Какой строй реально функционирует в России?
По материалам публикаций на сайте портала «Свободная пресса»
Политический режим при Владимире Путине часто называют капитализмом или государственным капитализмом. Однако самый простой анализ показывает, что до этих общественно-исторических формаций выстроенной при нынешней власти системе очень далеко.
Достаточно вдуматься в смысл понятия капитализма. Этот строй предполагает свободную конкуренцию и отсутствие какого-либо сословного деления. Капитализм нельзя считать самым хорошим строем, он имеет массу недостатков, которые отрицать просто бессмысленно. Однако капитализм это строй, который четко ставит всё на свои места и имеет упорядоченность. Здесь не плюй, тут не сморкайся, — капитализм устанавливает четкий порядок жизни.
Но что сегодня мы наблюдаем в России? Как говорят, все «теплые» места давно заняты новой аристократией. Если какой-либо гражданин захочет организовать бизнес, то очень сомнительно, что в случае успеха он сумеет сохранить свою собственность. То есть улучшение производственных процессов, оптимизация технологических циклов не принесут ожидаемой прибыли. Вернее, прибыль станет привлекательной для тех, кто захочет ей завладеть просто так.
То же самое можно сказать и про общественную или политическую деятельность. В условиях демократии и свободных конкурентных выборов можно продвигать свои идеи общественного устроения. Но это невозможно делать в ситуации, когда заранее всё решено. Если власть не допускает самой мысли допустить оппозицию к части полномочий, то любые выборы становятся не просто формальностью, но заранее предрешенной профанацией.
То есть как таковая конкуренция, заставляющая людей придумывать более оптимальные средства достижения той или иной цели, отсутствует.
Но что такое отсутствие конкуренции? Во-первых, это невозможность общества развиваться. Люди или придумывают что-то новое, или полагают невыгодным и даже опасным что-либо предпринимать.
Но еще более страшное последствие кроется в самой окружающей атмосфере. Любое общество либо восходит к чему-то, либо деградирует. Если демократические свободы уничтожаются, то неизбежно наступает диктатура. И главным становится то, что человек превращается в винтик в государственной системе.
Не будем судить о том, насколько нынешний государственный строй в России близок к самому худшему сценарию. Но мы видим, что как таковая конкуренция, заставляющая людей что-то изобретать или оптимизировать, фактически отсутствует. Нет смысла строить предприятие, когда его могут в любой момент «отжать». И нет смысла строить политическую карьеру, когда любой человек в политической иерархии не более, чем для мебели.
Любой несогласный не может рассказать о своих идеологических воззрениях. Он либо поддерживает устоявшийся порядок вещей, либо его выкидывают из этой самой иерархии. Он может либо поддерживать, либо будет изгоем.
Что важно отметить, в условиях отсутствия конкуренции так называемый «простой человек» может жить вполне комфортно. Человеческая психика вообще так устроена, что негативные явления и тенденции остаются за скобками. Например, никто не думает о том, что придется умирать, хотя каждый знает о неизбежности земного пути.
При любом общественном строе люди думают о будущем, строят планы, радуются праздникам. И любой строй заинтересован в том, чтобы радовать обывателей салютами, парадами и разнообразными ярмарками. Только может ли человек проявить свои способности? Или он вынужден довольствоваться довольно узким «коридором».
Комментарий редакции: Несомненно, упомянутые в статье контрпродуктивные явления имеют место. Клановость, отъём мелких предприятий в пользу приближённых к власти капиталистов, воспрепятствование оппозиционной политической деятельности, подмена законности распоряжениями начальства или «больших денег», — вот явления, с которыми россияне сталкиваются на протяжении последних тридцати лет. Мы отчётливо видим, как узкая кучка лиц, злоупотребляя собственным положением, действительно перетягивает одеяло финансовых ресурсов в свою пользу, вытесняя в административном порядке остальных. Но означает ли всё это, что в России фактически отсутствует капитализм, что мы имеем дело с неофеодализмом? На первый взгляд, все вроде так. Однако если подумать, то узнаем, что речь идёт о проявлениях черт, свойственных капитализму эпохи империализма. Они были вскрыты В.И. Лениным в знаменитом труде. К ним относятся не только вытеснением мелкого капитала в пользу крупного, но и удушение всех субъектов, не подчиняющихся монополистическому диктату, и слияние банковского и промышленного капитала с правительством. Вполне понятно, что располагающие тесными связями с властями бизнес-империи заинтересованы в том, чтобы устранить всех, кто не желает смотреть им в рот. Ну а «закручивание гаек», свёртывание демократических свобод тоже обусловлено намерением буржуазии не допустить полного ухода почвы из под ног. Одно с другим связано. Поэтому сколько бы не меняй капиталистов и чиновников при одновременном сохранении буржуазной системы, конечный результат будет один. Альтернатива всему этом одна — социализм. Только при его воссоздании удастся выйти на стезю устойчивого и ускоренного развития на самостоятельной основе, преодолеть социально-демографический кризис, укрепить независимость России.
Подписывайтесь на нашего Telegram-бота, если хотите помогать в агитации за КПРФ и получать актуальную информацию. Для этого достаточно иметь Telegram на любом устройстве, пройти по ссылке @mskkprfBot и нажать кнопку Start. Подробная инструкция.
Россия на распутье: какой общественный строй больше подходит ей?
В силу нынешнего недовольства уже не только отдельными продувными чиновниками, но и самой системой, их плодящей – в обществе набирает силу запрос на новый строй.
Активней всего при этом обсуждаются три старых типа госустройства: сталинизм, брежневский социализм и монархия. Что до первых двух, аргументы в их ползу выглядят достаточно рационально.
При этом были репрессии – отчасти справедливые, отчасти нет – но они есть и сейчас (в США по многим показателям даже похлеще сталинских). Однако сейчас в России они не служат ничему полезному – раз; и во-вторых – избирательно направлены против бедноты, а не против высшего жулья, грозящего опрокинуть вовсе государство.
Брежневский социализм – эпоха заслуженного отдыха после трудов праведных. Гарантированный набор социальных благ, которые, как все ясней сегодня, были не такими плевыми, как показалось объевшемуся ими народу в Перестройку.
Но оба эти госустройства имели и существенные недостатки.
Сталинизм, как оказалось, возможен только при Сталине. То есть при одержимце с чудовищным мозгом-компьютером, способном держать в памяти абсолютно все: от посевов турнепса в Узбекистане и изысканий в авиастроении – до быта писателя Булгакова и проблем языкознания. И Хрущев, быстро упустивший рычаги управления и развития, мстил Сталину, сдается мне, больше всего за его интеллектуальное превосходство. Ни один руководитель нашей страны после Сталина уже не писал сам программных трудов, не был тонким знатоком в музыке и литературе.
Брежневский срой, чуравшийся репрессий и идейной подтянутости, стал необратимо вырождаться в пародию на самого себя – когда главным стало не быть, а казаться; не делать, а болтать. Да, по какой-то великой инерции еще очень многое делалось и строилось: КАМАЗ, БАМ, гражданские и военные самолеты, программные станки… Но идеология, выродившаяся в демагогию, настолько опротивела всем снизу доверху, что в 1991 году никто не вышел на ее защиту. Но она лишь и держала в целости СССР, который канул вместе с ней.
Теперь о монархии. В ее пользу и разумных аргументов нет. Наивная брехня о том, что при царях народ жил как в раю – попашет, попишет; сядет под липку, поиграет на скрипке – быстро была побита данными о нищете, высокой смертности и бесправии трудового народа.
Остались аргументы выморочные: объединяющая вера, сакральная миссия и т.п. И еще пошел в ход такой неубиенный аргумент, заявленный главой общества «Двуглавый орел» Константином Малофеевым, жуликоватым миллионером:
«Русские живут при демократии западного типа последние 27 лет, до этого жили 70 лет при коммунистическом эксперименте, а до этого – почти тысячу лет как православная страна. И сегодня русские натужно пытаются сообразить что-то новое либо взять из своего неудавшегося эксперимента, вместо того, чтобы вспомнить то, что было тысячу лет подряд…
Монархия – единственная форма правления, при которой Россия и русские смогли так долго существовать, не потеряв свою идентичность, культуру и язык».
Печально ж во всем этом то, что мы оказались в явном идеологическом тупике. Не зря и в нашей Конституции исключена всякая идеология – не в силу чьей-то злой воли, а по гораздо худшей причине: мы сами не знаем, куда дальше идти.
Монархия в России самоистребилась из-за ее полной непригодности к дальнейшей жизни. Именно сама, а не героическими усилиями ленинцев, как приписывалось им при СССР. Их героическими усилиями была построена затем новая страна, вполне жизнепригодная – но ее не удалось сохранить по названным выше причинам.
Пришедшая на смену демократия, сперва многим казавшаяся по наивности спасением от «советского старья» и прорывом в будущее, на деле оказалась черт знает чем. Каким-то воровским разгулом, уничтожившим все лучшее и закрепившим все худшее, что было при советской власти…
Да пока некуда. И дело тут опять же не в злой воле Путина и его присных, оказавшихся на поверку типичными приспособленцами, нашедшими себя в нынешнем хаосе упадка. А в отсутствии какого-то вразумительного плана будущего устройства.
При царе такой план был у большевиков («фабрики – рабочим, земля – крестьянам»), с блеском воплотивших его в жизнь. При большевиках – у условных Гайдара и Чубайса («две волги на ваучер»), с не меньшим блеском достигших своих целей.
А сегодня – полное распутье, лебедь рак и щука.
Те, кого называют либералами, тянут дальше в демократию: «Пилите, Шура, пилите, дальше они золотые!» Сторонники СССР хотят повторить все, как было при СССР, только без былой булды, забывая комическую реплику ямщика, перевернувшего свою бричку: «Кажинный раз на этом самом месте!» Зовущие к царизму больше всего знаменуют собой нынешнее головокрушение: «Я б хотел забыться и заснуть…»
Ну а команда Путина и все, кто в нынешней разрухе устроились уютно и даже роскошно, потягивая сырьевые соки из России, хотят оставить все как есть. И вторят медвежонку из анекдота про трех медведей и Машеньку, заснувшую в кроватке медвежонка: «Гасите, гасите свет, завтра разберемся!»
И если настоящая идея будущего не придет в чью-то светлую голову и не будет дружно поддержана народом, пока только пускающим вразнобой пузыри недовольства – даже отмена пенсионной реформы и смена Путина нам не помогут.
Ходить назад умеют только раки, а человеческое общество, желающее светлого будущего, может идти только вперед.
Вопрос только – куда именно?
Впрочем идей кругом полно – и кроме тех трех выше названных! Все разговоры об их нехватке – в пользу собственной лени, трусости и ничтожности.
Но дело в том, что политические идеи, в отличие от математических и физических, не существуют вообще. Свой настоящий вид они обретают лишь на волне народного подъема, уточняясь и дооформляясь на ходу. Политик формулирует разного рода призывы – и смотрит, на какие более всего отзывчива возмущенная толпа.
И потому наш дефицит сегодня – не идей, а наступательных людей. Ленивые массы, способные только склочить в Интернете, ждут сейчас условного Грудинина или Навального, который придет и порядок наведет. И денежки прямо в почтовый ящик каждого положит. Ну прямо как Чубайс-спаситель когда-то, с его двумями волгами на ваучер.
Выйти же на пикет против пенсионной реформы или жульнического обнуления путинских сроков – нет, это не про наш народ. Он лучше проведет день в увлекательных интернет-спорах «о судьбах». С горечью вздохнет под вечер: «Нет, не дозрели мы еще до настоящих преобразований!» – и с чувством выполненного долга рухнет спать.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Внутренняя политика России
Учитывая,что со мной постоянно полемизируют разные «знатоки» политических устройств.Я также понимаю,что многим не понятны хитросплетения геоплитических процессов и сложность некоторых терминов,я всё разжёвываю на понятном языке:
Капитали́зм — экономическая система производства и распределения, основанная на частной собственности, всеобщем юридическом равенстве и свободе предпринимательства. Главным критерием для принятия экономических решений является стремление к увеличению капитала, к получению прибыли
Социали́зм — экономическая, социально-политическая система социального равенства, характеризующаяся тем, что процесс производства и распределения доходов находится под контролем общества
Коммуни́зм (от лат. commūnis — «общий») — в марксизме организация общества, при которой экономика основана на общественной собственности на средства производства.
После XIX века термин часто используется для обозначения спрогнозированной в теоретических работах марксистов общественно-экономической формации, основанной на общественной собственности на средства производства. Такая формация, согласно работам основоположников марксизма, предполагала наличие высокоразвитых производительных сил, отсутствие деления на социальные классы, упразднение государства, изменение функций и постепенное отмирание денег. По мнению классиков марксизма, в коммунистическом обществе реализуется принцип «Каждый по способностям, каждому по потребностям!».
Социальный капитализм
Термин «социальный капитализм» относится к разновидности капитализма, получившей развитие во многих странах Центральной и Западной Европы. Изначально он сложился в Германии, но в тех или иных формах его принципы нашли применение также в Австрии, странах Бенилюкса, Швеции, Франции и большей части Скандинавии. Идеологически эта разновидность капитализма опирается скорее на тот весьма гибкий и прагматичный подход, который в свое время был предложен Фридрихом Листом (1789—1846), чем на строго рыночные принципы классической политической экономии в духе Смита и Рикардо. Главный идеолог того, что на немецком языке называлось Zollverein (Германский таможенный союз), Лист при этом понимал и роль политики в экономике, отстаивая, например, тот взгляд, что для защиты нарождающихся отраслей промышленности от превратностей международной конкуренции необходимо идти на государственное вмешательство в экономику
Президент нового типа: как изменился государственный строй в Российской Федерации
Что означало в жизни страны голосование по поправкам к Конституции РФ? В период между 15 января и 1 июля 2020 года переменилась система власти в стране, а внутри этого полугодия поместились еще кризисные сто дней пандемии. Карантинные меры спутали карты властям, но открыли для них и новые возможности. Как все это изменило государственный строй Российской Федерации?
Российская система власти
Россию до перелома можно с небольшой натяжкой квалифицировать как авторитарный режим, странным образом сочетающий консерватизм с юркостью и живучестью. Наш авторитаризм был электоральным — он возник из победы Владимира Путина на первых президентских выборах. Триумф 2000 года надолго лег в основу его легитимности. Дальнейшие выборы играли уже второстепенную роль и только подтверждали первенство Путина. «Путинское большинство» избирателей стало электоральным основанием режима, о чем напоминали опросы о высоте путинского рейтинга как символа его первенства.
Формальная власть в этом режиме опирается на электоральную фикцию и внешне отвечает Конституции, определяющей баланс ветвей власти. Но эти ветви сами не шевелятся — пока их не привели в действие неформальные силы, восходящие к Кремлю. Этот механизм именуют «вертикалью власти». Такая двойственная система возникла не на радость конспирологам, а оттого что сами по себе имитативные институты не действовали. Пресловутая «вертикаль» — лишь система закулисной инициации институтов для управления страной.
Еще одна особенность, изначально отличавшая Россию от других посткоммунистических стран, — демонстрационная власть. По существу, это машина имитации чего угодно — она умеет имитировать силу, угрозу, народное ликование и триумфальные выборы. Ее функция — в любой момент сымитировать именно то, чего недостает, чтобы выкрутиться. Эта механика не сводится к пропаганде, хотя включает в себя медиамашину центральных СМИ. Но она включает и остальные политические мощности — Госдуму, МИД, Роскомстат и т. п. В каком-то смысле и власть президента Путина является изделием той же машины — имиджем, генерируемым имитационной властью.
Российская конструкция власти слаба. Ей нужно действовать на опережение, чтоб всегда оказываться первой. Лидерство является не бонусом, а условием гегемонии власти. На постоянное опережение Кремля опирается так называемая стабильность. Как только исчезает ощущение, что Кремль опережает страну, согласие с властью тает. Это стало заметно к концу прошлого года. Тут и грубость пенсионной реформы, и простая изношенность лидерства системы, в которой стало скучно существовать.
Когда реальное лидерство ушло, его также имитируют силами демонстрационной власти.
Реформу 15 января затеяли, чтобы демонстративно вернуть лидерство. И это удалось — лидерство вернулось моментально. Оппозиция на тот момент расслабилась, бесконечно вспоминая летние протесты и поздравляя саму себя с ограниченным успехом на местных выборах. Она выронила повестку, а Кремль ее поднял: народ хочет перемен? Президент предлагает перемены! Кремль опять оказался впереди, и рейтинги Путина подскочили. Впрочем, рейтинги в России не влияют на политическую жизнь, это лишь орнаментальный узор, дизайн власти: хорошо, если узор красив, но живут и с некрасивыми.
Фактор пандемии
Есть ли в России стабильность? Да, есть. Ее основа — многолетняя сделка власти с гражданами, условия которой просты: власть не мешает выживанию людей, люди не мешают ей править. В рамках коллективной сделки люди рассматриваются как «население», нечто зависимое и управляемое. Пока власть выполняет свою часть сделки, население терпит любые ее причуды, даже явно ведущие к понижению жизненного уровня. Уровень жизни вообще не входит в сделку и не контролируется, важно одно: ты жив! Выживание — ось всего. Люди помнят, что недавно они были совсем недалеки от того, чтоб не выжить. Эта память удерживает от любых радикальных перемен.
При данной компетенции местного начальства и медицинских структур система стала выпутываться. Таким образом, все произошло в точном соответствии с неписаной сделкой: президент позволил стране выжить. Кстати, отказ государства компенсировать населению жизнь под локдауном в этом смысле принципиален: выживание — дело самих выживающих. Им просто не надо мешать.
Но как слабая государственность, без развитых связей с гражданами и доверия на низовом уровне, добилась такой дисциплины? Почему люди не возмутились мелочными, часто абсурдными приказами и не взбунтовались? Именно потому, что включилась могучая машина выживания. Таким образом, сделка народа с властью была обновлена. И уже в июне верховная власть решила вернуться на прежнее место.
Новый президент
Но цена этого оказалась довольно дорогой: при голосовании неизбежно выяснилось, сколько людей реально сказало ему «нет». Сознавал ли он это изначально? Полагаю, не сознавал, или думал, что это не имеет значения: ведь на президентских выборах он побеждал и с меньшими цифрами. Однако теперь «группа НЕТ» мешает полновесности карт-бланша: под новым мандатом нет прежнего «путинского большинства» избирателей.
Часть его вышла из сделки. В процентах, сказавших «нет», и тех, кто бойкотировал выборы, оказались многие долго поддерживавшие Путина. И это не либералы. Это люди, которые верили власти, но потеряли веру в нее. Это хорошо видно на фокус-групповых исследованиях (группы Белановского и др.), где излагают отношение к былому кумиру. В опросе об отношении к параду Победы отвергающими идею парада оказались даже ветераны войны — ранее верная гвардия Путина.
При каком строе мы живём?
Называлось это мировой колониальной системой. Монополии безнаказанно грабили подвластные страны извлекая природные ресурсы и безудержно эксплуатировали население, лишённое даже прав гражданства. Кроме этого, колонии являлись закрытым рынком сбыта для товаров метрополии, куда не допускались конкуренты из других стран ядра стран капиталистического мира.
Одной из его разновидностей и стал компрадорский капитализм. Этот вариант предусматривал создание «элиты» из числа туземцев, тесно связанной экономически и культурно с метрополией. Своей властью над страной они были обязаны бывшей метрополии, которая уходя передавала её им, там же они проходили обучение, их дети и внуки также учились, а зачастую и жили, там. Всё награбленное в формально независимой стране они вывозили туда же – в метрополию. к своим детям и внукам к своему будущему. Фактически функции по грабежу подчинённой страны, частично перекладывались с монополий метрополии на компрадорскую элиту, тесно с ними связанную.
Что мы наблюдаем в современной России. В октябре 1993 года, банда, сплотившаяся вокруг Ельцина, опираясь на коллективный Запад, совершила государственный переворот. Эти люди при активной поддержке медийной и не только медийной поддержке Запада расстреляли из танков народный парламент. Они растоптали решение Конституционного суда, фактически признавшего их путчистами. В результате получила власть над огромной страной. Именно они и сформировали современную компрадорскую элиту России.
Эта социальная группа обладает колоссальным совокупным экономическим могуществом, зачастую превосходящим даже возможности государства. По некоторым данным, только на счетах в оффшорах, у этих лиц находится более ТРИЛЛИОНА долларов. Это без учёта сумм легально вложенных непосредственно в страны ядра капиталистического мира! Используя ресурсы, захваченные в ходе прихватизации и опираясь на поддержку Запада, они выстроили у нас архаичную модель компрадорского капитализма. Для консервации существующего уклада, сформирована устойчивая политическая система, которая опирается на большинство в парламенте, принадлежащее их политической обслуге.
Их политхолуи, под патриотические лозунги, но единогласно голосуют за, так называемый «либеральный» курс Правительства и Центрального банка РФ, прикрывающий неоколониальное разграбление России. Потому что гибельный для страны курс не следствие безграмотности исполнителей или ошибочности либеральной концепции, а результат плановой деятельности компрадоров по монополизации экономических и финансовых рычагов в руках своей социальной группы.
Именно в политическом господстве этой узкой социальной группы истоки наших бед. Мы подробнее разберём аспекты их экономической деятельности в других роликах. Однако необходимо понять ГЛАВНОЕ: социально-экономический прогресс при компрадорской модели капитализма НЕВОЗМОЖЕН! Потому что его задачей является не развитие экономики, а ограбление подвластной страны в интересах метрополии. В нашем случае в его роли выступает коллективный Запад.
Однако не всё так безнадёжно, как выглядит. Дело в том, что десятки государств планеты, успешно преодолели этот, ныне уже архаичный тип, организации периферийного капитализма. Соответственно есть готовые методы и способы демонтажа компрадорской модели. Тем более, что наша страна, международное коммунистическое движение накопили колоссальный практический опыт, именно на этом направлении. Союз активно и крайне эффективно, поддерживал национально-освободительные движения народов. На какие основные принципы опиралась эта борьба?
Стратегия, выработанная в 20-м веке заключалась в создании широкого народного (антикомпрадорского) фронта в рамках национально-освободительной борьбы. В состав фронтов входили не только коммунисты и левые, но и национальная буржуазия и патриотические организации. Десятки стран от Индии и Египта до Кореи и Бразилии, сумели мирно демонтировать экономическую основу политического господства компрадоров. Неужели мы хуже!
