Примечание: иногда обозначение 50-е используется для обозначения 1950-х, 1850-х и т. д. десятилетий.
Важнейшие события
Важнейшие личности
См. также
Это незавершённый список десятилетия. Вы можете помочь проекту, исправив и дополнив его.
Полезное
Смотреть что такое «50-е годы» в других словарях:
годы — идут • действие, субъект, продолжение годы летят • действие, субъект, много годы проходят • действие, субъект, окончание годы уходят • действие, субъект, продолжение годы ушли • действие, субъект, окончание жить последние годы •… … Глагольной сочетаемости непредметных имён
Годы странствий — Студийный альбом Валерия Леонть … Википедия
Годы девичьи — Жанр драма Режиссёр Леонид (Израиль) Эстрин Автор сценария Лидия Компаниец В главных ролях … Википедия
Годы молодые (фильм, 1959) — Годы молодые Жанр музыкальный Режиссёр Алексей Мишурин Автор сценария Анатолий Шайкевич В главных ролях Све … Википедия
годы — см. возраст Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова. 2011. годы сущ., кол во синонимов: 3 • … Словарь синонимов
Годы и Года — мн. 1. Возраст Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой
ГОДЫ ДЕВИЧЬИ — ГОДЫ ДЕВИЧЬИ, СССР, киностудия им. А.Довженко, 1961, цв., 83 мин. Социальная молодежная киноповесть. В ролях: Эдуард Кошман (см. КОШМАН Эдуард), Наталья Кустинская (см. КУСТИНСКАЯ Наталья Николаевна), Елена Корнилова (см. КОРНИЛОВА Елена), Анна… … Энциклопедия кино
ГОДЫ МОЛОДЫЕ (1942) — ГОДЫ МОЛОДЫЕ, СССР, Киевская к/ст / Ашхабадская к/ст, 1942, ч/б, 71 мин. Водевиль. О предвоенной жизни колхозной молодежи Украины. В ролях: Анна Лисянская (см. ЛИСЯНСКАЯ Анна Григорьевна), Борис Андреев (см. АНДРЕЕВ Борис Федорович), Василий… … Энциклопедия кино
ГОДЫ МОЛОДЫЕ (1958) — ГОДЫ МОЛОДЫЕ, СССР, к/ст им. А.Довженко, 1958, цв., 81 мин. Музыкальная комедия. Фильм о студентах и абитуриентах театрального училища. В ролях: Светлана Живанкова (см. ЖИВАНКОВА Светлана Васильевна), Владимир Рудый (см. РУДЫЙ Владимир), Валентин … Энциклопедия кино
Годы в роды; в кои веки раз. — Годы в роды (редко); в кои веки раз. См. МНОГО МАЛО … В.И. Даль. Пословицы русского народа
Архив форума
Ответ справочной службы русского языка
Шестидесятый» не содержит указания на шестой десяток такого-то века. ————————— Спасибо, ЧБ, но говорят и про шестидесятые годы двадцатого века.
>>>Спасибо, ЧБ, но говорят и про шестидесятые годы двадцатого века. Вам надо про каждый век отдельно?
Шестидесятый» не содержит указания на шестой десяток первого века. Шестидесятый» не содержит указания на шестой десяток втогого века. .. Шестидесятый» не содержит указания на шестой десяток N+1-го века. ..
ЧБ: Шестидесятый» не содержит указания на шестой десяток N+1-го века. —————————————————— Ну, до этого я, конечно, способен додуматься! Но мы говорим не о веках, а о десятилетиях! Кстати, как назвать годы, в которые мы имеем удовольствие общаться на данном форуме? Нулевые, десятые?
ЧБ сказал: > «Шестидесятый» не содержит указания на шестой десяток такого-то века.
И я не очень понимаю, Анатоль, что вам тут непонятно.
[24.05.2008 12:08] – Gapon
А ЧБ, как обычно, растекся мысью, вот и вышло недоумение.
Тем паче, что соседствующие его предложения взаимоисключающие суть.
«Шестидесятые» именно что указывает на то, что шестой десяток УЖЕ НАЧАЛСЯ когда-то, и всё происходящее происходит внутри него, т.е. не-строго указан период 60-69.
Гапон, шестой десяток начинается 51-м годом и заканчивается 60-м. А шестидесятые годы начинаются примерно 60-м и заканчиваются 69-м.
ne znatok, а как вы тогда назовёте следующие за десятыми? Которые 2011-2019?
Вот отсюда поподробнее. 😉 «-надцатые» слыхивал, но десятые?!
Валентин Катаев. Трава забвенья (1964-1967) Может быть, в последний раз перед этим они встретились еще до революции, в десятые годы, в Петербурге, в «Бродячей собаке», где Маяковский начал читать свои стихи, а Мандельштам подошел к нему и сказал: «Маяковский, перестаньте читать стихи, вы не румынский оркестр». Анна Ахматова. Листки из дневника: воспоминания об О. Э. Мандельштаме (1957-1964) В десятые годы мы, естественно, всюду встречались: в редакциях, у знакомых, на пятницах в Гипёрборее, т. е. у Лозинского, в «Бродячей собаке», где он, между прочим, представил мне Маяковского..
Так принято, Тигра: «А шестидесятые годы начинаются примерно 60-м и заканчиваются 69-м.» И мне это понятно. Это настолько вошло в СМИ, что уже не изменишь! Но не кажется ли Вам странным годы седьмого десятка называть шестидесятыми? Эмилия, Вы привели прекрасную цитату :-)) Спасибо!
> Но не кажется ли Вам странным годы седьмого десятка называть шестидесятыми?
Не более странно, чем называть красную жидкость для авторучек чернилами. Так сложилось. И, как я уже говорила, такая же ситуация с названиями веков в истории искусства Возрождения.
Вы теперь в ответе за все «неправильные» (с точки зрения Анатоля) числоупотребления в русском языке. Осталось лишь спросить: «А часовню тоже я развалил?»
(сноровисто лезет в окопчик)
Опаньки. (нерное подергивание ногой).. То есть я должна сказать про себя, что живу с 60-х годов уже по двухтысячные. У кого осталось мартини.
. А на заре Вашей юности пивали еще либо нектар, либо амброзию, либо амриту. Не было винных лавок.
Напрасно иронизируете, это литературная норма, хотя и режет слух.
Иначе мужики, на Вас пялясь, головы сломают. Лучше уж сбегайте за вермутом в ночной! Чтобы мужчин беречь.
>>>У кого осталось мартини. Эмилия
За мартини ручаюсь! Орфографический словарь мартини, нескл., м. и с. А вот висок и брендей не потребляем.
Да, Эмилия, Вы абсолютно правы! Я уже «продегустировала» все 3 напитка по словарям. Все сходится: могут быть мужиками, а могут и. «нЕчтом».
Прошлые десятые были давно, а наступающие ещё не наступили. Не на слуху, отвыкли. Привыкнем.
«Заканчивается десятый час шестнадцатого числа.»
Это как раз для меня, я жаворонок. Но я не могу сказать, что ложусь спать в десять часов ночи :-)))
Вот что ещё любопытно с годами: в разговоре почти всегда говорят кратко («в восемьдесят втором», бех «тысяча девятьсот»). Но вот про нынешние годы не говорят «в шестом, в третьем». Разве что если кто-то сказал, например, «Это было в две тысячи шестом!», его могут поправить: «Нет, седьмом». Или говорят, просто не вокруг меня? В двадцатом-то, вроде, говорили («революция пятого года»).
Тигра, мне довольно часто приходится слышать, правда, на бытовом уровне, «в шестом, в третьем» году. У себя я тоже это замечаю, но я лентяй.
Я слышала (чуть не написала «помню») только «революцию _девятьсот_ пятого года».
> Или говорят, просто не вокруг меня?
А я бы спросил: «Или говорят только вокруг меня?» (Тигрa, целью модификации вопроса не было нарушение авторских прав ;)).
>> Я слышала (чуть не написала «помню») только «революцию _девятьсот_ пятого года».
Я не об официальном наименовании революции или станции.
Значение слова «пятидесятый»
Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
ПЯТИДЕСЯ’ТЫЙ, ая, ое. Числит. порядк. к пятьдесят. П. номер. Пятидесятые годы (от 50-го по 59-й год какого-н. столетия).
Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940); (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека
пятидеся́тый
1. имеющий номер пятьдесят в ряду однородных объектов, следующий сразу же за сорок девятым ◆ Она то и дело влюблялась и кончила тем, что в пятидесятом году (когда Елене минуло семнадцать лет) вышла замуж за какого-то офицера, который тут же её и бросил. Тургенев, «Накануне»
Делаем Карту слов лучше вместе
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: синюшный — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Синонимы к слову «пятидесятый»
Предложения со словом «пятидесятый»
Цитаты из русской классики со словом «пятидесятый»
Понятия со словом «пятидесятый»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «пятидесятый»
Потом приток свежей крови стали обеспечивать итальянцы, а с конца пятидесятых годов прошлого века – выходцы из бывших колоний, арабы и чернокожие.
Его предки жили в этом доме с тех пор, как построили его, то есть с конца пятидесятых годов девятнадцатого века.
Бодрая песня начала пятидесятых годов – не робеть, не робеть, не робеть…
Синонимы к слову «пятидесятый»
Морфология
Правописание
Карта слов и выражений русского языка
Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.
Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.
Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.
Ахилла
Главное Меню
Пятидесятые годы в СССР: Паустовский, Пастернак и «Дроздовы»
26 октября 2021 Анатолий Краснов-Левитин
Из книги Анатолия Краснова-Левитина (8 (21) сентября 1915 — 5 апреля 1991) «В поисках Нового Града. Воспоминания ч.III», 1980.
Пятидесятые годы — одна из самых интересных эпох русской жизни: так же, как в шестидесятые годы XIX века, «порвалась цепь великая», все опрокинулось вверх дном; пятидесятые годы — начало нового века в России, начало новой эры всемирной истории.
В сталинское время история протекала в одной колее. Всем известны слова Ленина, произнесенные им в начале двадцатых годов: «Сейчас главный вопрос: кто кого?» Кто кого? — или уцелеет советская власть в ее сталинском варианте, или советская власть будет разбита в боях, в войне. Так стоял вопрос в 20-х, 30-х годах. Так он стоял и вплоть до смерти Сталина. Менялись лишь адресаты будущих контрагентов: кто кого? Антанта советскую власть или советская власть Антанту? Так было в двадцатые годы.
Фашистская Германия советскую власть или советская власть гитлеровскую Германию? Так было с 1933-го по 1945 год.
Америка Советский Союз или Советский Союз Америку? Этого ожидали с 1945-го по 1953 год.
И вот, оказалось — никто никого. Одинаково никчемными оказались планы советских «старообрядцев» «зажечь огонь мировой революции» и надежды оппозиционеров на мировую войну.
Никто никого, потому что с 1956 года выступил на арену некто третий. Об этом третьем, незнакомом, хорошо сказал однажды польский кардинал Вышинский: «Можно подавить всякие мятежи. Но есть один великий мятежник, которого никто не подавит, — человеческое сердце».
Сталин и Гитлер употребили все усилия, всю мощь своих огромных талантов, все силы миллионных армий — армий эсэсовцев и гвардейцев, гестаповцев и чекистов, хорошо оплаченных, вооруженных до зубов цитатами и идеологическими лозунгами пропагандистов, руководимых Геббельсами и Ждановыми, Гиммлерами и Бериями, — порой казалось, победа достигнута, разум погашен, торжествует тьма. И вот, победа оказалась эфемерной, могучее сооружение рухнуло: в Германии — в мае 1945 года, когда войска союзников ворвались в Берлин; в Советском Союзе — для этого потребовалось лишь два часа — ровно столько, сколько занял доклад Хрущева на закрытом заседании XX съезда.
Больше никто ничему не верил. Больше никто не хотел жить по-старому.
Заговорил великий мятежник: человеческое сердце, которое молчало почти сорок лет.
Таково было настроение в стране. Все и всюду об этом думали. Нужна была лишь капля, лишь чей-то первый голос, который прервал бы молчание. Как всегда бывает в России, первой заговорила литература. Осенью стал печататься в «Новом мире» роман Дудинцева «Не хлебом единым». Сейчас, когда мы даем этот роман молодежи, они только раскрывают глаза: «А что здесь особенное?»
Белинский в своих известных «Литературных мечтаниях» очень проникновенно говорит о тех, кто первыми начал русскую литературу: о Тредьяковском, Сумарокове, Кантемире. Их произведения производят на нас впечатление детского лепета. Тем не менее именно они положили начало русской литературе. Не было бы их, не было бы всего последующего. Быть может, будущий историк русской литературы XX века скажет нечто подобное про Дудинцева. Роман его слабый. Впоследствии я познакомился с Дудинцевым и имел с ним разговор, который оставил у нас обоих оскомину (о том речь идет впереди). Я убедился, что и как личность он не принадлежит к выдающимся людям. Но именно он в тот момент сказал новое слово.
«Вы читали роман Дудинцева, о котором много говорят?» — о нашей жизни. Этим объясняется крен в сторону показа отрицательных типов (вроде Дроздова). Потом началось обсуждение романа. Оно проходило на высоких нотах. Во всем чувствовалась новая атмосфера. С трибуны говорились такие вещи, о которых люди еще совсем недавно боялись говорить под одеялом своим женам. Вся литературная общественность находилась под впечатлением свержения сталинского идолопоклонства, которое отразилось в литературном и театральном мире самоубийством Фадеева, реабилитацией Мейерхольда, публичным чествованием памяти Таирова, режиссера, окончившего дни в официальной опале.
В разгаре прений выступил Константин Симонов, бывший тогда редактором «Нового мира» и напечатавший сенсационное произведение. Великий дипломат от литературы решил разрядить сгущающуюся атмосферу. Он говорил, что напрасно товарищи, выступающие здесь, вносят столь горячую страстность в обсуждение романа. Все мы виноваты в той ситуации, которая сложилась в стране. Все мы в той или иной степени вносили свой вклад в создание культа личности и всех, происшедших вслед за этим событий. Речь Симонова, таким образом, имела цель спустить на тормозах поезд советской литературной общественности, стремительно мчавшийся к крушению, сделать хорошую мину при плохой игре, ввести обсуждение в официальное русло. Но вслед за Симоновым на трибуну взошел один из самых честных писателей, сохранивших свою незапятнанность в сталинские времена:
Константин Георгиевич Паустовский.
Паустовский начал полемикой с предшествующим оратором. Процитировав то место речи Симонова, где он говорит о виновности всех в культе личности, Паустовский бросил колкую фразу: «Говорите за себя, товарищ Симонов. Сейчас вышло полное собрание моих произведений. Укажите мне хоть одну хвалебную строчку в адрес Сталина. Я писал о простых, отважных людях…»
Затем Паустовский перешел к роману. Особенное внимание он уделил образу Дроздова. Он значительно расширил значение этого образа. Говорил не о Дроздове, а о Дроздовых. Именно они виноваты во всем происшедшем. Это они обожествили Сталина, они душили всякую живую мысль.
«Мерзавцы и антисемиты, они нас осрамили перед всем миром своим грубым юдофобством». Паустовский привел несколько фактов из своей недавней поездки за границу в составе экскурсии, когда советские тузы («Дроздовы»), проявляя грубое невежество, спрашивали в Сикстинской капелле, взирая на знаменитую фреску Микеланджело: «Это, верно, суд над Муссолини?», в Афинах задавали вопрос: «Каким образом античный пролетариат допустил сооружение Акрополя?» А на пароходе, когда один из участников экскурсии восхищался чудесным видом ночью на Адриатическом море, слышались реплики Дроздовых: «Надо присмотреться к этому товарищу. Что, наши черноморские виды в Крыму разве хуже?»
Наиболее серьезные обвинения в речи Паустовского относились уже непосредственно к правительственной политике: «Дроздовы нашу страну… обезлесили и обезрыбили…» — с горечью констатировал замечательный русский писатель. И предельно сильный финал: «Мы должны поклясться всю нашу жизнь положить на борьбу с Дроздовыми».
Речь Паустовского произвела впечатление разорвавшейся бомбы. За 40 лет никто еще так открыто и ярко не выступил против «Дроздовых», против правящей клики.
В зале творилось что-то невообразимое. Все вскочили с мест.
Аплодисменты сотрясали зал. Люди кричали, топали ногами. Скандировали имя Паустовского. Среди толпы можно было видеть пожилого, плотного человека, который, захлебываясь от рыданий, приветствовал оратора.
Это был член Союза писателей, известный переводчик Валерий Яковлевич Тарсис, имя которого через несколько лет стало известно всему миру.
Речь Паустовского вышла за пределы особняка на ул. Герцена, обошла в отпечатанных на машинке копиях Москву, Ленинград, Киев, перешла через границу. По существу, это было первое проявление самиздата.
«Беспартийный Паустовский произнес антисоветскую речь», — констатировалось в закрытом письме ЦК по поводу «литературного Будапешта».
Дело, впрочем, не ограничивалось литературным Будапештом. Кроме Будапешта литературного был Будапешт настоящий. Сразу после смерти Сталина начали появляться трещины в возведенном Сталиным здании, в блоке коммунистических государств. Всем памятны события 17 июня 1953 года (восстание в Восточном Берлине, подавленное советскими войсками). Поворотным пунктом во внешней политике были венгерские события, получившие громкий отклик в стране. Впервые среди молодежи, среди студенчества проявилась могучая волна солидарности с восставшими.
Лозунг «Руки прочь от Венгрии» замелькал в студенческих общежитиях, в коридорах Московского и Ленинградского университетов, в студенческих речах и разговорах. Из Польши доносились вести о национальном пробуждении. И в это время начались забастовки на ряде московских заводов. Все эти события окрылили молодежь. В то же время сильно напугали правительственные круги. «Скоро начнется такой прижим, что вы все своих не узнаете», — говорила мне одна знакомая, близкая к правительственным сферам. Так, в атмосфере тревоги, надежд и смутных ожиданий оканчивался знаменательный для всех 1956 год.
Эти годы у меня ассоциируются с квартирой моего друга Евгения Львовича Штейнберга. Хорошая квартира. Ему она досталась от его тестя — известного московского врача, работавшего в Кремлевской больнице, — Акима Яковлевича Шапиро, специалиста по болезням уха, горла, носа. Квартира собственная, закрепленная за его потомством. В кабинете Евгения Львовича на письменном столе всегда фотография интеллигента с усталым добродушным лицом. Это фотография Бориса Леонидовича Пастернака, страстным поклонником которого был всю жизнь Евгений Львович. Надо же было так случиться, что он умер в один день и в один час с ним — 30 мая 1960 года.
Как-то дал мне Евгений Львович листок бумаги с отпечатанным на машинке стихотворением. Это было известное стихотворение Пастернака о своих будущих похоронах.
«Как обещало, не обманывая…».
Уже тогда оно меня поразило своей чарующей прелестью и философской глубиной.
Быть может, это вообще главная специфическая черта Пастернака. В этом отношении он имеет в России лишь одного предшественника — Ф. И. Тютчева.
Тогда я услышал впервые о романе «Доктор Живаго». К Пасхе Евгений Львович подарил мне весь комплект стихов прославленного поэта, написанных в последние годы его жизни. Это было неоценимое сокровище. В поэзии у меня было четыре больших увлечения, если не считать милого всякому русскому сердцу Пушкина: в детстве я любил Лермонтова, в юности заучивал наизусть и бредил Блоком, уже будучи в лагере, я увлекся Тютчевым (его стихи, посвященные памяти Денисьевой, я до сих пор считаю лучшим, что есть в русской поэзии). Четвертая и последняя моя любовь — Пастернак.
Особенно волновали меня его стихи о Христе. Они являются откровением величайшей Тайны, чудесным проникновением в мир иной.
В 1957 году я открыл Пастернака. Через два года все газеты были переполнены статьями о нем. Паршивые шавки травили великого поэта по всем правилам сталинско-гитлеровского блядословия.
В 1961 году в Москве появился один почтенный протоиерей, приехавший из провинции. У батюшки были неприятности, связанные с тем, что его физиономия не понравилась уполномоченному Совета по делам православной церкви и тот снял его с регистрации.
Много было хлопот и неприятностей в связи с этим у батюшки, и я принимал в этих хлопотах некоторое участие. Хлопоты окончились благополучно, и священник решил отпраздновать свое торжество. Он вместе с матушкой переехал из второразрядной гостиницы в «Метрополь», заказал ужин, назвал гостей. В числе приглашенных были Дудинцев и я.
Я сказал: «Понимаете ли вы, о ком говорите? Вы Нарежный…»
«Ну, вот видите, вы даже не знаете, кто такой Нарежный. Нарежный — это маленький писатель начала XIX века. Но в учебниках его имя упоминается (в числе других) как имя одного из предшественников Гоголя. Так вот вы маленький предшественник кого-то, кто еще должен прийти. А Пастернак — Пушкин. Понимаете ли вы это?»
Дудинцев возненавидел меня после этих слов на всю жизнь и имени моего не может слышать без судорог.
Поделом. Женщине нельзя говорить, что она некрасивая, писателю — что он бездарен.
Но все же и сейчас я с чистым сердцем могу повторить эти слова и Дудинцеву, и многим, очень многим писателям. По моему глубочайшему убеждению, от всей нашей эпохи останется Пастернак. И один лишь Пастернак.
То есть все, конечно, останутся. Но останутся как школьно-музейный инвентарь. Лагерная литература перестанет интересовать людей, когда исчезнут лагеря (как никого сейчас всерьез не интересуют ни «Путешествие из Петербурга в Москву», ни «Записки охотника», ни «Пошехонская старина», ни другие произведения, в которых рассказывается о временах крепостного права). Проблемы, связанные с Октябрьской революцией, перестанут интересовать людей, когда сама эта революция со всем из нее вытекающим станет давно прошедшим. Лишь Пастернак придет в будущее, «как живой, с живыми говоря».
Ибо всегда у людей будет потребность в творчестве, в любви, и главное — всегда люди будут тянуться к Богу, к Христу. А об этом проникновенно и глубоко сказал в нашем поколении Пастернак. И один лишь Пастернак!
Иллюстрация: Борис Пастернак и Константин Паустовский
Новое в блогах
Реальный СССР в пятидесятые годы
Так, друзья — сегодня будет интересный пост о том, как выглядел реальный СССР в пятидесятые годы.Французский учёный по имени Жак Дюпакье побывал в СССР в 1956 году и вывез оттуда множество цветных фотоснимков — вот о них мы сегодня и поговорим. Что интересно — Жак Дюпакье был в целом достаточно позитивно настроен к СССР, и всё равно — на его фотоснимках можно наглядно увидеть всё убожество советской жизни тех лет.
Это вдвойне интересно потому, что фанаты СССР, рассказывая про пятидесятые годы, обычно любят выступать о том, что именно тогда и был «тот самый настоящий СССР» — мол, послевоенную разруху уже преодолели, а «брежневский застой» и «проклятую перестройку» ещё не начали. Но снимки Жака Дюпакье показывают, что эти представления ложны — на фото мы видим весьма бедно живущую и в целом неблагоустроенную страну.
Итак, в сегодняшнем посте — рассказ о том, что иностранец увидел в СССР пятидесятых годов. В общем, обязательно заходите под кат, пишите в комментариях ваше мнение, ну и в друзья добавляться не забывайте)
02. Ташкент. Обращает на себя внимание то, что рядом с капитальным зданием (построенном, вероятно, ещё в царские времена) продолжают стоять какие-то сакли-мазанки, в которых явно продолжают жить люди. Фанаты СССР при этом свято верят, что все советские граждане всех советских республик в то время жили в просторных, светлых и главное совершенно бесплатных квартирах — примерно таких, в какой живёт Волька в фильме «Старик Хоттабыч».
03. Уличная дорога в Ташкенте. Ни асфальта, ни какого-либо благоустройства, вообще ничего. Пейзаж середины XX века вообще ничем не отличается от середины века XIX. И что этим людям дала советская власть?
04. На других фото можно увидеть, что именно дала — вот такие стёганые ватники, которые жители Ташкента носят даже в жаркую погоду:
05. Ещё советская власть дала этим людям невероятные «нормы» по выработке хлопка — к работам по уборке которого часто привлекали рабский труд детей. Не думаю, что Жаку Дюпакье во время его поездки в совок рассказывали о рабском детском труде — но несколько фотоснимков сортировки хлопка он всё же сделал:
06. И конечно же — вездесущие советские очереди. Вот, например, очередь за самым простым продуктом — картошкой. Очереди были в СССР абсолютно везде, а также они были и в других социалистических странах — например, в братской Польше или Румынии.
07. А теперь давайте посмотрим на так сказать европейскую часть СССР. Что показывают в советских фильмах пятидесятых годов? В них все советские граждане живут в просторных и светлых квартирах-сталинках, все окна которых обязательно выходят на солнечные широкие проспекты, а сама квартира получена совершенно бесплатно. В реальности же так жило очень немного советских граждан — большинство либо ютилось в коммуналках, либо жили вот в таких невообразимых деревянных бараках — построенных в какие-то допотопные времена. На фото Москва, если что:
08. Панорама Москвы. Какие-то ободранные старые дома, тоже построенные явно «до эпохи исторического материализма». Проблемы с жильём советские власти решали просто — из просторных квартиры выселили бывших владельцев, после чего набили туда «на общую кухню» от 10 до 40 и более человек. В тесноте да не в обиде!
09. Красная площадь. Обращают на себя внимания кучки перепуганных трудящихся — которых явно свезли откуда-то из далёкой провинции поглядеть на «чудеса столичной жизни». В то время разрыв в уровне жизни действительно был огромным — в Москве, по советским меркам, «было всё» (электрчиество, магазины, горячая вода, канализация), тогда как основная масса советских граждан жила очень бедно — во многие деревни электричество начали проводить только в шестидесятые или даже в семидесятые годы.
10. Ещё одна же группа туристов из провинции вокруг «Царь-пушки». Разница советской жизни в столице и в провинции была столь колоссальной, что граждане из провинции выглядели в Москве как иностранцы. Позже писатель Владимир Войнович разовьёт эту идею в своём гениальном романе «Москва-2042», придумав «Кольца враждебности».
11. И это тоже явно туристы — смотрят на «столичные чудеса» из открытого автомобиля ЗИС-110Б. После экскурсий люди возвращались в свои родные города и посёлки — где чаще всего не было даже нормальной канализации и электричества.
12. Уличная продавщица лучшего в мире советского мороженого:
13. Советские магазины тех лет в основной своей массе тоже сильно отличались от просторных и светлых храмов торговли, показанных например в фильме пятидесятых годов «За витриной универмага». Большинство магазинчиков выглядело как-то так — старое ободранное царское здание, какие-то убогие дощатые ступеньки, на витрине — одна дешевая алюминиевая посуда.
14. Ещё один магазинчик — на этот раз продовольственный. В советских фильмах пятидесятых годов никогда не показывали такие бараки — в кино все советские граждане закупались в огромных и светлых гастрономах. Жаль, что нету снимка изнутри магазина — но думаю что ассортимент там такой же убогий, как и внешний вид постройки — если увеличить снимок, то на витрине можно разглядеть только какие-то консервы и картонные пачки с чаем.
15. И ещё один магазин — «Обувь» — как видите, точно такой же по внешнему виду, как и предыдущие. Ободранное царское здание с облупленными стенами и рамами окон и деревянной лестницей. Дамы под дверями магазина, видимо, ожидают его открытия — двери, кстати, закрыты на два огромных навесных замка. В дальней части кадра проглядывает и остальной облупленный советский быт с кое-как чинёными крышами и не крашенными много лет стенами.
16. Это тоже фото Москвы тех лет:
Такие дела. Как видите — реальная жизнь в СССР сильно отличалась от того, что показывали в пропагандистских советских фильмах тех лет — и это при том, что фотограф Жак Дюпакье вовсе не старался наснимать «всякой жести», а наоборот хотел показать «хороший СССР» и выбирал для своих кадров солнечную погоду. Ну и для сравнения посмотрите на жизнь в США в те же годы.
А в комментариях напишите, что вы думаете по этому поводу, интересно.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
