Montjoie saint denis что значит
О демонах прошлого на современных улицах.
Я помню, как Лимонов описывал в своих книгах (и нам даже на пьянках рассказывал, со смехом) как во время своей жизни в Париже 80-х, сорокалетним шалопаем, он сталкивался с роялистами. Лимонов тусил с леваками, которые называли себя «Секция вижилянтов Сен-Жюста» (Сен-Жюст – революционер из крайних якобинцев). И каждый год в январе Лимонов и эти леваки-неоякобинцы праздновали «реджисид» – годовщину казни Людовика XVI, прямо на площади Согласия, где стояла та гильотина.
В общем, они там на площади ставили стол, наливали красное вино, и поедали специальное для такого случая блюдо – фаршированную свиную голову. Играли на музыкальных инструментах, девки с парнями танцевали вокруг стола, поднимались тосты за Республику, за свободу-равенство-братство. Развевающиеся красные шарфы, трехцветные кокарды. Лимонов прямо очень любил эту историю, несколько раз нам о ней говорил и описывал ее в разных текстах.
При этом, конечно, такое действо не было гребаной исторической реконструкцией – это была вполне себе политическая акция, некий вызов. Согласно Лимонову, у них была своя охрана, смотревшая по сторонам, а сбоку площади дежурили полицейские. Дело в том, что эта акция с вином и поеданием свиной головы была мишенью роялистов – ультраправые монархические группировки несколько раз с арматурами нападали на веселящихся якобинцев.
Получил по голове от роялистов однажды и Лимонов – только не на той площади, а во время какого-то другого левацкого мероприятия. По его словам, от удара трубой по голове у него на всю жизнь осталась вмятина в черепе. Эдуарда отвезли в больницу, но потом друзья-анархисты из этой больницы Лимонова эвакуировали, потому что полиция могла там его арестовать. Лимонов отлеживался от нанесенных роялистами ран на съемной квартире.
Вот так, от меча Карла Великого до обрезка трубы – история войн Королевской Франции. Для вас роялисты – это что-то из романов Виктора Гюго про Вандею, или из книг о молодости Наполеона, который их своих пушек расстрелял роялистский мятеж в Тулоне. А у кого-то роялисты были оппонентом в уличных войнах совсем вот недавно.
Вы вдумайтесь, получить обрезком трубы от роялиста! Умерев тогда, Лимонов мог бы стать последней жертвой Бурбонов, присоединиться в мире теней к умершим узникам Бастилии. В этом был бы большой исторический Стиль.
Нынешние лимоновцы даже и не в состоянии рассказать такую историю про человека, которого считают своим вождем до сих пор. Потому что интеллектом – чистые австралопитеки. Лимонов с ними намучился перед смертью, конечно.
Мы, Россия, близки к Франции, мы к ней ближе, чем кажется – это проявляется и будет проявляться во многом. Но монархисты у нас крайне убогие.
Montjoie Saint Denis! Макрона ударили «с разрешения» главного святого Франции
Вчерашнюю новость о том, что президент Франции Эммануэль Макрон получил пощечину, я прочла позже. С дополнением, что человек, его ударивший, выкрикивал какие-то слова. Слова «Монжуа Сен Дэни» приводились то ли в переводе на русский, то ли в транскрипции и, поскольку ничего мне не говорили, пришлось искать оригинал во французских СМИ, чтобы выяснить – именно так и было: мужчина кричал Montjoie Saint Denis!
Однако, если остальные девизы при переводе звучали логично, смысл французского по-прежнему ускользал. В дальнейшем удалось выяснить, что девиз встречался в двух видах. Мontjoie! Saint- Denis! или с союзом и: «Reculerez-vous, lâches?… cria de Bracy. Montjoie et saint Denis! Donnez-moi ce levier». — (Вальтер Скотт. «Айвенго». Перевод с английского Александра Дюма. 1820).
Раз французы считали, что Монжуа и Сен Дени разные понятия, я решила попробовать перевести их отдельно. С Сен-Дени все было просто – это святой III века, первый епископ Парижа, священномученик Дионисий. Святой Дионисий является одним из «Четырнадцати святых помощников», то есть духовных покровителей Парижа. В соборе аббатства, названном в его честь Сен-Дени, погребали французских королей. Впоследствии Святой Дионисий становится покровителем Франции.
А Монжуа, как оказалось, слово многозначное. Так именовался офицер, осуществляющий общий надзор за движением войск. Что важнее, Монжуа – это гора перед Иерусалимом, получившая свое название в дни Первого Крестового похода. Здесь в 1099 году подступивших к занятому сарацинами Иерусалиму крестоносцев посетило видение Пресвятой Богородицы, вселившее в них великую радость и веру в победу над неверными. Поэтому место получило название Монжуа, которое переводится как «Гора радости», а испанский рыцарь Ордена святого Иакова и Меча граф Родриго основал Орден Святой Девы Марии Монжуа.
Кроме того, Монжуа (на древнефранцузском Munjoie означает «пирамида») – это груды камней у дороги (un monceau de pierres entassées pour marquer les chemins), которые насыпали войска, уходящие на войну или отправляющиеся в паломничество пилигримы. Впоследствии на этих камнях устанавливали кресты (моя радость), которые служили ориентиром другим паломникам. Но также Монжуа – это груды камней, которые наваливались над особо почитаемыми могилами и порой их называли «Монжуа такого-то». И тогда напрашивался первый вывод – «Монжуа Сен-Дени» это «Могила святого Дионисия». Но только непонятно, как могила стала боевым кличем.
Вероятнее всего, смысл этого выражения следовало искать, связывая его со словом радость. Тем более, что, если у слова Mont (гора) убрать последнюю букву, получается словосочетание mon joie – «моя радость». Что дает неожиданный эффект, поскольку по одно из существующих предположений, Монжуа – производная от названия меча Карла Великого – Joyeuse («Радостный»).
Подтверждение этому даже есть в «Песне о Роланде»:
Вот на лугу лег император спать.
Его копье большое – в головах.
В доспехах он остался до утра.
Броня на нем, блестяща и бела,
Сверкает золотой его шишак,
Меч Жуайёз свисает вдоль бедра,—
Он за день цвет меняет тридцать раз.
Кто не слыхал про острие копья,
Пронзившее распятого Христа?
Теперь тем острием владеет Карл.
Его он вправил в рукоять меча.
В честь столь большой святыни свой булат
Он Жуайёзом – «Радостным» – назвал.
Тот меч французам памятен всегда:
Недаром клич их бранный – «Монжуа!»,
Недаром их никто не побеждал.
(CLXXXII)
Версия красивая, но меч императора довольно трудно увязать со святым епископом. Зато по другой, куда более близкой к реальности версии, девиз королевства Франции Montjoie Saint Denis! относится не к мечу, а к легендарному штандарту – хоругви Орифламме. Предположительно Орифламме – знамя самого Карла Великого, переданное ему Папой Львом III, которое, как известно, иначе называлось… Montjoie.
Орифламма – знамя, которое графы Вексенские принимали из рук настоятеля перед началом военных действий. Когда в 1077 году Филипп I присоединил часть графства к королевскому домену, его наследники продолжили эту традицию. Являясь с 12 по начало 15 века главнейшей воинской хоругвью королевских французских войск Орифламме хранилась в аббатстве Сен-Дени. Впервые она была взята на бой Филиппом I, символизируя незримое присутствие святого Дионисия и его покровительство.
Что теперь с легкостью перевести можно либо как «Под знамя Сен-Дени!» или «Защита наша – Святой Дионисий!».
А если вернуться к событиям сегодняшних дней, неудивительно, что депутат французского парламента Эрик Кокерель прокомментировал историю с Макроном, сказав, что мужчина, его ударивший, выкрикивал «радикально правые роялистские лозунги». Montjoie Saint Denis! для современной Франции – самый, что ни на есть, роялистский.
Montjoie Saint Denis! Макрона ударили «с разрешения» главного святого Франции
Вчерашнюю новость о том, что президент Франции Эммануэль Макрон получил пощечину, я прочла позже. С дополнением, что человек, его ударивший, выкрикивал какие-то слова. Слова «Монжуа Сен Дэни» приводились то ли в переводе на русский, то ли в транскрипции и, поскольку ничего мне не говорили, пришлось искать оригинал во французских СМИ, чтобы выяснить – именно так и было: мужчина кричал Montjoie Saint Denis!
Однако, если остальные девизы при переводе звучали логично, смысл французского по-прежнему ускользал. В дальнейшем удалось выяснить, что девиз встречался в двух видах. Мontjoie! Saint- Denis! или с союзом и: «Reculerez-vous, lâches?… cria de Bracy. Montjoie et saint Denis! Donnez-moi ce levier». — (Вальтер Скотт. «Айвенго». Перевод с английского Александра Дюма. 1820).
Раз французы считали, что Монжуа и Сен Дени разные понятия, я решила попробовать перевести их отдельно. С Сен-Дени все было просто – это святой III века, первый епископ Парижа, священномученик Дионисий. Святой Дионисий является одним из «Четырнадцати святых помощников», то есть духовных покровителей Парижа. В соборе аббатства, названном в его честь Сен-Дени, погребали французских королей. Впоследствии Святой Дионисий становится покровителем Франции.
А Монжуа, как оказалось, слово многозначное. Так именовался офицер, осуществляющий общий надзор за движением войск. Что важнее, Монжуа – это гора перед Иерусалимом, получившая свое название в дни Первого Крестового похода. Здесь в 1099 году подступивших к занятому сарацинами Иерусалиму крестоносцев посетило видение Пресвятой Богородицы, вселившее в них великую радость и веру в победу над неверными. Поэтому место получило название Монжуа, которое переводится как «Гора радости», а испанский рыцарь Ордена святого Иакова и Меча граф Родриго основал Орден Святой Девы Марии Монжуа.
Кроме того, Монжуа (на древнефранцузском Munjoie означает «пирамида») – это груды камней у дороги (un monceau de pierres entassées pour marquer les chemins), которые насыпали войска, уходящие на войну или отправляющиеся в паломничество пилигримы. Впоследствии на этих камнях устанавливали кресты (моя радость), которые служили ориентиром другим паломникам. Но также Монжуа – это груды камней, которые наваливались над особо почитаемыми могилами и порой их называли «Монжуа такого-то». И тогда напрашивался первый вывод – «Монжуа Сен-Дени» это «Могила святого Дионисия». Но только непонятно, как могила стала боевым кличем.
Вероятнее всего, смысл этого выражения следовало искать, связывая его со словом радость. Тем более, что, если у слова Mont (гора) убрать последнюю букву, получается словосочетание mon joie – «моя радость». Что дает неожиданный эффект, поскольку по одно из существующих предположений, Монжуа – производная от названия меча Карла Великого – Joyeuse («Радостный»).
Подтверждение этому даже есть в «Песне о Роланде»:
Вот на лугу лег император спать.
Его копье большое – в головах.
В доспехах он остался до утра.
Броня на нем, блестяща и бела,
Сверкает золотой его шишак,
Меч Жуайёз свисает вдоль бедра,—
Он за день цвет меняет тридцать раз.
Кто не слыхал про острие копья,
Пронзившее распятого Христа?
Теперь тем острием владеет Карл.
Его он вправил в рукоять меча.
В честь столь большой святыни свой булат
Он Жуайёзом – «Радостным» – назвал.
Тот меч французам памятен всегда:
Недаром клич их бранный – «Монжуа!»,
Недаром их никто не побеждал.
(CLXXXII)
Версия красивая, но меч императора довольно трудно увязать со святым епископом. Зато по другой, куда более близкой к реальности версии, девиз королевства Франции Montjoie Saint Denis! относится не к мечу, а к легендарному штандарту – хоругви Орифламме. Предположительно Орифламме – знамя самого Карла Великого, переданное ему Папой Львом III, которое, как известно, иначе называлось… Montjoie.
Орифламма – знамя, которое графы Вексенские принимали из рук настоятеля перед началом военных действий. Когда в 1077 году Филипп I присоединил часть графства к королевскому домену, его наследники продолжили эту традицию. Являясь с 12 по начало 15 века главнейшей воинской хоругвью королевских французских войск Орифламме хранилась в аббатстве Сен-Дени. Впервые она была взята на бой Филиппом I, символизируя незримое присутствие святого Дионисия и его покровительство.
Что теперь с легкостью перевести можно либо как «Под знамя Сен-Дени!» или «Защита наша – Святой Дионисий!».
А если вернуться к событиям сегодняшних дней, неудивительно, что депутат французского парламента Эрик Кокерель прокомментировал историю с Макроном, сказав, что мужчина, его ударивший, выкрикивал «радикально правые роялистские лозунги». Montjoie Saint Denis! для современной Франции – самый, что ни на есть, роялистский.
Montjoie Saint Denis! Макрона ударили «с разрешения» главного святого Франции
Монжуа – это груды камней у дороги, которые насыпали войска, уходящие на войну или отправляющиеся в паломничество пилигримы. Также Монжуа – это груды камней, которые наваливали над особо почитаемыми могилами и порой их называли «Монжуа такого-то». И тогда напрашивался вывод, что «Монжуа Сен-Дени» это «Могила святого Дионисия».
Вчерашнюю новость о том, что президент Франции Эммануэль Макрон получил пощечину, я прочла позже. С дополнением, что человек, его ударивший, выкрикивал какие-то слова. Слова «Монжуа Сен Дэни» приводились то ли в переводе на русский, то ли в транскрипции и, поскольку ничего мне не говорили, пришлось искать оригинал во французских СМИ, чтобы выяснить – именно так и было: мужчина кричал Montjoie Saint Denis!
Однако, если остальные девизы при переводе звучали логично, смысл французского по-прежнему ускользал. В дальнейшем удалось выяснить, что девиз встречался в двух видах. Мontjoie! Saint- Denis! или с союзом и: «Reculerez-vous, lâches?… cria de Bracy. Montjoie et saint Denis! Donnez-moi ce levier». — (Вальтер Скотт. «Айвенго». Перевод с английского Александра Дюма. 1820).
Раз французы считали, что Монжуа и Сен Дени разные понятия, я решила попробовать перевести их отдельно. С Сен-Дени все было просто – это святой III века, первый епископ Парижа, священномученик Дионисий. Святой Дионисий является одним из «Четырнадцати святых помощников», то есть духовных покровителей Парижа. В соборе аббатства, названном в его честь Сен-Дени, погребали французских королей. Впоследствии Святой Дионисий становится покровителем Франции.
А Монжуа, как оказалось, слово многозначное. Так именовался офицер, осуществляющий общий надзор за движением войск. Что важнее, Монжуа – это гора перед Иерусалимом, получившая свое название в дни Первого Крестового похода. Здесь в 1099 году подступивших к занятому сарацинами Иерусалиму крестоносцев посетило видение Пресвятой Богородицы, вселившее в них великую радость и веру в победу над неверными. Поэтому место получило название Монжуа, которое переводится как «Гора радости», а испанский рыцарь Ордена святого Иакова и Меча граф Родриго основал Орден Святой Девы Марии Монжуа.
Кроме того, Монжуа (на древнефранцузском Munjoie означает «пирамида») – это груды камней у дороги (un monceau de pierres entassées pour marquer les chemins), которые насыпали войска, уходящие на войну или отправляющиеся в паломничество пилигримы. Впоследствии на этих камнях устанавливали кресты (моя радость), которые служили ориентиром другим паломникам. Но также Монжуа – это груды камней, которые наваливались над особо почитаемыми могилами и порой их называли «Монжуа такого-то». И тогда напрашивался первый вывод – «Монжуа Сен-Дени» это «Могила святого Дионисия». Но только непонятно, как могила стала боевым кличем.
Вероятнее всего, смысл этого выражения следовало искать, связывая его со словом радость. Тем более, что, если у слова Mont (гора) убрать последнюю букву, получается словосочетание mon joie – «моя радость». Что дает неожиданный эффект, поскольку по одно из существующих предположений, Монжуа – производная от названия меча Карла Великого – Joyeuse («Радостный»).
Подтверждение этому даже есть в «Песне о Роланде»:
Вот на лугу лег император спать.
Его копье большое – в головах.
В доспехах он остался до утра.
Броня на нем, блестяща и бела,
Сверкает золотой его шишак,
Меч Жуайёз свисает вдоль бедра,—
Он за день цвет меняет тридцать раз.
Кто не слыхал про острие копья,
Пронзившее распятого Христа?
Теперь тем острием владеет Карл.
Его он вправил в рукоять меча.
В честь столь большой святыни свой булат
Он Жуайёзом – «Радостным» – назвал.
Тот меч французам памятен всегда:
Недаром клич их бранный – «Монжуа!»,
Недаром их никто не побеждал.
(CLXXXII)
Версия красивая, но меч императора довольно трудно увязать со святым епископом. Зато по другой, куда более близкой к реальности версии, девиз королевства Франции Montjoie Saint Denis! относится не к мечу, а к легендарному штандарту – хоругви Орифламме. Предположительно Орифламме – знамя самого Карла Великого, переданное ему Папой Львом III, которое, как известно, иначе называлось… Montjoie.
Орифламма – знамя, которое графы Вексенские принимали из рук настоятеля перед началом военных действий. Когда в 1077 году Филипп I присоединил часть графства к королевскому домену, его наследники продолжили эту традицию. Являясь с 12 по начало 15 века главнейшей воинской хоругвью королевских французских войск Орифламме хранилась в аббатстве Сен-Дени. Впервые она была взята на бой Филиппом I, символизируя незримое присутствие святого Дионисия и его покровительство.
Что теперь с легкостью перевести можно либо как «Под знамя Сен-Дени!» или «Защита наша – Святой Дионисий!».
А если вернуться к событиям сегодняшних дней, неудивительно, что депутат французского парламента Эрик Кокерель прокомментировал историю с Макроном, сказав, что мужчина, его ударивший, выкрикивал «радикально правые роялистские лозунги». Montjoie Saint Denis! для современной Франции – самый, что ни на есть, роялистский.
Montjoie Saint Denis! Макрона ударили «с разрешения» главного святого Франции
Монжуа – это груды камней у дороги, которые насыпали войска, уходящие на войну или отправляющиеся в паломничество пилигримы. Также Монжуа – это груды камней, которые наваливали над особо почитаемыми могилами и порой их называли «Монжуа такого-то». И тогда напрашивался вывод, что «Монжуа Сен-Дени» это «Могила святого Дионисия».
Вчерашнюю новость о том, что президент Франции Эммануэль Макрон получил пощечину, я прочла позже. С дополнением, что человек, его ударивший, выкрикивал какие-то слова. Слова «Монжуа Сен Дэни» приводились то ли в переводе на русский, то ли в транскрипции и, поскольку ничего мне не говорили, пришлось искать оригинал во французских СМИ, чтобы выяснить – именно так и было: мужчина кричал Montjoie Saint Denis!
Однако, если остальные девизы при переводе звучали логично, смысл французского по-прежнему ускользал. В дальнейшем удалось выяснить, что девиз встречался в двух видах. Мontjoie! Saint- Denis! или с союзом и: «Reculerez-vous, lâches?… cria de Bracy. Montjoie et saint Denis! Donnez-moi ce levier». — (Вальтер Скотт. «Айвенго». Перевод с английского Александра Дюма. 1820).
Раз французы считали, что Монжуа и Сен Дени разные понятия, я решила попробовать перевести их отдельно. С Сен-Дени все было просто – это святой III века, первый епископ Парижа, священномученик Дионисий. Святой Дионисий является одним из «Четырнадцати святых помощников», то есть духовных покровителей Парижа. В соборе аббатства, названном в его честь Сен-Дени, погребали французских королей. Впоследствии Святой Дионисий становится покровителем Франции.
А Монжуа, как оказалось, слово многозначное. Так именовался офицер, осуществляющий общий надзор за движением войск. Что важнее, Монжуа – это гора перед Иерусалимом, получившая свое название в дни Первого Крестового похода. Здесь в 1099 году подступивших к занятому сарацинами Иерусалиму крестоносцев посетило видение Пресвятой Богородицы, вселившее в них великую радость и веру в победу над неверными. Поэтому место получило название Монжуа, которое переводится как «Гора радости», а испанский рыцарь Ордена святого Иакова и Меча граф Родриго основал Орден Святой Девы Марии Монжуа.
Кроме того, Монжуа (на древнефранцузском Munjoie означает «пирамида») – это груды камней у дороги (un monceau de pierres entassées pour marquer les chemins), которые насыпали войска, уходящие на войну или отправляющиеся в паломничество пилигримы. Впоследствии на этих камнях устанавливали кресты (моя радость), которые служили ориентиром другим паломникам. Но также Монжуа – это груды камней, которые наваливались над особо почитаемыми могилами и порой их называли «Монжуа такого-то». И тогда напрашивался первый вывод – «Монжуа Сен-Дени» это «Могила святого Дионисия». Но только непонятно, как могила стала боевым кличем.
Вероятнее всего, смысл этого выражения следовало искать, связывая его со словом радость. Тем более, что, если у слова Mont (гора) убрать последнюю букву, получается словосочетание mon joie – «моя радость». Что дает неожиданный эффект, поскольку по одно из существующих предположений, Монжуа – производная от названия меча Карла Великого – Joyeuse («Радостный»).
Подтверждение этому даже есть в «Песне о Роланде»:
Вот на лугу лег император спать.
Его копье большое – в головах.
В доспехах он остался до утра.
Броня на нем, блестяща и бела,
Сверкает золотой его шишак,
Меч Жуайёз свисает вдоль бедра,—
Он за день цвет меняет тридцать раз.
Кто не слыхал про острие копья,
Пронзившее распятого Христа?
Теперь тем острием владеет Карл.
Его он вправил в рукоять меча.
В честь столь большой святыни свой булат
Он Жуайёзом – «Радостным» – назвал.
Тот меч французам памятен всегда:
Недаром клич их бранный – «Монжуа!»,
Недаром их никто не побеждал.
(CLXXXII)
Версия красивая, но меч императора довольно трудно увязать со святым епископом. Зато по другой, куда более близкой к реальности версии, девиз королевства Франции Montjoie Saint Denis! относится не к мечу, а к легендарному штандарту – хоругви Орифламме. Предположительно Орифламме – знамя самого Карла Великого, переданное ему Папой Львом III, которое, как известно, иначе называлось… Montjoie.
Орифламма – знамя, которое графы Вексенские принимали из рук настоятеля перед началом военных действий. Когда в 1077 году Филипп I присоединил часть графства к королевскому домену, его наследники продолжили эту традицию. Являясь с 12 по начало 15 века главнейшей воинской хоругвью королевских французских войск Орифламме хранилась в аббатстве Сен-Дени. Впервые она была взята на бой Филиппом I, символизируя незримое присутствие святого Дионисия и его покровительство.
Что теперь с легкостью перевести можно либо как «Под знамя Сен-Дени!» или «Защита наша – Святой Дионисий!».
А если вернуться к событиям сегодняшних дней, неудивительно, что депутат французского парламента Эрик Кокерель прокомментировал историю с Макроном, сказав, что мужчина, его ударивший, выкрикивал «радикально правые роялистские лозунги». Montjoie Saint Denis! для современной Франции – самый, что ни на есть, роялистский.
