках, разбирался в истории, философии, искусстве и мировой литературе. В школе-коммуне его уважали и прислушивались. Георгий Ионин был главным заводилой, придумывая большинство затей.
Выпустившись из ШКИДа, он некоторое время голодал и бродяжничал, а потом сумел устроиться на работу в милицию, поступил на режиссерское отделение в Институт сценических искусств. Начал писать. Для Дмитрия Шостаковича создал либретто к его первой опере «Нос» по повести Николая Гоголя. К сожалению, жизнь этого талантливого человека оборвалась слишком рано. Ему было 20 лет, когда из-за банальной простуды он попал в больницу. Там, играя с мальчиком-соседом по палате, заразился скарлатиной и вскоре умер.
Георгий Джапаридзе, Дзе
Кстати: О судьбе многих шкидовцев Леонид Пантелеев ничего не знал. Но после выхода в 1966 году фильма «Республика ШКИД», некоторые разыскали писателя и вышли на связь. Так стало известно, что Коля Громоносцев, или Цыган, которого в реальной жизни звали Николай Победоносцев после выпуска из школы выучился в сельскохозяйственном техникуме, а потом стал агрономом одного из совхозов в районе Петергофа. Купец, он же Купа Купыч, носивший в реальной жизни фамилию Вольфрам, после войны остался жить в Ленинграде и успешно работал инженером на одном из местных заводов. Среди экс-воспитанников ШКИДа – учителя, журналисты, инженеры, военные.
Заложник ШКИДы
Существует последнее письмо Белых, адресованное Пантелееву, со штемпелем на конверте «11.8.38». За три дня до смерти. Страшно смотреть на прыгающие, порой бессвязные и алогичные строчки, но еще страшнее представить себе состояние человека, в сознании которого уже многое путается, хотя он упрямо продолжает верить в будущее: «Надеялся я еще на пару свиданий в августе и на одном увидеть тебя. Посидеть на табуреточке и поговорить с тобой о самых простых вещах. Наконец, разве нечего нам сказать о задуманном, об испорченном, о дурном и хорошем, чем несет в воздухе».
И тут же рядом: «Алексей, у меня странное такое впечатление, что я пишу, а меня волокут наверх санитары, отчего и строчки дрожат».
Он ждет своего близкого дня рождения, верит в какой-то по этому поводу маленький праздник.
И вдруг заключительная строка: «Кончено все. «
Донос на Григория Белых написал его близкий родственник, дабы улучшить свои квартирные условия. При обыске были изъяты частушки, ставшие обвинением в «деле» Белых. В последние годы он увлекался народным фольклором.
Ты колхоз, ты колхоз,
Ты большая здания.
Мужикам доить коров,
Бабам на собрание.
Наше полюшко гористо,
Сеем всяки семена,
Сеем бобу и гороху,
А растет одна трава.
Ах, калина, калина,
Много жен у Сталина.
У колхозника одна,
Холодна и голодна.
Простонародное, неистребимо бузящее рвалось из Григория Белых (в повести Гришка Черных по прозвищу Янкель) всю его короткую жизнь. В год скромного юбилея полузабытого писателя и 50-летия выхода на экраны «Республики ШКИД» грех не вспомнить, чем стали и этот фильм, и книга для моего (и не только моего) поколения.
Чеховское пенсне Викниксора
Я не был знаком лично ни с режиссером Геннадием Полокой (прежние ленты которого как-то не задели), ни с актером Сергеем Юрским (который блистал на питерской сцене, и до меня долетали чужие восторги).
Только предупреждаю, надо учитывать момент написания: грань между накренившейся романтической верой идеалистов-«шестидесятников» и крахом империи, покончившим с этой верой. Это еще не произошло. Только нависло.
Вот то письмо авторам фильма:
А что остается делать?
Именно то, что делает Викниксор, а его образом и авторы фильма: терпеливо и любовно открывать людей в этих буянящих, талантливых по-своему, несчастных детях ушедшего беспризорного времени.
Закончу письмо 1967 года сейчас, потому что тогда, на излете опьяненных свободой 60х, мне и в голову не могло прийти то, что ожидало нас в следующие полвека. Распад великой державы, крах героической идеологии, вольный дух молодого поколения, готового бузить от избытка нерастраченной энергии. Сеть бебибоксов, куда родители сбывают новорожденных, которых не хотят знать.
Какую бузу ожидать от таких наследников?
Что нам делать сейчас, в 2016-м, когда все это уже случилось?
И соответственно реагировать. На великий фильм, навсегда остающийся в нашей памяти. На книгу, без которой не было бы этого фильма. На неуходящую боль, без которой у нас нет нашей истории.
Книги СССР: «Республика ШКИД»
В СССР детскому воспитанию уделяли много внимания. От кружков с секциями и до журналов с мультфильмами. Отдельно стояли почти главные учителя подрастающего поколения – литература, специальная детская и подростково-юношеская.
«Республика ШКИД», грустная, смешная, яркая и живая книга, один раз экранизированная с великим Сергеем Юрским в главной роли, одна из обязательных к прочтению детьми и сейчас. Потому что хорошие книги не имеют привязки ко времени, политической, социальной и экономической ситуации вокруг. Хорошие книги – это просто хорошие книги.
«Республика ШКИД» была написана двумя бывшими беспризорниками, Белых и Пантелеевым в весьма юном возрасте, когда граница двадцати лет находилась еще очень близко. Рассказанное в ней и ставшее, пройдя через запрет и забвение, тем, что сейчас называется «культовым», было взято не с потолка. Оба бывших воспитанника настоящего учебного учреждения, руководимого Сорокой-Росинским, выведенным в «Республике ШКИД» как Викниксор, он же Виктор Николаевич Сорокин, знали о чем писать.
В наше время купить ее несложно, хотя, порой, стоимость переиздания неприятно удивляет. Но, как водится, есть более экономичный путь: записать ребенка в библиотеку, «Республика ШКИД» есть в любой. Почему нужно дать ребенку возможность прочитать ее, настояв на обязательности изучения текста от первой до последней точки? Из-за инфантилизма наших с вами детей, созданного, опять же, и нами с вами, старающихся дать им все-все и побольше, памятуя о собственном детстве, пришедшемся на Перестройку, развал СССР и девяностые годы. Донести саму мысль о том, насколько может быть плохо и насколько дорого каждое имеющееся у них благо, без спартанских условий, можно лишь через книги, пропущенные чадом через себя и понятые. И «Республика ШКИД» подходит для этого как нельзя лучше.
Цыган, Янкель, Япончик, Купа Купич Гениальный, Дзе, Саша Пыльников, само собой, Мамочка, с его нашлепкой поверх потерянного глаза. Посиделки у печки, сушка найденных окурков, охота за остатками ужина в кухне, самоволки за территорию интерната, всплывающий в конце книги разбой, осуждение, покаяние, дружба и родственные чувства друг к другу, пронесенные потом на много лет вперед и не разрушенные ни войной, ни репрессиями, ни чем-то еще.
Не стоит думать, тем, кто не читал, что здесь есть только какой-то чад кутежа во мгле пучин социалистического ада, вовсе нет. Просто сама жизнь сложных подростков, чаще всего сирот, детей Революции и Гражданской войны, никак не могла напоминать обычное доброе детство. Петроград-Ленинград-Питер двадцатых годов двадцатого века диктовал населению жесткие рамки, где им и приходилось существовать.
Герои «Республики ШКИД», едва выкарабкавшись из пучины преступности, куда их закинула судьба, оказались в закрытом интернате. Найденные сотрудниками ВЧК и рабоче-крестьянской милиции, прошедшие через сито отбора по склонностям и характеру, они оказались перед сложным и страшным выбором: жить вольно и свободно, оказавшись все равно за решеткой, либо согласиться на воспитание в заведениях, только-только заново открываемых большевиками. Заведениях, должных превращать озлобленную уличную шпану в нормальных и образованных людей.
Главное в книге – именно они, ученики и воспитанники, разбитые на несколько классов по возрастам и пытающиеся жить иначе, чем было несколько лет до этого. Хлесткие клички, заменяющие имена, лихие выходки, порой за рамками уголовного права, борьба с учителями-халдеями, еще детские и подростковые увлечения, живущие даже в таких сорви-головах, и все это, целая жизнь в несколько лет, когда год это очень много, внутри стен школы-интерната.
Авторы, явно любя свое прошлое, не жалели красок, ярких и порой темных. Книга вышла искренней и честной, читающейся понятно и сейчас, когда мало кто помнит, что есть «махорка», а уж слово «гимнастика» воспринимается только как олимпийская дисциплина, а вовсе не как комплекс для физического развития. Слово «буза» здесь равняется понятию «бунт», зубарики – способ музыкальной игры, а Амвон, т.е Американская вонючка, это прозвище одного из нелюбимых педагогов. И все, надо сказать, именовывалось едко, метко и по делу.
Дайте ребенку эту книгу и, глядишь, чадо сможет оценить всю благость смартфона, нескольких пар обуви, гироскутера с великом, что не снились его родителям в детстве, чуть иначе. Или даже найдет в персонажах и их отношениях то самое, что сейчас происходит внутри его или ее класса, ведь люди не меняются, оставаясь теми же самыми людьми, что и сто лет назад.
Республика имени Достоевского (20 фото + 1 видео)
В основу сценария была положена автобиографическая, хотя и не лишённая вымысла, повесть бывших воспитанников Школы-коммуны для трудновоспитуемых подростков им. Ф. М. Достоевского (ШКИД) Григория Белых (в повести — Черных, он же Янкель) и Алексея Еремеева, писавшего под псевдонимом Л. Пантелеев. Написанная в 1926 году и опубликованная в 1927-м, повесть «Республика ШКИД» рассказывала о судьбах беспризорных подростков, по разным причинам оказавшихся в школе-коммуне, созданной в 1920 году педагогом Виктором Николаевичем Сорока-Росинским, которого воспитанники, вполне в духе того времени, сократили до Викниксора
Действие фильма разворачивается в Ленинграде 20-х годов. ШКИД – Школа имени Достоевского – интернат для беспризорников, которых в послереволюционную эпоху было невероятно много. Работать с детьми, которые видели в жизни больше, чем иные взрослые, и учились выживать в условиях улицы, очень сложно. Но молодой директор школы, неунывающий ВикНикСор (Сергей Юрский), успешно справляется со своей задачей. С его помощью мальчишки постепенно учатся уважать себя и других и думать самостоятельно…
В 1967 году фильм стал одним из лидеров проката. Однако выходу картины предшествовала долгая и не слишком весёлая история: «Республику ШКИД» пытались запретить, и только чудом её удалось выпустить на экраны.
Первоначально Геннадий Полока снимал 2-серийный фильм, но от него остались всего полтора часа. Все, что не устроило цензуру, было сожжено. Тогда говорили, что «Республика ШКИД» напоминает энциклопедию для хулиганов. Не помог даже абсолютно социалистический конец фильма.
Старо-Петергофский проспект, д. 19 — местоположение ШКИД
«Неугодные» главы вырезали, но после этого встал вопрос о полном и окончательном запрещении фильма. Министр внутренних дел СССР счёл «Республику ШКИД» «энциклопедией для школьных хулиганов», а заместителя министра Баскакова возмутили эпизоды, в которых проводятся открытые демократические выборы.
Действительно, герои «Республики ШКИД» создали в своей школе новую модель общества: республику, где каждый имеет право голоса и все правящие должности являются выборными.
Но в 60-е годы не могло быть и речи о том, чтобы выпустить фильм, пропагандирующий демократию американского образца.
Режиссёру помог случай. Геннадий Полока продемонстрировал «Республику ШКИД» на открытии Дома творчества кинематографистов в Репино. После этого самые известные режиссёры страны выступили за то, чтобы картина вышла в прокат.
«»Республику ШКИД» я снимал на сопротивлении, — вспоминает Геннадий Полока. — Я был молодым режиссером с полутора фильмами за плечами, на чужой для меня студии «Ленфильм», где за мной шла слава капризного: не взял на роль Викниксора (директора школы Виктора Николаевича Сорокина — прим. ред.) Андрея Попова, которого утвердила студия, вместо него пригласил молодого Юрского. Еще не исчезла атмосфера оттепели. И я был одержим желанием ответить фильмом на какие-то важные политические вопросы.
А ведь препон на пути фильма было немало. Сначала — скандал со сценарием.
— 11 режиссеров, прочитав сценарий, написанный Леонидом Пантелеевым, от картины отказались, — говорит Полока. — Главным героем там был персонаж Мамочка, выведенный на первый план в угоду властям: попадая в школу, он сначала ворует, потом исправляется и спасает пионера. Как ни парадоксально, Пантелеев, хотя и был соавтором книги, не любил «Республику ШКИД». Это и понятно: от него там была только глава «Ленька Пантелеев». Остальное принадлежит перу его друга по школе им. Достоевского — Григория Белых, проходящего в тексте как ученик Янкель.
За две недели я сделал другой сценарий, пионерию, правда, пришлось оставить. На худсовете Пантелеев заявил, что это безобразие: в картине все гениально, кроме режиссера. Сергей Юрский, сыгравший директора ВикНикСора, за меня вступился, но на этом конфликт не закончился. Позже подняли дело Григория Белых, которого посадили как врага народа. Показания против него дал именно Пантелеев. А ведь он получил гигантские деньги с проката «…ШКИДа» за то, что его имя стояло в титрах! Григория же сгубила болезнь заключенных — туберкулез.
Готовый фильм год лежал на полке: не пропускали, пока Союз режиссеров за него не проголосовал. В прокат выпустили, сделав «обрезание». Удалили сцену, где ученики ставили поэму Блока «12»: Иисуса играл Гога, священника — ВикНикСор. На словах про Русь толстозадую Рычков поднимал юбку, а на штанах было написано: Русь. Вырезали первую главу про ростовщика Слоенова, который в ресторане устраивал пиршества… Когда мне предложили продать полную версию картины на телевидение, поехал я за отснятыми главами, а их уничтожили. Монтажниц на «Ленфильме» подкупили.
Александр Кавалеров — Мамочка в 14 лет был на площадке одним из самых низкорослых.
— Звездность после картины сделала плохое дело. Пить начал, кодировался, потом снова за старое. У него шестеро детей от шести разных жен. Последняя квартиру забрала, его выгнала, — переживает режиссер.
— Моя шестая жена — Олеся Гумарова, — рассказывает Кавалеров. — У нас двое детей, которых я люблю. Развелся с ней, чтобы она, как мать-одиночка, получила льготу на квартиру. Потом еще и выписался. Два года бомжевал, пока меня не забрала Маша. Она врач с двумя детьми. У меня в 60 лет наконец появился дом.
Артура Исаева, сыгравшего Пантелеева, на съемки привозили из колонии. Попал он туда за то, что отлупил отца-тирана — начальника охраны Мелькомбината. Артур был чемпионом мира по борьбе без правил.
— Играл очень хорошо: с нервом, пластикой, — вспоминает Полока. — После съемок Георгий Товстоногов хотел его взять в Ленинградский театральный институт, где заведовал кафедрой. Но у Исаева за спиной было лишь шесть классов, его бы не приняли. После фильма Артура стали узнавать, а он стыдился, что он простой рабочий. Уехал в Архангельск, пошел на завод. Он умер неожиданно — от сердечного приступа.
Юлия Бурыгина — Эланлюм. На роль жены директора школы пробовалась Вия Артмане, но режиссер решил снимать собственную супругу.
— Она была красивая, статная, — объясняет режиссер. — Мы прожили вместе десять лет. У нас была такая близость… Но она не могла иметь детей, а я этого сильно хотел. Юлия ревновала, потому что я повод давал. Развод произошел во время съемок «Интервенции».
Мои родители ее так любили, что мне пришлось уйти из дома, а она осталась с ними. На весь гонорар от «Республики ШКИД», это около трех тысяч рублей, я купил Юле квартиру. К сожалению, она не вышла замуж, хотя за ней ухаживал актер Никита Подгорный. В кино перестала сниматься, работала в Малом театре. Умерла Юля во время приступа астмы. Баллончик закатился под стол, и ее нашли в такой позе — тянущейся к лекарству
Юрий Рычков — Купец приехал в Ленинград поступать на актерский факультет. Мечту он осуществил после съемок. Был ведущем актером в театре Ярославля, режиссером во Владимирском драмтеатре.
— Потом произошла история, которая его сгубила, — сокрушается Полока. — Из-за полученной взятки он вынужден был уйти из труппы. Стал фермером, разводил пчел, ударился в староверство. Писал стихи. В 2000 году скончался от инфаркта.
Лев Вайнштейн — Гришка Янкель окончил режиссерский факультет ГИТИСа, снялся в нескольких фильмах, в том числе в «Хронике пикирующего бомбардировщика». В конце 70-х переехал в США. Работал водителем, швейцаром, радиорепортером, режиссером-постановщиком.
— В начале перестройки он приехал ко мне, — говорит Полока. — Я пообещал помочь, дать роль. Он сказал: «Поеду собирать вещи и вернусь». Не успел. Скончался от отека легкого.
Алексей Дагодаев — Савушка актером не стал. Сменил много профессий: моряк, геодезист, строитель.
— За съемки в «Республике…» мы получали в месяц 80 рублей, правда, все шло родителям, — вспоминает он. — На гонорар мне купили гитару, еще осталось на отдых в Одессе. Фильм я не забыл: написал сценарий «Республика ШКИД 45 лет спустя».
Владимир Колесников- Слоенов до фильма играл Павла Корчагина во Дворце пионеров. В картину он пришел проситься на роль Пантелеева, но режиссер отдал ему роль маленького ростовщика, поработившего всю школу. Он окончил режиссерский факультет ГИТИСа, открыл свой театр в Ленинграде. Потом уехал в Чехию, но там с карьерой не сложилось. В 2010 году ему исполнилось 60 лет.
— Я поставил много спектаклей, ездил по Европе. Но потом случилось несчастье: попал в милицию в Ростове, — вспоминает Владимир. — Услышал шум на улице. Вышел, а внизу милиционеры с мужиком выясняют отношения. Сделал замечание, меня — в «обезьянник». Избили и вещи мои итальянские поделили. Очнулся с проломленным черепом. Здоровье сильно после этого пошатнулось. Театр пришлось закрыть. Сейчас на чистом воздухе работаю дворником. Мне нравится ни за что не отвечать.
У кошки четыре ноги, позади у нее длинный хвост, но трогать ее моги за ее малый рост, малый рост.
Ах зачем я на свет появился, ах зачем меня мать родила?
Опять наш жеребец заржал!
Эй, голозадый, бубен порвешь!
— Что это они делают?
— Хлеб делят. или морды бьют!
— Неет. Танцы танцуют!
