Что такое психология (том 2)
Быть может, после всего сказанного о сексуальных фантазиях уместно будет вспомнить слова Столлера, что «человек не очень склонен любить, особенно в то время, когда он занимается любовью»
Источники: Katchadourian ff.A., La sexualite humaine, Montreal, Les Editions HRW, 1982.
Stoller R.J., 1979, L’excitation sexuelle, Paris, Payot, 1984. Goleman D., Bush S., „Les fantasmes sexuels», Psychologie, n° 98, mars 1978, p. 33-38
Документ 10.2. Детское мышление
Представление о мышлении ребенка как о «примитивном» или «сумасшедшем» мышлении, существенно отличном от мышления взрослого человека по своим формам и содержанию, возникло в результате работ таких психологов, как Клапаред (Claparede, 1873-1940), Пиаже, Валлон и многие другие.
Зачастую эгоцентризм ошибочно определяют как представление ребенка, что все вокруг имеет к нему отношение. Во многом такое определение неточно, так как для ребенка это «все» не существует само по себе. С самого рождения он воспринимает мир лишь как свое продолжение, имеющее смысл только в плане удовлетворения его потребностей. Таким образом, речь идет о субъективном восприятии, препятствующем какому бы то ни было различению связей между самим ребенком и внешними объектами и тем более не позволяющем устанавливать связи или отношения этих объектов между собой. Для ребенка мир таков, каким он воспринимает его собственными глазами и ощущает через извлекаемые из него удовольствия; восприятие ребенком реальности не может быть объективным.
И ребенок, который звонит по телефону своей бабушке и говорит:
«Бабушка, посмотри, какая у меня красивая кукла!», и ребенок, убежденный, что бакалейщик продает конфеты, чтобы сделать приятное детям, обнаруживают свое насквозь эгоцентрическое видение мира.
Хотя эгоцентризм мало-помалу смягчается на стадии конкретных операций, нередко можно встретить и взрослого человека, который, входя в комнату, восклицает: «Бррр. Закройте окно, тут так холодно!». Вместо того чтобы сначала убедиться в обратном, он выносит собственное суждение об окружающем от имени всех присутствующих.
Ребенок, которому эгоцентризм мешает уловить связь между предметами, имеет тем не менее «смутное и неверное» представление о некоем целом, в котором все перепутано без разбору и отдельные детали которого выступают для ребенка в зависимости от представляемого ими интереса. Клапаред назвал такое восприятие мира детским синкретизмом, три грани которого характеризуют мышление ребенка.
Ребенок звонит по телефону бабушке и говорит ей бабушка посмотри какая у меня красивая кукла
Исследования Пиаже позволили выделить в каждой стадии свои подстадии, или фазы.
Сенсомоторная стадия включает 6 подстадии: 1) вроясденные рефлексы (1-й месяц жизни) — рефлексы сосания, мигания, хватания вызываются внешними стимулами;
2) моторные навыки (с 1 до 4 месяцев) — формируются условные рефлексы в результате взаимодействия ребенка с окружающей средой (схватывание бутылочки с соской и т. п.);
3) циркулярные реакции (с 4 до 8 месяцев) — развитие координации между перцептивными системами и моторными движениями (хватание веревки, вызывающее сотрясение погремушки, с целью заставить ее греметь);
4) координация средств и цели (с 8 до 12 месяцев) — действия ребенка все более преднамеренны, направлены на достижение своей цели;
5) случайное открытие новых средств (с 12 до 18 месяцев) — потянув скатерть, можно достать лежащие на столе предметы, и т. п.);
6) изобретение новых средств (с 18 до 24 месяцев) — поиск новых решений для достижения целей, доставание желаемых предметов, решение 2—3-фазных задач. Сенсомоторная стадия характеризуется функционированием наглядно-действенного мышления и становлением наглядно-образного мышления.
Стадия конкретных операций включает: 1. Предоперационный уровень (с 2 до 5 лет) — для него характерно развитие образного символического мышления, позволяющего ребенку представлять себе объекты с помощью мысленных образов и обозначать их названиями или символами. Мышление ребенка существенно отличается от мышления взрослого и по форме, и по содержанию. Для структуры мышления ребенка свойственны главные особенности: эгоцентризм и синкретичность. Эгоцентризм мышления проявляется в том, что ребенок воспринимает мир как свое продолжение, имеющее смысл только в плане удовлетворения его потребностей, не способен взглянуть на мир с чужой точки зрения и уловить связь между предметами (например, ребенок звонит по телефону бабушке и говорит: «Бабушка, посмотри, какая у меня красивая кукла!») Синкретичность мышления проявляется в том, что ребенок вычленяет из целого отдельные детали, но не может их связать между собой и с целым (все перепутано без разбору), не может установить связи между разными элементами ситуации, поэтому не может объяснить свои действия, привести доводы в пользу того, что утверждает, путает причины и следствия. Согласно Пиаже, склад мышления ребенка характеризуется также «детским реализмом» (например, рисует не то, что видит, а то,
что знает, отсюда «прозрачность» детских рисунков), анимизмом (проецирует свое «Я» на вещи, наделяя сознанием и жизнью движущиеся предметы: машины, солнце, облака, реки и т. п.), яртифициализмом (ребенок убежден, что все сущее создано по воле человека и предназначено для служения ему: например, на вопрос: «Что такое солнце?» отвечает: «Это чтобы нам светить», на вопрос: «Что такое мама?» — «Это кто готовит еду»).
2. Первый уровень конкретных операций (с 5—6 до 7–8 лет) — ребенок приобретает способность к расположению объектов по уменьшению размеров, к их классификации (например, картинки, изображающие птиц — к группе птиц, рыб — к рыбам), у него формируется представление о сохранении материала
3. На втором уровне конкретных операций (с 8 до 11 лет) формируются представления о сохранении массы и объема, представление о времени и скорости, а также об измерении с помощью эталона.
Стадия формальных операций (с 11—12 до 15 лет) мыслительные операции могут осуществляться без какой-либо конкретной опоры, формируется понятийное и абстрактное мышление, функционирующее с помощью понятий, гипотез и логических правил дедукции. Работы Пиаже показали, что развитие интеллекта состоит в переходе от эгоцентризма через децентрацию к объективной позиции ребенка по отношению к внешнему миру и себе самому.
Таким образом, теория Пиаже рассматривает умственное развитие как непрерывную и неизменную последовательность стадий, каждая из которых подготовлена предыдущей и в свою очередь подготавливает последующую.
Другие авторы, например, Валлон, рассматривают этапы психической эволюции как прерывистую последовательность реорганизаций, включающих подавление или добавление каких-то функций в определенные моменты, и поэтому считают необходимым изучать конфликты, противоречия в ходе развития ребенка. Валлон отмечает, что развитие когнитивных процессов тесно переплетено с эмоциональным и личностным развитием, причем эмоции в генезисе психической жизни появляются раньше всего остального, и ребенок способен к психической жизни только благодаря эмоциям, т. к. именно эмоции объединяют ребенка с его социальным окружением. Хотя Валлон не признает единого ритма развития для всех детей, но все равно выделяет периоды, каждый из которых характеризуется сво-
ими признаками., особенностями взаимодействия ребенка с другими людьми.
Последовательные стадии детства (по Валлону):
1. Импульсивная стадия (до 6 месяцев) стадия рефлексов, автоматически развивающихся в ответ на раздражения, а затем появление условных рефлексов.
2. Эмоциональная стадия (с 6 до 10 месяцев) характеризуется накоплением репертуара эмоций (страх, гнев, отвращение, радость и пр.), позволяющих ребенку устанавливать контакты с людьми, влиять на их поведение. Эмоции тесно связаны с движением, у маленького ребенка движения тела свидетельствуют о психической жизни, являются внешним выражением эмоций. Первые формы контакта ребенка со средой носят эмоциональный аффективный характер, ребенок полностью погружен в свои эмоции, и поэтому он сливается с соответствующими ситуациями, которые вызывают эти реакции. Ребенок еще не способен воспринимать себя как существо, отличное от других людей.
3. Начало практического мышления (с 10 до 14 месяцев) — начинает
Ребенок звонит по телефону бабушке и говорит ей бабушка посмотри какая у меня красивая кукла
Предисловие редактора перевода
Во все времена человечество интересовал конкретный человек, его внутренний мир, причины и закономерности возникновения тех или иных его поступков, законы поведения в обществе себе подобных. Не менее интригующей казалась задача понять, как возникают мысленные образы, что такое сознание, мышление, творчество, каковы механизмы этих явлений. Всем этим занимается психология, которая с момента своего возникновения пыталась и пытается стать наукой, до сих пор балансируя где-то между искусством, наукой и верой.
Такая неопределенность положения психологии связана с тем, что исторически она всегда находилась под мощным прессом идеологических воззрений общества. Очень часто развитие многих областей психологии определялось и поощрялось политическим строем государства и господствующей идеологией.
В нашей стране поколения психологов воспитывались в основном на догматическом, огульном отрицании многих достижений научной мысли, которые не укладывались в существовавшие идеологические каноны. Яркими примерами служат полное отрицание психоанализа, однобокие представления о воспитании и формировании личности, потребностей и т. д. Желание создать советскую психологию обернулось кризисом психологии в нашей стране. Этот кризис углубляется и отмежеванием ряда психологов от мировых достижений, нежеланием знать и использовать результаты, полученные естественными дисциплинами, в частности нейронауками, в области познания человека и его природы. Следствием всего этого явилась фрагментарность знаний и отсутствие базового фундаментального образования при подготовке молодых специалистов. А это в свою очередь вызвано и тем, что при наличии отдельных высококвалифицированных психологов в СССР отсутствует полнокровный учебник по психологии, в котором были бы изложены самые современные данные по всем областям этой науки. В результате — несоответствие подготовки молодых специалистов-психологов в СССР мировому уровню.
В связи с этим кажется важным, что издательство «Мир» дало прекрасную возможность советскому читателю познакомиться с очень интересной книгой франко-канадского психолога Годфруа — профессора с большим лекторским опытом. Книга, названная автором во французском варианте «Пути психологии», характеризуется рядом важных особенностей, позволяющих использовать ее в качестве основного учебного пособия для студентов колледжей, институтов и университетов, а также и как руководство для преподавателей.
Во-первых, она энциклопедична. В ней не только представлены все существующие научные направления психологии, но затрагиваются и последние достижения в самых различных областях психологических знаний. Автор рассматривает не только традиционные проблемы восприятия, памяти, мышления и т. д., но и вопросы естественно-научного познания внутреннего мира с помощью медитации, смело привлекает данные социобиологии при объяснении поведения людей в обществе.
Во-вторых, в книге привлекает научность изложения и интерпретации результатов. Материал учебника максимально деполитизирован. Это очень важное достоинство книги; при ее написании автор руководствовался убеждением, что наука становится наукой только тогда, когда философская дискуссия перестает быть единственным методом познания, уступая место точному и систематическому эксперименту. Всю книгу пронизывает мысль об однозначной зависимости психологических закономерностей от деятельности мозговых механизмов.
В-третьих, материал книги очень хорошо организован дидактически. Книга легко, увлекательно читается. Но главное в том, что материал книги организован как бы на нескольких уровнях сложности. Основной учебный материал изложен в начале каждой главы. Затем каждый раздел главы расширяется за счет дополнительных данных в разделе «Документы». Отдельные главы (приложения А и Б) дают расширенное представление о механизмах мозговой деятельности и методах статистического анализа в психологии. Существенно наличие вопросника после каждой главы для контроля или самоконтроля усвоения учебного материала студентом. Вопросы при желании легко ввести в ЭВМ, что позволит преподавателю проводить компьютеризованный контроль подготовки к экзамену и облегчит самоподготовку учащихся.
В целом книгу можно рекомендовать в качестве основного учебника по психологии на младших курсах психологических и педагогических факультетов, а также как учебное пособие для биологических, медицинских и технических вузов. Безусловно, книга представит интерес для всех, кто интересуется природой человека, кого волнуют тайны психики, ее закономерности и механизмы.
Профессор Г. Г. Аракелов
Чем больше я узнаю человека, тем больше я люблю свою собаку, говорил дурак.
Чем больше я узнаю человека, тем больше я его люблю, говорила собака.
Чем больше я узнаю, тем больше я люблю, говорил человек.
Будучи научным консультантом серии, в которую включили этот труд, я взял себе за правило отклонять любые просьбы о написании предисловий к публикуемым в ней книгам. Говорят, однако, что нет правил без исключений и что исключения лишь подтверждают правило. Признаться, я никогда не мог уловить логику в этом утверждении, но тем не менее осмелился на сей раз им воспользоваться. К тому же это руководство — несколько особый случай, что и оправдывает допущенное мною отступление от правил.
Автор был моим учеником; он любезно напомнил мне об этом и даже выразил свою благодарность. Я тоже помню его, а также помню — о чем, несомненно, помнит и он, — как я прогнал его с одного из первых экзаменов, который он мне сдавал. Он собирался в то время заниматься преподавательской деятельностью в Центральной Африке, а экзаменовался по культурной (этнографической) антропологии. Пробелы в его знаниях показались мне тем более недопустимыми, что он мог вскоре оказаться в местах, где как раз и следовало бы задуматься о возможностях этой дисциплины, которая в то время редко фигурировала в обязательной программе начального курса психологии. Как я полагаю, Жо Годфруа согласился со мной и, приняв вызов, не только быстро наверстал упущенное, но и вплотную занялся предметом, который был для меня главным (и вскоре стал единственным), — экспериментальной психологией. Он в ней преуспел, доказав, что можно одновременно быть человеком действия со страстным, пылким темпераментом и неукоснительно подчиняться жесткому режиму лаборатории. Он проявил творческое воображение, впервые проведя исследование, в котором сочетались перспективы этологии и экспериментальной психологии животных, на десяток лет раньше, чем большинство специалистов в этих двух областях науки обнаружило их взаимодополняющий характер. Он проводил ночи напролет возле своих хомячков и заснял кинофильм, который мой коллега этолог Ж. Рюве и сейчас демонстрирует нашим студентам. Лет двенадцать спустя хомячков сменили канадские белки. На этих белках Годфруа сделал блестящую докторскую диссертацию, работая в одиночку в Квебеке, где он продолжал свою преподавательскую деятельность.
Настоящее руководство — плод этой деятельности, которой автор отдается с упоением. Он не признает, однако, преподавания в той его бесплотной форме, когда учитель довольствуется простой передачей знаний, рискуя вселить в своего ученика, подавленного энциклопедическим объемом материала, ощущение, что ему предстоит труд Сизифа; Годфруа — приверженец динамичного и, как теперь принято говорить, «коммуникационного» стиля. Он обращается не к будущим специалистам, уже решившим стать психологами. Его аудитория (особенно учащиеся колледжей, в том смысле, какой вкладывают в это слово в Северной Америке) ожидает получить от курса психологии не только некую целостную совокупность сведений, но и представление о вкладе психологических дисциплин в решение кардинальных проблем нашего времени. А поэтому для Жо Годфруа важно прежде всего возбудить в своих учениках любознательность, которая к тому же выходила бы за пределы его курса. С этой целью он без колебаний рассказывает о спорах, которые ведутся в наши дни и отражаются, как в зеркале, в развитии психологических дисциплин, а подчас и сами бывают результатом этого развития. Автор не боится, что читатели догадаются о его собственных затруднениях, и не пытается создавать впечатление, что психология способна ответить на все их вопросы. Он предпочитает показать им, как психология, подобно всякой развивающейся науке, постоянно испытывает сомнения; как, для того чтобы продвигаться вперёд, она пересматривает свои суждения и представляет стоящие перед ней проблемы в ином свете; он стремится также показать, что психология больше, чем любая другая наука (кроме, быть может, социологии), рискует оказаться в зависимости от господствующей идеологии общества, в которое она «вписана», и что изучать психологию — это означает, помимо всего прочего, учиться выявлять дефекты этого общества. Но, излагая читателю честно и реалистично все эти сомнения, он постоянно опирается на научные данные, причем объясняет, как эти данные были получены и как их следует интерпретировать. Будучи противником конформизма, автор не присоединяется ни к одной школе; а для такой позиции в современной психологии, как это ни парадоксально, надо обладать очень независимым мышлением и даже известной интеллектуальной смелостью. С конструктивным эклектизмом он черпает из разных источников и подчеркивает двоякие корни поведения человека — биологические и культурные. Знакомясь с теоретическими рассуждениями и конкретными данными, читатель встретится с рядом крупных ученых, талант которых оставил след в этой странной науке о нас самих.
Книга канадского автора-учебник общей психологии с основами физиологии высшей нервной деятельности. Том 2 посвящен проблемам социальной психологии (становление личности, (2)
И ребенок, который звонит по телефону своей бабушке и говорит:
«Бабушка, посмотри, какая у меня красивая кукла!», и ребенок, убежденный, что бакалейщик продает конфеты, чтобы сделать приятное детям, обнаруживают свое насквозь эгоцентрическое видение мира.
Хотя эгоцентризм мало-помалу смягчается на стадии конкретных операций, нередко можно встретить и взрослого человека, который, входя в комнату, восклицает: «Бррр. Закройте окно, тут так холодно!». Вместо того чтобы сначала убедиться в обратном, он выносит собственное суждение об окружающем от имени всех присутствующих.
Ребенок, которому эгоцентризм мешает уловить связь между предметами, имеет тем не менее «смутное и неверное» представление о некоем целом, в котором все перепутано без разбору и отдельные детали которого выступают для ребенка в зависимости от представляемого ими интереса. Клапаред назвал такое восприятие мира детским синкретизмом, три грани которого характеризуют мышление ребенка речь идет об интуитивном и глобальном мышлении с рядоположным рассмотрением деталей.
Интуитивный характер синкретизма проявляется в том, что ребенок, будучи неспособным устанавливать связи между разными элементами ситуации, не имеет возможности оправдывать свои действия и еще меньше в состоянии приводить доводы в пользу того, что он утверждает.
Так, если ему нужно поделить между собою и своим маленьким приятелем 6 конфет, он отдаст 3 конфеты другу и 3 оставит себе, но обоснует свой дележ не словами «если от 6 отнять 3, будет З», а скорее следующим рассуждением: «Ну, ладно, если 3 разделить на 2, будет 6!». Точно так же нередко можно услышать и диалог вроде того, что приводится ниже, где путаница в терминах вызывает общую неразбериху:
— Кто приводит в движение лодки?
— А кто приводит в движение воду?
Глобальность синкретизма заключается в том, что ребенок не способен воспринять существующую организацию элементов. Поэтому он видит лишь нерасчлененное целое. Например, ребенок трех или четырех лет легко может узнать страницу книги, которую он любит слушать, даже если он не умеет читать и не имеет никакого представления о значении букв и слов.
В качестве примера смешения понятий, типичного для глобализма шестилетнего ребенка, Валлон приводит следующий диалог:
Валлон. Как бывает, когда человек умрет?
Ребенок. Умирают. Закрывают глаза, а потом их везут закапывать и потом кладут венки и начинают поливать цветы. Иногда их просто кладут, иногда на кладбище ходят гулять. Иногда рабочие копают могилы, а потом посыпают песком.
— Зачем они копают могилы?
— Чтобы класть мертвых.
— Откуда видно, что человек умер?
— Потому что он лежит на смертном одре.
— Откуда люди знают, кого класть на смертный одр?
— Потому что он умер.
— Из чего видно, что он умер?
— Потому что его закапывают.
— А как узнать-умер он или нет?
— Это видно в могиле.
Б. Ансамбль примыкающих друг к другу элементов
Рис. 10.24. Детские рисунки с признаками синкретизма.
вот педали и вот цепь. а потом колеса крутятся, и цепь тоже». Такой подход порождает много путаницы в причинах и следствиях. Вот пример такой путаницы в диалоге между взрослым и отвечающим на его вопросы шестилетним ребенком.
— Ты знаешь, что такое ночь?
— Это когда заходит солнце.
— Почему, когда заходит солнце, наступает ночь?
— Почему наступает ночь?
То, как ребенок объясняет мир, его убеждения и предрассудки прямо определяются структурой его мышления, насквозь проникнутого эгоцентризмом и синкретизмом. Согласно Пиаже, склад ума ребенка характеризуется реализмом, анимизмом и артифициализмом.
Детский реализм выражается в неспособности ребенка видеть вещи объективно, самими собою, как это свойственно реализму взрослых. То. что собственное «Я» ребенка систематически вторгается во внешнюю реальность, приводит к систематической путанице между его «Я» и внешними предметами. Поэтому, изображая мир, ребенок рисует не то, что видит, а то, что знает. Именно этим можно объяснить прозрачность изображаемых вещей (рис. 10.24). Этим же объясняется и убежденность пяти-шестилетних детей, что действие их сновидений развертывается непосредственно в их комнате или что название предмета так же реально, как и сам предмет, и способно наделять этот предмет незыблемыми признаками. (Для ребенка кошка, не умеющая мурлыкать или не позволяющая себя гладить, не может быть настоящей!)
Анимизм есть результат проецирования ребенком собственного «Я» на вещи, при котором он наделяет сознанием и жизнью прежде всею «одушевленные» предметы (автомобили, суда и т. п.), способные двигаться самостоятельно (облака, солнце, река и т.д.). Это свойство ума сохраняется у ребенка до 11 или 12 лет. Лишь в этом возрасте ребенок начинает признавать живыми только биологические организмы.
— Это чтобы нам светить.
— Это кто готовит еду.
Источник: Hotyat F., Course de psychologie de 1’enfant, a 1’usage dcs ecoles normales, Paris, Nathan, 1972.
Документ 10.3. Перед лицом нравственной дилеммы
Чтобы изучить, каким образом происходит нравственное развитие детей и подростков, Кольберг в 1958 году решил выдумать несколько историй, в каждой из которых содержалась какая-нибудь нравственная дилемма, а затем ознакомить с ними 75 мальчиков и девочек и наблюдать их реакции.
Так, в одном из рассказов речь шла о девочке, поставленной перед выбором, выдавать или не выдавать подругу, совершившую кражу в магазине; в другой истории нужно было решить, что лучше-спасти жизнь одного выдающегося человека или многих менее примечательных людей; в третьей нужно было решить, может ли врач позволить умереть больной, которая умоляет его об этом, переживая тяжкие страдания.
Однако, вне всяких сомнений, лучше всего разные уровни нравственного развития детей позволяет продемонстрировать ставшая уже классической история о Хайнце.
История. В одной европейской стране умирает от особой формы рака некая женщина. Между тем есть лекарство, которое, по мнению врачей, могло бы ее спасти. Это лекарство, в состав которого входит радий, только что открыл живущий в том же городе фармацевт. На его изготовление фармацевт затратил 200 долларов, однако только за одну Дозу этого лекарства он требует в 10 раз больше денег, чем он
израсходовал, т.е. 2000 долларов. Муж больной женщины, Хайнц, сделал все возможное, чтобы собрать эту сумму, одалживая деньги у знакомых, но получить ему удалось только половину. Тогда он возвращается к фармацевту и просит его понизить цену на лекарство или позволить ему отдать недостающие деньги позднее. Фармацевт отказывает: «Я открыл это лекарство и хочу извлечь из своего открытия много денег». Той же ночью отчаявшийся Хайнц задумывает проникнуть в аптеку, взломав дверь, и похитить лекарство. Прав он или неправ? Почему?
К изложенному рассказу можно отнестись по-разному, в зависимости от того, оценивать ли его с точки зрения мужа, установок фармацевта или ценности человеческой жизни. Важнее, однако, не столько ответить на общий вопрос, можно или нельзя воровать, сколько оправдать выбор, сделанный в данном случае героем рассказа.
Ниже резюмированы ответы, полученные от детей разного возраста, т. е. находящихся на разных уровнях нравственного развития, и сгруппированные в соответствии с тем, как они расценивают жизнь человека в сопоставлении с общественными нормами.
Стадия 1. Покорность и наказание. «Хайнц должен был купить лекарство. Если он его украл, его должны посадить в тюрьму и так или иначе ему придется выплачивать его полную стоимость».
Или: «Нет ничего серьезного в том, что Хайнц решил украсть лекарство, так как на самом деле оно стоит не 2000, а всего 200 долларов. Он не рискует подвергнуться слишком строгому наказанию».
Ценность людей в этих рассуждениях не учитывается. Речь идет лишь о связанных с поступком выгодах или наказании: чем серьезнее материальные последствия поступка, тем предосудительнее он считается.
Стадия 2. Личный интерес. «Если Хайнц не хочет потерять супругу, он должен украсть лекарство. Возможно, его посадят в тюрьму, но он сохранит жену. Когда умирает ваша собака-это другое дело, потому что в собаке ведь нет особой нужды. Не знаю, должен ли он был сделать то же самое ради друга, так как я не уверен, что друг пошел бы на такое дело ради него».
В этих рассуждениях люди имеют какую-либо ценность только в том случае, если они могут представлять интерес для совершающего поступок, и в той мере, в какой они способны отплатить ему за совершение этого поступка.
Стадия 3. Одобрение другими людьми. «Ничего плохого в том, что Хайнц хотел спасти свою жену, нет. Тем самым он показал себя хорошим мужем. Любовь бесценна. Ее ничем не заменишь. Если бы он не любил свою жену настолько, чтобы решиться на все ради ее спасения, его, безусловно, следовало бы осудить».
В этих рассуждениях ценность человека определяется теми чувствами, которые он к себе вызывает. Эти чувства приводят к поступкам, показывающим этому человеку и другим людям, что лицо, их совершающее,-«хорошая мать», «хороший муж» и вообще «положительная личность».
Человек оценивается здесь по условиям контракта или обязательства, которые связывают его с нами и возлагают на нас ответственность перед высшим авторитетом-законом. Библией, Богом и т.п.
Стадия 5. Общественный договор и демократия. «Если Хайнц не сделает все возможное, чтобы спасти жизнь жены, он рискует потерять уважение других. Он совершает свой поступок во имя благополучия другого человека. Хотя для всех лучше, чтобы законы всегда соблюдались, бывают случаи, когда их нужно нарушить. Каждый сам должен оценивать конечные результаты своих поступков».
Ценность личности определяется правами человека, предполагающими равенство всех людей независимо от того, в каких личных или деловых отношениях они находятся друг с другом. В определенных обстоятельствах человек может принять решение преступить закон, чтобы спасти другого.
Стадия 6. Универсальные принципы. «Жизнь каждого человека имеет самостоятельную ценность, ставящую ее выше каких бы то ни было моральных или юридических принципов. Если человеческая жизнь в опасности, каков бы ни был закон и последствия, к которым может привести неповиновение ему, кража нравственно оправдана».
Жизнь человека имеет ценность во имя самой жизни. Нет такого закона, решения – пусть даже принятого демократическим путем, авторитета-человеческого или божественного, которые могли бы воспрепятствовать соблюдению этого универсального принципа.
Документ 10.4. Можно ли оценить личность?
С давних пор психологи пытались отыскать способы выявления различных особенностей человеческой личности. Так были разработаны многочисленные методы, каждый из которых отвечает конкретным задачам исследования и, кроме того. определяется тем подходом к изучению личности, который избирает данный исследователь. Среди наиболее популярных в настоящее время методов следует отметить метод самооценки, поведенческие наблюдения, опросники и проективные тесты.
Речь идет об опросниках вроде тех, которые для развлечения иногда помещают в некоторых журналах. В них человеку предлагается указать, как он сам воспринимает тот или иной аспект своей личности. Понятно, что это весьма субъективный метод исследования личности, с помощью
которого достаточно эффективно можно установить лишь, насколько хорошо знает себя человек и в особенности насколько искренне он отвечает на предлагаемые вопросы. Иногда для проверки двух последних пунктов создают группу наблюдателей и предлагают им оценить человека с помощью того же опросника, а затем сравнивают полученные результаты и определяют степень соответствия между двумя оценками.
Более объективный метод изучения личности заключается в систематическом наблюдении реакций человека в различных социальных ситуациях. С помощью опросника или подробной решетки наблюдатель всякий раз отмечает различные поведенческие реакции человека, а затем определяет их частоту.
Например, агрессивность ребенка можно оценить в результате систематической регистрации его взаимодействий с окружением и последующей оценки частоты и длительности таких его действий, как крик, толкание, нанесение ударов, дерганье за волосы, угрозы, уединение, попрошайничество и т. д. Такое наблюдение позволяет не только составить баланс всего поведения человека, но и выявить его возможные изменения после какого-либо психологического воздействия.
Описанный метод, однако, позволяет провести лишь поверхностную оценку личности и не в состоянии выявить ни ее глубинные побудительные силы, ни психическую динамику в зависимости от различных внешних ситуаций.
Их насчитывается более 300. Это тесты, выполняемые с помощью бумаги и карандаша, они предназначаются для выявления различных сторон личности данного человека с помощью набора утверждений, с которыми можно «соглашаться» или «не соглашаться». Анализ ответов позволяет получить профиль личности испытуемою и сравнить полученные данные с результатами для контрольной группы – так же как и при оценках IQ (см. документ 9.3). Из таких опросников наиболее известен опросник MMPI, разработанный в Университете шт. Миннесота.
MMPI. Этот опросник содержит 550 пунктов, охватывающих различные сферы проявления личности, начиная с семейной жизни, профессиональной активности и сексуальных привычек и кончая социальной и религиозной деятельностью. Тест предусматривает оценку человека по 10 определенным измерениям личности в соответствии с патологическими категориями, описанными в психиатрии (см. гл. 12). Для каждого из этих измерений подбиралась контрольная группа из лиц с явными психическими сдвигами в соответствующем направлении. Таким образом, склонность человека, например, к депрессии или паранойе оценивали путем сопоставления его реакций с реакциями лиц, которым
| 7 Л Ф К |Ип Д ИсППМЖПаПсШ Ма ИЭ
Рис. 10.25. Профиль личности, определенный с помощью MMPI. Первые четыре шкалы позволяют проверить
Ф маловразумительные ответы; К уклончивые ответы). Клинические шкалы соответствуют различным категориям психических нарушений (Ип ипохондрия; Д-депрессия; Ис-истерия; ПП—склонность к психопатии;
в психиагрической клинике был поставлен уверенный диагноз депрессии или паранойи. В результате у каждого человека, проходящего тест. после подсчета числа пунктов, по которым его ответы совпадают с ответами контрольных испытуемых, можно выявить особенности, отличающиеся от нормы.
Хотя первоначально MMPI был задуман для оценки уровня адаптации тестируемых, в настоящее время он широко используется для оценки личности людей в самых разных сферах деятельности: в системе образования, при найме на работу, в армии и т. п. В связи с этим, как и в случае гестов для оценки умственных способностей, возникает вопрос: какова надежность теста, стандартизированного в одном-единственном городе США в результате обследования представителей белой расы с явными отклонениями по критериям «официальной» психиатрии, при оценке личности тех, кто относится к другим этническим группам и социальным классам? Правомерно ли, скажем, утверждать, что оценка людей с помощью этого теста при найме на работу дает равные шансы всем независимо от принадлежности человека к той или иной культуре?
Другие опросники. В кратком обзоре невозможно рассмотреть все существующие в настоящее время опросники или шкалы для оценки личности. Поэтому мы ограничимся здесь лишь перечислением некоторых из них в связи с лежащими в их основе теориями личности, речь о которых шла в этой книге.
Опросник 16 PF предназначен для выявления 16 факторов, идентифицированных Кэттеллом для определения психического профиля человека по поверхностным личностным свойствам. Так, свойство «открытость/замкнутость» (А) можно оценить с помощью, например, такого пункта опросника: «Я хотел бы быть а) инженером, б) профессором социологии, в) ни тем ни другим.
Точно так же свойство «доверчивость/подозрительность» можно оценить по согласию или несогласию с такими словами: «Если я вполне уверен, что кто-то несправедлив и ведет себя эгоистически, я обязательно выскажу ему свое мнение, как бы это ни было мне неприятно», и т. п.
Опросник MPI (Mandsley Personality Inventory) предусматривает оценку измерений, выделенных Эйзенком и позволяющих определять положение человека на осях «интроверсия/экстраверсия» и «стабильность/нестабильность».
Шкала LOC (Locus of Personal Control Scale), разработанная Рот-тером, предназначена для оценки контроля человеком собственных поступков. Тестируемому предлагают вопрос типа: «Как вы думаете, может ли человек достичь поставленной цели, проявляя упорство, или же это чаще всего зависит от случая?» Или: «Как вы думаете, обусловлены ли несчастья людей по большей част злым роком, или же это следствие совершаемых ими ошибок?»
Критике подвергался не только опросник MMPI, много возражений было выдвинуто и против личностных опросников вообще. Так, подчеркивалось, что нет еще доказательств ни надежности, ни точности какого-либо из этих тестов. Учитывая то, что многие их пункты имеют очень общий характер, можно даже спросить, не влияет ли на эти тесты эффект Барнума (см. документ 3.6). Кроме того, такие преходящие факторы, как усталость или беспокойство, могут влиять на них в еще большей степени, чем на тесты для оценки умственных способностей, так как последние являются составной частью первых.
Хуже всего, однако, то, что сведения, которые человек сообщает в ответ на предлагаемые вопросы, зачастую носят очень личный характер, так как касаются его политических или религиозных взглядов и интимной (семейной и половой) жизни. Из этого очевидно, что как широкое применение этих опросников, так и возможное использование получаемых данных в целях, подчас далеких от истинной помощи субъекту, сопряжено с определенными этическими проблемами.
Когда нам предъявляют неоднозначный стимул, мы склонны интерпретировать его в соответствии с собственными чувствами, потребностями или интересами (см. гл. 5), которые, таким образом, проецируем на этот стимул. На этом принципе и основаны так называемые проективные тесты. Они предъявляются в виде серии изображенных на листках бумаги фигур или рисунков с неясными очертаниями, которые должен описать испытуемый. Задача психолога состоит в интерпретации ответов испытуемого с целью выяснения динамики его личности, которая, таким образом, проявляется без ведома самого испытуемого. Из всех подобных методов оценки личности наиболее известны и чаще всего используются тест чернильных пятен Роршаха и тест тематической апперцепции (ТТА).
Тест Роршаха. Этот тест был разработан в 1911 году швейцарским психиатром Германом Роршахом (1884-1922). Он состоит из 10 листков бумаги с чернильными пятнами, симметричность которых достигается в результате сгибания листа. Половина из них выдержана в черных.
Рис. 10.26. Подобного рода пятна используются в тесте Роршаха. Испытуемый волен сообщать все, что он видит в этой фигуре.
белых и серых тонах, к пятнам на двух других листках добавляется красный цвет, а пятна на трех остальных помимо черного, белого и серого окрашены еще и в пастельные тона. Как полагал Роршах, «шок» при виде цветного пятна отражает эмоциональную жизнь испытуемого, а также дает представление о степени его самоконтроля. Что касается формы пятен и их образного описания испытуемым, то их интерпретация и оценка зависят от их расположения на листе бумаги, специфических особенностей и «оригинальности». Учитывают и то обстоятельство, описывает ли испытуемый все пятно или лишь отдельные его детали, что позволяет говорить о его способности или неспособности к синтезу и к абстрактному и теоретическому восприятию действительности.
Хотя Роршах и разработал систему оценок, позволяющую систематизировать интерпретации психологов, сами эти интерпретации основываются главным образом на совокупности получаемых сведений и их взаимной организации. Поэтому они в значительной мере зависят от интуиции и клинического опыта исследователя.
ТТА. Этот тест разработал в конце 30-х годов Маррей (Murray). Он состоит из 30 рисунков, каждый из которых изображает неоднозначную сценку с людьми. Испытуемому предлагают рассказать, основываясь на этой сценке, первую пришедшую ему в голову историю.
Таким образом, и здесь в последующей интерпретации рассказа предполагается, что испытуемый проецирует на одного или нескольких персонажей свои собственные потребности, тревоги или ожидания, доставляя тем самым информацию об окружающем его мире и конфликтах, которые он в нем переживает.
Выявив темы, которые чаще всего встречаются в описаниях испытуемым разных картинок, исследователь должен суметь уловить глубинные аспекты личности данного человека, касающиеся, в частности, его озабоченности, идентификаций, сознательных и подсознательных
Рис. 10.27 Одна из картинок, используемых в ТТА Испытуемого просят рассказать какую-нибудь историю на основании тех впечатлений, которые вызывает у него рисунок.
желаний, а также ориентации, которые он хотел бы придать своей жизни.
Оценка проективных тестов. Говорить о надежности и точности проективных методов приходится еще меньше, чем о надежности и точности личностных опросников. Интерпретация материала, сообщаемого испытуемым, столь же сильно зависит от культуры исследователя и его социокультурной среды, как и от его личности и опыта. Вероятно, интерпретаций одного и того же рассказа испытуемого может быть столько же, сколько исследователей его будет истолковывать; иногда, впрочем, появляется возможность сравнить интерпретации разных психологов.
Цель этих иследований, однако, состоит не столько в получении точного и надежного портрета личности испытуемого, сколько в оценке динамики, лежащей в основе его поведения. Проективные тесты, таким образом, служат инструментом, позволяющим получить полезную информацию о тех движущих силах поступков, о существовании которых человек сам не подозревает.
Документ 10.5. Кто такие были Эдип и Электра?
