Приазовье
Приазовье
Порт в траве
Над Таганрогом темнеет ночь, дует «сгонный» ветер и на широких молах шелестят степные травы.
Степь придвинулась вплотную к порту и к морю, занесла белой пылью Рыбацкую слободку. На молах стоит по колено колючий бурьян. Чугунные причалы рыжеют от едкой ржавчины, и только маяк говорит, что порт еще жив, что кто-то зажигает огни для редких пароходов, приходящих ночью, тускло освещенных и пустых.
В смоляной тьме белеет корабельная контора, шумят акации, и человек в белом – единственный человек, которого я встретил в этот час в порту, – стоит у флагштока и что-то кричит в ночь, в морской плеск, в звездную темноту. Он поет. Слов я не могу разобрать.
Утро встает в зеленом рассоле моря, в степной тишине и теплоте. Прошел короткий ливень, и на улицах запахло метеолой, горькой сладостью каких-то не наших цветов.
Вспомнились рассказы старых таганрожцев, переживших Чехова, о том, как весь Таганрог был засыпан тучным зерном и деньгами, заселен греческими и итальянскими «негоциантами». Они слушали по вечерам итальянскую оперу, а днем перебирали янтарные четки в сухих амбарах, откуда меднолицые таганрогские «дрогали» вывозили тугие мешки на шаланды.
На улицах пахло кофе, корицей, заморскими запахами. На мутном рейде за Беглицким маяком иностранные пароходы сосали в свои удушливые трюмы золотое зерно. Весь порт звенел от окованных пудовых колес, дымил черными трубами, спугивал стаи голубей.
Потом прогремели новые порты – Одесса, Мариуполь, Новороссийск. Хлеб, что везли к Таганрогу на синеглазых, сивых волах, пошел в сторону. Золотая река уже лилась в корабельные трюмы мимо Таганрога. И порт умер.
Теперь он напоминает музей, памятник былого, и невольно кажется, что ведает им не начальник торгового порта, а комиссия по охране памятников искусства и старины.
Закрылись ярко-желтые, голубые, зеленые и красные кофейни с важными седыми хозяевами за прилавком. Порт захватила степь, и только в рыбачьей гавани в полдень оживленно: уходят на лов рыбаки. Черные с оранжевой полосой смоляные паруса вздуваются медленно и торжественно, кренятся байды, и за молом их встречает вечный плеск азовской волны.
Шуршит на молах густая трава, дрожат под ветром полевые цветы – не то одуванчики, не то болиголов, – их орошают морские брызги, и порт и окрестные берега веют музейной и тонкой тишиной.
Степная станица
Мариуполь – это для непосвященных, для «иногородних». Туземцы же веселые и голосистые упрямо называют этот город – степной базар «Маруполем».
От Мариуполя до Керчи слово «гражданин» теряет право на существование. Граждан нет, а есть «дяди» и «тети». Все мужчины неизменно «дяди», а женщины «тети», за исключением мальчишек, которые просто «пацаны».
«Феодосия» останавливается на зеленом рейде у устья Калмиуса, и «раздолбанный», по определению собственной команды, катер «Таганрог» волочит к ней баржу, груженную сеном.
Но бойтесь, вступив на палубу «Таганрога», упомянуть слово катер. Нет большей обиды для капитана– добродушнейшего из капитанов на Черном и Азовском морях. «Это вам не катер, а пароход!» – вот лозунг капитана и команды.
На рейде начинается семейная посадка пассажиров.
– Тетя, – кричит капитан смешливой девушке. – Тетя, какого дьявола вы претесь наоборот! Имейте совесть! Дайте ж мне спустить пассажиров!
– Мадам, – говорит он изысканно любезно старухе в стеклярусовой шляпе, – киньте ваше барахло на палубу, а то вы с ним вместе скупаетесь в воде. И идите осторожно, потому вас зашибут и будете плакать.
А толстому «дяде» он говорит укоризненно:
– Перекиньтесь на правый борт, потому вы потопите мне пароход. У вас своих глаз нету, да? Имейте же, наконец, совесть! Чистое наказание с этими пассажирами!
Мариуполь – звонкий, пестрый, как платок молодухи, базар, красный от помидоров, синий от баклажанов, росистый и свежий от капусты и арбузов, пахнущий топленым молоком, вишнями и сдобными ватрушками.
В палисадниках желтеют бархатцы и слепцы, на «сопилках» поют забытые легенды о Саур-могиле.
Мариуполь – большая станица в степи у Азовского моря. Ветры, пески, вкрадчивые голоса украинок, а вдалеке – обширный порт, жирный от антрацита.
В порту, рядом с мазанками, подсолнухами и цветущими мальвами, полощутся итальянские и греческие флаги, ходят в безукоризненно выутюженных брюках поджарые матросы – ливерпульцы, марсельцы и бретонцы, улыбаются, глядя на рыбачек, на просторную степь, на красные флаги над белеными портовыми домами.
В дощатой таверне, где сквозь щели синеет небо и дует по скатертям свежий ветер, матросы с «Краснодара» в таких же выутюженных, как и у иностранцев, брюках пьют чай и шумно спорят о венецианской жизни. Они только что были в Венеции, стояли на Лидо-порт и видели собор св. Марка и Большой канал. Венецианскую жизнь они разбирают по косточкам, анализируют, как опытные хирурги, и приходят к выводу, что город прекрасный, что жизнь на наши деньги необычайно дешевая, а на итальянские «как раз хватит, чтобы не спеша умереть», что рабочие в Италии получают за свою каторжную работу «рукава от жилетки» и, «как дураки», чего-то ждут со стороны– будто бы им с неба революция свалится прямо в рот. Мимоходом вспоминают родственников капитана-фашиста с итальянского парохода, стоящего в порту, и говорят осоловевшему корабельному провизионеру, что сидит за бутылкой вина:
– Ты, Ваня, больше не пей, потому вдарит в голову и будет неловко. Хотя оно и дома, но, однако, не годится.
Море в цвету
За Мариуполем море засветилось яркой, режущей глаз луговой зеленью. Казалось, что пароход медленно покачивается в огромной весенней степи. Море цвело. Вода переливалась под винтом, как жидкий хризолит, и пенилась густой, долго тающей пеной.
Азовское море цветет в начале августа, как цветут реки и пруды. Микроскопическая ряска плавает по его поверхности обширными островами, иногда в несколько миль длиною. Пароходы режут по ней пенные дороги, а береговые жители перестают купаться, – вода в море во время «цвету» будто бы ядовитая.
Древние римляне, увидав это цветущее море, дали ему название Меотийского болота.
– пустынным и притихшим городком, высушенным степной жарой.
Бердянск зноен, как весь азовский юг, все это поморье, горькое от полыни, богатое дынями и кавунами, ветрами и тишиной. Бердянск пустынен, удивительно чист и покоен.
На главной улице спят, растянувшись на асфальте, рыжие кошки и спит парикмахер-грек около своего пустого и чистого «койпейона».
Золотой сумрак солнца сеется сквозь низкую и пышную зелень акациевых бульваров. Иссыхают от зноя лица. Степи переходят прямо в море. Ковыль шумит у ветхих портовых кранов, и бледная синева воды сулит безветрие и густую, но уже осеннюю теплоту ночей.
Ночью, когда мы шли в Керчь, сорвался шторм. Я проснулся от дикого танца бутылок, катавшихся по кают-компании, от скрипа переборок, грохота волн и свиста ветра в снастях. Ванты пели. «Феодосия» набирала бортами воду. На палубе разбило бочонок с маслом, и матросы, желтые от масла и красные от яростного ветра, крепили палубный груз.
– древнее Меотийское болото – грохотало, вскидывая крутые валы.
Матросы с «Краснодара», ехавшие со мной, не добром поминали Бискайский залив, где их «поймала и чуть не задавила крепкая французская погода». Они сообща успокаивали растрепанную девицу, которая безуспешно молила «сказать капитану, чтобы он повернул к берегу», и каждую минуту спрашивала – перевернется пароход или нет, на что заспанный кок Ваня неизменно отвечал:
– Как сказать? Бывает, такая погода и побольше пароходы валит.
Сухощавый боцман проклинал морскую профессию, но, убегая на свисток капитана, все же успел сказать:
– Тяжело, конечно, но опять же и на берегу нет мочи сидеть. Тянет тебя и тянет на море, как пьяницу до самогона. Привычка сказуется у человека.
Ранние очерки Паустовского, относящиеся к 1924 г. Печатались в разных газетах, в частности в московской газете «На вахте»; целиком были впервые напечатаны в сборнике Паустовского «Родные просторы», Географгиз, М. 1954.
Прошел короткий ливень и на улицах запахло горькой сладостью каких то не наших цветов
Расставьте знаки препинания. Укажите предложения, в которых нужно поставить ОДНУ запятую. Запишите номера этих предложений.
1) Савинов зажёг несколько свечей и теперь можно было рассмотреть обстановку гостиной
2) Я видел только верхушки деревьев да извилистый край берега.
3) Иней лежал на крышах домов и на листве деревьев и еще долго блестел на солнце.
4) Прошёл короткий ливень и на улицах запахло горькой сладостью берёзовых почек.
5) Вечером они или гуляют вдоль берега реки или ведут неспешные разговоры в беседке на вершине холма или идут на спектакль в местный драматический театр.
Приведем верное написание.
1) Савинов зажёг несколько свечей, и теперь можно было рассмотреть обстановку гостиной.
2) Я видел только верхушки деревьев да извилистый край берега. Союз да =союзу и.
3) Иней лежал на крышах домов и на листве деревьев и еще долго блестел на солнце. Нет запятых.
4) Прошёл короткий ливень, и на улицах запахло горькой сладостью берёзовых почек.
5) Вечером они или гуляют вдоль берега реки, или ведут неспешные разговоры в беседке на вершине холма, или идут на спектакль в местный драматический театр.
Одна запятая необходима:
в 4-м и 1-м предложении: оно сложносочиненное. Содержит две предикативные части, которые не имеют общего второстепенного члена предложения или вводного слова и не имеют придаточной части.
С русским всё плохо, помогите пожалуйста (
1. Укажите ССП с соединительным союзом.
3) Прошел короткий ливень, и на улицах запахло горькой сладостью каких-то не наших цветов.
2. Укажите ССП с разделительным союзом.
1) Либо ты идешь со мной на урок, либо я обиделся!
3. Укажите ССП с противительным союзом.
1) Убеждения внушаются теорией, поведение же формируется примером.
4. Укажите правильное объяснение пунктуации в предложении: На скамейку кто-нибудь присаживался, и начинался неторопливый разговор.
3) ССП, перед союзом И нужна запятая
5. Укажите правильное объяснение пунктуации в предложении: Распустилась сирень и наполнила ароматом весь сад.
2) Простое предложение с однородными членами, перед союзом И запятая не нужна.
6. Укажите правильное объяснение пунктуации в предложении: Иволги кричат, да кукушки кому-то отсчитывают непрожитые годы.
1) ССП, перед союзом ДА ставится запятая
7. Укажите правильное объяснение пунктуации в предложении: Он улыбался ласково-печально и гладил её по голове.
2) Простое предложение с однородными членами, перед союзом И запятая не нужна.
8. Укажите, какой союз использован в сложносочиненном предложении: Погода отличная, да, к сожалению, нет дождей.
2) Противительный.
9. В каком ряду перечислены соединительные союзы?
4) И, да, тоже.
10. Какое сочетание слов является одной из грамматических основ предложения? На утренней заре пастух не гонит уж коров из хлева, и в час полуденный в кружок их не зовет его рожок.
3.Не зовёт рожок.
11. В каком предложении верно выделены грамматические основы?
1) Все та же туманная дымка теперь еще гуще окутывала поля, и все так же странно и непонятно глядела природа.
2) Яркаярадуга перекинуласьчерез небо, иобрывки тучторопливоуплываютв эту роскошную арку.
3) Ночьпрошла подбольшой чистойлуной, и к утрулег первый мороз. (НЕПОНЯТНО, где выделены грамматические основы!).
12. Укажите, на месте каких цифр должны стоять запятые в предложении: Так навеки и осталась церковь с завязнувшими в дверях, окнах чудовищами, обросла лесом, корнями, бурьяном, диким терновником, и никто не найдет теперь к ней дороги.
3)2,3,4,5.
13. В каком предложении не нужны знаки препинания?
2.Разве только иногда глухо ухнет филин да неслышно пролетит подслеповатая сова.
3.Вскоре после восхода набежала туча и брызнул короткий дождь.
(В двух предложениях не нужны знаки препинания).
Прочитайте онлайн Свет маяка | Константин Паустовский Приазовье
Над Таганрогом темнеет ночь, дует «сгонный» ветер и на широких молах шелестят степные травы.
Степь придвинулась вплотную к порту и к морю, занесла белой пылью Рыбацкую слободку. На молах стоит по колено колючий бурьян. Чугунные причалы рыжеют от едкой ржавчины, и только маяк говорит, что порт еще жив, что кто-то зажигает огни для редких пароходов, приходящих ночью, тускло освещенных и пустых.
В смоляной тьме белеет корабельная контора, шумят акации, и человек в белом — единственный человек, которого я встретил в этот час в порту, — стоит у флагштока и что-то кричит в ночь, в морской плеск, в звездную темноту. Он поет. Слов я не могу разобрать.
Утро встает в зеленом рассоле моря, в степной тишине и теплоте. Прошел короткий ливень, и на улицах запахло маттиолой, горькой сладостью каких-то не наших цветов.
Вспомнились рассказы старых таганрожцев, переживших Чехова, о том, как весь Таганрог был засыпан тучным зерном и деньгами, заселен греческими и итальянскими «негоциантами». Они слушали по вечерам итальянскую оперу, а днем перебирали янтарные четки в сухих амбарах, откуда меднолицые таганрогские «дрогали» вывозили тугие мешки на шаланды.
На улицах пахло кофе, корицей, заморскими запахами. На мутном рейде за Беглицким маяком иностранные пароходы сосали в свои удушливые трюмы золотое зерно. Весь порт звенел от окованных пудовых колес, дымил черными трубами, спугивал стаи голубей.
Потом прогремели новые порты — Одесса, Мариуполь, Новороссийск. Хлеб, что везли к Таганрогу на синеглазых, сивых волах, пошел в сторону. Золотая река уже лилась в корабельные трюмы мимо Таганрога. И порт умер.
Теперь он напоминает музей, памятник былого, и невольно кажется, что ведает им не начальник торгового порта, а комиссия по охране памятников искусства и старины.
Закрылись ярко-желтые, голубые, зеленые и красные кофейни с важными седыми хозяевами за прилавком. Порт захватила степь, и только в рыбачьей гавани в полдень оживленно: уходят на лов рыбаки. Черные с оранжевой полосой смоляные паруса вздуваются медленно и торжественно, кренятся байды, и за молом их встречает вечный плеск азовской волны.
Шуршит на молах густая трава, дрожат под ветром полевые цветы — не то одуванчики, не то болиголов, — их орошают морские брызги, и порт и окрестные берега веют музейной и тонкой тишиной.
Мариуполь — это для непосвященных, для «иногородних». Туземцы же, веселые и голосистые, упрямо называют этот город — степной базар «Маруполем».
От Мариуполя до Керчи слово «гражданин» теряет право на существование. Граждан нет, а есть «дяди» и «тети». Все мужчины неизменно «дяди», а женщины «тети», за исключением мальчишек, которые просто «пацаны».
«Феодосия» останавливается на зеленом рейде у устья Калмиуса, и «раздолбанный», по определению собственной команды, катер «Таганрог» волочит к ней баржу, груженную сеном.
Но бойтесь, вступив на палубу «Таганрога», упомянуть слово катер. Нет большей обиды для капитана — добродушнейшего из капитанов на Черном и Азовском морях. «Это вам не катер, а пароход!» — вот лозунг капитана и команды.
На рейде начинается семейная посадка пассажиров.
— Тетя, — кричит капитан смешливой девушке. — Тетя, какого дьявола вы претесь наоборот! Имейте совесть! Дайте ж мне спустить пассажиров.
— Мадам, — говорит он изысканно любезно старухе в стеклярусовой шляпе, — киньте ваше барахло на палубу, а то вы с ним вместе скупаетесь в воде. И идите осторожно, потому вас зашибут и будете плакать.
А толстому «дяде» он говорит укоризненно:
— Перекиньтесь на правый борт, потому вы потопите мне пароход. У вас своих глаз нету, да? Имейте же, наконец, совесть! Чистое наказание с этими пассажирами!
Смеется команда, смеются пассажиры, смеется сам капитан и смеется море, качая в жидком малахите солнечное утро и теплый, шумливый рейд.
Мариуполь — звонкий, пестрый, как платок молодухи, базар, красный от помидоров, синий от баклажанов, росистый и свежий от капусты и арбузов, пахнущий топленым молоком, вишнями и сдобными ватрушками.
В палисадниках желтеют бархатцы и слепцы, на «сопилках» поют забытые легенды о Саур-могиле.
Мариуполь — большая станция в степи у Азовского моря. Ветры, пески, вкрадчивые голоса украинок, а вдалеке — обширный порт, жирный от антрацита.
В порту, рядом с мазанками, подсолнухами и цветущими мальвами, полощутся итальянские и греческие флаги, ходят в безукоризненно выутюженных брюках поджарые матросы — ливерпульцы, марсельцы и бретонцы, улыбаются, глядя на рыбачек, на просторную степь, на красные флаги над белеными портовыми домами.
В дощатой таверне, где сквозь щели синеет небо и дует по скатертям свежий ветер, матросы с «Краснодара» в таких же выутюженных, как и у иностранцев, брюках пьют чай и шумно спорят о венецианской жизни. Они только что были в Венеции, стояли на Лидо-порт и видели собор св. Марка и Большой канал. Венецианскую жизнь они разбирают по косточкам, анализируют, как опытные хирурги, и приходят к выводу, что город прекрасный, что жизнь на наши деньги необычайно дешевая, а на итальянские «как раз хватит, чтобы не спеша умереть», что рабочие в Италии получают за свою каторжную работу «рукава от жилетки» и, «как дураки», чего-то ждут со стороны — будто бы им с неба революция свалится прямо в рот. Мимоходом вспоминают родственников капитана-фашиста с итальянского парохода, стоящего в порту, и говорят осоловевшему корабельному провизионеру, что сидит за бутылкой вина:
— Ты, Ваня, больше не пей, потому вдарит в голову и будет неловко. Хотя оно и дома, но, однако, не годится.
Ветер треплет чистые скатерти. В порту хрустит антрацит, хохочут рыбачки и сверкает море, качаясь у берегов.
За Мариуполем море засветилось яркой, режущей глаз луговой зеленью. Казалось, что пароход медленно покачивается в огромной весенней степи. Море цвело. Вода переливалась под винтом, как жидкий хризолит, и пенилась густой, долго тающей пеной.
Азовское море цветет в начале августа, как цветут реки и пруды. Микроскопическая ряска плавает по его поверхности обширными островами, иногда в несколько миль длиною. Пароходы режут по ней пенные дороги, а береговые жители перестают купаться, — вода в море во время «цвету» будто бы ядовитая.
Древние римляне, увидав это цветущее море, дали ему название Меотийского болота.
Цветение моря кончилось только под Бердянском — пустынным и притихшим городком, высушенным степной жарой.
Бердянск зноен, как весь азовский юг, все это поморье, горькое от полыни, богатое дынями и кавунами, ветрами и тишиной. Бердянск пустынен, удивительно чист и покоен.
На главной улице спят, растянувшись на асфальте, рыжие кошки и спит парикмахер-грек около своего пустого и чистого «койпейона».
Золотой сумрак солнца сеется сквозь низкую и пышную зелень акациевых бульваров. Иссыхают от зноя лица. Степи переходят прямо в море. Ковыль шумит у ветхих портовых кранов, и бледная синева воды сулит безветрие и густую, но уже осеннюю теплоту ночей.
Ночью, когда мы шли в Керчь, сорвался шторм. Я проснулся от дикого танца бутылок, катавшихся по кают-компании, от скрипа переборок, грохота волн и свиста ветра в снастях. Ванты пели. «Феодосия» набирала бортами воду. На палубе разбило бочонок с маслом, и матросы, желтые от масла и красные от яростного ветра, крепили палубный груз.
Была ночь. Азовское море — древнее Меотийское болото — грохотало, вскидывая крутые валы.
Матросы с «Краснодара», ехавшие со мной, не добром поминали Бискайский залив, где их «поймала и чуть не задавила крепкая французская погода». Они сообща успокаивали растрепанную девицу, которая безуспешно молила «сказать капитану, чтобы он повернул к берегу» и каждую минуту спрашивала — перевернется пароход или нет, на что заспанный кок Ваня неизменно отвечал:
— Как сказать? Бывает, такая погода и побольше пароходы валит.
Сухощавый боцман проклинал морскую профессию, но, убегая на свисток капитана, все же успел сказать:
— Тяжело, конечно, но опять же на берегу нет мочи сидеть. Тянет тебя и тянет на море, как пьяницу до самогона. Привычка сказуется у человека.
Только к рассвету, когда открылся керченский маяк и берега Крыма, поросшие редкой сгоревшей травой, мы вошли в зеленый и мутный пролив и шторм утих.
«. Слово «не наших» пишется раздельно.
2. Почему слово «сжатых» пишется «Сжатых», а не «Зжатых».
Между частицей и существительным можно вставить прилагательное, значит пишем раздельно.
2 приставки «з» не бывает.
3 приставка «об» а приставки «оп» не бывает
если проверяем безударную в корне слова, то проверочное слово ногая.
Почему в слове известный пишется буква Т?
Почему в слове известный пишется буква Т?
Почему слова нелестная пишется вместе?
Почему слова аттестация пишется с двумя т?
Почему слово невозможно пишется вместе?
Почему ‘таким же’ пишется раздельно?
Почему в слове обнАжив пишется буква А?
Почему в слове обнАжив пишется буква А?
Почему в слове принюхИвался пишется буква И?
Почему в слове выхватИл пишется буква И?
Почему в слове юНоша пишется буква Н?
Почему в слове обнажились пишется буква А?
Почему в слове обнажились пишется буква А.
Помогите разобрать предложение, сделать характеристику и схему?
Помогите разобрать предложение, сделать характеристику и схему!
) ПосеЕшь( почему пишется Е?
) От того ( почему раздельно пишется?
) Не всякому ( почему раздельно пишется?
) На спех ( почему раздельно пишется?
) СделаЕшь( почему Е пишется?
) На смех( почему раздельно пишется?
) За чем( почему раздельно пишется?
) Не положишь( почему раздельно пишется?
Почему в слове сжат пишется приставка С?
Почему в слове сжат пишется приставка С?
Помогииите пожалуйста?
1. почему слово стАновился пишется через а?
3 почему слово повоЗки пишется через з?
10почему слово распрострАнилось пишется через а?
Объясните пожалуйста почему слово» на елях»пишется раздельно?
Объясните пожалуйста почему слово» на елях»пишется раздельно.
Почему слово ярким пишется с буквой и?
Почему слово ярким пишется с буквой и.
Почему блеснет пишется с е.
И почему как будто пишется раздельно.
