75 лет приказу «Ни шагу назад!»: что на самом деле запретил армии Сталин
Фото: ТАСС/Яков Рюмкин
Что приказал Сталин
В июле 1942 года ситуация была критической на южном фланге советско-германского фронта: поражения в Крыму, под Харьковом, Воронежем. Немцы прорывались на Кавказ к нефтяным промыслам, необходимым советской военной промышленности. В этот момент появился 227-й приказ.
«Суть приказа была вот в чем. К Сталинградской битве мы уже потеряли много ресурсов. На оккупированных территориях остались более 70 миллионов человек. Да, определенный паритет сложился в промышленности благодаря тому, что удалось перебросить заводы на восток. Но самое главное, в чем превосходила нас Германия, – это дисциплинированность, четкость и хорошая организация», – рассказал сетевому изданию m24.ru кандидат философских и юридических наук, доцент кафедры РГГУ Владимир Калина.
«Приказ приостановил панические настроения людей и подействовал отрезвляюще на армию. Был обозначен рубеж, который гласил, что назад идти больше нельзя, мы должны стоять», – пояснил в беседе с корреспондентом m24.ru кандидат исторических наук, ученый секретарь Центра военной истории России Института российской истории РАН Борис Серазетдинов.
По словам Владимира Калины, советские военные к тому моменту уже откровенно говорили, что в армии царят расхлябанность и разгильдяйство. «О масштабах разгильдяйства вы можете судить следующим образом. Для рядового и сержантского состава было образовано больше тысячи штрафных рот. Для офицеров – 65 штрафбатов. Больше 400 тысяч человек прошли через эти организации за годы действия приказа (около двух лет – прим. ред.)», – сказал ученый.
Лишили маневра
Критики документа настаивают, что он ограничивал инициативу командиров на местах. Военные боялись оставлять позиции даже ради тактической выгоды. Руководитель департамента по работе с государственными и общественными организациями РВИО Иван Архипов не согласен с такой оценкой:
«Высшие руководящие чины, видели больше, чем непосредственно офицеры, которые были на земле. Да, могли быть перегибы, и это всегда существует. Но общая задача всегда должна быть выполнена. И при руководстве большими соединениями войск генералитет выполнял поставленную задачу».
«Это миф, что приказ запрещал советским солдатам отступать, а если они отступали, то заградотряды их убивали».
С Архиповым солидарен и Борис Серазетдинов. «Это миф, что приказ запрещал советским солдатам отступать, а если они отступали, то заградотряды их убивали. Хочу сказать – это бред. Многие из штрафных рот и батальонов, которые отступали, потом становились даже Героями Советского Союза. Это было, и отказаться от этого нельзя. Приказ №227 не запрещал отступление как таковое. Согласно его тексту, выдвигалось требование – ни шагу назад без приказа высшего руководства. Это прежде всего относилось к тем, кто оставлял свою позицию самовольно», – отметил кандидат исторических наук.
Тайна приказа
Текст приказа №227 опубликовали в СМИ лишь в 1988 году. По словам Бориса Серазетдинова, документ не появился в печати во время войны из соображений секретности. Хотя немцы все равно довольно быстро узнали про него. Приказ зачитывали на всех фронтах, армиях, соединениях, флотах, дивизиях, батальонах, ротах и взводах. Отношение к нему у бойцов было разным.
«Мой хороший знакомый юрист Берензон был под Сталинградом, когда шло сражение, – сказал Владимир Калина. – Он мне рассказывал, что когда им зачитывали приказ, выстраивали личный состав, они целовали знамя, преклоняли колено и клялись».
«Нельзя сказать, что у большинства были упаднические настроения. Из 100 человек это мог быть один или два человека. Заградотряды с 1 августа по 1 октября 1942 года задержали на Донском фронте приблизительно 36 тысяч человек, которые бежали. Это сводки НКВД. Многих позже возвратили обратно в свои части на периферийные пункты, или направили в штрафные роты. Из этих 36 тысяч человек было расстреляно 433 человека», – добавил Борис Серазетдинов.
Осенью 1944 года Сталин расформировал заградительные отряды. Ход войны уже изменился, и поддерживать дисциплину на фронте столь суровыми мерами больше не требовалось.
«ЭТОТ МЕСЯЦ БЫЛ СТРАШЕН, БЫЛО ВСЁ НА КОНУ»
Что ж, вернемся в день подписания приказа. 28 июля 1942 года. 402-й день войны.
«Было всё на кону»
Весеннее наступление Красной армии под Харьковом закончилось трагедией. В мае 1942 года немецкие войска срезали Барвенковский выступ юго-восточнее Харькова, в конце июня прорвали фронт на Юго-Западном направлении, а в середине июля вышли в большую излучину Дона, создав реальную угрозу прорыва на Сталинградском направлении.
В начале июля, после 250-дневной героической обороны, пал Севастополь. Это дало неприятелю возможность высвободить войска, осаждавшие город-герой, и использовать их на другом направлении. Летом 1942 года немецкое командование начинает наступление на юг (под угрозой захвата нефтяные месторождения Грозного и Баку) и к Волге, связывающей европейскую часть страны с Закавказьем и Средней Азией.
год спустя напишет о трагических событиях второго лета войны поэт Александр Твардовский.
Заградотряды Брикеля
25 июля 1941 года командир 34-го кавалерийского полка Юго-Западного фронта майор Павел Порфирьевич Брикель на девяти страницах, адресованных лично Сталину, подробно описывает отход войск Красной армии и случаи массовой паники, спровоцированной слухами о вражеских десантах:
Ефим Гольбрайх, старший лейтенант, заместитель командира штрафной роты
Трибуналы Раевского
Гораздо раньше, 6 ноября 1941 года, письмо Сталину с грифом «Сов. секретно» написал полковник Николай Порфирьевич Раевский, служивший в оперативном отделе штаба 18й армии Южного фронта. Полковник рассуждает о причинах окружения отдельных воинских частей и наказании виновных командиров:
Еще в ноябре 1941 года полковник Раевский предложил Верховному Главнокомандующему реализовать комплекс суровых мер, которые будут приняты летом 1942-го. Но автор письма не узнал об этом. 17 июля 1942 года полковник Раевский скончается от ран, полученных на поле боя, а через одиннадцать дней будет выпущен приказ N 227 Народного комиссара обороны СССР товарища Сталина, в просторечии названный «Ни шагу назад!»
Воевавший с первых дней войны и отходивший вместе с полком от западной границы, от Бреста, Суворов в разговоре со мной многозначительно вздохнул:
— Раньше бы надо издать такой приказ!
Мансур Абдулин, Герой Советского Союза, лейтенант, командир орудия
Поправки Сталина
Поздним вечером, в 23 часа 35 минут, 27 июля 1942 года порог кремлёвского кабинета Сталина переступил месяцем ранее назначенный на пост начальника Генерального штаба генерал-полковник Александр Михайлович Василевский. Верховный главнокомандующий поручил ему подготовить проект приказа «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций». Генерал был опытным штабным работником. О таких, как он, справедливо говорят: «мозг армии». Он незамедлительно, не покидая кабинета, выполнил поручение Верховного, однако, по словам Василевского, от первоначального текста практически ничего не осталось.
Сталин забрал его проект и кардинально переписал.
Приказ N 227 не был секретным, как его иногда ошибочно именуют, но имел гриф «Без публикации». Нарком обороны не только поставил свою подпись под приказом, но лично сформулировал его основные положения и отредактировал итоговый текст. В каждом абзаце исторического документа чувствовался легко узнаваемый сталинский стиль.
Только Сталин мог позволить себе написать эти горькие строки:
«Части войск Южного фронта, идя за паникерами, оставили Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.
Радость Синцова
Практически все эти ценные исторические источники выявлены и опубликованы.
А приказ двести двадцать семь просто-напросто смотрел правде в глаза. Ничего сверх того, что сами видели, он не принес. Но поставил вопрос ребром: остановиться или погибнуть. Если так и дальше пойдет, пропала Россия!
Странное дело, но, когда читали тот жестокий приказ, он, Синцов, испытывал радость. Радовался и когда слушал про заградотряды, которые будут расстреливать бегущих, хотя хорошо знал, что это прямо относится к нему, что, если он побежит, ему первому пулю в лоб. И когда про штрафные батальоны слушал, тоже радовался, что они будут, хотя знал: это ему там с сорванными петлицами оправдываться кровью, если отступит без приказа и попадет под трибунал.
До этого наша пропаганда «берегла наше спокойствие». Мы уже неделю назад оставили город, а радио, чтобы не волновать слушателей, сообщает, что в городе идут тяжелые бои. Мы привыкли к успокоительной неправде. А в этом приказе от нас не скрывали горькую правду. Значит, дело действительно очень плохо и настал час либо уступить врагу, либо умереть. Так думал не только я, так думали почти все.
А заградительные отряды: мы о них и не думали. Мы знали, что от паники наши потери были большими, чем в боях. Мы были заинтересованы в заградотрядах. Сегодня, думая о приказе 227, я понимаю, какова сила правды. Когда нам утешительно врали, мы отступали и дошли до Волги; когда нам сказали правду, мы начали наступать и дошли до Берлина. Я ненавижу философию трусов. Побеждают не трусы, а люди, победившие в себе страх.
Григорий Чухрай, гвардии старший лейтенант, командир роты
1. Критику подобных воззрений и обстоятельный обзор имеющейся литературы см.: Ипполитов Г.М. «Ни шагу назад!»: жестокая, но необходимая мера (дискуссионные размышления в связи с 75-летием приказа Народного комиссара обороны СССР N 227 от 28 июля 1942 г.) // Известия Самарского научного центра РАН. 2017. Т. 19. N 3. С. 94-110.
2. Экштут С.А. Заградотряды. Инициатива снизу: многие жестокие военные приказы Сталина были написаны под диктовку фронтовиков // Родина. 2018. N 5. С. 23-29.
7. Симонов К.М. Солдатами не рождаются // Симонов К.М. Живые и мертвые. Трилогия. Кн. II. М.: Художественная литература, 1989 // http://militera.lib.ru/prose/russian/simonov1/2_15.html.
© ФГБУ «Редакция «Российской газеты».
Полное или частичное использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Журнал «Родина» зарегистрирован Министерством печати и массовых коммуникаций 24 августа 1994 года, свидетельство № 291
«Ни шагу назад»: отрезвляющая пощёчина. Мифы и правда о приказе № 227
Не читал, но осуждаю
28 июля 1942 года был подписан Приказ Народного комиссара обороны СССР № 227, вошедший в историю как приказ «Ни шагу назад!».
Многие историки приводят этот документ в пример как яркое свидетельство кровожадности сталинского режима, его презрения к жизням собственных граждан.
Тезисно подобную точку зрения можно изложить так: советское командование, в силу своей бездарности неспособное противостоять генералитету вермахта, превращало солдат Красной Армии в смертников, которых заставляли сражаться поставленные за их спинами пулемёты заградотрядов. Немцев не победили, а буквально завалили трупами «штрафников», которых гнали на позиции противника едва ли не безоружными.
Негативное отношение к приказу № 227 у обывателей, черпающих исторические знания из публицистики, зачастую возникает из-за того, что они попросту незнакомы с самим текстом этого документа.
Но прежде, чем поговорить о нём, нужно сказать о периоде, в который он появился.
В 1940 году Адольф Гитлер подписал основную директиву N 21 под кодовым названием “Барбаросса”. 22 июня 1941 года немецкая авиация бомбит советские города. Германия начала войну против СССР.
Весна и лето 1942 года для Советского Союза оказались, возможно, даже более катастрофическими, нежели первые недели войны.
Наступление на Харьков не просто потерпело неудачу, а обернулось полным разгромом группировки советских войск. Убитыми, ранеными и пленными Красная Армия потеряла около 500 000 человек. Гитлеровцам удалось захватить Крым, в начале июля 1942 года пал Севастополь.
Немецкие войска устремились к Волге, захватывая всё новые и новые территории. 7 июля гитлеровцы ворвались в Воронеж, 23 июля пал Ростов-на-Дону.
Отступление Красной Армии, казалось, приняло необратимый характер. После выхода к берегам Волги и захвата Сталинграда Советский Союз лишался стратегических ресурсов и коммуникаций. Хуже того, прорвавшийся на Кавказ противник мог завладеть нефтепромыслами Грозного и Баку.
В Великобритании, не очень полагаясь на стойкость советских войск, уже рассматривали возможность нанесения массированных бомбовых ударов по советским нефтепромыслам, дабы они не достались нацистам. О союзнических обязательствах в Лондоне не очень заботились — ведь союзник вот-вот будет повержен.
Кроме того, решающий успех гитлеровцев на Волге и на Кавказе был чреват вступлением в войну с СССР Японии и Турции, что превращало крайне тяжёлое положение в абсолютно катастрофическое.
В этих условиях переломить ситуацию можно было только кардинальными мерами. Одной из таких мер и стал приказ № 227.
В отличие от знаменитого выступления Сталина на параде в Москве в ноябре 1941 года, текст приказа носит очень жёсткий, даже беспощадный характер. Вместо высоких патетических слов — страшная в своей откровенности констатация фактов:
«Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа.
Часть войск Южного фронта, идя за паникёрами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьёзного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамёна позором. Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдаёт наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток».
Не менее оглушительно звучат и слова о потерях:
«Территория Советского Союза — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жёны, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги.
После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн населения, более 80 млн пудов хлеба в год и более 10 млн тонн металла в год.
У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину».
Какие же меры в подобной тяжелейшей ситуации предлагало высшее советское командование?
Существуют три мифа о приказе № 227.
Второй — тех, кто всё-таки решился отступить, настигали пули бойцов специально для этого созданных заградотрядов.
Третий — главной силой Красной Армии стали специально созданные из несправедливо осуждённых военных и уголовников штрафные роты и батальоны, которых бросали в бой как смертников.
Разберём эти мифы по пунктам. Пункт первый — приказ № 227 не запрещал отступление как таковое. Согласно его тексту, «отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования». Вводившаяся приказом ответственность также относилась только к тем, что оставлял позиции самовольно.
Критики приказа настаивают — он, дескать, ограничивал инициативу командиров на местах, лишая их возможности манёвра. В известной степени это верно. Но стоит помнить, что командир среднего звена не может видеть картину в целом.
Отступление, являющееся благом для батальона или полка, с точки зрения общего положения дивизии, армии, фронта, может оказаться непоправимым злом. Некоторые чересчур инициативные командиры, слишком полюбившие отступление, в итоге и превратили его в настоящий обвал фронта, для остановки которого и потребовались чрезвычайные меры.
Сколько человек расстреляли заградотряды?
Пункт второй — созданные из числа наиболее сознательных и морально устойчивых солдат для предотвращения панического отступления заградотряды действительно получили полномочия расстреливать трусов и паникёров на месте.
Однако картина, когда с одной стороны в советских солдат стреляют немцы, а с другой — пулемёты заградотрядов, — плод больного воображения разного рода писателей и режиссёров.
Вот для наглядности сводка НКВД СССР о деятельности заградительных отрядов Донского фронта с 1 августа по 1 октября 1942 года. Всего за этот период заградотрядами было задержано 36 109 солдат и офицеров, сбежавших с передовой. Из них возвращено в свои части и на пересыльные пункты 32 993 человека, направлено в штрафные роты — 1056 человек, направлено в штрафные батальоны — 33 человека, арестовано — 736 человек, расстреляно — 433 человека.
Таким образом, несмотря на суровое время и тяжелейшую ситуацию на фронте, под высшую меру попало чуть более 1 процента тех, кто был задержан заградотрядами. Подавляющее большинство сразу, без дальнейших разбирательств, отправлялось обратно на позиции сражаться с врагом.
По свидетельству ветеранов, с бойцами заградотрядов они практически не встречались, поскольку их позиции находились на достаточном удалении от передовой. Главная задача заградотрядов была в том, чтобы привести в чувство дрогнувших, большинство которых бежали, поддавшись даже не личной трусости, а общему порыву.
Помимо остановки бегущих частей, заградотряды занимались охраной тыла, ликвидируя диверсантов. Кроме того, нередки были случаи, когда заградотряды принимали на себя удары прорвавшихся гитлеровских частей, останавливая вражеское наступление.
Как товарищ Сталин перенял передовой опыт
Пункт третий — здесь нужно начать с того, что использование штрафных подразделений ни в коей мере не является ноу-хау товарища Сталина. В самом приказе № 227 введение штрафных рот и батальонов обосновывается положительным опытом немцев:
«После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам.
Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи.
Они сформировали далее около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на ещё более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Как известно, эти меры возымели своё действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой».
При этом штрафные подразделения применялись в различных армиях мира и значительно раньше. Таким образом, подобная мера — это не более чем обращение к суровым, но эффективным мерам, ранее успешно применявшимся другими.
Приказ № 227 предусматривал формирование в пределах фронта от 1 до 3 штрафных батальонов численностью до 800 человек и в пределах армии от 5 до 10 штрафных рот численностью 150–200 человек. В штрафные роты направлялись рядовые и младшие командиры, в штрафные батальоны — средние и старшие командиры, провинившиеся в нарушении дисциплины по трусости и неустойчивости, «чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной».
Действительно, подобного рода подразделения использовались на особо опасных участках фронта, чем и объясняется тот факт, что потери в штрафбатах и штрафных ротах были выше, чем в линейных подразделениях, примерно в 3–6 раз. Тем не менее ни о каком «пушечном мясе» речь не шла.
Срок пребывания в штрафных подразделениях не мог превышать трёх месяцев, а также сокращался для тех, кто проявил личное мужество и был отмечен командованием, либо получил ранение в бою. Больше того, нередки были случаи, когда боец из штрафной роты возвращался в свою часть не только с искуплением вины, но и с боевым орденом на груди.
«Штрафники» как капля в море
Командовали штрафными подразделениями исключительно кадровые офицеры, которые относились к так называемому «постоянному составу», в отличие от «переменного» — «штрафников». Отношения внутри таких подразделений строго подчинялись армейским уставам, никакого издевательства над проштрафившимися бойцами не допускалось.
Что касается роли «штрафников» в войне, то наиболее наглядно о ней говорят цифры. Численность штрафных подразделений колебалась от 2,7 процента в 1943 году, до 1,3 процента в 1945 году от общей численности советских войск на фронте. Безусловно, штрафники внесли свой вклад в Победу, однако назвать его решающим было бы неуважением по отношению к миллионам советских солдат, к этим подразделениям не имеющим никакого отношения.
Говоря о приказе № 227, стоит отметить, что ветераны войны в своих воспоминаниях в целом описывают его как жёсткий, суровый, но весьма своевременный.
Приказ «Ни шагу назад!» стал той отрезвляющей пощёчиной, которая вывела армию из нокдауна, полученного после неудач лета 1942 года. Сражавшиеся за каждый сантиметр родной земли защитники Сталинграда и Кавказа повернули ход войны на 180 градусов, начав долгий и трудный путь на запад, к Берлину. via
«Ни шагу назад»: как приказ Сталина повлиял на ход Великой Отечественной войны
Приказ №227 был зачитан всем подразделениям Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) в период крупномасштабного наступления фашистов. Осенью 1941 года ценой неимоверных усилий советские войска остановили немцев. Но контрнаступление под Москвой захлебнулось, и нацисты вновь достигли значительных успехов на фронте.
К июлю 1942 года гитлеровцы заняли всю Прибалтику, Белоруссию, Украину, Крым и часть западных регионов РСФСР. Вермахт намеревался захватить Кавказ, чтобы отрезать юг страны от её центральной части. За 13 месяцев войны СССР лишился сельскохозяйственной житницы и территорий, где располагалось около половины экономического потенциала страны.
За линией фронта оказались мощности, добывавшие 70% угля, чугуна и стали. В оккупированных регионах до войны проживали более 70 млн граждан, там находилось 40% всех железных дорог. Потеря такой ресурсной базы грозило обернуться катастрофой для армии и мирного населения.
Отступать некуда
В приказе №227, который составил народный комиссар обороны СССР Иосиф Сталин, правдиво излагается сложившаяся на фронте ситуация: «Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами».
Сталин заявил, что, «идя за паникёрами», некоторые части РККА оставили Ростов и Новочеркасск «без серьёзного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамёна позором». Нарком обороны раскритиковал пораженческие настроения в войсках и разговоры о том, что армия ещё может отступать под натиском врага.
«Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения, и что хлеба у нас всегда будет в избытке… Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам», — подчеркнул Сталин.
Нарком обороны достаточно эмоционально оценил действия РККА. По его мнению, народ стал разочаровываться в боеспособности советских солдат. Многие граждане якобы «проклинают» Красную армию «за то, что она отдаёт наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток».
Устами Сталина советская пропаганда впервые достаточно откровенно рассказала о тяжелейших потерях и проблеме дезертирства. Кроме того, нарком обороны признал преимущество противника в живой силе и экономических ресурсах. В то же время, чтобы воодушевить армию, Сталин отметил, что «немцы не так сильны, как это кажется паникёрам».
«Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину… Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв», — говорится в приказе.
Штрафбаты и заградотряды
В связи с нависшей над страной катастрофой и распространявшимися пораженческими настроениями Сталин распорядился ввести чрезвычайные меры для создания железной дисциплины в войсках. Отсутствие строжайшего порядка, как считал нарком обороны, является главным недостатком РККА и мешает ей отбросить врага на запад.
Всех солдат и офицеров, оставивших позиции без приказа командования, Сталин объявлял предателями, то есть подлежащими суду или расстрелу. Согласно документу, командиры армий, допустившие отход войск, должны предстать перед военным трибуналом.
Также в пределах фронта в зависимости от обстановки могли формироваться от одного до трёх штрафных батальонов (по 800 человек). В эти подразделения направлялись средние и старшие командиры, а также политработники, которые были уличены «в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости».
Солдатские чины и младшие офицеры «искупали кровью свои преступления» в штрафных ротах. В пределах армии формировалось от пяти до десяти рот по 150—200 человек в каждой.
Для повышения дисциплины на поле боя в каждой армии создавалось от одного до пяти хорошо вооружённых заградительных отрядов (до 200 человек в каждом). Карательные подразделения размещались «в непосредственном тылу неустойчивых дивизий». В их обязанности входил расстрел на месте «паникёров и трусов».
Приказ №227 был зачитан во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах, хотя до 1988 года его текст нигде не публиковался. Формально документ действовал до окончания войны, но фактически заградотряды были распущены 29 октября 1944 года.
Поднять моральный дух
Репрессивные меры, предусмотренные приказом №227, имели двойственный эффект. Будучи главой Ставки главного командования, Сталин де-факто стал единственным человеком в СССР, который имел право отдать распоряжение об отходе войск.
С одной стороны, приказ «Ни шагу назад» объективно уменьшал вероятность отступления на участках фронта, которые можно было удержать. С другой — столь жёсткие рамки снижали манёвренность РККА. Любая переброска или перегруппировка войск могла трактоваться надзорными органами как предательство.
Несмотря на призыв и угрозу расстрела, летом и осенью 1942 года советские войска продолжили отступать. Но продвижение врага существенно замедлилось. В сутки немецкие войска захватывали лишь несколько сотен или десятков метров советской земли, а на отдельных участках РККА пыталась наносить контрудары.
В октябре 1942 года гитлеровская армия завязла в боях за Сталинград и в конце января 1943 года потерпела самое крупное поражение за всю историю Второй мировой войны, потеряв более миллиона человек. После разгрома врага на берегах Волги и на Курской дуге (летом 1943 года) СССР перешёл в масштабное наступление.
Председатель Научного совета Российского военно-исторического общества (РВИО) Михаил Мягков убеждён, что приказ №227 имел в большей степени моральный эффект.
«Сталин честно рассказал о громадном преимуществе врага и о том, что, несмотря на все трудности, его действительно можно побеждать. Это был переломный момент для боевого духа Красной армии», — пояснил Мягков в беседе с RT.
Вывод эксперта подтверждают воспоминания ветеранов. В частности, участник Великой Отечественной войны, бывший связист Константин Михайлович Шаров в 2013 году заявил следующее: «Правильный приказ был. В 1942 году началось колоссальное отступление, даже бегство. Моральный дух войск упал. Так что приказ №227 не зря вышел. Он же вышел после того, как Ростов оставили, а вот если бы Ростов стоял так же, как Сталинград…»
Мифы о штрафниках
Самые жаркие дебаты в отечественной историографии вызывают распоряжения Сталина создать штрафные подразделения и заградительные отряды. Эта тема широко освещена в российской и зарубежной массовой культуре.
С августа 1942 года было сформировано 65 штрафных батальонов и 1048 штрафных рот. Штрафников отправляли «искупать вину» на самые сложные участки фронта. Потери в таких подразделениях в несколько раз превышали средние показатели в обычных частях Красной армии.
Генерал-полковник в отставке, профессор Академии военных наук Григорий Кривошеев подсчитал, что через военные суды прошли 994,3 тыс. военнослужащих РККА, а в штрафные подразделения были отправлены 422 тыс. человек.
Однако вклад штрафников в разгром нацистской Германии нередко преувеличивается. С учётом общего количества призванных на службу граждан в период Великой Отечественной войны доля штрафников не превышала 1%. На линии фронта доля штрафников была выше и составляла примерно 3—4%.
По словам Мягкова, штрафные батальоны, где служили офицеры, были хорошо подготовленными и вооружёнными подразделениями, входившими в состав регулярной армии и управлявшимися командирами-нештрафниками. Воевавшие в этих батальонах получали точно такое же продовольственное и материально-техническое снабжение, как и остальные военнослужащие.
«Подвиг штрафников также бессмертен, как и всей Красной армии. Однако на их участии в боях с немцами делается слишком большой акцент. Распространяются мифы и ложные сведения. Доходит до того, что якобы и дети воевали в особых штрафных подразделениях. Всё это не имеет никакого отношения к реальности», — подчеркнул Мягков.
Как полагает эксперт, цель подобных манипуляций состоит в том, чтобы дискредитировать победу над коварным и мощным противником.
«Людей в Красной армии берегли, понимая, что именно кадры куют победу. Поэтому история с заградотрядами также раздута. Я не видел ни одного документа, где говорилось бы о расстреле отступающих солдат. Да и мало кто помнит, что первые заградотряды создал Гитлер», — резюмировал Мягков.
