Ломоносов – сын Петра 1? Исторические свидетельства
Бывают тайны до такой степени удивительные, что их разгадками вообще не принято заниматься. К примеру, все официальные биографы с настойчивостью говорили о крестьянском происхождении великого ученого Михаила Васильевича Ломоносова. Однако в народе всегда ходили странные слухи: будто Ломоносов ни много ни мало сын самого Петра I.
Удивительные странности
Версия в действительности кажется невероятной. Но разве не кажется странным, что в далеком 1730 г. никому не известный и уже довольно великовозрастный крестьянский сын сам тайно прибыл в Москву, был принят безо всякой протекции в лучшее учебное заведение? И – не стоит забывать – все происходило во времена, когда российская жизнь была строго ранжирована, без приказания сверху не делалось и малости. А тут ни с того ни с сего сам глава Синода Феофан Прокопович начал принимать деятельное участие в судьбе абсолютно неизвестного ему крестьянина из далеких северных Холмогор. Да какое дело было этому знаменитому ученому и философу до малообразованного крестьянского недоросля?
А вот на это – как посмотреть. Ведь именно Феофан Прокопович как глава Синода присутствовал у смертного одра государя Петра 1. Конечно же, тайна исповеди… Однако сохранилось предание, что Петр 1 перед смертью поведал Прокоповичу о некоем отроке Михайле, своем незаконном сыне, и велел обучить его и приобщить или к сану священника, или к государственной службе – на что он окажется способным. И действительно, кому бы мог поручить государь свое незаконное детище, как не самому ученейшему человеку того времени?
Но откуда бы взяться незаконному сыну Петра 1?! И, если сделать предположение, что великий государь – отец, кто же мать? И где Петр мог с ней встретиться? Это же – чистейший лабиринт выдумок, мозаика воображения.
Приоткрывая завесу тайны
Ну а если не выдумка? Могли ли сохранится какие-то факты, бумаги, рассказы, которые могли бы пролить свет на эту историю? Как выяснилось – да. В середине ХХ столетия в архангельской газете «Правда Севера» и еженедельнике «Советский рыбак» вышло несколько статей журналиста и историка Василия Корельского, который рассказывал, что именно его предок Семен Корельский командовал обозом, который отвез юного Михайлу Ломоносова в Москву. Больше того, он поддерживал связь с Ломоносовым и в дальнейшем. Конечно, узнать, что твой предок причастен к реальной российской истории, большая честь, но Василий Корельский обратился к семейным воспоминаниям не от гордости, а потому, что решился приоткрыть завесу тайны, которая уже на протяжении двух веков хранилась в его семье.
Еще в 1932 г. Василий отыскал в семейных бумагах старинное письмо, в котором черным по белому было написано, что «Михайло Ломоносов есть плод царя Петра I». В письме сообщалось, что в извоз под Петербург «предусмотрительно была взята добротной красоты и статности Елена Ивановна Сивакова – сирота. Сводничество произведено земским старостой Лукой Леонтьевичем Ломоносовым через Федота Баженина, входившего в деловые сношения с царем». Что ж, государь Петр с молодых лет был падок до женской красоты. Но зачем могло понадобиться сводничество старосте Ломоносову? Об этом тоже было написано. Как оказалось, старообрядцы, жившие под Архангельском, таким образом решили склонить могучего царя «на дружбу и заступничество».
В архивах Василий Корельский отыскал сведения о том, что Петр I в действительности встречался в феврале 1711 г. в местечке Усть-Тосно под Петербургом с Федором Бажениным и обозом с российского Севера. И в числе «обозников» были некая Елена и Лука Ломоносов.
Невероятное покровительство
Так что выходит нечто абсолютно необычное: юный Михайло, как выясняется, прибыл в 1730 г. в Первопрестольную не сам по себе – тайком от отца, а по указу сверху. И тут же ни с кем не знакомый в Москве молодой человек поступил в школу Заиконо-Спасского монастыря на государственный кошт. При этом настоятель Герман Копцевич, зачисливший Ломоносова без лишних вопросов, в скором времени получил от Синода (возглавляемого Прокоповичем) повышение сана и… отправку в провинцию. Вероятно, чтобы ненароком не взболтнул чего лишнего.
После того как Синод перебрался в Петербург, Прокопович велел перевезти в Петербургскую академию 12 лучших студентов, в том числе и Ломоносова. Но он хорошо понимал, что в том случае если всплывет тайна рождения Ломоносова – тому не жить. Время ведь было нелегкое. И далеко не всем недавний переход российского престола к императрице Анне Иоанновне казался законным. Поэтому Прокопович добился того, чтобы Ломоносова включили в число тех, кого академия отправила учиться за границу.
Некоторые из историков считают, что, перед смертью, глава Синода рассказал о происхождении Ломоносова царевне Елизавете Петровне. Он был уверен, что дочь Петра, с одной стороны, сохранит тайну своего великого отца, а с другой – постарается защитить хоть и талантливого, но несведущего в хитросплетениях власти брата.
Елизавета на самом деле через верных людей наблюдала за «зарубежной» жизнью Ломоносова. И когда Михаил женился и стал ждать наследника, договорилась с верным ей казначеем Шумахером, чтобы тот выслал в Марбург 100 рублей золотом (огромная в то время сумма) на переезд Ломоносова в Россию со всей семьей. Сведущая в интригах умная дочь Петра хорошо понимала: если немцы смогут пронюхать о происхождении Ломоносова, они постараются использовать как его самого, так и его ребенка в борьбе за шаткий в те времена российский престол.
Ломоносов возвратился в Петербург летом 1741 г., а спустя 4 месяца Елизавета уже взошла на трон. И тут же на Михайла посыпались милости: он становится адъюнктом академии с жалованьем аж в 360 руб. и почетными государевыми премиями. В скором времени императрица произвела Ломоносова в профессора академии, еще через несколько лет присвоила ему дворянское звание «с выдачей 9 тыс. десятин земли и более 200 душ крепостных». Огромный куш в те времена. Однако ни слова о родстве. Но все-же тайну сберечь не удалось…
От чего умер Ломоносов?
Еще доказательства
Но вот о его происхождении может свидетельствовать масса косвенных «улик». К примеру, многие из мемуаристов с удивлением упоминали о его вспыльчивом и гневливом характере – «точь-в-точь как у покойного императора Петра». На самом деле, Михаил Васильевич частенько выходил из себя и даже поколачивал тяжелой тростью именитых академиков. И что удивительно – все это сходило ему, крестьянскому сыну, с рук. Но что еще более удивительно – Ломоносов по-свойски надирал уши самому наследнику Павлу Петровичу. И Елизавета Петровна также по-свойски ему это позволяла.
Но самое большое доказательство выше упомянутый журналист Василий Корельский усмотрел в портретном сходстве Петра I и Ломоносова. В действительности, оба были высоченными, но с маленькими ступнями и кистями рук. А посмертные маски обоих, сделанные с них скульпторами, и вовсе удивительно похожи.
Впрочем, мало ли похожих людей. Но вот как понимать слова самого Михаила Васильевича Ломоносова, из которых ясно следует, что он и сам считал себя наследником и продолжателем дел Петра: «За то терплю, что стараюсь защитить труды отца нашего – Петра Великого. » И может, именно в том, что ученый Ломоносов истинно продолжил великие реформы Петра 1, и есть доказательство его происхождения? Ведь он и вправду – настоящий сын «гнезда Петрова»!
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Ломоносов Михаил Васильевич (1711/1765) — русский ученый-энциклопедист, поэт, общественный деятель, поборник развития отечественного просвещения, науки и экономики. Получив всестороннее образование (в том числе и в зарубежных учебных заведениях), Ломоносов вел разнообразную исследовательскую деятельность в Российской академии наук. Именно благодаря Ломоносову была создана химическая лаборатория, введены в систему образования новые дисциплины, открыты новые отрасли наук. Основоположник материалистической философии в России. Литературная деятельность Ломоносова тесно соприкасалась с научной.
Ломоносов родился 8(19) ноября 1711 г. в д. Денисовка (ныне с. Ломоносово) в семье помора. Поступив в Славяно-греко-латинскую академию в Москве (1731), был затем направлен в Академию наук в Петербург (1736), а потом за границу, в Марбургский университет. Женится на Елизавете Цильх в Марбурге по реформатскому обряду 26 мая 1740 года. В 1741 Ломоносов вернулся в Россию. В России он никому не рассказывал о своей женитьбе и почти 2 года не вспоминал о своей жене и дочери, пока Елизавета не нашла его через российское посольство. Узнав о запросе от жены, Ломоносов не стал отрицать факта свадьбы и способствовал её переезду в Петербург. 25 ноября 1741 года вступила на престол императрица Елизавета и он решается подать прошение на высочайшее имя о произведении его в академики. С 1742 он адъюнкт академии с жалованьем аж в 360 рублей и почетными государевыми премиями
В апреле 1743 года Ломоносов за дерзкое поведение при академических распрях (между «русской» и «немецкой» партиями) был заключён под стражу на 8 месяцев. Только 12 января 1744 года Сенат, заслушав доклад Следственной комиссии, постановил: «Оного адъюнкта Ломоносова для его довольного обучения от наказания освободить, а во объявленных им продерзостях у профессоров просить прощения» и жалованье ему в течение года выдавать «половинное». Несмотря на это Ломоносов с 1745 года профессор и академик Петербургской АН. Спустя еще несколько лет Елизавета присвоит ему дворянское звание «с выдачей 9 тысяч десятин земли и более 200 душ крепостных».
Ломоносов сближается с любимцем Елизаветы И. И. Шуваловым, что создаёт ему массу завистников, во главе которых стоит И. Д. Шумахер. Но пользуясь поддержкой своего покровителя и друга он успешно осуществляет массу своих проектов. С 1745 года Ломоносов выступает как общественный деятель: он затрагивает вопросы образования и распространения просвещения в России, хлопочет о разрешении читать публичные лекции на русском языке, о наборе студентов из семинарий, об умножении переводных книг, о практическом приложении естественных наук. На вопрос: «куда с учеными людьми?» Ломоносов отвечает, что они нужны «для Сибири, для горных дел, фабрик, сохранения народа, архитектуры, правосудия, исправления нравов, купечества, единства чистые веры, земледельства и предзнания погод, военного дела, хода севером и сообщения с ориентом».
Под влиянием Ломоносова совершается в 1755 году открытие Московского университета, для которого он составляет первоначальный проект, основываясь на «учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях» иностранных университетов. В 1756 году Ломоносов отстаивает права низшего русского сословия на образование в гимназии и университете. 13 февраля 1757 года 46-летний профессор Ломоносов получает чин коллежского советника. По табели о рангах он становился чиновником VI класса. Новым местом его службы стала канцелярия Академии, он ведал научными и учебными департаментами.
С восшествием на престол Екатерины II (1762) положение Ломоносова поколебалось. Новая государыня смотрела на Шувалова и Воронцова как на лиц, причинивших ей много неприятностей. Ломоносов был в числе их сторонников и пользовался их благорасположением. В мае 1763 года, Екатерина II подписала указ об отставке академика, но затем отменила его. Все-таки деятельность Ломоносова понравилась государыне; 20 декабря 1763 года она произвела его в статские советники с жалованьем в 1875 рублей в год.
Творчество М.В. Ломоносова исключительно разносторонне, его труды охватывали широкий круг наук. Свои открытия он отстаивал, непрерывно борясь со спекулятивными воззрениями, господствовавшими в науке того времени. Особенно велики его заслуги в развитии физики и химии. В работе «О слоях земных» (1763) Ломоносов выдвинул догадку об эволюции растительного и животного мира, указывая на необходимость изучения причин изменения природы. Развивал атомно-молекулярные представления о строении вещества. Положив в основу объяснения явлений природы изменение материи, состоящей из мельчайших частиц — «элементов» (атомов), объединенных в «корпускулы» (молекулы), Ломоносов не мыслил материю в отрыве от движения. Эта идея выражена им в законе сохранения вещества и движения, который он сформулировал в письме к Эйлеру в 1748 (Сохранения энергии закон).
Ломоносов был основоположником новой для своего времени науки — физической химии; ввел в химию способ количественного анализа в качестве систематического приема исследования и т. д. Ломоносов развил атомистические идеи, распространив их на круг химических явлений, заложил основы химической атомистики. Исключил флогистон из числа химических агентов. В период господства теории теплорода утверждал, что теплота обусловлена движением корпускул. В работе «Размышления о причине теплоты и холода» (1749) он отвергает понятие теплорода как особого вида теплотворной материи и показывает, что причину тепловых процессов следует искать в движении частиц материи. Это приводит Ломоносова к догадке о том, что многообразие явлений природы обусловлено разными формами движения материи. Основными свойствами материи, по Ломоносову, являются: протяженность, сила инерции, форма, непроницаемость и механическое движение.
Ломоносов, первый российский ученый-естествоиспытатель мирового значения. Выдвинул учение о цвете. Создал ряд оптических приборов. Открыл атмосферу на Венере. Он исследовал атмосферное электричество и силу тяжести. Современники Ломоносова, за исключением немногих отдельных личностей, не понимали и не ценили его трудов по физике и химии. Граф М.Л. Воронцов, например, смотрел на электрическую машину как на «дерзкое испытание тайн природы»; В.А. Нащокин с иронией указывал, что Рихман машиной старался спасти людей от грома и молнии – и сам же был убит.
Велики заслуги Ломоносова в развитии геологического изучения России, в постановке горно-металлургического и фарфорового дела. Он описал строение Земли, объяснил происхождение многих полезных ископаемых и минералов, опубликовал руководство по металлургии. Значительное внимание уделял развитию в России геологии и минералогии и лично произвел большое количество анализов горных пород. В июле-ноябре 1741 занимался составлением раздела в «Каталоге камней и окаменелостей Минералогического кабинета Кунсткамеры АН». Ломоносов также работал над доказательством органического происхождения почвы, торфа, каменного угля, нефти, янтаря. Представил доказательства существования материка на Южном полюсе Земли. Работая в химической лаборатории, Ломоносов достиг значительных успехов в изготовлении прозрачных стекол и добился разрешения на постройку в окрестностях Ораниенбаума (совр. Ломоносов) в деревне Усть-Рудица специальной фабрики цветного стекла (1752).
Художества мастера лицезрела сама Фелица. 7 июня 1764 года Екатерина II, узнав о болезни Ломоносова, посетила его на дому вместе с княгиней Дашковой и некоторыми из придворных. Не велев докладывать о своем приезде, императрица прямо прошла в его кабинет, где и застала Ломоносова сидящим у своего письменного стола в глубокой задумчивости. Дашкова оставила записки, в которых посвятила в подробности этого редчайшего визита, чем будущая императрица не будет удостаивать даже европейских монархов.
Большой вклад внес и географию, связанную с практическим освоением русских земель. В марте 1758 приступив к «смотрению» за Географическим департаментом АН, занимался организацией составления «Атласа Российского». Подчеркивал важность исследования Северного морского пути, освоения Сибири. Исследуя морские льды, дал их первую классификацию («Рассуждение о происхождении ледяных гор в северных морях», 1760). Ломоносов неоднократно подчеркивал политическую и хозяйственную важность для России освоения Северного морского пути. В 1763 закончил «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного прохода Сибирским океаном в Восточную Индию», в котором высказал уверенность, что «России могущество будет прирастать Сибирью».
От Ломоносова идет материалистическая традиция русской философии. Будучи сторонником деизма, материалистически рассматривал явления природы. В гносеологии стоял на материалистических позициях. Считая источником познания воздействие внешнего мира на органы чувств, он выступал против теории врожденных идей, утверждал объективность существования как первичных, так и вторичных качеств.
Он внес также вклад в руссскую филологию, заложив основы современного русского литературного языка. Создатель фундаментальных филологических трудов и научной грамматики русского языка, один из основоположников силлабо-тонического стихосложения. Крупнейший русский поэт-просветитель 18 века, создатель русской оды философского и высокого гражданского звучания. Автор поэм, поэтических посланий, трагедий, сатир.
По инициативе Михаила Васильевича Ломоносова основан Московский университет (1755). А.С. Пушкин так сказал о нем: «Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериною II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет; он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом». Являясь основателем Московского университета, великий русский подвижник подготовил плеяду ученых, способствовавших развитию естествознания и философии в России. Член Академии художеств (1763). Предпринятая Ломоносовым попытка организации Санкт-Петербургского университета при его жизни не увенчалась успехом.
Похоронен в Санкт-Петербурге в Некрополе на кладбище Александро-Невской Лавры. Погребение его было великолепное: на нем присутствовали петербургский архиерей с высшим столичным духовенством, сенаторы, вельможи, не говоря уже об учениках и почитателях умершего. На могиле его канцлер граф Воронцов поставил чудный памятник из белаго каррарскаго мрамора. Надпись на памятнике, указывающую заслуги, составил его друг Штелин на русском и латинском языках.
Первый русский учёный-естествоиспытатель, энциклопедист, химик и физик, астроном, приборостроитель, географ, металлург, геолог, поэт. Многие его открытия по химии, физике и астрономии на десятилетия опередили работы западноевропейских ученых, но часто оставались не замеченными европейской наукой, о многих его трудах и опытах стало известно только через сто лет после его смерти. К сожалению, до 1830-х годов Ломоносова ценили исключительно как поэта. И гениальный один из немногих дал настоящую и достойную оценку российскому титану. По словам А. С. Пушкина, Ломоносов, «соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силою понятия, обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник». гений Ломоносова опередил свой век!
Фото(из интернета):Ломоносов демонстрирует Екатерине II мозаику собственного изготовления.
Репродукция полотна А.Д. Кившенко. 1895 г.
Российский престол во времена Ломоносова. Часть I
В 2015 году Московский университет тонких химических технологий (МИТХТ) объединили с Московским университетом информационных технологий, радиотехники и электроники, созданным в течение последних лет путём слияния МИРЭА, МГУПИ, ВНИИТЭ, РосНИИ ИТ и АП, ИПК Минобрнауки России и др. Кто-то «наверху» посчитал, что такой «союз» должен дать стране высококлассных специалистов нового поколения. Ну что ж, посмотрим… Я, собственно, о другом. В этом году коллектив МИТХТ торжественно отметил 115-летие со дня образования государственных Московских высших женских курсов (МЖВК), созданных в 1900 г. по Указу Императора Николая Второго. Именно эти курсы в сентябре 1918 года были преобразованы во 2-ой Московский государственный университет, который в 1930 году разделился на три учебных заведения – 2-ой Московский государственный медицинский институт, Московский государственный педагогический институт и Московский институт тонкой химической технологии. Очевидно, что в тридцатые годы в СССР полагали, что для повышения качества образования необходима более узкая специализация ВУЗов, и, в целом, советская высшая школа вправе гордиться многими своими достижениями. Чего смогут достичь поклонники глобализации в деле высшего образования сегодня – большой вопрос!
Задача настоящего очерка – рассказать, в пределах небольшого объема, о судьбах российского престола, о дворцовых перипетиях и придворных интригах, на фоне которых прошла короткая, но ослепительно яркая и плодотворная жизнь первого русского академика и пиита.
История рода Ломоносовых восходит к XVI веку, ко временам Иоанна Грозного. Это род рыбаков-поморов, опытных мореходов, охотников за морским зверем. Вероятно, среди предков Ломоносова были и служители церкви. Его бабушка по материнской линии была просвирней (пекла просфоры) при погосте Николаевских Матигор, а ведь просвирнями (по В.И. Далю) становились вдовы особ духовного звания и числились они в церковном притче.
Родился Михаил Ломоносов осенью 1711 года, когда страна с трудом оправлялась от неудач Прутского похода Петра Первого (30.05.1672-28.01.1725, даты в очерке даются по старому стилю). В результате ряда поражений, Россия вынуждена была отказаться от Азова, завоеванного еще в 1696 году, и разрушить город Таганрог. В июле 1713 года Петр принял условия Андрианопольского мира, подтверждавшего уступки Прутского соглашения.
И хоть шум победы в Полтавском сражении (27.06.1709) давно смолк, но впереди были еще и первая победа российского флота в Гангутском сражении летом 1714 года, и заключение Ништадтского мира (30.08.1721), дававшего России выход в Балтийское море, часть Карелии, Ингрию (Ижору – район, расположенный по берегам реки Невы при впадении в Финский залив), Эстляндию и Лифляндию (Ливонию, современную Латвию).
И пока русская армия вела беспрерывные войны на Западе, Севере и на Юге, Миша Ломоносов осваивал азы грамматики, которой обучал его дьячок местной Дмитриевской церкви, а после совершенствовался в русском языке, изучая добытые им «Грамматику» М. Смотрицкого и «Стихотворную Псалтирь» Симеона Полоцкого. Арифметику юный помор изучал по учебнику Л. Магницкого.
Жажда знаний и не сложившиеся отношения с мачехой, толкнули 19-летнего юношу покинуть родительский дом, оставить, хоть и трудный, и опасный, но доходный рыбачий промысел, и отправиться навстречу неизвестности…
Итак, после смерти Петра Первого, на престол, усилиями Светлейшего князя А.Д. Меншикова (1673–1729), была возведена Екатерина I Алексеевна. Она родилась в семье латышского (по другим версиям – литовского или белорусского) крестьянина Самуила Скавронского 5 апреля 1684 года. Ее девичье имя до принятия православия – Марта. 25 августа 1702 года, при взятии русскими войсками под предводительством фельдмаршала Б.П. Шереметева (1652-1719) крепости Мариенбург, она попала в плен и стала наложницей главнокомандующего. Однако очень скоро всесильный Меншиков забрал Марту себе, но и сам осенью 1703 года должен был уступить ее Петру I. Еще до официального замужества, совершившегося в 1712 году, будущая Императрица родила царю дочерей – Анну (23.01.1708-02.05.1728) и Елизавету (18.12.1709-25.12.1761). Впоследствии Екатерина Алексеевна родила еще троих дочерей и двоих сыновей, однако все они умерли либо в младенчестве, либо в раннем возрасте, в том числе и Петр Петрович (19.11.1715-19.04.1719), считавшийся с 1718 года наследником престола.
Свою семнадцатилетнюю дочь Анну Петр I в 1724 году выдал замуж за германского герцога Карла-Фридриха Голштинского. Анна уехала в Киль, где родила 21 февраля 1728 года сына Карла Петера Ульриха – будущего Императора Петра III., и через несколько месяцев скончалась.
Но вернемся немного назад. 5 февраля 1722 года Петр I издал указ о престолонаследии, в котором, дабы избежать притязаний на престол сына казненного царевича Алексея – Петра, объявил о том, что отныне будущий правитель назначается действующим монархом, независимо от родословной претендента, и «кому оный (монарх – Г.П.) хочет, тому и определить наследство». В этом же указе оговаривалось, что пока монарх жив, он вправе менять намеченного наследника в зависимости от ситуации. Этот указ, несомненно, подрывал основы не только самодержавной монархии, но любой иной монархической формы правления вообще. Однако, отменен он был лишь 75 лет спустя Павлом Первым.
К концу жизни, не имея прямого наследника по мужской линии, Петр I обоснованно стал испытывать тревогу за будущее своих реформ и за судьбу созданной им империи. Его не устраивали ни внук, ни племянницы – дочери царя Иоанна V Алексеевича (соправителя и сводного брата Петра Первого) – Анна Курляндская, Екатерина Мекленбургская и Прасковья Иоанновна (1694–1731, бывшая замужем за генерал-аншефом Иваном Ильичем Дмитриевым-Мамоновым Старшим (1680-1730)).
Дочь Анна Петровна, выйдя замуж, отказалась от притязаний на российский престол, но в случае воцарения еще совсем юной Елизаветы страной фактически правил бы муж Анны – герцог Голштинский, чего Петру очень бы не хотелось. А потому 7 мая 1724 года Петр короновал Екатерину как Императрицу и соправительницу, однако прямого указания на нее как на наследницу престола он так и не дал. Тем не менее, 28 января 1725 года, через месяц после смерти мужа, Екатерину возвели на трон, и на Руси началась эпоха женского правления. Фактическая власть в стране принадлежала А.Д. Меншикову и Верховному Тайному Совету, составленному из вельмож, «птенцов гнезда петрова».
6 мая 1727 года Императрица Екатерина I умерла, и Петр Алексеевич незамедлительно был провозглашен Императором Всероссийским Петром II-ым. Несмотря на протекционизм и личную заинтересованность Меншикова, сам факт воцарения Петра Второго вполне соответствовал представлениям о классическом престолонаследии как в верхних, так и в нижних слоях населения.
Теперь при дворе свою волю диктовала победившая партия Долгоруких, и молодой Император 30 ноября 1729 года обручился с княжной Екатериной Долгорукой (1712-1747), родной сестрой фаворита Государя – Ивана Алексеевича. Свадьба была назначена на 19 января следующего года. Но в начале января, в морозный день, Император простыл, принимая парад, слег и в ночь с 18 на 19 января, накануне намеченной свадьбы, скончался от оспы. (От оспы – как и его первая невеста!) На нем прервалась мужская линия дома Романовых. Иван Алексеевич Долгорукий пытался подделать завещание скончавшегося Императора и объявить свою сестру – Императрицей Екатериной II, ввиду уже якобы состоявшейся свадьбы Петра II и его сестры, но был арестован и вместе с семьей и княжной Екатериной пожизненно сослан все в тот же Березов. Однако при Бироне, он был возвращен в Петербург для дополнительного дознания, допрошен и пытан, после чего 8 ноября 1739 года на Красном поле в Новгороде был колесован вместе с родными дядьями С.Г. и И.Г. Долгоруковыми и двоюродным дядей – В.Л. Долгоруковым.
Престол вновь был свободен, а наследник престола вновь не назван. Мы же теперь вернемся в еще более отдаленное прошлое, чтобы понять как на нем оказалась Императрица Анна Иоанновна…
С 1689 года власть сосредоточилась в руках царя Петра, но формально «старшим» царем оставался физически слабый и умственно недалекий Иоанн V. С
После смерти Иоанна V в 1696 году единоличным правителем стал Петр I. Преследуя политические цели, в 1716 году он выдал свою сводную племянницу Екатерину Иоанновну за уже немолодого и дважды бывшего женатым герцога Мекленбург-Шверинского Карла Леопольда (1677-1747). Петр I рассчитывал использовать портовые города Мекленбурга для стоянки военного российского флота, а также для активизации морской торговли в северных морях. Брак Екатерины был неудачным, из-за жестокого обращения мужа она покинула его и с их единственной дочерью – Елизаветой Екатериной Христиной (1718-1746) в 1722 году вернулась в Россию. Незадолго до смерти, 12 мая 1733 года она присутствовала на церемонии принятия ее дочерью православия и наречения Анной Леопольдовной. Сам Карл Леопольд вскоре потерял доверие Петра I, лишился престола и был заключен в крепости Демиц, где и скончался через 12 лет после смерти российского самодержца. Очевидно, что ни его супруга, ни его дочь, ни тем более другие Романовы и после Петра I, не пожелали освободить его из заточения. А русские войска в количестве 40 тысяч человек впервые появились на немецкой земле зимой 1716-1717 годов…
Теперь обратимся к судьбе следующей дочери Ивана Алексеевича – Анне. Она родилась 26 января 1693 года и до 15 лет находилась при матери в подмосковном селе Измайлово. В 1708 году она, вместе с другими родственниками, перебирается в Петербург. В 1710-ом Петр I, желая упрочить свое присутствие в Прибалтике, выдал Анну Иоанновну за молодого герцога курляндского Фридриха III Вильгельма Кеттлера (1692-1711). После пышного бракосочетания, состоявшегося 31 октября во дворце А.Д. Меншикова, супруги проводили время в северной столице в бесконечных пирах и шумных застолиях. И случилось так, что, едва выехав в свои владения, новоиспеченный супруг скоропостижно скончался, сделав Анну вдовой через четыре месяца после свадьбы. Как говорится, что русскому – здорово, то немцу – смерть…
После смерти Петра I Анна Иоанновна дала свое согласие на брак с графом Морицем Саксонским (1696-1750), будущим маршалом Франции, блестящим полководцем. Но стараниями А.Д. Меншикова, у которого были свои виды на курляндское герцогство, этот брак был расстроен. За сим в 1728 году последовала высылка из Митавы Бестужева-Рюмина, содействовавшего Морицу Саксонскому в его планах на женитьбу, а потом и арест. После воцарения Анны Иоанновны он был назначен губернатором в Нижний Новгород, однако там его застал приказ удалиться в свою деревню на поселение. Ссылка продолжалась до лета 1737 года, окончательный же перелом в судьбе бывшего курляндского управленца произошел в апреле 1742 года, когда он был пожалован вступившей на престол Елизаветой Петровной в графское достоинство и назначен вице-канцлером Империи. Но уже в следующем году Петр Михайлович скончался…
А теперь вернемся в ночь на 19 января 1730 года, на заседание реформированного после удаления Меншикова Верховного Тайного совета, в котором участвовали государственный канцлер граф Гавриил Иванович Головкин (1660-1734), четверо князей Долгоруких – Василий Лукич (1670-1739), Иван Алексеевич, его отец Алексей Григорьевич (?-1734) и Василий Владимирович (1667-1747), и двое князей Голицыных – Дмитрий Михайлович (1665-1737) и Михаил Михайлович (1675-1730). Восьмой член Тайного совета барон Остерман предусмотрительно отказался принимать участие в этом собрании в виду своего иностранного происхождения (!) и болезни ног.
«Верховники» рассмотрели следующие кандидатуры на престол – Елизавета Петровна, герцог Голштинский, супруг Анны Петровны, княжна Екатерина Долгорукая, обрученная последнему Императору, Екатерина Иоанновна Мекленбургская и даже царица-бабка Е.Ф. Лопухина – первая жена Петра I.
В итоге сошлись на предложении Дмитрия Михайловича Голицына об избрании на престол вдовствующей герцогини Анны Иоанновны, которая 19 лет безвыездно сидела в своей Курляндии, и не могла иметь в России ни поддержки, ни заведомых фаворитов. Именно такого положения дел члены Тайного совета и добивались. Тот же князь Дмитрий Михайлович написал «конституцию», так называемые «Кондиции», по которым реальная власть переходила в руки Верховного Тайного совета, а роль монарха ограничивалась представительскими функциями. 28 января 1730 года Анна Иоанновна подписала «Кондиции» и 15 февраля торжественно въехала в Москву, где в Успенском соборе Кремля войска и высшие чины государства принесли присягу новой Государыне.
Вскоре «верховники» начали настаивать на подтверждении подписанных Императрицей «Кондиций», однако верх взяла партия «самодержавников», на стороне которых были барон А.И. Остерман, первенствующий член Святейшего Синода Феофан Прокопович (1681-1736), предшественник М.В. Ломоносова на литературной ниве поэт и дипломат Антиох Дмитриевич Кантемир (1708-1744), сподвижник Петра Первого генерал-аншеф Павел Иванович Ягужинский (1683-1736).
Всего через десять дней после принятия присяги внушительная делегация дворянства (по различным данным от 150 до 800 человек) поднесла Анне Иоанновне челобитную с просьбой пересмотреть положения новой формы государственного правления. Императрица колебалась, но находившаяся при ней старшая сестра Екатерина Иоанновна решительно настояло на принятии челобитной. А через несколько часов та же делегация призвала Государыню принять полное самодержавие, а «Кондиции» уничтожить. В столь плотном окружении противников «верховники» не рискнули противоречить, и в присутствии дворянства и представителей гвардии Анна Иоанновна разорвала «Кондиции» и свое письмо об их принятии, а 1 марта ей была принесена и новая присяга. Самодержавная власть была таким образом восстановлена по желанию подавляющего большинства дворянства, а попытка олигархического переворота с треском провалилась!
По-разному сложилась судьба членов распущенного Верховного Тайного совета. Граф Г.И. Головкин, умевший сохранить свое положение при четырех властителях, ярый противник князей Долгоруких, при дворе Анны Иоанновны был членом кабинета и мирно скончался в преклонных летах. Доживи он до воцарения Елизаветы Петровны, конец его был бы совсем иной – ведь именно он по смерти Императора Петра II сжег завещание Екатерины I, по которому права на престол в случае бездетной кончины внука, переходили к дочерям Петра Первого! (Головкин не знал о существовании копии Завещания!)
О трагической судьбе князя И.А. Долгорукого мы уже рассказывали выше. Его отец – Алексей Григорьевич со всей семьей был сослан в Березов, где и скончался в 1734 году. Его дети – три дочери и три сына находились в заточениях и на каторжных работах вплоть до освобождения в 1741 году по указу вступившей на престол Елизаветы Петровны.
Василий Лукич в апреле 1730 года был назначен губернатором Сибири, но в пути его настиг указ Императрицы Анны о лишении его чинов и званий и ссылке в деревню. Летом того же года он был арестован и заточен в Соловецкий монастырь. 8 ноября 1739 года он был казнен на Красном поле в Новгороде вместе со своими двоюродными братьями и двоюродным племянником.
Дмитрий Михайлович Голицын после роспуска Тайного совета первоначально сохранил за собой звание сенатора, но участия в делах не принимал, а проживал в своем подмосковном имении Архангельское. В 1736 году он был обвинен в подготовке заговора и брошен в Шлиссельбургскую крепость, где вскоре и умер. Его брат генерал-фельдмаршал Михаил Михайлович Голицын был сразу же в 1730 году уволен в отставку и в том же году скончался.
Все происходившее с Долгорукими и Голицыными не обходилось без участия Головкина и набиравшего силу Бирона. Однако в начале царствования Анны Иоанновны на первых ролях находился барон, а с 1730 года – граф, А.И. Остерман. Внешняя политика России находилась в его руках на протяжении всего правления Анны Иоанновны, да и в делах внутренних всесильный временщик Бирон, при всем личном нерасположении к Остерману, вынужденно пользовался его советами и подсказками.
С воцарением на престол Анны Леопольдовны и удалением Бирона, Остерман стал по существу единовластным правителем России. Он имел сведения о готовящемся заговоре сторонников Елизаветы Петровны, но предотвратить его оказался не в состоянии.
По восшествии на престол дочери Петра I, Остерман был немедленно арестован, предан суду и приговорен к колесованию. Помимо прямых просчетов во внутренней и внешней политике, ему, в еще большей степени, инкриминировалось игнорирование Завещания Екатерины Первой, попытки выдать Елизавету за какого-нибудь «убогого» иностранного принца, чтобы отправить ее подальше от царского двора, а также раздачу государственных мест чужестранцам.
Елизавета Петровна, памятуя о былых заслугах престарелого графа, и следуя своему глубокому убеждению в необходимости отмены смертной казни (что и было ею впоследствии осуществлено – чуть ли не впервые в Европе), заменила казнь на пожизненную ссылку в Березов.
Но, несмотря на столь значительное влияние на события времен царствования Анны Иоанновны, тот период в русской истории назван все-таки не «остермановщиной», а «бироновщиной».
Знали ли «верховники» кто такой Бирон и какую опасность он может представлять для осуществления их планов, сказать трудно. Ну, о самом Бироне они, конечно, знали, но предполагать, что наступит время, когда он сосредоточит в своих руках всю полноту государственной власти – они, разумеется, не могли. Следует указать, что современные историки не вполне доверяют всем свидетельствам об ужасах «бироновщины», в определенном смысле Бирон был удобной ширмой, за которой царские вельможи беззастенчиво сводили счеты друг с другом, обманывали Императрицу, обворовывали государство. Исторические факты свидетельствуют и том, что слухи о его непомерной жадности и лихоимстве так же весьма преувеличены.
Что же касается судьбы Долгоруких и Голицыных… Что ж, «верховники», безусловно, нарушили присягу, сознательно совершили подлог и предприняли попытку не просто «дворцового», а «государственного» переворота. И в любой другой стране они заслуживали бы высшей меры наказания, как посягнувшие на освященные Церковью общественные устои. Мы можем лишь согласиться с тем, что незавидная участь ждала изменников и клятвопреступников в те далекие времена, когда суд земной очевидно опережал Суд Небесный…
Но и пострадавших безо всякой вины было множество. За годы царствования Анны Иоанновны были сосланы, в том числе на Камчатку, более 20 тысяч человек, из них более 5 тысяч человек пропали бесследно. Только по официальным данным было казнено около тысячи человек, но многие были казнены тайно, а сколько людей скончалось в застенках и под пытками. Да. Это так. Но ведь начальником Канцелярии тайных и розыскных дел, воссозданной в 1731 году и ставшей правопреемницей организованного Петром I Преображенского приказа (1718), был русский человек Андрей Иванович Ушаков (1672-1747). Доверенное лицо Анны Иоанновны, он умудрился сохранить свое влияние и при дворе регентши Анны Леопольдовны, и при дворе Императрицы Елизаветы Петровны. После ее воцарения он вошел в состав обновленного Сената (1741) и даже возведен в графское достоинство.
И здесь я позволю себе небольшое и – обещаю – единственное авторское отступление (да простит меня за это наш читатель!).
Нередко мы одними и теми же словами определяем схожие исторические события, давая им, таким образом, идентичную качественную, сущностную оценку, забывая при этом о разномасштабности определяемых явлений, о несопоставимости их количественных характеристик. А это значительно искажает историческую перспективу.
Когда речь заходит о преследованиях, репрессиях, ссылках и казнях, то разговор идет о конкретных человеческих жизнях, и счет здесь, вроде бы, не уместен. И все же необходимо, явно необходимо, говорить и о числе пострадавших, о числе жертв.
Вот пример. Мы говорим: «ужасы опричнины». Были? Да, были. Как, впрочем, и причины, эту опричнину вызвавшие. Жертвами опричнины (1565-1572) по Синодику Иоанна Грозного стали около 2 200 человек. Ряд историков доводят эту цифру до 3–4-х тысяч. Некоторые ученые приравнивают к жертвам опричнины всех убитых по пути следования опричного войска с царем во главе к Великому Новгороду, и всех погибших при взятии города в январе 1570 года и шестинедельном его разграблении и опустошении. В этом случае общее количество жертв опричных репрессий от 3–4-х может дорасти до 15-ти, 20-ти и даже до 30-ти тысяч человек! (Ярые ненавистники Грозного называют и более страшные цифры, но не будем забывать, что все население Новгорода составляло тогда не более 30-ти тысяч человек!) Население же всей Руси на тот момент оценивается сегодня примерно в 11 миллионов (около 10 млн. в начале царствования, и около 12 млн. в конце, при том, что площадь русского государства за время правления Иоанна IV Васильевича выросла в два раза и стала больше площади всей остальной Европы!). То есть в результате непосредственных репрессий опричников за семь лет из каждых 10 тысяч населения были казнены четверо или пятеро человек. Да, это так. И это много. Но ведь в канун дня св. Варфоломея, в ночь на 24 августа 1572 года (в год уничтожения опричнины), в резне между католиками и гугенотами погибли, по разным оценкам, от 5-ти до 30-ти тысяч человек! И еще шесть тысяч гугенотов стали жертвами католиков в течение двух последующих месяцев, при численности населения тогдашней Франции чуть более 16 миллионов. Не слишком греша против истины, можно сказать, что за одну только Варфоломеевскую ночь людей погибло столько же, сколько за все время опричных репрессий!
Ни мне, ни вам не хотелось бы, конечно, быть тем несчастным, одним из каждых двадцати тысяч населения, кого казнили при Бироне. Но не будем забывать, что вероятность быть казненным при Ежове возрастала в 80 (восемьдесят!) раз. Тогда расстреливали 1 из 250! (Н.И. Ежов был наркомом внутренних дел с 26.09.36 по 25.10.38. За период Большого террора 1937-1938 гг. органами НКВД было арестовано 1,58 млн. человек и 682 тыс. человек было расстреляно (это по документам). Население СССР составляло в конце тридцатых годов порядка 170 млн. человек. То есть, в «ежовщину» был репрессирован каждый десятый! Представьте себе – из каждой тысячи читателей газеты «Завтра», сотня была бы арестована и сослана, а четверых бы расстреляли…
Вернемся опять к Бирону, который после выше сказанного представляется уже не таким кровожадным злодеем. В вину Бирону ставят его самовыдвижение в регенты при малолетнем Иоанне VI, что тоже неправда – Бирон был выдвинут русскими вельможами, составлявшими тогда круг лиц, особо приближенных к трону, и в первую очередь – богатейшим человеком России кабинет-министром князем Алексеем Михайловичем Черкасским (1680-1747) и генерал-прокурором Никитой Юрьевичем Трубецким (1699-1768). Но о краткосрочном периоде регентства Бирона и Анны Леопольдовны мы поговорим чуть позже. А пока вернемся к немцам.
Миних был призван на службу ко двору царя Петра I в 1721 году как инженер, специалист по водным путям и судоходству, хотя он к тому времени уже успел прославиться в европейских войнах как опытный полководец, имел чин полковника германской армии и генерал-майора войска польского.
На этом посту Христофор Антонович ведет активное строительство в Петербурге, Выборге и Кронштадте, налаживает регулярное морское сообщение с Европой.
При Анне Иоанновне Миних продолжает расширять границы имперской столицы, осушает под застройку значительные заболоченные территории, строит мосты и каналы. Одновременно с этим по поручению Государыни он активно занимается хозяйственными и финансовыми вопросами русской армии, организует госпитали и гарнизонные школы. В звании генерал-фельдмаршала и президента Военной коллегии Миних создает два новых гвардейских полка – Конной гвардии и Измайловский, и первый в России Шляхетский кадетский корпус. Им созданы первые полки тяжелой конницы – кирасир, и легкой десантной конницы – гусар, саперные войска, открыта офицерская Инженерная школа. Миних построил и воссоздал 50(!) крепостей, привел в порядок армейскую казну, как мог, налаживал солдатский быт.
Однако по интригам все того же Остермана Миних был вынужден отойти от дел. Но в 1734 году по предложению Бирона, Миних был направлен на осаду Данцига, где засел претендент на польский престол, шведский ставленник Станислав Лещинский (1677-1766). Миних, не располагая и двадцатью тысячами воинов, сумел взять основательно укрепленную и обороняемую тридцатитысячным гарнизоном крепость, хотя известно, что при осаде армия нападающих численно сама должна значительно превышать армию обороняющихся!
21 мая 1735 года под командованием Миниха русская армия штурмом овладела Перекопом, проникла в Крым и заняла столицу Крымского ханства Бахчисарай и Гезлев (современная Евпатория).
Во время второго турецкого похода в 1737 году Миних предпринял атаку на Очаков, и после кровопролитных боев крепость была взята.
В августе 1739 года Миних разгромил турецкие войска под Ставучанами, а через два дня пала турецкая крепость Хотин. Вскоре большая часть Молдавии была освобождена от турецкого владычества, а сам Миних заставил в столице Молдавии Яссах местную знать подписать условия «присоединения» к России.
Взятие Хотина явилось первым безусловным поражением турецкой армии от русских войск. Это событие было замечено в Европе, а ведущие европейские державы вовсе не хотели укрепления Росси на берегах Черного моря, в Крыму и на Дунае. Заключенный с подачи Остермана Анной Иоанновной Белградский мир с Турцией, остановил победоносное шествие фельдмаршала. Но слава непобедимого полководца вновь, как во времена его службы под знаменами принца Евгения Савойского и герцога Мальборо, пронеслась по Европе. Долетела она и до далекого Фрайбурга, где в это время М.В. Ломоносов изучал минералогию, горное дело и металлургию под руководством немецкого ученого-практика Йохана Фридриха Генкеля (1678-1744).
Между сентябрем и декабрем 1739 года Ломоносов сочинил на взятие Хотина оду, которою открываются ныне его поэтические сборники. Это произведение стало первым в жанре торжественных хвалебных од и во многом определило дальнейшее творчество Ломоносова. Ода была написана за год до смерти Анны Иоанновны, но опубликована была уже после с посвящением блаженной памяти Государыни Императрицы. Стихотворение изобилует афористичными строчками, столь характерными для ломоносовского пера:
