Крестоцеловальная запись Василия Шуйского
Божиею милостию мы, великий государь царь и великий князь Василий Ивановичь всеа Русии, щедротами и человеколюбием славимаго бога и за молением всего освященного собора, и по челобитью и прошению всего православного християнства, учинилися есьмя на отчине прародителей наших, на Российском государстве царем и великим князем, ёгоже дарова бог прародителю нашему Рюрику, иже бе от Римскаго кесаря, и потом многими леты и до прародителя нашего великого князя Александра Ярославича Невского на сем Российском государстве быша прародители мои, и посем на Суздалской удел разделишась, не от неволи, но по родству, якоже обыкли болшая братия на болшие места седати.
И ныне мы, великий государь, будучи на престоле Российского царствия, хотим того, чтобы православное християнство было нашим царским доброопасным правительством и в тишине, и в покое и во благоденствии. И поволил есми яз, царь и великий князь Василий Иванович всеа Русии, целовати крест на том, что мне, великому государю, всякого человека, не осудя истинным судом з бояры своими, смерти не предати, и вотчин, и дворов, и животов у братии их, и у жен и у детей не отъимати, будет которые с ними в мысли не были, также и у гостей, и у торговых, и у черных людей, хотя которой по суду и по сыску дойдет и до смертные вины, и после их у жен и у детей дворов, и лавок, и животов не отъимати, будут они с ними в той вине неповинны; да и доводов3 ложных мне, великому государю, не слушати, а сыскивати всякими сыски накрепко и ставити с очей на очи, чтоб в том православное християнство без вины не гибли; а кто на кого солжет, и, сыскав, того казнити, смотря по вине того: что был взвел неподелно, тем сам осудится.
На том на всем, что в сей записи написано, яз царь и великий князь Василий Иванович всеа Русии, целую крест всем православным християнам, что мне, их жалуя, судити истинным праведным судом, и без вины ни на кого опалы своея не класти, и недругам никому в неправде не подавати, и от всякого насильства оберегати.
Дорога к Конституции: от крестоцелования до «развитого социализма»
Когда Конституция все же была принята, выяснилось, что это было сделано не совсем законно. Этот факт не только отражает тенденции того времени, но и позволяет сделать вывод, что в течение двух десятков лет российская политическая культура отказывала себе в развитии. Спустя несколько президентских сроков практически любые выборы все еще сопровождаются скандалами, связанными с массовыми фальсификациями.
Инициатором проведения референдума о принятии новой Конституции был президент России Борис Ельцин. Это обстоятельство прямо противоречило законодательству, согласно которому решение о проведении всенародного голосования мог принимать Съезд народных депутатов или Верховный Совет РФ. Впрочем, к тому времени Б.Ельцин уже распустил Верховный Совет, а выборы в Госдуму, которая его сменила, состоялись в один день с упомянутым референдумом.
Почтовая марка с купоном 1995г.
Тем не менее, 12 декабря 1993г. всенародное голосование по принятию проекта Конституции РФ состоялось. Из более 106 млн зарегистрированных в России избирателей проголосовали лишь 58 млн (явка составила 54,81%). Действительными были признаны голоса 56,3 млн участников референдума. Принятие проекта ельцинской Конституции поддержали 58,43% избирателей (32 млн 937 тыс. голосов), а 41,57% высказались против (23 млн 431 тыс. голосов).
Итоги голосования были поставлены критиками под сомнение не только из-за нелегитимности решения Б.Ельцина о его проведении. Согласно ст.35 закона «О референдуме РСФСР» от 16 октября 1990г., при проведении референдума по вопросам принятия, изменения и дополнения Конституции «решения считаются принятыми, если за них проголосовало более половины граждан, внесенных в списки для участия в референдуме».
В списках, как уже упоминалось, было более 106 млн человек. Получилось, что при явке 54,81% за принятие Конституции проголосовали лишь 31,02% от числа зарегистрированных избирателей. Именно поэтому, в соответствии с законодательством, проект Конституции не мог быть утвержден.
Как ни парадоксально, низкая явка позволила президенту и его сторонникам развернуть ситуацию в свою сторону. Те же набранные 32 млн голосов были выданы за положительный результат референдума (58,43%), а про необходимость одобрения Конституции половиной внесенных в списки граждан решено было забыть.
Конституция РФ вступила в силу в день ее опубликования в «Российской газете», 25 декабря 1993г.
В мае 1994г. были опубликованы выводы экспертной группы Александра Собянина при администрации президента, свидетельствующие о масштабных фальсификациях на всенародном голосовании. Согласно выводам комиссии, в голосовании принимали участие не более 46% от числа избирателей, занесенных в списки. После этой публикации ельцинская администрация прекратила сотрудничество с группой.
Впрочем, на принятую таким образом Конституцию все еще опирается политическая система современной России. Основной закон назвал государство демократическим и правовым, а человека с его правами и свободами признал высшей ценностью.
Красная копия Конституции, на которой приносили присягу президенты РФ
Последняя резонансная инициатива, связанная с внесением поправок в Конституцию, была связана с предложением депутата Елены Мизулиной обратить внимание на руководящую роль православия в РФ. По мнению парламентария, в преамбуле Основного закона страны необходимо прописать, что православие является «основой национальной и культурной самобытности России». Впрочем, предложение Е.Мизулиной не нашло поддержки у высшего руководства страны.
Крестоцелование, «кондиции» и Екатерина, которой «худо жить»
Кондиции Анны Иоанновны
Документ обязывал Анну Иоанновну поддерживать и распространять православную веру, а также запрещал ей выходить замуж, определять наследника и распускать Верховный тайный совет. Без согласия Совета императрица не могла объявлять войну, заключать мир и командовать армией, производить в чины выше полковника, отнимать у дворянства имения, жаловать вотчины и деревни, распоряжаться государственной казной и т.д.
Анна Иоанновна разрывает кондиции
Неудачей окончился и маневр графа Никиты Панина, который в 1762г. представил свой проект ограничения императорской власти Екатерине II. Этот дипломат и государственный деятель, наставник великого князя Павла Петровича (будущего императора Павла I), предложил расширить полномочия сената, а также учредить Императорский совет. Екатерина II даже подписала соответствующий манифест, однако из-за сомнений императрицы он не был обнародован и не вступил в силу.
Проекты декабристов и законодатель Сперанский
Программный документ Н.Муравьева считался более умеренным, однако в нем имелось не только положение о введении конституционной монархии, но и оговорка о полной ликвидации царской власти, изгнании императорской фамилии и установлении республиканской формы правления (если самодержец от «Конституции» откажется). Кроме того, «Конституция» предполагала смену формы государственного устройства и образование федерации из 13 держав и двух областей со столицей в Нижнем Новгороде.
«Конституция» Н.Муравьева должна была отменить в России крепостное право и иные формы рабства. Более того, раб, «прикоснувшийся земли Русской», должен был стать свободным человеком. При этом за помещиками сохранялись все их земельные владения. В собственность бывших крепостных планировалось передать лишь их дома с огородами, земледельческие орудия и скот.
Наконец, это первый документ, который мог обеспечить жителям России гражданские права в современном понимании термина. В «Конституции» декларировалось равенство всех граждан перед законом, свобода слова, печати и вероисповеданий, а также свобода собраний, занятий и передвижения.
«Русская правда» отличалась от «Конституции» тем, что ликвидация монархии, с точки зрения П.Пестеля, была необходимой мерой. В соответствии с документом, Россия должна была стать унитарной республикой, состоящей из 10 областей. Столицу также планировалось перенести в Нижний Новгород, который авторы предлагали переименовать во Владимир.
У России, как считали декабристы Южного общества, не должно было остаться единоличного правителя. Высшим органом законодательной власти становилось однопалатное Народное вече из 500 человек, а исполнительная власть осуществлялась Державной думой, в состав которой входили пять человек, избиравшихся сроком на пять лет. Думе подчинялись все министерства.
«Русской правдой» предусматривалось равенство всех граждан перед законом, избирательное право для всего мужского населения, достигшего 20-летнего возраста, а также обеспечение гражданских прав и свобод. Все проживающие в России народы и племена, согласно документу, назывались русским народом, а все сословия сливались в единое «гражданское сословие».
После разгрома декабристов и воцарения Николая I об отмене самодержавия в России не могло быть и речи. Тем не менее, империя достигла той стадии развития, при которой ей было необходимо полноценное законодательство. В 1832г. был составлен «Свод законов Российской империи», автором которого стал реформатор Михаил Сперанский. Первый том этого свода носил название «Основные государственные законы Российской империи» и, по сути, представлял собой прообраз Конституции с той лишь оговоркой, что большая часть документа была посвящена членам императорской фамилии и их правам.
Манифест 17 октября 1905г.
После свержения Николая II в ходе Февральской революции его брат, великий князь Михаил Александрович отказался принимать титул императора до тех пор, пока Всероссийское учредительное собрание не примет новый свод основных законов. Впрочем, собрание, как известно, было разогнано, и «буржуазная» Конституция (если не считать таковой основные законы, дополненные манифестом об учреждении Думы) так и не появилась.
От Ильича до Ильича
Первая настоящая Конституция Российской Федерации была принята V Всероссийским съездом Советов на заседании 10 июля 1918г. Ключевые принципы, которые легли в ее основу, были изложены в Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Основной закон ставил перед РСФСР задачу «установления социалистической организации общества и победы социализма во всех странах».
Конституция РСФСР 1918г. закрепила диктатуру пролетариата, лишив избирательного права лиц, живущих на нетрудовые доходы или использующих наемный труд. Высшим органом государственной власти провозглашался Всероссийский съезд советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. При этом постоянным органом он не являлся и созывался раз в год на небольшой срок Всероссийским центральным исполнительным комитетом (ВЦИК).
Обложка Конституции РСФСР 1918г.
Когда в 1922г. был образован Советский Союз, каждая из четырех вошедших в его состав республик уже имела собственную Конституцию. В 1924г. была утверждена первая Конституция СССР. Этот документ фактически лишал республики независимости, сделав вопросами исключительного ведения СССР внешнюю политику и торговлю, решение вопросов о войне и мире, организацию и руководство вооруженными силами, планирование экономики и бюджета и разработку основ законодательства. Союзная республика, тем не менее, сохраняла право выхода из СССР, а ее территория могла быть изменена только с ее согласия. Кроме того, Конституция устанавливала единое советское гражданство для всех жителей страны.
Сталинская конституция 1936г. провозглашала победу социализма. В первой же ее статье говорилось о том, что «СССР есть социалистическое государство рабочих и крестьян». Вся власть в стране, согласно документу, принадлежала Советам депутатов трудящихся, а экономическую основу СССР составляла социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность. Социалистическая собственность делилась на государственную (это понятие подменялось термином «всенародное достояние») и кооперативно-колхозную. Кроме того, в Конституции декларировалась охрана частной собственности.
Марки, выпущенные к 15-летию сталинской Конституции
Впервые в истории России и СССР Конституция предоставляла всем гражданам равные права, в частности всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании, право на труд и отдых, право на материальное обеспечение в старости, в случае болезни и потери трудоспособности, право на бесплатное образование и т.д. Кроме того, Конституция, в работе над которой принимал участие сам Сталин, цинично провозглашала свободу совести, слова, печати, собраний и митингов, а также неприкосновенность личности и жилища и тайну переписки.
Внимание было уделено и партийному строительству: в документе подчеркивалось, что «наиболее активные и сознательные граждане из рядов рабочего класса и других слоев трудящихся объединяются во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков)». Более того, партия провозглашалась представителем «руководящего ядра» всех общественных и государственных организаций.
Почтовый блок в честь Конституции 1977г.
Как ни странно, впервые за годы советской власти была закреплена однопартийная политическая система: статья 6 гласила, что «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза».
О возможности существования других партий в Конституции ничего не говорилось. Она признавала лишь право граждан «объединяться в общественные организации». Как и все предыдущие Конституции СССР, брежневский вариант закреплял право выхода республик из состава Советского Союза. Это положение сыграло свою роль при распаде СССР в 1991г.
По сравнению со сталинской Конституцией новый основной закон вводил ряд новых прав и обязанностей советских граждан. В ней декларировались право на охрану здоровья, право на жилище, право на пользование достижениями культуры, гарантировалась свобода научного, технического и художественного творчества. Гражданам СССР вменялась в обязанность забота о своих детях и родителях. Кроме того, они были обязаны беречь природу и охранять ее богатства, заботиться о сохранении исторических памятников и других культурных ценностей.
В статье 45 говорилось о бесплатности всех видов образования, развитии заочного и вечернего образования, предоставлении государственных стипендий и льгот учащимся и студентам, бесплатной выдаче школьных учебников и создании условий для самообразования.
Во времена перестройки Конституция 1977г. была существенно модифицирована. В 1988г. были внесены поправки, учредившие Съезд народных депутатов СССР, который стал высшим органом власти в стране. Съезд народных депутатов получил право принимать Конституцию и законы, избирать Верховный Совет СССР, его председателя и председателя Совета министров, изменять границы между советскими республиками и т. д.
В декабре 1990г. были внесены самые масштабные поправки в Конституцию, которые отменили однопартийную систему и законодательно упразднили руководящую роль КПСС, разрешили частную собственность и ввели пост президента СССР.
Сразу после провала августовского путча, 5 сентября 1991г., Съезд народных депутатов СССР принял закон «Об органах государственной власти и управления Союза ССР» в переходный период. Он имел силу, значение и характер конституционного, однако в саму Конституцию соответствующие поправки не были внесены. Закон создал Государственный совет СССР, упразднил должность вице-президента и изменил структуру Верховного Совета. Конституция продолжала действовать в той части, в которой она не противоречила этому закону.
Брежневская Конституция прекратила действие на всей территории СССР в декабре 1991г. в связи с исчезновением этого государства с политической карты мира.
Правовое содержание крестоцеловальной записи 1613 г.
Савченко Дмитрий Александрович, доцент кафедры теории и истории государства и права Новосибирского государственного университета экономики и управления, кандидат юридических наук, доцент.
Legal content of cross kissing entry in 1613
Key words: Moscow state, tsar, the subjects, the oath, prohibitions, the «crestnoe» crime, «vorovstvo», treason, health of the sovereign.
Анализ правового содержания крестоцеловальных (крестоприводных) записей позволяет дополнить наши знания о религиозно-правовой системе Московского царства вообще и применявшихся тогда мерах защиты основ политического строя в частности.
Сформулированные в записях обязательства населения играли важную государственно-правовую роль средства фиксации отношений подданства между человеком и царем как его государем.
Так, в грамоте об избрании царем Бориса Годунова предписывалось: «. и вам Государевым богомолцом. на того преступника, кто учнет супротивлятися царской власти и повелению, положити на такого клятву и неблагословение ваше святительское, по сей утверженной грамоте. » (см.: Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографической экспедицией императорской академии наук. Т. 2. N 7. СПб., 1836. С. 39).
Первые два заключались в непосредственном посягательстве на личность царя, царицы и царевичей, их жизнь, здоровье, душевную и физическую неприкосновенность, а также в посягательстве на их право быть государями и «подыскание» другого царя.
Наконец, пятый и шестой виды преступлений, упомянутых в записи 1598 г., заключались в посягательствах на интересы государственной службы и правосудия. Подданный присягал, «будучи у его государева дела, делати всякие дела в правду, по дружбе никому не норовити, а по недружбе ни кому не мьстити». Подобное же обязательство касалось участия в «повальном обыске», то есть тех случаев, когда «государь. пришлет к нам в город кого, обыскивать про свои государевы и про земские про которые дела, и про разбои, и про татбу, и про убийство, и про пожегу, и про исцовы иски, и про которые дела нибудь, и мне про те дела сказывать правду».
Присягающий клялся «опричь его государя, на Владимирское и на Московское государство и на все великие государства Росийского царствия иного государя из иных государств, литовского и немецкого короля и королевичев и царей и царевичев из иных земель, и из руских родов никого, и Маринки и сына ея на Московкое государство не хотети и государства под ним государем не подъыскивати».
В этой формуле наглядно проявилось то обстоятельство, что в условиях гражданской войны периода Смуты «хотение другого государя» и «подыскание государства» расценивались как основная угроза политическому строю, причем как если ее источником был внутренний противник, так и если она исходила из-за границы. Все подобные проявления охватывались общим понятием воровства, о чем прямо говорилось в специальной крестоцеловальной записи белозерцев : «. на Росийское государство. из иных государств государя не хотети и не обирати, и о таком воровском заводе ни с кем не умышляти и не думати, и в иные государства о том ни с кем не ссылатися и не думати. «.
На втором месте в общей крестоцеловальной записи Михаилу Федоровичу было указано обязательство «ни в чем ему государю не изменити никоторыми делы и никоторою хитростию и к воровству ни к которому не пристать». Понятие измены здесь связывалось прежде всего с нарушением предписания «государю служити, и с недруги его с крымскими и с ногайскими и с литовскими и с немецкими людьми и с изменники битися за него государя». Общая крестоцеловальная запись указывает два конкретных проявления измены: отъезд («и в Крым и в Литву и в Немцы и в иныя ни в который государства не отъехати»), а также поддержание связей с изменниками («и с изменники его государевы не ссылатись»). В записи белозерцев дополнительно говорится о сдаче города («сидети в городах крепко, и города никому не сдати. «) и «отъезде из полков» («. из города и из полков не отъехати и не изменити. «).
Лишь третье место (после запрета «подыскания государства» и измены) среди предписаний крестоцеловальной записи Михаилу Федоровичу занимало обязательство «ему государю никотораго лиха не мыслити». Этот обобщенный запрет был более конкретно сформулирован в крестоцеловальной записи белозерцев: «. дурна никакого, порчи, зелья и всякого злого коренья не заводить, и тем злым делом не промышляти, и о том о всем злом деле ни с кем не думати и не умышляти. «.
Как видим, запись не содержала упоминания о «ведовстве», по обвинению в котором в 1601 г. была репрессирована семья будущего царя, включая и его самого. Вообще, «ведовство» как способ посягательства на царя не указывалось в крестоцеловальных записях начиная с 1605 г. При избрании Михаила это упоминание восстановлено не было.
Анализ текста крестоцеловальной записи 1613 г. в контексте соответствующей социально-политической обстановки дает основание уточнить предложенную Г.Г. Тельбергом характеристику посягательств на «государево здоровье».
Тельберг Г.Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве XVII века. М., 1912. С. 68.
Представляется, что судьба царей Бориса и Федора Годуновых, а также Лжедимитрия I, опыт Смутного времени, обстановка гражданской войны давали немало оснований опасаться в т.ч. и причинения увечий малолетнему царю, т.е. причинения вреда его здоровью в узком смысле слова и лишения его физической возможности исполнять функции царя.
Цит. по: Тельберг Г.Г. Указ. соч. С. 67.
Лукин П.В. Народные представления о государственной власти в России XVII века. М., 2000. С. 26.
В систему мер охраны здоровья царя наряду с запретом «умышления лиха» крестоцеловальная запись 1613 г. включила обязательство по активной необходимой обороне государя: «. а где уведаю или услышу на государя своего. в каких людях скоп или заговор или иной какой злой умысел, и мне за государя своего с теми людьми битись. «. Это обязательство дополнялось предписанием о задержании злоумышленников или сообщении о них властям: «. и будет мочь сяжет, и мне их переимав привезти ко государю, а будет за которыми мерами тех людей поимати не мочно, а мне про тот скоп и заговор сказати государю или его государевым боярам и ближним людям». При этом допускалось и причинение смерти изменникам: «. кто не стане государю. служити и прямить, и мне с ним битися, что с неприятели своими, до смерти».
Таким образом, крестоцеловальная запись царю Михаилу Федоровичу имела не только религиозное, но и важное юридическое значение. Она определила запреты, установленные в целях защиты сложившегося политического строя, и меры «охраны здоровья» нового государя. Запись 1613 г. почти на тридцать лет стала основным документом, закрепившим отношения подданства между населением и российским царем.
Крестоцеловальная запись Василия Шуйского: конституция — 1606?
17 (29) июля 1610 года, 410 лет назад, с российского престола был свергнут царь Василий IV Шуйский (1552–1612). Василий Иванович был последним на троне, в ком текла кровь Рюрика — и первым, кто при вступлении на трон дал своим подданным подобие правовой гарантии, а именно Крестоцеловальную (или Подкрестную) запись.
Истоки выборности. 1584 и 1598
Не стану пытаться изложить здесь хотя бы краткую биографию царя Василия IV, тем более существуют книги Руслана Скрынникова и Вячеслава Козлякова. Вместо этого сосредоточимся на политическом контексте, в котором возникла Крестоцеловальная запись.
Несколько месяцев, с января по апрель 1598 года, протекала достаточно острая борьба Бориса Годунова и противостоящих ему боярских группировок (предположительно, это прежде всего были Романовы). Годунов, вместе со своей сестрой Ириной, вдовой царя Фёдора, вынужден был покинуть Кремль и расположиться в Новодевичьем монастыре. Его сторонники, включая патриарха Иова, организовывали народные шествия к Новодевичьему, призывавшие Бориса на царство. Тот возвращался в Кремль, но дважды вынужден был вновь покидать его из-за сопротивления значительной части Боярской думы, не соглашавшейся на его воцарение.
Взывали к народу и противники Годунова. 17 февраля 1598 года бояре дважды обращались к народу с воззванием. Их влиятельный сторонник, думный дьяк Василий Щелкалов, имевший высший для дьяка чин печатника (европейские послы именовали его в своих донесениях «канцлером»), предлагал народу присягать на верность Боярской думе.
Годунов сумел утвердиться на престоле с помощью различных ухищрений и в виду угрозы похода на Москву крымского хана. Его венчание на царство состоялось лишь 3 сентября, а решение Земского собора о его избрании продолжало переписываться задним числом, вплоть начала 1599 года. В таких сомнительных обстоятельствах Годунов стремился задобрить разные слои общества. Он обещал, что в его царстве не будет нищих, прилюдно клялся в церкви, что разделит при необходимости со всеми свою последнюю рубашку. Новый царь также провел амнистию, дал обещание никого не казнить в течение пяти лет. Он раздавал думные чины не только сторонникам, но и бывшим противникам, а также щедро одарял деньгами собиравшиеся народные толпы.
Конечно, всё это никоим образом не ограничивало его власти формально — но громкие обещания народу отозвались на его репутации впоследствии, во время массового голода. Замечу, что Годунов в этот трагический момент повел себя довольно ответственно, но для нашего рассказа важно не это, а постепенное формирование ответственности перед народом выборного царя, пока еще ответственности неформальной, не получившей институциональной формы. Такой формой и станет в 1606 году Крестоцеловальная запись Василия IV Шуйского.
Избрание: «одной только волей жителей Москвы»
17 мая 1606 года Лжедмитрий I будет свергнут и убит в результате заговора во главе с Шуйским. Через два дня, 19 мая, Василий Шуйский был избран на царство. Современники отмечали, что спешка с избранием нового царя привела к тому, что собор был недостаточно представительным. Понятно, например, что в Москву не могли экстренно съехаться представители разных слоев населения из других городов страны.
Поэтому многочисленные критики Шуйского, как отечественные, так и иностранные, отмечали сомнительную законность его избрания. Один из приближенных посаженного под арест польского вельможи Юрия Мнишека, тестя Лжедмитрия, вел дневник. В нем следующая запись: «На этом избрании было очень мало бояр и народа».
Авраамий Палицын писал, что «малыми некими от царских палат излюблен бысть царем князь Василий Ивановичъ Шуйский и возведен бысть в царский дом, и никем из вельмож не пререкован, ни от прочего народу умолен». Еще жестче отзыв дьяка Ивана Тимофеева: «Шуйский, называемый царем всей Руси, сам себя избрав, сел на престол не по общему из всех городов Руси собранному совету». Далее Тимофеев, явно ненавидящий Шуйского, называет его «самовенечником».
Сосланный Шуйским фаворит Лжедмитрия, князь Иван Хворостинин естественно также относился к новому царю не лучшим образом. В своих записках он сообщает, что «Василий прельстил людей благочестивым видом, смирением и свои надежды на них возложил, рассчитывая, что его сделают царем; как и случилось. Подстрекает он и побуждает друзей своих коварными речами и бренными подарками, к воплощению своего желания лестью их склоняя, спешит им давать всяческие обещания. (…) Ласковым участием привлекая и заботясь обо всех, спеша давать обещания милостивые всем нуждающимся, милости и благодеяния всем людям суля, — этими словами во множестве людей он хотел любовь возбудить и вызвать их похвалы». Очистив суть слов сосланного Шуйским в монастырь Хворостинина от эмоциональной окраски, мы видим, что Василий Иванович в 1606 году действует довольно схоже с тактикой Бориса Годунова в 1598-м.
«Повесть книги сея от прежних лет» сообщает: «От того же болярина князя Василия многия друзи и советницы посланы в народ и заповеданно им бысть, да изберут на царство его, князя Василия. Те же людие наустеша народы, да изберетца князь Василей на царский степень; народи же воздвигоша гласы своя, да будет над ними надо всеми царь Василей Шуйской. И на том утвердиша слово, якоже избран бысть царь Василей; и посем народи разыдошася в домы своя».
Иностранец Конрад Буссов, служивший Лжедмитрию I, а позже воевавший против Василия IV на стороне Ивана Болотникова и Тушинского вора, свидетельствует в записках, что «князь Шуйский без ведома и согласия Земского собора, одной только волей жителей Москвы, столь же почтенных его сообщников в убийствах и предательствах, всех этих купцов, пирожников и сапожников и немногих находившихся там князей и бояр, был повенчан на царство (…) и присягнул ему весь город, местные и иноземцы. Сразу после этого некоторые из находившихся в Москве вельмож и дьяков были отправлены по стране, чтобы привести к клятве и присяге весь простой народ и всё дворянство, все города и общины».
Запись Шуйского была первым робким и неуверенным, но шагом к правовому государству: ее значение не только в ограничении произвола самодержавия и даже не столько в том, что впервые был провозглашен принцип наказания только по суду, а в том, что это был первый договор царя со своими подданными.
Живший в Москве голландский купец Исаак Масса писал, что «бояре из своей среды избрали в цари Шуйского; и вывели его на большую площадь, и велели созвать весь народ, объявив, что они избрали из своей среды в цари Василия Ивановича Шуйского, и не могли найти между собой лучшего и более достойного, который много раз подвергал жизнь свою опасности ради общего блага и преуспеяния отечества, и вопрошали народ, доволен ли он тем, ибо Москва не может и не должна долго оставаться без царя, на что народ громко кричал, что доволен и что никто, кроме него, того не достоин (…) по всей стране также объявили об избрании в цари Василия Ивановича Шуйского, и все города восприняли с радостью, за исключением только тех, откуда пришел Димитрий».
Пискарёвский летописец описывал процедуру избрания Шуйского так: «приговорили все бояре, и дворяне, и дети боярские, и гости, и торговые люди, что выбрать дву бояринов и на Лобном месте их поставити и спросити всего православного християнства и всего народу: ково выберут народом, тому быти на государстве». Этими двумя кандидатами были Шуйский и глава Боярской думы, князь Фёдор Мстиславский.
Наконец, официальную правительственную версию событий мы видим в тексте «Иного сказания»: «мы, православные христиане, всей Российской землей избрали себе на царство от царской палаты советников мужа праведного и благочестивого, родственника прежних благоверных царей, великого князя Владимира, нареченного в святом крещении Василием, благоверного князя Александра Ярославича Невского, боярина князя Василия Ивановича Шуйского, что прежде всех пострадал за православную христианскую веру. И наречен был на царство в том же 114 году, месяца мая в 19 день, в понедельник».
Резюмируя этот обзор, выскажу два соображения. Первое касается буквы закона при избрании царем Василия Шуйского, а второе — самого духа выборности в Москве 1606 года.
Говоря о легальности и легитимности, мы попадаем в непростое положение. С одной стороны, спешность избрания нового царя не оставляла шансов на представительность избиравшего его органа, называемого «Всей земли» (понятие «Земский собор» появилось намного позже и не использовалось современниками).
Но, с другой стороны, ведь в то время не существовало никаких юридических документов о том, каким должен быть правильный собор, чтобы считать его решения подлинным мнением «Всей земли». Мы можем найти к чему обоснованно придраться во всех других избиравших царя соборах (1598, 1610, 1613) — и одновременно, в отсутствие строгой, легальной процедуры собора, сама такая критика повисает в воздухе.
Что же касается самого процесса, когда Василий Шуйский был, по выражению Сергея Соловьева, «выкликнут» на царство — то здесь мы как раз и находим своеобразный стихийный демократизм. Свое слово сказали «купцы, пирожники и сапожники». Естественно, это вызывало возмущение у части аристократии (князь Хворостинин), влиятельных деятелей церкви (келарь Троице-Сергиевой лавры Палицын), придворной бюрократии (дьяк Тимофеев).
Так же разделились в своем отношении и иноземцы: наёмник-силовик Буссов и неизвестный из свиты Мнишека возмущались, в отличие от коммерсанта Массы. Кстати, родина последнего, Нидерланды, всего за пару-тройку десятилетий до 1606 года провозгласила независимость от Испании и стала республикой. Причем произошло это в ходе буржуазной революции, которую возглавил представитель знати, принц Вильгельм Оранский.
Те, кому было положено ловить бросаемые в толпу монеты, играли в мае 1606 года куда более значительную роль, хотя, конечно, не были и в той ситуации главенствующей силой. Здесь так и тянет провести публицистически эффектное, но, конечно, некорректное научно сравнение с выходом на политическую арену Франции третьего сословия в 1789 году. Кстати, и в событиях Французской революции мы находим на стороне новых общественных сил человека «голубых кровей», герцога Филиппа Орлеанского, взявшего себе фамилию Эгалите (то есть, «равенство»).
Конечно, Василий Шуйский и его сторонники в Боярской думе были очень далеки от 1789 года. Здесь если и можно искать какие-то ассоциации с Францией, то столетия на полтора раньше, в Фронде середины XVII века. Это движение состояло из двух частей — «фронда городов» и «фронда принцев».
«Третье сословие» в партии Шуйских
Так или иначе, поддержка частью купцов и ремесленников древнего княжеского рода Шуйских, потомков Рюрика, Владимира Красно Солнышко, Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха и Всеволода Большое Гнездо, далеко не впервые проявилась в 1606 году. Этот вопрос (о причинах симпатии к Шуйским части городского посада, симпатии активной, с участием в рискованных политических делах) представляет собой крайне любопытную загадку.
Сергей Платонов высказал предположение, что население клязьменских вотчин Шуйских было хозяйственно тесно связано с московским рынком. Прозвище Василия Шуйского, «Шубник», возникло как раз от промысла в старинных вотчинах его рода.
Не буду строить иных гипотез, просто ограничусь указанием на ряд событий, произошедших в течение четверти века перед избранием на престол Василия Шуйского. После смерти Ивана Грозного весной 1584 года в Москве произошли столкновения, в основе которых было не только клановое, но и программное противоборство. По одну сторону были молодые выдвиженцы Грозного из числа бывших опричников, прежде всего Богдан Бельский и Борис Годунов. По другую — представители старых княжеских и боярских родов, надеявшихся на политическую оттепель и отход от чрезвычайщины к обычному порядку управления государством. Лидерами этой партии были тогдашний глава Боярской Думы Иван Мстиславский, Никита Романович Захарьин-Юрьев (его сыновья взяли фамилию Романовы) и Иван Петрович Шуйский, герой обороны Пскова и старший родственник молодого тогда Василия Шуйского.
Попытка Богдана Бельского и его соратников запереть Кремль и установить на стенах стрелецкие караулы вызвала возмущение в городе и слухи, что «Годуновы бояр побивают». «Народ всколебался весь без числа со всяким оружием» и двинулся к стенам Кремля. Отправившись в Кремль на переговоры, вожди боярской партии, чувствуя за собой поддержку вооруженных москвичей, одержали верх, а их главный тогда противник Бельский был сослан. Впрочем, вскоре Борис Годунов добился ссылки и для «посадских людей», отомстив горожанам таким образом за участие в беспорядках.
Здесь пока нельзя различить среди московских «посадских людей» именно купцов и ремесленников, а среди бояр — род Шуйских. Но уже через год конфликт бояр и московской «черни» повторился, теперь их противником был конкретно Борис Годунов.
В 1586 году волнения продолжились, весной Кремль был снова в осаде со стороны москвичей. К этому же году или чуть более позднему времени относится свидетельство из «Летописи о многих мятежах». Там рассказывается о противостоянии Годунова и рода Шуйских, в котором «гости же все и московские торговые черные люди стояху за Шуйских». Когда митрополит Дионисий примирил бояр между собой, Иван Петрович Шуйский подошел к собравшимся у Грановитой палаты его сторонникам из числа купцов и сообщил о достигнутых договоренностях. «И выступя из торговых людей два человека и рекоша им: помирилися вы есте нашими головами, а вам, князь Иван Петрович, от Бориса пропасть, да и нам погибнуть. Борис же тоя ночи тех двух человек поима, и сосла безвестно неведомо куды».
В 1588 году Иван Петрович Шуйский, Василий Шуйский с братьями и их соратники были арестованы, в том числе — купец Фёдор Нагой и другие торговые люди, которые, однако, не дали показаний на Шуйских. «Летопись о многих мятежах» сообщает, что Годунов «гостей Московских Федора Нагая с товарищи пыташа крепкими пытками, и на пытках ничего они не сказаша».
Ссылки и последовавшие вскоре тайные казни части сосланных членов рода на полтора десятилетий отодвинули Шуйских с авансцены борьбы за власть. Но пришел 1605 год. Царь Борис умер, его 16-летний сын и преемник Фёдор II был, после менее двух месяцев царствования, свергнут и убит приверженцами Лжедмитрия. 20 июня Самозванец вступил в Москву. И практически сразу, всего через несколько дней, Василия Шуйского арестовывают.
Точный ход событий в этом историческом эпизоде остается загадкой. Почти каждый сюжетный поворот имеет альтернативную версию. Почти как в известном мультфильме «Пластилиновая ворона»: «а может быть ворона, а может быть собака…».
По одной версии, причиной арестов стало сообщение Петра Басманова Лжедмитрию, что Шуйский пытается поднять народ на восстание, распуская слухи, что новый царь — не чудесно спасшийся царевич Дмитрий, а беглый расстрига. Верные самозванцу казаки атамана Корелы схватили несколько купцов, а именно Фёдора Конева «со товарищи», и некоего Костю-лекаря, которые распространяли эти сообщения по поручению боярина Шуйского.
По другой версии, автором доноса был как раз один из этих купцов и передал его Лжедмитрию через его секретаря, поляка Слонского. Кроме того, в некоторых источниках одним из собеседников Шуйского именуется не некий купец Конев, а знаменитый зодчий Фёдор Конь. Якобы ему и Косте-лекарю Шуйский сказал: «Поведайте тайно в мире с рассуждением, чтобы християне еретика познали».
Еще одна версия рассказывает, что какой-то купец поздравлял Шуйского с милостью нового царя. Боярин раздраженно ответил: «Черт это, а не настоящий царевич… Не царевич это, а расстрига и изменник наш». Рядом стоял еще один купец, который и стал доносчиком.
Так или иначе, по обвинению в заговоре были казнены дворянин Петр Тургенев и торговый человек Фёдор Калачник. Сам Шуйский был приговорен к смерти, но в последний момент, уже на эшафоте, казнь оказалась заменена ссылкой в Вятку. Но и туда он не доехал: в пути его настигло помилование самозванца, возвращение имущества и приказ вернуться в Москву в прежнем чине. Историки полагают, что здесь свою роль сыграло прежде всего заступничество других бояр и боязнь самозванца ссориться с Думой. В источниках также отмечается глухое недовольство народа расправой с популярным в Москве родом Шуйских.
Менее чем через год, в мае 1606 года, в заговоре против Лжедмитрия и возведении на престол Василия IV примут активное участие купцы — Мыльниковы и некоторые другие. Так, 17 мая в день переворота один из Мыльниковых первым выстрелил в схваченного самозванца из пищали.
19 мая Мыльниковы в числе прочих купцов участвовали в совещании на дворе у Шуйских, где обсуждалось возведение Василия Ивановича на трон и составление его Крестоцеловальной записи. Таким образом, торговое сословие было допущено не только к исполнению поручений, но и к обсуждению планов действий и политической программы Шуйских.
Купечество оставалось одной из опор Василия IV и в то время, когда он уже взошел на трон. Осенью 1606 года к Москве подошло войско Ивана Болотникова, который называл себя воеводой якобы вновь спасшегося царя Дмитрия. Столица была в рискованном положении. В трудное время царь Василий поручил Истоме Мыльникову и еще 6 торговцам из Овощного ряда столь важное дело, как нести караулы по ночам возле царской усыпальницы в Архангельском соборе Кремля.
Таким образом, мы можем достаточно уверенно говорить, что на протяжении примерно двух десятилетий часть московского купечества оставалась верными и последовательными приверженцами Шуйских, рискуя ради успеха их планов своей свободой и жизнью.
«Запись, по которой сам царь целовал крест» и ее историческое значение
Некоторое объяснение позиции этих купцов нам даёт как раз Крестоцеловальная запись. Она постулирует справедливый суд, дает гарантии от незаконных расправ и заменяет коллективную ответственность личной не только для бояр, дворян и детей боярских, но так же и для других слоев свободного населения, в том числе — «гостей» и «торговых людей», то есть предпринимателей.
Крестоцеловальная запись царя Василия IV Шуйского
Божиею милостию мы, великий государь царь и великий князь Василий Ивановичь всеа Русии, щедротами и человеколюбием славимаго бога и за молением всего освященного собора, и по челобитью и прошению всего православного християнства, учинилися есьмя на отчине прародителей наших, на Российском государстве царем и великим князем, ёгоже дарова бог прародителю нашему Рюрику, иже бе от Римскаго кесаря, и потом многими леты и до прародителя нашего великого князя Александра Ярославича Невского на сем Российском государстве быша прародители мои, и посем на Суздалской удел разделишась, не от неволи, но по родству, якоже обыкли болшая братия на болшие места седати.
И ныне мы, великий государь, будучи на престоле Российского царствия, хотим того, чтобы православное християнство было нашим царским доброопасным правительством и в тишине, и в покое и во благоденствии.
И поволил есми яз, царь и великий князь Василий Иванович всеа Русии, целовати крест на том, что мне, великому государю, всякого человека, не осудя истинным судом з бояры своими, смерти не предати, и вотчин, и дворов, и животов у братии их, и у жен и у детей не отъимати, будет которые с ними в мысли не были, также и у гостей, и у торговых, и у черных людей, хотя которой по суду и по сыску дойдет и до смертные вины, и после их у жен и у детей дворов, и лавок, и животов не отъимати, будут они с ними в той вине неповинны; да и доводов ложных мне, великому государю, не слушати, а сыскивати всякими сыски накрепко и ставити с очей на очи, чтоб в том православное християнство без вины не гибли; а кто на кого солжет, и, сыскав, того казнити, смотря по вине того: что был взвел неподелно, тем сам осудится.
На том на всем, что в сей записи написано, яз царь и великий князь Василий Иванович всеа Русии, целую крест всем православным християнам, что мне, их жалуя, судити истинным праведным судом, и без вины ни на кого опалы своея не класти, и недругам никому в неправде не подавати, и от всякого насильства оберегати.
Характерно и то, что мы не находим никаких признаков общественного давления на царя Василия для того, чтобы такой документ появился и носил обязывающий для правителя характер. Напротив, и сама запись, и особенно тот факт, что царь целовал крест, тем самым присягнув народу в соблюдении обещанного — вызывали огромное недоумение и возмущение у многих в верхах, не меньшее, чем избрание Василия Ивановича на царство с опорой на «чернь» и «безглавную чадь», «одной только волей жителей Москвы». Приведу две цитаты.
Князь Иван Хворостинин: «обратился самодержец, новоизбранный царь, к людям, благодарность высказал и коварно крест целовал, присягу дал сам. Так всей земле он присягнул, обещая делать угодное всем, в царстве его живущим. О беда! О скорбь! Только ради скоропреходящей жизни этой властью обольщается царь и присягой связывает себя, хотя никто из людей этого от него не требовал; по собственной воле он дал присягу».
«Новый летописец»: «Он же нача говорити в Соборной церкви, чево искони век в Московском государстве не повелось, что целую де всей земле крест на том, что мне ни нат кем ничево не зделати без собору никакова дурна: отец виноват, и над сыном ничево не зделати; а будет сын виноват, отец тово не ведает, и отцу никакова дурна не зделати; а которая де была грубость при царе Борисе, никак никому не мститель. Бояре же и всякие людие ему говорили, чтоб он в том креста не целовал, потому что в Московском государстве тово не повелося. Он же никово не послуша и поцелова крест на том всем».
Мне, великому государю, всякого человека, не осудя истинным судом з бояры своими, смерти не предати, и вотчин, и дворов, и животов у братии их, и у жен и у детей не отъимати, будет которые с ними в мысли не были, также и у гостей, и у торговых, и у черных людей, хотя которой по суду и по сыску дойдет и до смертные вины, и после их у жен и у детей дворов, и лавок, и животов не отъимати, будут они с ними в той вине неповинны.
Дело не ограничилось изумлением одной только Москвы. По приказу нового царя Крестоцеловальную запись разослали по другим городам и оглашали вместе с текстом присяги на верность монарху, которую требовалось принести населению.
Впрочем, историки справедливо отмечают, что основной новацией, поражавшей воображение современников, были не обещания правого суда, данные Василием IV в тексте записи. Это как раз был скорее консервативный элемент, направленный на преодоление опричной деформации государства и возвращение к привычным нормам, основанным, например, на Судебнике 1550 года. Поражало, что в качестве гарантии осуществления обещаний, самодержец давал своим подданным клятву, так же, как и они ему при присяге.
Правовед Борис Чичерин полагал, что «условия, обеспечивающие праведный суд для людей всех состояний, невольно напоминают знаменитую статью Великой хартии, которая требует, чтобы ни один свободный человек не были взят и наказан иначе как по суду равных или по закону земли». Как отмечал Василий Ключевский, «Василий Шуйский превращался из государя холопов в правомерного царя подданных, правящего по законам». В этом великий историк видел «небывалую новизну» этого документа, которая превращала его в «целую эпоху в нашей политической истории».
Сергей Платонов называл Крестоцеловальную запись «торжественным Манифестом нового правительства, скрепленным публичной присягой его главы», а Лев Черепнин — «отступлением от принципов самодержавия» в сторону «всенародного акта». По мнению Владимира Кобрина, «Запись Шуйского была первым робким и неуверенным, но шагом к правовому государству»: ее значение «не только в ограничении произвола самодержавия и даже не столько в том, что впервые был провозглашен принцип наказания только по суду (что, несомненно, тоже важно), а в том, что это был первый договор царя со своими подданными».
Татьяна Черникова резюмирует: «Шуйский одним из первых среди русских людей дошел до предположения, что государство не может быть собственностью, то есть вотчиной одного человека. Страна есть достояние «всей земли». Отсюда оставался один шаг до теоретического понимания подданных не холопами государя-вотчинника, а гражданами государства, имеющего политическим главой царя. (…) Попытка Шуйского ограничить законом рамки царского самодержавия была не понята и не оценена ни современниками, ни потомками».
Влияние на политическое сознание общества
Впрочем, не понятые сразу, идеи Крестоцеловальной записи, тем не менее, удивительно быстро проросли в общественном сознании. Так, 25 февраля 1609 года в Думу пришли князь Роман Гагарин-Стародубский, один из лидеров рязанского дворянства Григорий Сумбулов и другие. Летописец сообщает, что они «придя в верх к бояром и начаша говорить, чтоб царя Василия переменити». Характерно, что речь шла не о заговоре или бунте в чистом виде, а об апелляции к законным органам власти. Показательно и основание для отрешения царя: он не смог добиться обещанного к 1 октября изгнания из страны иностранных наёмников. То есть, в сознании пришедших в Думу царь занимал свой пост не безусловно, а лишь постольку, поскольку выполнял взятые на себя перед страной обязательства.
Не добившись успеха в Думе, Гагарин, Сумбулов и другие пошли к еще одному влиятельному политическому арбитру, патриарху, который вел богослужение в Успенском соборе. Они добились, чтобы служба была прервана и Гермоген пошел с ними на Лобное место, вокруг которого собралась толпа москвичей. Противники Шуйского подчеркивали, что он не избран «всей землей». Гермоген, твердый приверженец царя Василия, обязанный ему своим патриаршеством, отвечал, что царь избран Москвой, которую всегда слушались остальные «государства Русской земли».
Участники выступления, опираясь на поддержку толпы, пытались вызвать на площадь бояр. Возможно, они хотели низложить царя тем же способом, каким он был избран. Но почти никто из бояр к ним не вышел. Зато в этот момент на площади появился сам Василий IV.
Шуйский одним из первых среди русских людей дошел до предположения, что государство не может быть собственностью, то есть вотчиной одного человека. Страна есть достояние «всей земли». Отсюда оставался один шаг до теоретического понимания подданных не холопами государя-вотчинника, а гражданами.
Как пишет Руслан Скрынников, «царь решился покинуть хорошо охраняемый дворец и вышел к народу. Он не стал разгонять толпу силой, а вступил в переговоры с её вожаками». Пообещав москвичам военную помощь против Тушинского вора со стороны своего племянника Скопина-Шуйского и воеводы Шереметева, царь сумел успокоить большинство возмущенных.
В обоих случаях характерно еще, что, несмотря на постоянные аресты и казни в Москве различных заговорщиков и шпионов Тушинского вора, участники открытого политического протеста не подверглись репрессиям. Обсуждения законности государственной власти и смены главы государства и публичные акции по этой тематике оказались вполне легальны и были четко отделены от измены и попытки вооруженного переворота. Такое нельзя было представить себе не только при Грозном, но и при Годунове.
Это изменение политического мышления общества будет заметно и в последующие годы. Даже программные политические документы противников и злейших личных врагов Шуйского будут содержать смысловые, а порой и текстуальные отсылки к таким новациям Крестоцеловальной записи, как взаимные обязательства монарха и «всей земли», гарантии правосудия и его коллегиальности, замена родовой ответственности индивидуальной и так далее. Это будет касаться и договоров о приглашении на царство королевича Владислава, и Крестоцеловальной записи Боярской Думе в июле 1610 года, и приговора, и грамот Первого ополчения.
Крестоцеловальная запись царя Василия IV стала документом, серьезно повлиявшим на политическое сознание россиян и на восприятие ими обязанностей государственной власти и своих с ней взаимоотношений. Идея «всей земли» играла существенную роль в развитии российской государственности в течение всей первой половины XVII века, пока царь Алексей Михайлович не развернет страну к полному самодержавию.
