Проект «Тайга»: как в Советском Союзе ядерными взрывами хотели повернуть вспять реки (23 фото + 1 видео)
Все-таки это было романтическое время. Казалось, что в уже недалеком и непременно светлом будущем советский человек оставит свои следы на пыльных тропинках далеких планет, проникнет к центру Земли, будет бороздить окружающие просторы на атомолётах. На этом фоне покорение великих рек выглядело задачей как минимум сегодняшнего дня. На Волге и реках Сибири целыми каскадами росли могучие гидроэлектростанции, но и этого было мало: одновременно в столичных министерствах и проектных институтах рождалась идея совершенно иного масштаба.
Эти самые уже усмиренные реки несли свои воды в ледяные арктические моря. Делали они это, с точки зрения ученых и чиновников, совершенно бесполезным образом. В это же время социалистическая Средняя Азия изнывала от жажды. Ее жаркие степи и пустыни страдали от недостатка пресной воды: местных ресурсов сельскому хозяйству категорически не хватало, Амударья и Сырдарья, Аральское и Каспийское моря мелели. В конце 1960-х коммунистическая партия и советское правительство созрели. Нижестоящим ведомствам и Академии наук было поручено разработать план «перераспределения стока рек», вошедший в историю под хлестким названием «Поворот сибирских рек».
C помощью грандиозной системы каналов общей протяженностью более 2500 километров воды Оби и Иртыша, Тобола и Ишима должны были уйти в раскаленные среднеазиатские пески, создав там новые плодородные оазисы. План-максимум потрясал своим размахом: в конечном итоге планировалось связать Северный Ледовитый и Индийский океаны единым судоходным путем, который изменил бы жизнь сотен миллионов людей.
В конечном итоге этот план разрабатывался около двух десятилетий, но уже в первом приближении было ясно, что невозможное — возможно, тем более в 1960-е цена вопроса (и в прямом смысле, и в переносном) никого не волновала. Технологически Советский Союз был готов к осуществлению проекта. Более того, теория уже была опробована на практике. Повернуть реки вспять предполагали с помощью «мирного атома».
Впрочем, взрывы на пустынном полигоне были лишь частью решения этой задачи. Для того чтобы понять, насколько безопасным будет проведение таких работ в условиях населенной обычными людьми местности, необходимы были испытания совсем иного рода. В самом начале 1970-х годов в уральских лесах, расположенных на водоразделе Северного Ледовитого океана и Каспийского моря, в Чердынском районе Пермской области, появились военные — осуществление секретного проекта «Тайга» началось!
Место проведения эксперимента «Тайга» выделено красным кругом.
Несмотря на относительную безлюдность, место это было стратегическим. Целыми столетиями люди использовали эту перемычку для доставки ценных товаров с Урала, из Сибири и окрестностей Волги на север. Обычно маршрут пролегал с юга, от Каспийского моря, через Волгу, Каму и притоки последней. На рубеже 1960—1970-х годов задача радикально поменялась: часть стока северной Печоры необходимо было с помощью специального канала, который преодолел бы водораздел, направить в Каму и далее на мелевший Каспий. Это, конечно, не был поворот сибирских рек (хотя бы потому, что Печора была рекой уральской), но по сути опытное осуществление на практике той же грандиозной идеи.
Итак, реку Печору, впадавшую в Северный Ледовитый океан, планировалось связать с рекой Колвой (бассейн Камы) искусственным каналом. Проект «Тайга» предполагал для его создания проведение масштабной серии из 250 экскавационных ядерных взрывов, аналогичных по схеме успешно опробованному эксперименту «Телькем-2» с поправкой на иные климатические и природные условия. Для оценки влияния проекта на окружающую среду и его возможных последствий на первом этапе должны были быть активированы лишь семь зарядов.
Вышка над одной из четырех неиспользованных скважин
Выбранная точка находилась в паре километров от маленькой деревни Васюково и в 20 км от более крупного населенного пункта Чусовской. Вокруг сплошные леса и болота, по которым разбросаны лишь исправительно-трудовые колонии с жилыми поселками при них. В этой мало-, но все же населенной местности, разгоняя полчища комаров, и высадились в 1970 году военные строители и инженеры. В течение следующих нескольких месяцев они подготовили площадку к проведению важного опыта.
Участок ни в чем не повинной тайги для острастки населения, особенно лагерного, был обнесен забором из колючей проволоки. За ограждением появились щитовые домики для проживания специалистов, лаборатории, наблюдательные вышки, туда была доставлена и контрольно-измерительная техника на базе грузовиков «Урал-375». Но главным объектом стали семь скважин глубиной 127 метров.
Оставшаяся неиспользованной скважина проекта «Тайга».
Скважины со стенками из восьмислойной 12-мм листовой стали расположили цепочкой на расстоянии около 165 метров друг от друга. Весной 1971 года на дно трех из них опустили специальные ядерные заряды, разработанные во ВНИИ технической физики из секретного города Челябинск-70 (ныне Снежинск). В скважинах устройства замуровывались трехслойной забутовкой: сначала гравием, затем графитом и цементной пробкой. Мощность каждого из зарядов примерно соответствовала бомбе «Малыш», сброшенной в 1945 году американцами на Хиросиму, — 15 килотонн в тротиловом эквиваленте. Совокупная мощность трех устройств составила 45 килотонн.
При подрыве организованного по такой схеме подземного заряда образуется моментально раздувающийся шар, своим гигантским давлением дробящий окружающую его горную породу. При этом большая часть породы выбрасывается наружу, а дно оплавляется.
Первые три ядерных устройства были взорваны одновременно 23 марта 1971 года.
За экспериментом наблюдали не только военные и ученые, но и кинокамеры: его подготовка и проведение были сняты на пленку и в дальнейшем смонтированы в небольшой ролик.
Как и планировалось, три подземные Хиросимы выбросили грунт на высоту около 300 метров. Впоследствии он выпал обратно на землю, сформировав по окружности озера своеобразный вал. Пылевое облако поднялось на два километра, образовав в конечном итоге хорошо знакомый атомный гриб, попавший на снимок случайного свидетеля, находившегося в одном из соседних лагерных поселков.
«Жил я тогда в Чусовском. Нас попросили до 12 часов дня выйти из домов и предупредили: в районе Васюково что-то готовится, в строениях находиться опасно, — рассказывал спустя много лет журналистам местный житель Тимофей Афанасьев. — Мы уже знали, что там ведутся какие-то большие работы, приехали военные. Что конкретно делается, мы, конечно, не знали. В тот день все послушно вышли на улицу. Ровно в полдень мы увидели на севере, в районе Васюково, а до него было двадцать километров, огромный огненный шар. На него было невозможно смотреть, так резало глаза. День был ясный, солнечный, совершенно безоблачный. Почти в это же время, лишь на мгновение позже, пришла ударная волна. Мы ощутили сильное колебание почвы — как будто по земле прошла волна. Потом этот шар стал вытягиваться в гриб, и черный столб стал подниматься вверх, на очень большую высоту. Затем он как бы надломился внизу и упал в сторону территории Коми. После этого появились вертолеты, самолеты и полетели в сторону взрыва.»
Новое озеро на месте ядерных взрывов. В центре заметен островок, образованный упавшей породой.
Афанасьев не преувеличивал. Столб действительно упал, как и было задумано, к северу от точки взрывов — в совсем уж безлюдные болота коми-пермяцкого пограничья. Однако, хотя эксперимент формально прошел блестяще, его результаты оказались не такими, на которые рассчитывали инициаторы опыта.
Поваленные деревья над уже заполненной водой воронкой.
С одной стороны, ученые и военные получили требуемое: продолговатую воронку длиной 700 м, шириной 380 м и глубиной до 15 м. Серийные ядерные взрывы действительно способны были моментально провести земляные работы, на которые обычным способом, даже с использованием самой современной техники, ушли бы долгие годы.
На пути к эпицентру взрывов.
Однако с экологической точки зрения что-то пошло не так. В проекте «Тайга», естественно, использовались термоядерные заряды, которые называли «чистыми». Около 94% энергии их взрывов обеспечивалось реакциями термоядерного синтеза, не дающими радиоактивного загрязнения. Однако и оставшихся 6%, полученных от «грязных» делящихся материалов, хватило для образования радиоактивного следа длиной 25 км. Более того, радиоактивные продукты от данного испытания, пусть и в минимальном количестве, обнаружили в Швеции и США, что уже напрямую нарушало международные договоры Советского Союза.
Студенты-археологи на фоне здания лаборатории.
По всей видимости, именно это и «похоронило» в дальнейшем идею поворачивать с помощью мирного атома великие реки. Уже спустя 2 года на месте проекта «Тайга» побывали участники одной из обычных археологических экспедиций. К этому времени на прежде охраняемую территорию можно было беспрепятственно проникнуть, некоторые здания еще стояли, над пустой скважиной по-прежнему была установлена металлическая вышка, но военные уже уехали. Воронка от трех Хиросим заполнилась водой.
Проект «Тайга»: как в Советском Союзе ядерными взрывами хотели повернуть вспять реки
Все-таки это было романтическое время. Казалось, что в уже недалеком и непременно светлом будущем советский человек оставит свои следы на пыльных тропинках далеких планет, проникнет к центру Земли, будет бороздить окружающие просторы на атомолётах. На этом фоне покорение великих рек выглядело задачей как минимум сегодняшнего дня. На Волге и реках Сибири целыми каскадами росли могучие гидроэлектростанции, но и этого было мало: одновременно в столичных министерствах и проектных институтах рождалась идея совершенно иного масштаба.
Эти самые уже усмиренные реки несли свои воды в ледяные арктические моря. Делали они это, с точки зрения ученых и чиновников, совершенно бесполезным образом. В это же время социалистическая Средняя Азия изнывала от жажды. Ее жаркие степи и пустыни страдали от недостатка пресной воды: местных ресурсов сельскому хозяйству категорически не хватало, Амударья и Сырдарья, Аральское и Каспийское моря мелели. В конце 1960-х коммунистическая партия и советское правительство созрели. Нижестоящим ведомствам и Академии наук было поручено разработать план «перераспределения стока рек», вошедший в историю под хлестким названием «Поворот сибирских рек».
C помощью грандиозной системы каналов общей протяженностью более 2500 километров вóды Оби и Иртыша, Тобола и Ишима должны были уйти в раскаленные среднеазиатские пески, создав там новые плодородные оазисы. План-максимум потрясал своим размахом: в конечном итоге планировалось связать Северный Ледовитый и Индийский океаны единым судоходным путем, который изменил бы жизнь сотен миллионов людей.
В конечном итоге этот план разрабатывался около двух десятилетий, но уже в первом приближении было ясно, что невозможное — возможно, тем более в 1960-е цена вопроса (и в прямом смысле, и в переносном) никого не волновала. Технологически Советский Союз был готов к осуществлению проекта. Более того, теория уже была опробована на практике. Повернуть реки вспять предполагали с помощью «мирного атома».
Впрочем, взрывы на пустынном полигоне были лишь частью решения этой задачи. Для того чтобы понять, насколько безопасным будет проведение таких работ в условиях населенной обычными людьми местности, необходимы были испытания совсем иного рода. В самом начале 1970-х годов в уральских лесах, расположенных на водоразделе Северного Ледовитого океана и Каспийского моря, в Чердынском районе Пермской области, появились военные — осуществление секретного проекта «Тайга» началось!
«Ровно в полдень мы увидели на севере, в районе Васюково, а до него было двадцать километров, огромный огненный шар. На него было невозможно смотреть, так резало глаза»
Несмотря на относительную безлюдность, место это было стратегическим. Целыми столетиями люди использовали эту перемычку для доставки ценных товаров с Урала, из Сибири и окрестностей Волги на север. Обычно маршрут пролегал с юга, от Каспийского моря, через Волгу, Каму и притоки последней. На рубеже 1960—1970-х годов задача радикально поменялась: часть стока северной Печоры необходимо было с помощью специального канала, который преодолел бы водораздел, направить в Каму и далее на мелевший Каспий. Это, конечно, не был поворот сибирских рек (хотя бы потому, что Печора была рекой уральской), но по сути опытное осуществление на практике той же грандиозной идеи.
Итак, реку Печору, впадавшую в Северный Ледовитый океан, планировалось связать с рекой Колвой (бассейн Камы) искусственным каналом. Проект «Тайга» предполагал для его создания проведение масштабной серии из 250 экскавационных ядерных взрывов, аналогичных по схеме успешно опробованному эксперименту «Телькем-2» с поправкой на иные климатические и природные условия. Для оценки влияния проекта на окружающую среду и его возможных последствий на первом этапе должны были быть активированы лишь семь зарядов.
Выбранная точка находилась в паре километров от маленькой деревни Васюково и в 20 км от более крупного населенного пункта Чусовской. Вокруг сплошные леса и болота, по которым разбросаны лишь исправительно-трудовые колонии с жилыми поселками при них. В этой мало-, но все же населенной местности, разгоняя полчища комаров, и высадились в 1970 году военные строители и инженеры. В течение следующих нескольких месяцев они подготовили площадку к проведению важного опыта.
Участок ни в чем не повинной тайги для острастки населения, особенно лагерного, был обнесен забором из колючей проволоки. За ограждением появились щитовые домики для проживания специалистов, лаборатории, наблюдательные вышки, туда была доставлена и контрольно-измерительная техника на базе грузовиков «Урал-375». Но главным объектом стали семь скважин глубиной 127 метров.
Скважины со стенками из восьмислойной 12-мм листовой стали расположили цепочкой на расстоянии около 165 метров друг от друга. Весной 1971 года на дно трех из них опустили специальные ядерные заряды, разработанные во ВНИИ технической физики из секретного города Челябинск-70 (ныне Снежинск). В скважинах устройства замуровывались трехслойной забутовкой: сначала гравием, затем графитом и цементной пробкой. Мощность каждого из зарядов примерно соответствовала бомбе «Малыш», сброшенной в 1945 году американцами на Хиросиму, — 15 килотонн в тротиловом эквиваленте. Совокупная мощность трех устройств составила 45 килотонн.
При подрыве организованного по такой схеме подземного заряда образуется моментально раздувающийся шар, своим гигантским давлением дробящий окружающую его горную породу. При этом большая часть породы выбрасывается наружу, а дно оплавляется.
Первые три ядерных устройства были взорваны одновременно 23 марта 1971 года. За экспериментом наблюдали не только военные и ученые, но и кинокамеры: его подготовка и проведение были сняты на пленку и в дальнейшем смонтированы в небольшой ролик.
Как и планировалось, три подземные Хиросимы выбросили грунт на высоту около 300 метров. Впоследствии он выпал обратно на землю, сформировав по окружности озера своеобразный вал. Пылевое облако поднялось на два километра, образовав в конечном итоге хорошо знакомый атомный гриб, попавший на снимок случайного свидетеля, находившегося в одном из соседних лагерных поселков.
«Жил я тогда в Чусовском. Нас попросили до 12 часов дня выйти из домов и предупредили: в районе Васюково что-то готовится, в строениях находиться опасно, — рассказывал спустя много лет журналистам местный житель Тимофей Афанасьев. — Мы уже знали, что там ведутся какие-то большие работы, приехали военные. Что конкретно делается, мы, конечно, не знали. В тот день все послушно вышли на улицу. Ровно в полдень мы увидели на севере, в районе Васюково, а до него было двадцать километров, огромный огненный шар. На него было невозможно смотреть, так резало глаза. День был ясный, солнечный, совершенно безоблачный. Почти в это же время, лишь на мгновение позже, пришла ударная волна. Мы ощутили сильное колебание почвы — как будто по земле прошла волна. Потом этот шар стал вытягиваться в гриб, и черный столб стал подниматься вверх, на очень большую высоту. Затем он как бы надломился внизу и упал в сторону территории Коми. После этого появились вертолеты, самолеты и полетели в сторону взрыва.
Афанасьев не преувеличивал. Столб действительно упал, как и было задумано, к северу от точки взрывов — в совсем уж безлюдные болота коми-пермяцкого пограничья. Однако, хотя эксперимент формально прошел блестяще, его результаты оказались не такими, на которые рассчитывали инициаторы опыта.
С одной стороны, ученые и военные получили требуемое: продолговатую воронку длиной 700 м, шириной 380 м и глубиной до 15 м. Серийные ядерные взрывы действительно способны были моментально провести земляные работы, на которые обычным способом, даже с использованием самой современной техники, ушли бы долгие годы.
Однако с экологической точки зрения что-то пошло не так. В проекте «Тайга», естественно, использовались термоядерные заряды, которые называли «чистыми». Около 94% энергии их взрывов обеспечивалось реакциями термоядерного синтеза, не дающими радиоактивного загрязнения. Однако и оставшихся 6%, полученных от «грязных» делящихся материалов, хватило для образования радиоактивного следа длиной 25 км. Более того, радиоактивные продукты от данного испытания, пусть и в минимальном количестве, обнаружили в Швеции и США, что уже напрямую нарушало международные договоры Советского Союза.
По всей видимости, именно это и «похоронило» в дальнейшем идею поворачивать с помощью мирного атома великие реки. Уже спустя 2 года на месте проекта «Тайга» побывали участники одной из обычных археологических экспедиций. К этому времени на прежде охраняемую территорию можно было беспрепятственно проникнуть, некоторые здания еще стояли, над пустой скважиной по-прежнему была установлена металлическая вышка, но военные уже уехали. Воронка от трех Хиросим заполнилась водой.
Просто добавь воды! Как сибирские реки повернули историю СССР
45 лет назад, на XXV съезде КПСС, было принято решение о переброске части стока сибирских рек в Казахстан и Среднюю Азию. Проект, известный как «поворот сибирских рек», в случае его реализации мог бы стать причиной грандиозной экологической катастрофы. Прекращение работ по переброске воды из Сибири в 1986 году считается первой «большой победой» общественного мнения в начале перестройки. Однако идея поворота рек до сих пор имеет сторонников, доказывающих, что выгоды этого плана значительно превосходят риски и угрозы для окружающей среды. В качестве «положительных примеров» приводятся истории успешного перераспределения национальных водных ресурсов в Китае и Африке.
Не можем ждать милостей от природы
А начиналось все вполне невинно, с тонкой тетрадки, заполненной аккуратным ученическим почерком киевского гимназиста-семиклассника Якова Демченко. Юноша любил географию и мечтал о великих преобразованиях природы задолго до прихода к власти большевиков. В середине XIX столетия он обратил внимание на вопиющий факт, ускользавший от внимания ученых: сибирские реки текут на север, где воды и без того много, а надо бы им течь на юг, где вода на вес золота! Собственноручно составленный ещё в гимназические годы план переброски части вод Оби и Иртыша в бассейн Аральского моря Демченко не забывал всю жизнь, а она была у него яркая: он стал известным журналистом и общественным деятелем правого толка, сотрудничавшим с «охранительной» прессой тех времен, вроде журнала «Киевлянин». В 1871 году Демченко издал за свой счет брошюру «О наводнении Арало-Каспийской низменности для улучшения климата прилежащих стран», а в 1900-м переиздал ее вновь, рассчитывая на внимание правительства и царя, но все тщетно. Немногочисленные рецензенты оценили план Демченко как «безумный». Что касается власти, то у неё были другие заботы. В 1912 году Яков Демченко отошел в мир иной (очень своевременно для убежденного монархиста), а вместе с ним почил в бозе и проект по переброске северных вод. Почил – но не окончательно. Семена (в виде двух переизданий брошюры) были посеяны, и прорасти им предстояло уже не в условиях агонизировавшей монархии, а совсем в другой стране, где каждый гражданин с детства знал, что «мы не можем ждать милостей от природы». Автором этого афоризма считается Иван Мичурин, хотя источником цитаты является вступительная статья сталинского академика Трофима Лысенко к собранию мичуринских сочинений. Но даже если Мичурин что-то подобное и говорил, в любом случае его слова относились к садоводству, а не к тем грандиозным экспериментам над природой, до которых была охоча советская власть.
На низком старте
После Второй мировой войны СССР и США боролись за роль ведущей сверхдержавы, что требовало не только длинных баллистических ракет, но и поражающих воображение мирных мегапроектов типа «и на Марсе будут яблони цвести». Американцы готовились послать своих астронавтов на Луну и вообще сорили деньгами, позволяя себе прямо-таки вызывающие «стройки века». Одна из них шумно обсуждалась в середине 60-х годов в американской прессе: проект предполагал сбор стока рек с севера Америки и его перераспределение в засушливые районы и в Мексику. На первом этапе намечалась переброска 135,6 млрд кубометров в год, позднее объем мог быть увеличен. Если бы проект одобрили, на его выполнение потребовалось бы 30 лет, а первоначальные затраты оценивались в 100 миллиардов долларов – почти в четыре раза больше, чем на «лунную гонку».
Конечно, спокойно смотреть на такое вызывающее поведение было невозможно, следовало срочно «догнать и перегнать Америку». В СССР сдули пыль с проекта монархиста Демченко, чтобы от нее начали чихать ведущие научные институты страны, разрабатывая новый «проект века». Правда, уже в 1968 году стало известно, что американцы ограничатся малой частью своего первоначального плана, который теперь назывался «Канал Центральной Аризоны». Но и это тоже было круто, как ни крути – 5 миллиардов тогдашних долларов! Конечно, строили в США медленней, чем в СССР – не по-стахановски и без надрывного социалистического соревнования. Неспешно, зато на века. Поэтому стройка, растянувшись на долгих 18 лет, завершилась только в 1990-е, когда главный соперник уже сошел с дистанции. Зато река Колорадо в итоге продлилась на 330 миль, и ее вода теперь протекает через Южную пустыню, помогая оставаться на плаву куче местных фермеров, выращивающих хлопок, овощи и цитрусовые…
Но в конце 60-х Советский Союз боролся за мировое первенство коммунистическими темпами. Тем более что для поворота сибирских рек имелся реальный повод: Средняя Азия истощила свои природные ресурсы, развивая хлопковую экономику. Полноводные когда-то Сырдарья и Амударья к началу 60-х годов оказались разобранными на орошение хлопковых полей, их вода теперь вообще не доходила до Арала, и море стало на глазах превращаться в соленую лужу… Казахстан, на территории которого находится половина высыхающего моря (вторая половина Арала принадлежала Узбекистану), из всех советских республик поглядывал на северные реки с особенной жадностью, благо текли они не так далеко от казахстанских степей.
Одним из ярых сторонников «нового поворота» был председатель Академии наук Казахской ССР Шафик Чокин. Академик убедительно доказывал партийному руководству в Алма-Ате и Москве, что, если не повернуть северные реки на юг, в ближайшее время может случиться страшное – Арал пересохнет окончательно, а затем степные ветры поднимут соленую пыль с бывшего морского дна – тысячи тонн пыли, которая убьет растительность на сотни километров вокруг, и территория Казахстана, возможно, станет вовсе непригодна для жизни. Сильный аргумент (на грани шантажа) сработал – в 1971 году Казахстан получил почти 500-километровый канал, перебрасывавший воду Иртыша в Карагандинскую область. Канал, правда, получился не слишком широким, около 20 метров в поперечнике, и много воды не давал (получалось менее двух кубических километров в год), но для обеспечения нужд угольной промышленности Казахстана этого хватало с лихвой. К тому же канал построили всего за шесть лет, и сторонники поворота рек надеялись, что это лишь первое звено грандиозной оросительной системы Средней Азии. Вот ведь, начали! И уже обогнали американцев…
И повод есть…
Таковы были планы партии, которые, как известно, автоматически становились планами народа.
Тем более, что в начале 70-х годов стало очевидно (не только для ученых) неприятное явление, выглядевшее пострашнее гибели Аральского моря. Начал стремительно мелеть Каспий.
Не замечать этого было уже нельзя. Уровень Каспийского моря опустился настолько, что корабли во многих портах зарылись днищами в прибрежный песок. Ученые, изучавшие это явление, единодушно относили его на счет хозяйственной деятельности человека, и отправляли письма в ЦК, умоляя ускорить поворот северных рек…
Однако вскоре после судьбоносного решения XXV съезда КПСС о повороте, в 1977 году, Каспий вдруг передумал мелеть, и в последующие годы его уровень сам собой начал довольно быстро восстанавливаться. Современные исследования показывают, что это естественный процесс, к которому люди не имеют прямого отношения. Потому что Каспий – «пульсирующее» море, о чем в 1970-х ещё не знали. Но тогда казалось, что другого выхода нет и мегапроект должен быть запущен в жизнь. Работа началась.
В «проекте века» были заняты 48 проектных институтов и 112 НИИ, 32 союзных министерства (и 9 республиканских), 32 академических института… За восемь лет родилось 50 томов текстовых материалов, расчетов и прикладных научных исследований, 10 альбомов карт и чертежей. Наверное, кусочков бумаги от дырочек, пробитых в перфокартах во время компьютерных расчётов проекта, могло хватить (если сдать их в макулатуру) на полное собрание сочинений Жюль Верна. Кстати, у знаменитого французского писателя есть роман «Вверх дном», в котором описывается подобное грандиозное начинание планетарного уровня – герои книги пытались выстрелом из мегапушки изменить наклон оси вращения Земли. В романе все закончилось полным пшиком. В советской реальности – тоже.
А можно мы бабахнем?
К 1976 году техническая документация для поворота сибирских рек была готова. Предлагалось четыре варианта на выбор: два северных и два южных маршрута будущего канала. «Южные варианты» предполагали рытье одного главного канала протяженностью 2500 километров – от места слияния Оби и Иртыша к Амударье и Сырдарье. Авторы «Северного проекта» рекомендовали выкопать более короткий канал от Оби в районе Ханты-Мансийска до устья Иртыша, и далее вверх по Тоболу. Затем воду следовало перекачивать через Тургайский прогиб, соединяющий Западно-Сибирскую низменность с Северным Приаральем, и загонять по широкому каналу в ту же Амударью и Сырдарью.
Самым трудным было пройти водораздел, так как для этого предстояло вынуть более шести миллионов кубометров грунта. Чтобы ускорить работу, планировалось использовать ядерные взрывы. Так называемые «мирные ядерные взрывы», сокращенно – МЯВ.
После того как Советский Союз в 1963 году подписал международный договор о запрещении наземных, подземных и подводных ядерных испытаний, наши военные буквально изнывали без дела. А тут вдруг появляется отличный предлог «бабахнуть» сотней другой килотонн на благо народного хозяйства!
В 1971 году в Пермской области – тоже в рамках программы по спасению высыхающего Каспия, но за счет вод реки Печоры – начались эксперименты, в ходе которых было взорвано три подземных заряда, разработанных для выемки грунта (всего их предполагалось использовать там более 250 штук). Яма, которую они создали (там сейчас расположено озеро с милым названием Ядерное), оказалась смертельно радиоактивной. Да к тому же и не слишком глубокой. Впрочем, радиоактивность должна была упасть через пару-тройку лет, а эффективность взрывов планировалось повысить, но вот незадача – облака с радиоактивными частицами ветром унесло в Европу, где начали предательски постукивать счетчики Гейгера. Скандал едва удалось замять, и проект «Тайга» поспешно свернули.
Но все равно «северный» вариант переброски воды выглядел дешевле и интересней, ведь длина канала получалась короче на много сотен километров! Именно этот вариант и был утвержден как основной на XXV съезде КПСС в 1976 году. Назревала новая «стройка века». Генеральным проектировщиком назначили Союзгипроводхоз, а в Госплане сформировали Государственную экспертную комиссию, которая должна была все одобрить и сосчитать. И она – сосчитала.
Цена вопроса составила 16 миллиардов долларов. Это было для государственного бюджета, как говорится, «впритык». Но дотошные бухгалтеры из Госплана не успокаивались, они пересчитывали деньги вновь и вновь, и вскоре выяснилось, что расходы занижены примерно в два раза. А это, учитывая политическую ситуацию и проблемы в экономике, уже не лезло ни в какие ворота.
Госплану было велено снова пересчитать, учитывая самые экономные варианты – вдруг получится меньше? Но меньше почему-то все равно не получалось, наоборот, с каждым разом только больше и больше.
Шел уже 1985 год, в ЦК сменилось три генеральных секретаря, Каспий почти вернулся в берега, а Госплан продолжал считать и планировать. С этим нужно было что-то делать. И даже понятно что. Прекращать. Но прекратить проект, одобренный на съезде КПСС, признавшись, что у страны не хватает денег… Это было как-то неприлично.
И тут очень кстати случились гласность и перестройка.
Борьба снаружи и внутри
Одновременно группа ученых (геологов, биологов, почвоведов и математиков) во главе с академиком Александром Яшиным также выступила против разработки проекта. Они прогнозировали серьезный подъём грунтовых вод на всём протяжении канала, гибель рыбы в бассейнах рек, непредсказуемое изменение зоны вечной мерзлоты, повышение солености вод Северного Ледовитого океана, изменение климата и, наконец, формирование вдоль канала на территории Казахстана и Средней Азии огромного количества болот и солончаков. Указывалось и на подъем уровня Каспия, который больше не нуждался в «подпитке» северными реками. Были подготовлены отрицательные экспертные заключения по проекту пяти отделений Академии Наук СССР, отправлены десятки открытых писем в Президиум АН СССР и в Совет Министров и, наконец, сделаны прямые обращения к Горбачёву на страницах журналов и газет.
Трудно представить, чтобы в середине 80-х годов такая масштабная общественная кампания могла успешно продолжаться многие месяцы без ведома (и негласного одобрения) властей. Весной 1986 года Горбачев согласился встретиться с Яшиным и внимательно выслушал его аргументы. А уже 14 августа 1986 года на специальном заседании Политбюро ЦК КПСС было решено прекратить работы. Решение звучало так: «Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР, исходя из необходимости изучения экологических и экономических аспектов проблем переброски части стока северных и сибирских рек, за что выступают и широкие круги общественности. признали нецелесообразным дальнейшее осуществление проектных проработок, связанных с переброской стока сибирских рек в Среднюю Азию и Казахстан».
До сих пор многие полагают, что это была первая победа гражданского общества в Советском Союзе. Мол, власть была вынуждена прислушаться к мнению своих граждан. Внешне действительно все выглядело именно так, но, говорят, настоящая борьба шла «под ковром», на уровне Госплана и чиновников. Долгие годы республиканские министерства и подрядчики лоббировали проект, завышая стоимость работ, а экономисты и аппаратчики ЦК стремились его закрыть. Одним из могущественных противников «поворота» был Алексей Косыгин, и во многом благодаря его позиции старт проекта несколько раз откладывался в 70-х годах. Так или иначе, теперь в ЦК вздохнули с облегчением: нашелся благовидный предлог, чтобы отказаться от неподъемно дорогой затеи. И оправдание хорошее, в духе коммунистической риторики: идя навстречу пожеланиям трудящихся…
Однако интеллигенцию эта победа воодушевила невероятно: режим впервые дал слабину и отыграл назад под давлением общественности! После этого плотину цензуры прорывает поток всё более острых журнальных и газетных публикаций, критикующих ошибки партийного аппарата, ставящих под сомнение самое святое – монополию КПСС на безраздельную власть. Именно сибирские реки стали поворотным моментом в отношениях власти и общества. Процесс, как говорил Горбачев, «пошел», и через пять лет страна, размышлявшая над великим ирригационным проектом, канула в Лету. А реки – остались.
