Документ 3.6. Научные исследования и связанные с ними артефакты
На путях психологических исследований расставлено множество капканов, очень часто толкающих к ошибочным выводам и к интерпретациям, плохо согласующимся с реальными фактами. Мы перечислим лишь наиболее известные из этих капканов, в которые особенно рискуют попасть психологи-новички или же их испытуемые.
Эффект плацебо
Этот эффект обнаружен медиками. Он основан на внушении, оказываемом преднамеренно или невольно врачом или экспериментатором. Когда испытуемые убеждены в эффективности предлагаемого им лекарственного препарата или предписываемого режима, у них очень часто можно наблюдать желаемые эффекты, хотя на самом деле ни препарат, ни режим никакого действия не оказывают (см. документ 12.7).
Эффект Хоторна
Эффект аудитории
Присутствие публики, пусть даже пассивной, само по себе влияет на скорость обучения испытуемого или выполнение им поставленной задачи. Согласно Зайонцу (Zajonc, 1965), во время обучения наличие зрителей скорее смущает испытуемого, но после того, как он освоит решение задачи, или в том случае, если от него требуется физическое усилие, публика, напротив, облегчает дело.
Эффект Пигмалиона (или эффект Розенталя)
Пигмалион был греческим скульптором, который по преданию изваял статую столь прекрасную, что влюбился в нее и умолил богов оживить ее. Американский психолог Розенталь (1966) назвал именем Пигмалиона явление, состоящее в том, что экспериментатор, твердо убежденный в обоснованности какой-то гипотезы или верности какой-то информации, непроизвольно действует так, что она получает фактическое подтверждение.
Эффект первого впечатления
Этот эффект выражается в том, что очень часто, оценивая личность того или иного человека или черты его характера, мы придаем наибольшее значение своему первому впечатлению. Дело доходит до того, что все последующие сведения о данном лице, противоречащие созданному образу, очень часто отбрасываются как случайные и нехарактерные.
Артефакты в экспериментальном исследовании
Идеальный и реальный эксперимент
Понятие «идеального» эксперимента ввел в психологию Д. Кэмпбелл. Идеальный эксперимент предполагает измерение экспериментатором только независимой переменной, а зависимая переменная при этом контролируется. Другие условия остаются неизменными: эквивалентность испытуемых, неизменность их характеристик во времени и отсутствие самого физического времени. (S – R). В идеальном эксперименте существует возможность проводить эксперимент бесконечно. Предполагается возможность проведения всех экспериментальных воздействий одновременно. Соответствие идеального эксперимента реальному выражается в такой характеристике как внутренняя валидность – достоверность результатов, которую обеспечивает реальный эксперимент по сравнению с идеальным. Высокая внутренняя валидность это главный признак «хорошего» эксперимента, т.е. близкого к идеальному.
Артефакт – это феномен или эффект привнесенный в эксперимент извне. К числу переменных, изменение которых может привести к появлению артефактов в эксперименте, относятся особенности личности, как испытуемого, так и экспериментатора. Среди наиболее известных эффектов, проявляемых в поведении испытуемых при получении информации об участии в эксперименте, обычно выделяют следующие.
Ø Эффект «плацебо» (самовнушение) проявляется в стремлении испытуемого выдать желаемое за действительного.
Ø Эффект Хоторна проявляется в стремлении испытуемого вести себя в соответствии с ожиданиями экспериментатора или в соответствии с исходной гипотезой, принятой экспериментатором и известный испытуемому.
Ø Эффект Зайонца проявляется в том, что поведение испытуемого и его эффективность (повышение или снижение эффективности) зависят от наличия самого факта, присутствия других людей, в том числе и экспериментатора.
Ø Эффект Розенталя проявляется в том, что убежденность экспериментатора в правоте своей гипотезы ведет к изменению его поведения так, что гипотеза подтверждается. Это невольная, незаметная передача ожиданий со стороны экспериментатора определенных изменений в поведении испытуемого самому испытуемому и навязывание испытуемому этим определенных форм поведения и определенных реакций.
Ø Эффект первого впечатления – это действие личностного восприятия, не относящегося к эксперименту. Среди особенностей личности экспериментатора можно выделить: пол, возраст, уровень культуры, социальный статус, уровень интеллекта, уровень тревожности и т.д. Все это может оказывать влияние на результаты эксперимента.
Для устранения или, по крайней мере, уменьшения влияния данных эффектов на результаты исследования могут применяться при организации и проведении эксперимента следующие приемы.
Ø “Двойной слепой опыт” или метод «плацебо вслепую». Для проведения эксперимента подбираются две идентичные группы (контрольная и экспериментальная). Эксперимент проводит не экспериментатор, а ассистент, который не знает истинной гипотезы и то, какая группа контрольная, какая экспериментальная. Данный метод позволяет элиминировать эффект Хотторна, Розенталя.
Ø Метод обманазаключается вцеленаправленном введении испытуемых в заблуждение относительно цели, задач, гипотезы исследования, либо они просто скрываются. Данный метод критикуется со стороны психологов гуманистического направления, поскольку в данном методе наблюдается манипулирование сознанием испытуемого.
Ø Метод скрытого эксперимента. Часто применяется в полевых исследованиях при реализации естественного эксперимента. Испытуемый вообще может не подозревать о своем участии в эксперименте.
Ø Метод опроса контролирует восприятие испытуемым ситуации эксперимента. Осуществляется по схеме Орне постэкспериментального интервью. Испытуемый опрашивается о характере своего субъективного восприятия экспериментальной ситуации как до, так и после эксперимента. Учитываются и контролируются отношения к экспериментатору, понимание инструкции, принятие целей эксперимента, самочувствие испытуемого и пр. Такие данные позволяют лишь отбраковать неудачные пробы или учесть эту информацию при интерпретации, когда уже ничего нельзя исправить.
Необходимо помнить, что абсолютного метода нет. Все они хороши или плохи в зависимости от конкретной ситуации.
Л. Бергер приводит типичные ошибки экспериментатора при оценке результатов деятельности испытуемых.
1. Занижение очень высоких результатов (стремление подсознательно «привязать» данные испытуемого к собственным достижениям).
2. Избегание крайних оценок.
3. Завышение значимости одного свойства испытуемого или одного задания из всей серии по отношению к остальным свойствам или заданиям серий.
4. Особое значение придается заданию, следующему после выделения существенной для экспериментатора личностной черты испытуемого.
5. Ошибки, обусловленные влиянием событий эмоционально связанных с конкретным испытанием.
Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет
Достоверные и артефактные выводы в экспериментальном исследовании
Понятие точности научных данных. Существуют динамические (жёсткие) и статистические (вероятностные) закономерности. Для первых характерно то, что при данных условиях явление обязательно возникает. Когда же речь идёт о статистических закономерностях, то при данных условиях явление может возникнуть, а может не обнаружиться. Однако, вероятность его возникновения на большом количестве событий достаточна велика.
Например, критерием для положительного ответа на вопрос о наличии или отсутствии различий в эффективности запоминания между двумя группами испытуемых с различной установкой на деятельность запоминания служит пятипроцентный уровень статистической значимости полученных данных. Он означает, что вероятность того, что различия между двумя группами испытуемых случайны, равна менее пяти случаев из ста. Иначе говоря, если из ста испытуемых у девяноста пяти установка на длительное запоминание оказывает положительное влияние на запоминание, то мы можем говорить, что это твёрдо установленный факт. Если же у девяноста четырёх она эффективна, а у шести нет, то факта нет.
В большинстве эмпирических, или опытных, наук. Где новые знания получают за счёт взаимодействия с объектом исследования, закономерности имеют статистический, вероятностный характер. Из этого следует, что относительно отдельного человека предсказываемое событие может произойти, а может и не произойти.
Будет ли эффективной установка на длительное запоминание у Коли Иванова? Ответить на этот вопрос однозначно нельзя. Возможно, окажется эффективной, а, может быть, и нет. Учитывая, что экспериментальные данные получены на пятипроцентном уровне статистической значимости, скорее всего она будет эффективной.
Артефакты. При проведении научных исследований возможно получение не только фактов, но и артефактов (как бы фактов). Среди наиболее известных артефактов можно назвать следующие.
1. Эффект плацебо. Этот артефакт обнаружен медиками и основан на внушении, оказываемом преднамеренно или невольно врачом или экспериментатором. Если испытуемые убеждены в эффективности предлагаемого им лекарственного препарата, у них можно наблюдать желаемые эффекты, хотя на самом деле данный лекарственный препарат никакого действия не оказывает.
2. Эффект Хоторна. Он заключается в том, что одно лишь участие в эксперименте оказывает на испытуемых такое влияние, что они ведут себя именно так, как ожидает от них экспериментатор. Эффект плацебо является частным случаем эффекта Хоторна.
3. Эффект аудитории. Присутствие публики, пусть даже пассивной, само по себе влияет на выполнение поставленной перед испытуемым задачи.
4. Эффект Пигмалиона, или Розенталя. Американский психолог Розенталь назвал именем древнегреческого скульптора Пигмалиона ситуацию, когда экспериментатор, твёрдо убеждённый в обоснованности какой-либо гипотезы или вероятности какого-либо положения, непроизвольно действует так, что они получают фактическое подтверждение. Напомним, что Пигмалион, согласно преданию, изваял статую, которую полюбил и умолил богов её оживить.
5. Эффект первого впечатления. При оценке характера или других психологических особенностей человека наибольшее значение придаётся первому впечатлению о нём. Все последующие сведения о данном лице, противоречащие созданному образу, отбрасываются как случайные и нехарактерные. Иначе говоря, этот эффект заключается в том, что первое впечатление об индивиде определяет и оценку его дальнейшего поведения.
6. Эффект Барнума. Барнум явился основателем знаменитого цирка. Ему принадлежит такое высказывание: «Каждую минуту на свет рождается простофиля». Именем Барнума была названа склонность людей принимать за чистую монету общие оценки личности, если они преподносятся в контексте научного или ритуального объяснения.
Артефакты психологических экспериментов
Копец Л. В. Классические эксперименты в психологии — К., 2010
Эксперимент — это надежный способ приращения научного знания. Однако экспериментатор должен быть готов к тому, что на пути психологического познания случаются сложные ситуации, когда трудно воспринять реальные факты и можно допустить целый ряд ошибок. Для обозначения ошибок, возникающих в психологических исследованиях, употребляют специальный термин — артефакт.
Артефакты (от лат. Artefactum — искусственно сделанное) — это экспериментальный результат, который возникает из-за отклонений в проведении исследования или дефектов используемых методик. Источником артефактов в психологическом эксперименте может быть как само окружение, так и деятельность исследователя. Причиной артефактов может стать также неадекватность используемой экспериментальной процедуры, когда исследователь не может предсказать факторы, изменяющие поведение исследуемых.
Эффект Фокса
Эффект Фокса объясняет еще причину возможных артефактов во время психологического исследования: если исследователь производит очень положительное впечатление на участников исследования, это может вызвать слишком большой энтузиазм, доверие, некритичность.
Так, талант лектора может маскировать низкое качество, надуманность и бессодержательность его лекции, а студенты будут уверены, что они действительно чем-то научились.
Эффект Фокса получил свое название в 1970 г., когда в Калифорнийском университете был проведен эксперимент, в котором актер выступил под именем доктора Майрона Фокса и прочитал лекцию студентам. Содержание доклада было выдержано в научном стиле, но не отвечало теме, было незавершенным, противоречивым, наполненным неологизмами.
Актер, который ничего не понимал в теме, читал доклад очень экспрессивно, ярко, вызвал большую симпатию аудитории.
Эффект Фокса свидетельствует, что существует вероятность артефактов в психологическом исследовании, когда участники эксперимента положительно оценивают психолога и слишком доверяют ему. Психолог должен вести себя в процессе исследования спокойно и избегать излишней экспрессии.
Эффект первого впечатления
Проявляется таким образом, что наибольшее влияние на оценку черт личности имеет та информация, которую мы получаем в самом начале. Если впоследствии полученная информация противоречит уже сложившемуся впечатлению, то она отбрасывается как несущественная, случайная, которую не следует учитывать.
При каком типе артефакта испытуемый убежден в эффективности предлагаемого ему препарата
Предисловие редактора перевода
Во все времена человечество интересовал конкретный человек, его внутренний мир, причины и закономерности возникновения тех или иных его поступков, законы поведения в обществе себе подобных. Не менее интригующей казалась задача понять, как возникают мысленные образы, что такое сознание, мышление, творчество, каковы механизмы этих явлений. Всем этим занимается психология, которая с момента своего возникновения пыталась и пытается стать наукой, до сих пор балансируя где-то между искусством, наукой и верой.
Такая неопределенность положения психологии связана с тем, что исторически она всегда находилась под мощным прессом идеологических воззрений общества. Очень часто развитие многих областей психологии определялось и поощрялось политическим строем государства и господствующей идеологией.
В нашей стране поколения психологов воспитывались в основном на догматическом, огульном отрицании многих достижений научной мысли, которые не укладывались в существовавшие идеологические каноны. Яркими примерами служат полное отрицание психоанализа, однобокие представления о воспитании и формировании личности, потребностей и т. д. Желание создать советскую психологию обернулось кризисом психологии в нашей стране. Этот кризис углубляется и отмежеванием ряда психологов от мировых достижений, нежеланием знать и использовать результаты, полученные естественными дисциплинами, в частности нейронауками, в области познания человека и его природы. Следствием всего этого явилась фрагментарность знаний и отсутствие базового фундаментального образования при подготовке молодых специалистов. А это в свою очередь вызвано и тем, что при наличии отдельных высококвалифицированных психологов в СССР отсутствует полнокровный учебник по психологии, в котором были бы изложены самые современные данные по всем областям этой науки. В результате — несоответствие подготовки молодых специалистов-психологов в СССР мировому уровню.
В связи с этим кажется важным, что издательство «Мир» дало прекрасную возможность советскому читателю познакомиться с очень интересной книгой франко-канадского психолога Годфруа — профессора с большим лекторским опытом. Книга, названная автором во французском варианте «Пути психологии», характеризуется рядом важных особенностей, позволяющих использовать ее в качестве основного учебного пособия для студентов колледжей, институтов и университетов, а также и как руководство для преподавателей.
Во-первых, она энциклопедична. В ней не только представлены все существующие научные направления психологии, но затрагиваются и последние достижения в самых различных областях психологических знаний. Автор рассматривает не только традиционные проблемы восприятия, памяти, мышления и т. д., но и вопросы естественно-научного познания внутреннего мира с помощью медитации, смело привлекает данные социобиологии при объяснении поведения людей в обществе.
Во-вторых, в книге привлекает научность изложения и интерпретации результатов. Материал учебника максимально деполитизирован. Это очень важное достоинство книги; при ее написании автор руководствовался убеждением, что наука становится наукой только тогда, когда философская дискуссия перестает быть единственным методом познания, уступая место точному и систематическому эксперименту. Всю книгу пронизывает мысль об однозначной зависимости психологических закономерностей от деятельности мозговых механизмов.
В-третьих, материал книги очень хорошо организован дидактически. Книга легко, увлекательно читается. Но главное в том, что материал книги организован как бы на нескольких уровнях сложности. Основной учебный материал изложен в начале каждой главы. Затем каждый раздел главы расширяется за счет дополнительных данных в разделе «Документы». Отдельные главы (приложения А и Б) дают расширенное представление о механизмах мозговой деятельности и методах статистического анализа в психологии. Существенно наличие вопросника после каждой главы для контроля или самоконтроля усвоения учебного материала студентом. Вопросы при желании легко ввести в ЭВМ, что позволит преподавателю проводить компьютеризованный контроль подготовки к экзамену и облегчит самоподготовку учащихся.
В целом книгу можно рекомендовать в качестве основного учебника по психологии на младших курсах психологических и педагогических факультетов, а также как учебное пособие для биологических, медицинских и технических вузов. Безусловно, книга представит интерес для всех, кто интересуется природой человека, кого волнуют тайны психики, ее закономерности и механизмы.
Профессор Г. Г. Аракелов
Чем больше я узнаю человека, тем больше я люблю свою собаку, говорил дурак.
Чем больше я узнаю человека, тем больше я его люблю, говорила собака.
Чем больше я узнаю, тем больше я люблю, говорил человек.
Будучи научным консультантом серии, в которую включили этот труд, я взял себе за правило отклонять любые просьбы о написании предисловий к публикуемым в ней книгам. Говорят, однако, что нет правил без исключений и что исключения лишь подтверждают правило. Признаться, я никогда не мог уловить логику в этом утверждении, но тем не менее осмелился на сей раз им воспользоваться. К тому же это руководство — несколько особый случай, что и оправдывает допущенное мною отступление от правил.
Автор был моим учеником; он любезно напомнил мне об этом и даже выразил свою благодарность. Я тоже помню его, а также помню — о чем, несомненно, помнит и он, — как я прогнал его с одного из первых экзаменов, который он мне сдавал. Он собирался в то время заниматься преподавательской деятельностью в Центральной Африке, а экзаменовался по культурной (этнографической) антропологии. Пробелы в его знаниях показались мне тем более недопустимыми, что он мог вскоре оказаться в местах, где как раз и следовало бы задуматься о возможностях этой дисциплины, которая в то время редко фигурировала в обязательной программе начального курса психологии. Как я полагаю, Жо Годфруа согласился со мной и, приняв вызов, не только быстро наверстал упущенное, но и вплотную занялся предметом, который был для меня главным (и вскоре стал единственным), — экспериментальной психологией. Он в ней преуспел, доказав, что можно одновременно быть человеком действия со страстным, пылким темпераментом и неукоснительно подчиняться жесткому режиму лаборатории. Он проявил творческое воображение, впервые проведя исследование, в котором сочетались перспективы этологии и экспериментальной психологии животных, на десяток лет раньше, чем большинство специалистов в этих двух областях науки обнаружило их взаимодополняющий характер. Он проводил ночи напролет возле своих хомячков и заснял кинофильм, который мой коллега этолог Ж. Рюве и сейчас демонстрирует нашим студентам. Лет двенадцать спустя хомячков сменили канадские белки. На этих белках Годфруа сделал блестящую докторскую диссертацию, работая в одиночку в Квебеке, где он продолжал свою преподавательскую деятельность.
Настоящее руководство — плод этой деятельности, которой автор отдается с упоением. Он не признает, однако, преподавания в той его бесплотной форме, когда учитель довольствуется простой передачей знаний, рискуя вселить в своего ученика, подавленного энциклопедическим объемом материала, ощущение, что ему предстоит труд Сизифа; Годфруа — приверженец динамичного и, как теперь принято говорить, «коммуникационного» стиля. Он обращается не к будущим специалистам, уже решившим стать психологами. Его аудитория (особенно учащиеся колледжей, в том смысле, какой вкладывают в это слово в Северной Америке) ожидает получить от курса психологии не только некую целостную совокупность сведений, но и представление о вкладе психологических дисциплин в решение кардинальных проблем нашего времени. А поэтому для Жо Годфруа важно прежде всего возбудить в своих учениках любознательность, которая к тому же выходила бы за пределы его курса. С этой целью он без колебаний рассказывает о спорах, которые ведутся в наши дни и отражаются, как в зеркале, в развитии психологических дисциплин, а подчас и сами бывают результатом этого развития. Автор не боится, что читатели догадаются о его собственных затруднениях, и не пытается создавать впечатление, что психология способна ответить на все их вопросы. Он предпочитает показать им, как психология, подобно всякой развивающейся науке, постоянно испытывает сомнения; как, для того чтобы продвигаться вперёд, она пересматривает свои суждения и представляет стоящие перед ней проблемы в ином свете; он стремится также показать, что психология больше, чем любая другая наука (кроме, быть может, социологии), рискует оказаться в зависимости от господствующей идеологии общества, в которое она «вписана», и что изучать психологию — это означает, помимо всего прочего, учиться выявлять дефекты этого общества. Но, излагая читателю честно и реалистично все эти сомнения, он постоянно опирается на научные данные, причем объясняет, как эти данные были получены и как их следует интерпретировать. Будучи противником конформизма, автор не присоединяется ни к одной школе; а для такой позиции в современной психологии, как это ни парадоксально, надо обладать очень независимым мышлением и даже известной интеллектуальной смелостью. С конструктивным эклектизмом он черпает из разных источников и подчеркивает двоякие корни поведения человека — биологические и культурные. Знакомясь с теоретическими рассуждениями и конкретными данными, читатель встретится с рядом крупных ученых, талант которых оставил след в этой странной науке о нас самих.
