Краткое содержание Мелвилл Моби Дик, или Белый Кит
Молодой парень по имени Измаил испытывал трудности с деньгами. Ему наскучила жизнь на суше, и он решил пуститься в плавание на судне. Измаил решил устроиться на службу в старейшую судоходную компанию в Нантакете. По дороге Измаил решил отдохнуть в одном портовом поселке и зашел в церковь. В церкви рассказывали историю о поглощении Левиафана и пророке Ионе, которые пытались избежать божьего наказания. В гостинице юноша познакомился с гарпунщиком Квикегом. Они сразу сдружились и вместе устроились на службу в Нантакете.
Прибыв в Нантакет, они устроились на китобойный корабль «Пекод», который отправлялся в плавание на 3 года. На корабле Измаил узнал об истории капитана Ахава. На предыдущем плавании капитан Ахав боролся с кашалотом и лишился ноги. С того момента капитан всегда ходил с угрюмым лицом, а иногда был не в себе. Данной истории и иным неестественным событиям Измаил не придал особого смысла. А набранную команду парень принял за сумасшедших. А незнакомца, произносившего слова пророчества Измаил принял за очередного мошенника.
Спустя несколько суток после отплытия Ахав вышел на палубу и с мрачным лицом наблюдал за всеми матросами. Измаил заметил отверстие на палубном настиле. Эта прорезь предназначалась для поддержания равновесия капитана при сильной качке. Наблюдатели, стоящие на мачте получили распоряжение присматривать в воде белого кашалота. Впервые оказавшись на судне, Измаил впервые знакомится с промыслом и службой на китобойном корабле.
Каждая задержка в розыске Моби Дика, плохо отразилась на психике Ахава. Судно уже проплыло возле мыса Доброй надежды и пересекло Индийский океан. Для ловли кита матросы набрали несколько бочек со спермацетом. При каждой встрече с кораблями по пути капитан спрашивал их о белом ките. В ответ капитан слышал о смерти или изувечении матросов из – за кашалота. Наконец посреди океана «Пекод» встретился с китобойным судном. Капитан соседнего корабля загарпунил Моби Дика и лишился руки. Люди с соседнего судна сообщили Ахаву, куда уплыл белый кит. Старбек хотел остановить капитана. Ахав заказал гарпун из прочной стали корабельному кузнецу. И китобойный корабль вышел в Тихий океан.
Товарищ Измаила, гарпунщик Квикег сильно захворал, работая во влажном трюме. Он ощущал приближение своей смерти и заказал у плотника челновый гроб. Чуть позже ему стало лучше и они с Измаилом решили сделать спасательный поплавок из гроба. Спасательный поплавок матросы подвесили на корме корабля. Признаков приближения морского животного стало больше. Пекод попал под сильный шторм. Этой же ночью Старбек хотел остановить капитана и ждал его с мушкетом возле каюты. Под влиянием сильной бури корабль уплыл очень далеко от намеченного места. Под сильной бурей «Пекод» встретился с судном «Рахиль», который охотился на Моби Дика. Капитан второго судна попросил помощи у Ахава. Но у Ахава не было времени на это.
На третий день в океане среди акул «Пекод» устремился вперед за китом. От злости кит сломал первую катафалку. Когда он увернулся, матросы заметили труп Федалла на его спине. В бой вступил даже Измаил. Поняв, что судно является причиной его бед, кит повернулся и на всей скорости протаранил корабль. На судне появилась пробоина и «Пекод» пошел ко дну. Посередине океана появилась большая воронка, которая затянула всех. В конце погибли все, кроме Измаила. Он спасся благодаря спасательному поплавку, изготовленному из гроба.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Сейчас читают
Их село до этого моменты было красивым, уютным и очень домашним местом. До того момента, когда в их село вошла армия Петлюры, которые были против Красной армии. А до этого времени все было хорошо.
Главный герой произведения «Дневник Фокса Микки», написанного русским писателем Сашей Чёрным, — маленький пёс, который рассказывает людям сам про себя. Он очень умный, способен писать и читать
Автор повествует о событиях, произошедших на самом деле примерно 30 лет назад. Воспоминания о них продолжают жить в преданиях семейства, описанного в рассказе.
Роман Льва Толстого «Дьявол» относится к позднему периоду творчества писателя. Это одно из последних его произведений. У писателя уже окончательно сформированы взгляды на взаимоотношения между мужчиной и женщиной
С первых страниц произведения перед нами предстает главный герой обаятельный молодой Жорж Дюруа, который пользуется огромным успехом у женской половины человечества. На данный момент у него совсем нет денег
Что такое Моби Дик?
7 трактовок главного символа романа Германа Мелвилла
Загадочный «Моби Дик, или Белый Кит», который не был принят и понят современниками автора, вот уже сто лет как считается величайшим американским романом XIX века. Литературоведы, культурологи и философы до сих пор ведут споры о том, что же скрывается за образом Белого Кита, выискивая в тексте аллюзии на Библию, Гомера, Софокла, Рабле, Сервантеса, Шекспира и Гете. В этой статье мы расскажем о семи главных трактовках многогранного символа, созданного Германом Мелвиллом.
Мировое зло, дьявольская сила или злой рок
Китобойный промысел, которым жили американцы тех лет, был работой не для робких. Моряки, добывавшие дорогостоящие амбру и спермацет, а также китовый жир, часто не возвращались домой. Мелвилл в юности полтора года трудился под началом строгого капитана на китобойном судне «Акушет» и знал о тяготах морской жизни не понаслышке. Кроме того, в основу сюжета его романа легло реальное происшествие, случившееся в 1820 году с экипажем еще одного китобоя, «Эссекса». Судно было затоплено после того, как его протаранил лбом огромный кашалот. Спастись удалось немногим.
Капитан Ахав из «Моби Дика» в погоне за китом, по всей видимости, лишился не только ноги, но и рассудка. Герою не важно, что представляет собой морской гигант на самом деле, он видит в нем источник всех бед и мнит себя кем-то вроде нового Георгия, которому необходимо поразить дракона, чтобы спасти этот мир от зла.
Бессознательное и внутренняя борьба
Приверженцы психоанализа ухватились за отношения неутомимого Ахава и «фаллического» кита и разглядели в них выражение Эдипова комплекса. С точки зрения фрейдистов, оставшийся без ноги Ахав одновременно желает смерти Моби Дику и в то же время парадоксальным образом не представляет жизни без него. Нечто подобное, по Фрейду, происходит и с мальчиком пяти лет, бессознательно желающим занять место отца рядом с матерью: он испытывает амбивалентные чувства к родителю своего пола. Юнгианцы же увидели в Белом Ките не отцовскую, а материнскую фигуру, указывая на сходство образа со Сфинксом в исходном мифе и по-своему прочитывая лирические отступления, связанные с женскими образами романа.
Два противоборствующих лагеря сошлись на том, что в книге Мелвилла Ахав выражает подавленные желания и устремления личности (т. е. соответствует структуре «Оно»). Образ кита в этом случае оказывается другой частью бессознательного, ответственной за подавление деструктивных желаний и устремлений («Сверх-Я»). Их конфликт при подавлении критичного сознания, представленного фигурой Старбека («реалистическое Я»), ведет всю личность (или даже общество в целом) к катастрофе. Ярче всего эту идею выразил Дэвид Герберт Лоуренс: в его понимании Белый Кит — это «сакрально-сексуальное сознание белого человека», для которого погоня за властью над миром становится «самоубийственной, маниакальной охотой за самим собой».
Карающий бог или верховный закон Вселенной
Наряду с мифом об Эдипе, в романе нашли и пересказанный на новый лад миф о Прометее, укравшем огонь у богов. Добываемый китобоями жир в реальности служил для освещения, а спермацету и амбре приписывались не только лечебные, но и магические свойства. Попытки с риском для жизни «украсть» у кита то, что дает свет, напоминает подвиг Прометея, который обязательно закончится божественной карой и для команды «Пекода».
«Тот, кого неотступные думы превращают в Прометея, вечно будет кормить стервятника кусками своего сердца; и стервятник его — то существо, которое он сам порождает»
Природа, решившая отомстить человеку
В середине XIX столетия, когда был опубликован «Моби Дик», тема экологических катастроф, спровоцированных деятельностью человека, поднималась очень редко. Это не помешало мелвилловедам XX и XXI веков рассматривать отсылку к библейскому сюжету об Ионе, оказавшемся в чреве кита «по велению Божьему», с двух различных сторон. Многие из них не только увидели в «левиафане» ветхозаветного карающего бога, но и восприняли конфликт Ахава и Белого Кита как метафору борьбы человека и природы.
Кашалот, «отдающий» свой жир, кости и целебные вещества в обмен на тела погибших «добытчиков», становится одновременно символом жизни и смерти, с ним же связан и миф о перерождении человека через ритуал «жертвоприношения». Ужасающий цикл выслеживания, ловли, умерщвления и разделки китов каждый раз заканчивается символическим «очищением» моряков через разминание спермацета.
Истина, которую стремится познать Измаил
Молодой моряк с самых первых страниц романа обнаруживает повышенный интерес ко всему, что связано с китами. Он признается, что морская жизнь способна отвлечь его от того подавленного состояния, от которого не спастись на суше. Измаил относится к кашалотам не только как к источнику богатства или славы моряка, он стремится познать новое, не нарушая границ, и подмечает каждую деталь, собирает по крупицам информацию о Белом Ките. Юноша, в отличие от безразличного Стабба и проецирующего свои мысли и ощущения вовне Ахава, способен к интуитивному познанию истины.
«У всех бывают сомнения, многие умеют отрицать, но мало кто, сомневаясь и отрицая, знает еще и наитие. Сомнение во всех истинах земных и знание по наитию кое-каких истин небесных — такая комбинация не приводит ни к вере, ни к неверию, но учит человека одинаково уважать и то и другое»
Тайна как неразгаданный символ
Литературоведы часто акцентируют внимание на том факте, что образ Белого Кита Мелвилл делает многозначным только для читателя. Каждый из персонажей видит «левиафана» по-своему и ограничивается этой точкой зрения. Число трактовок символа, или точнее мифологемы «Моби Дик», продолжает расти и теперь: каждый исследователь находит в романе новые смыслы, созвучные с его мировоззрением и вызовами эпохи. Кит, нарисованный Германом Мелвиллом, означает слишком многое, чтобы оставаться чем-то конкретным. Поэтому для вдумчивого читателя и упрямого исследователя он постепенно становится тем, что так пугало героя-рассказчика: «видимым отсутствием всякого цвета», пустотой или тайной, которую невозможно разгадать.
Молодой американец с библейским именем Измаил (в книге Бытия сказано об Измаиле, сыне Авраама: «Он будет между людьми, как дикий осел, руки его на всех и руки всех на него»), наскучив пребыванием на суше и испытывая затруднения в деньгах, принимает решение отправиться в плавание на китобойном судне. В первой половине XIX в. старейший американский китобойный порт Нантакет — уже далеко не самый крупный центр этого промысла, однако Измаил считает важным для себя наняться на судно именно в Нантакете. Остановившись по дороге туда в другом портовом городе, где не в диковинку встретить на улице дикаря, пополнившего на неведомых островах команду побывавшего там китобойца, где можно увидеть буфетную стойку, изготовленную из громадной китовой челюсти, где даже проповедник в церкви поднимается на кафедру по верёвочной лестнице — Измаил слушает страстную проповедь о поглощённом Левиафаном пророке Ионе, пытавшемся избегнуть пути, назначенного ему Богом, и знакомится в гостинице с туземцем-гарпунщиком Квикегом. Они становятся закадычными друзьями и решают вместе поступить на корабль.
В Нантакете они нанимаются на китобоец «Пекод», готовящийся к выходу в трёхгодичное кругосветное плавание. Здесь Измаил узнает, что капитан Ахав (Ахав в Библии — нечестивый царь Израиля, установивший культ Ваала и преследовавший пророков), под началом которого ему предстоит идти в море, в прошлом своём рейсе, единоборствуя с китом, потерял ногу и не выходит с тех пор из угрюмой меланхолии, а на корабле, по дороге домой, даже пребывал некоторое время не в своём уме. Но ни этому известию, ни другим странным событиям, заставляющим думать о какой-то тайне, связанной с «Пекодом» и его капитаном, Измаил пока ещё не придаёт значения. Встреченного на пристани незнакомца, пустившегося в неясные, но грозные пророчества о судьбе китобойца и всех зачисленных в его команду, он принимает за сумасшедшего или мошенника-попрошайку. И тёмные человеческие фигуры, ночью, скрытно, поднявшиеся на «Пекод» и потом словно растворившиеся на корабле, Измаил готов считать плодом собственного воображения.
Впервые вышедший в море на китобойце Измаил наблюдает особенности промыслового судна, работы и жизни на нем. В коротких главах, из которых и состоит вся книга, содержатся описания орудий, приёмов и правил охоты на кашалота и добычи спермацета из его головы. Другие главы, «китоведческие» — от предпосланного книге свода упоминаний о китах в самого разного рода литературе до подробных обзоров китового хвоста, фонтана, скелета, наконец, китов из бронзы и камня, даже китов среди звёзд, — на протяжении всего романа дополняют повествование и смыкаются с ним, сообщая событиям новое, метафизическое измерение.
Когда «Пекод» впервые встречает кашалотов и вельботы готовятся к спуску на воду, пятеро темнолицых призраков вдруг появляются среди матросов. Это команда вельбота самого Ахава, выходцы с каких-то островов в Южной Азии. Поскольку владельцы «Пекода», полагая, что во время охоты от одноногого капитана уже не может быть толка, не предусмотрели гребцов для его собственной лодки, он провёл их на корабль тайно и до сих пор укрывал в трюме. Их предводитель — зловещего вида немолодой парс Федалла.
Хотя всякое промедление в поисках Моби Дика мучительно для Ахава, он не может совсем отказаться от добычи китов. Огибая мыс Доброй Надежды и пересекая Индийский океан, «Пекод» ведёт охоту и наполняет бочки спермацетом. Но первое, о чем спрашивает Ахав при встрече с другими судами: не случалось ли тем видеть белого кита. И ответом зачастую бывает рассказ о том, как благодаря Моби Дику погиб или был изувечен кто-нибудь из команды. Даже посреди океана не обходится без пророчеств: полубезумный матрос-сектант с поражённого эпидемией корабля заклинает страшиться участи святотатцев, дерзнувших вступить в борьбу с воплощением Божьего гнева. Наконец «Пекод» сходится с английским китобойцем, капитан которого, загарпунив Моби Дика, получил глубокую рану и в результате потерял руку. Ахав спешит подняться к нему на борт и поговорить с человеком, судьба которого столь схожа с его судьбой. Англичанин и не помышляет о том, чтобы мстить кашалоту, но сообщает направление, в котором ушёл белый кит. Снова Старбек пытается остановить своего капитана — и снова напрасно. По заказу Ахава корабельный кузнец куёт гарпун из особо твёрдой стали, на закалку которого жертвуют свою кровь трое гарпунщиков. «Пекод» выходит в Тихий океан.
Друг Измаила, гарпунщик Квикег, тяжело заболев от работы в сыром трюме, чувствует приближение смерти и просит плотника изготовить ему непотопляемый гроб-чёлн, в котором он мог бы пуститься по волнам к звёздным архипелагам. А когда неожиданно его состояние меняется к лучшему, ненужный до времени гроб решено проконопатить и засмолить, чтобы превратить в большой поплавок — спасательный буй. Новый буй, как и положено, подвешен на корме «Пекода», немало удивляя своей характерной формой команды встречных судов.
Все явственнее признаки приближения к Моби Дику. В свирепый шторм огонь Святого Эльма разгорается на острие выкованного для белого кита гарпуна. Той же ночью Старбек, уверенный, что Ахав ведёт корабль к неминуемой гибели, стоит у дверей капитанской каюты с мушкетом в руках и все же не совершает убийства, предпочтя подчиниться судьбе. Буря перемагничивает компасы, теперь они направляют корабль прочь из этих вод, но вовремя заметивший это Ахав делает новые стрелки из парусных игл. Матрос срывается с мачты и исчезает в волнах. «Пекод» встречает «Рахиль», преследовавшую Моби Дика только накануне. Капитан «Рахили» умоляет Ахава присоединиться к поискам потерянного во время вчерашней охоты вельбота, в котором был и его двенадцатилетний сын, но получает резкий отказ. Отныне Ахав сам поднимается на мачту: его подтягивают в сплетённой из тросов корзине. Но стоит ему оказаться наверху, как морской ястреб срывает с него шляпу и уносит в море. Снова корабль — и на нем тоже хоронят погубленных белым китом матросов.
Золотой дублон верен своему хозяину: белый горб появляется из воды на глазах у самого капитана. Три дня длится погоня, трижды вельботы приближаются к киту. Перекусив вельбот Ахава надвое, Моби Дик закладывает круги вокруг отброшенного в сторону капитана, не позволяя другим лодкам прийти ему на помощь, пока подошедший «Пекод» не оттесняет кашалота от его жертвы. Едва оказавшись в лодке, Ахав снова требует свой гарпун — кит, однако, уже плывёт прочь, и приходится возвращаться на корабль. Темнеет, и на «Пекоде» теряют кита из виду. Всю ночь китобоец следует за Моби Диком и на рассвете настигает опять. Но, запутав лини от вонзившихся в него гарпунов, кит разбивает два вельбота друг о друга, а лодку Ахава атакует, поднырнув и ударив из-под воды в днище. Корабль подбирает терпящих бедствие людей, и в суматохе не сразу замечено, что парса среди них нет. Вспомнив его обещание, Ахав не может скрыть страха, но продолжает преследование. Все, что свершается здесь, предрешено, говорит он.
На третий день лодки в окружении акульей стаи опять устремляются к замеченному на горизонте фонтану, над «Пекодом» вновь появляется морской ястреб — теперь он уносит в когтях вырванный судовой вымпел; на мачту послан матрос, чтобы заменить его. Разъярённый болью, которую причиняют ему полученные накануне раны, кит тут же бросается на вельботы, и только капитанская лодка, среди гребцов которой находится теперь и Измаил, остаётся на плаву. А когда лодка поворачивается боком, то гребцам предстаёт растерзанный труп Федаллы, прикрученного к спине Моби Дика петлями обернувшегося вокруг гигантского туловища линя. Это — катафалк первый. Моби Дик не ищет встречи с Ахавом, по-прежнему пытается уйти, но вельбот капитана не отстаёт. Тогда, развернувшись навстречу «Пекоду», уже поднявшему людей из воды, и разгадав в нем источник всех своих гонений, кашалот таранит корабль. Получив пробоину, «Пекод» начинает погружаться, и наблюдающий из лодки Ахав понимает, что перед ним — катафалк второй. Уже не спастись. Он направляет в кита последний гарпун. Пеньковый линь, взметнувшись петлёй от резкого рывка подбитого кита, обвивает Ахава и уносит в пучину. Вельбот со всеми гребцами попадает в огромную воронку на месте уже затонувшего корабля, в которой скрывается до последней щепки все, что некогда было «Пекодом». Но когда волны уже смыкаются над головой стоящего на мачте матроса, рука его поднимается и все-таки укрепляет флаг. И это последнее, что видно над водой.
Выпавшего из вельбота и оставшегося за кормой Измаила тоже тащит к воронке, но когда он достигает её, она уже превращается в гладкий пенный омут, из глубины которого неожиданно вырывается на поверхность спасательный буй — гроб. На этом гробе, нетронутый акулами, Измаил сутки держится в открытом море, пока чужой корабль не подбирает его: то была неутешная «Рахиль», которая, блуждая в поисках своих пропавших детей, нашла только ещё одного сироту.
«И спасся только я один, чтобы возвестить тебе. »
Что скажете о пересказе?
Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.
Расшифровка Герман Мелвилл. «Моби Дик, или Белый кит»
Как странная книга о китобоях, которую сначала никто не понял, стала главным американским романом
Я должна сразу признаться, что не читала «Моби Дика» в детстве и даже не помню, чтобы читала его подростком. Первое сильное впечатление от этой книжки более позднее. Но мне очень легко представить, какое обаяние она имеет для совсем юного человека. Там есть охота, там есть погоня, там есть приключения, там есть смелые, отважные люди, которые противоборствуют огромному таинственному морскому чудищу.
Обложка издания «Моби Дика». Нью-Йорк, 1930 год Random House
Еще там есть удивительно подробно, и точно, и достоверно описанный мир, которого нет и никогда не будет, в который можно войти только усилием воображения, — мир китобоев, каким он был 200–300 лет назад. Это само по себе чарует, и самого по себе этого более чем достаточно, хотя в книге есть и много больше. И я думаю, что, когда мы возвращаемся к этой книжке и перечитываем ее уже более взрослым взглядом, мы находим себя в ней иначе. Про это я и хотела рассказать.
Как Мелвилл попал к каннибалам и стал писателем
Нужно начать с того, как вообще «Моби Дик» «вплыл» в жизнь Мелвилла и через него — в мировую литературу. Потому что история о том, как возник этот странный роман, который не похож на роман, — особая. Написал его 30‑летний, в общем, молодой человек, ровно полжизни которого прошло в испытаниях. Он родился в очень благополучной, приличной нью-йоркской семье, а потом из-за банкротства и смерти отца вынужден был строить жизнь заново. Он пробовал землемерствовать, пробовал учительствовать, переписывать, а потом ушел на корабле в плавание и около пяти лет, перепрыгивая с корабля на корабль, из океана в океан, провел в совершенно другой жизни, в другом мире — никто из его предков, из его родни вообще мореходом не был.
Авантитул и титульный лист книги Германа Мелвилла «Тайпи». Лондон, 1846 год Internet Archive
А когда вернулся — начал писать, наверное, неожиданно даже для себя. И потерпел успех. Роман под названием «Тайпи» описывает, как он с приятелем сбежал с корабля на Полинезийских островах и время жил среди жителей мирного, прекрасного племени — только потом выяснилось, что это было племя каннибалов, и положение полугостей-полупленников стало очень неуютным. Книга имела потрясающий для дебюта успех. Самого Мелвилла она удивила тем, что он как бы описывал все как есть, а читатели увидели в этом чарующий романтический вымысел. Я думаю, что здесь завязывается важный узелок всей дальнейшей жизни Мелвилла как писателя, потому что его всю жизнь будет волновать вопрос, что такое воображение, что это за внутренняя сила, которой человек располагает и которая человеком распоряжается. Он будет упорно думать про это всю жизнь, а пока 25‑летний молодой человек польщен, рад услужить публике и готов написать следующий роман. Но тут возникает очень болезненный момент, потому что публика, естественно, хочет того же, а у Мелвилла свой маршрут, хотя он точно и не знает какой. Он не согласен до конца своих дней быть человеком, который жил среди каннибалов, но то, что он пишет, или то направление, в котором он хочет двигаться, малоинтересно читателям.
Из этой точки и пишется книга под названием «Моби Дик» — очень «поисковая» книга. В Лондоне она сначала была опубликована под названием «The Whale», «Кит» или «Тот самый кит», и только потом появляется нынешнее название, уточняющее цвет кита и его кличку. В это время никто не подозревает, что написан главный шедевр американской романистики: книжка вызывает скорее недоумение и сдержанные реакции.
«Моби Дик» — это 1851 год. Впереди меньше десятилетия работы как писателя — в 1857-м Мелвилл пишет последнее опубликованное прозаическое произведение. Почему он погружается в молчание, сказать трудно — можно строить домыслы. Не то чтобы он не пишет — он пишет стихи. Но публиковать их тиражом 25 экземпляров — это вызывающе, это жест отказа, жест отречения.
Титульный лист романа «Моби Дик». Нью-Йорк, 1851 год Freeman’s auction
Когда он умирает в 1891 году, уже в очень преклонном возрасте, в некрологах сообщают, что умер инспектор нью-йоркской таможни Герман Мелвилл, который был писателем. Совокупное количество проданных к этому времени экземпляров «Моби Дика» не составляло даже одной трети распроданного тиража первого романа, «Тайпи». Можно себе представить, как это переживалось писателем.
Первая страница рукописи романа «Билли Бад, фор-марсовый матрос». 1888 год Houghton Library, Harvard University
В чем сюжет «Моби Дика»
Иллюстрация Роквелла Кента к «Моби Дику». Нью-Йорк, 1930 год © Rockwell Kent / Random House / Getty Images
Иллюстрация Роквелла Кента к «Моби Дику». Нью-Йорк, 1930 год © Rockwell Kent / Random House
В последних трех главах мы вдруг возвращаемся к приключению. Моби Дика настигают, он уплывает, корабль «Пекот» его упорно преследует. В момент кит разворачивается и таранит корабль. Гибнет капитан, гибнет корабль, остается только один человек — тот самый матрос Измаил, рассказывающий нам эту историю.
Как люди и киты в «Моби Дике» смотрят на мир и друг на друга
Отвлечемся от сюжета, который возникает в начале, в середине странным образом отсутствует и возвращается в конце. Еще раз — это может нравиться, а может не нравиться. Например, Эрнест Хемингуэй, который в смысле состязался с «Моби Диком», когда писал «Старика и море», говорил, что лучшее в романе — то, что про китов и китобоев, про настоящие вещи. А во всяких философских размышлениях вязнешь, как вязнет изюм в пудинге. Это немного смешная, детская метафора, потому что выковыривать изюм из пудинга и есть его отдельно кажется не самым лучшим способом прочувствовать вкус блюда.
А нам интересно, что за блюдо готовил Герман Мелвилл. Через весь толстый разномастный роман, где есть описания, есть авантюра, есть шекспироподобная драма, есть философское размышление, есть квазинаучное описание, проходит одна сквозная тема. Ее можно сформулировать как тему взгляда или зрения, которое одновременно умозрение и прозрение — или сомнительность прозрения, а иногда коварство прозрения.
Иллюстрация Роквелла Кента к «Моби Дику». Нью-Йорк, 1930 год © Rockwell Kent / Random House
Этот вопрос возникает снова и снова за каждым поворотом. Например, в XVI главе «Корабль». Как раз в этой главе Измаил приходит наниматься на китобоец, и капитан корабля Фалек У «Пекода» было несколько владельцев, которые называли себя капитанами. Капитан Фалек представился Измаилу так: «Ты говоришь с капитаном — с капитаном Фалеком, вот с кем ты говоришь, юноша. Дело мое и капитана Вилдада — снаряжение „Пекода“ перед плаванием, поставка на борт всего необходимого, а значит, и подбор экипажа. Мы совладельцы судна и агенты». проводит с ним, как мы бы сейчас сказали, собеседование. Он спрашивает, собственно, зачем он пришел, что побудило его пойти в матросы. Измаил отвечает: «Хочу посмотреть мир». Ага, говорит ему капитан Фалек, так вот пойди на нос корабля, посмотри, а потом вернись и расскажи, что увидел.
Измаил отправляется на нос корабля. Что он видит? Видит опять-таки волнующуюся холодную пустоту. Он возвращается и докладывает об этом капитану, а тот спрашивает, стоит ли ради этого огибать мыс Горн. Может быть, лучше смотреть оттуда, откуда стоишь? Здравый смысл абсолютно на стороне капитана, но — и в этом, наверное, главный вопрос Мелвилла — человеческое воображение заставляет нас устремляться в неизвестность и пытаться посмотреть на мир с той стороны, которая для нас малоестественна («с водной стороны», как пишет Мелвилл), а иногда даже опасна. И вопрос в том, много ли мы увидим.
Иллюстрация Роквелла Кента к «Моби Дику». Нью-Йорк, 1930 год © Rockwell Kent / Random House
Есть еще кое-что, интригующее и Измаила, и автора романа, наверное, больше всего. Это, например, то, как видит мир кит. А кит видит мир иначе, чем человек, хотя бы потому, что голова кита устроена таким образом, что он смотрит сразу в две разные стороны и видит мир сразу в двух перспективах. Кажется, самой большой амбицией Германа Мелвилла было бы попробовать воспроизвести художественными средствами эту двойственность видения, физически недоступную человеку.
Например, в главе «Великая армада». О какой удивительной и прекрасной армаде здесь идет речь? Корабль, преследуя кита, оказывается вдруг посреди огромного китовьего стада. А середина выглядит как неожиданно тихое, гладкое озеро. И если посмотреть вглубь, то увидишь, как в глубине, неожиданно прозрачной, плавают китихи и новорожденные, совсем маленькие киты. Младенцы-киты смотрят вверх, на смотрящих на них людей, и это странный, остраненный взгляд, похожий на то, как глядят маленькие человеческие младенцы, — они и смотрят на тебя, и не замечают, как будто ты бурая водоросль, как пишет Мелвилл. Разве лестно человеку быть бурой водорослью в чьем бы то ни было взгляде — даже взгляде кита? Человеку важно утвердить свое достоинство, и, к сожалению, слишком часто он делает это путем насилия.
Иллюстрация Роквелла Кента к «Моби Дику». Нью-Йорк, 1930 год © Rockwell Kent / Random House
Кончается эта удивительно идиллическая сцена побоищем. Потому что китобои, которые плывут среди этого огромного стада, то почесывая оказавшегося рядом, то подталкивая острогой, вспоминают про свое предназначение: множество китов ранено, а в качестве добычи забит и остается из всей этой тысячи один-единственный — несчастная, ужасная ситуация.
И, наверное, самую главную истину — я не знаю, главная ли она для Мелвилла, но она совершенно точно является такой для рассказчика романа — Измаил высказывает в 85-й главе под названием «Фонтан». Фонтан — это первое, чем кит становится заметен на расстоянии. «Фонтан на горизонте!» — кричит дозорный. В то же время, рассказывает нам в этой главе Измаил, никто не знает, что такое фонтан, — это дымка, туман, но в нем есть ценность. Почему? Потому что радуга не бывает без тумана. Зачитаю цитату, мое любимое место в романе, из этой главы:
Это умение балансировать, умение видеть «надвое», умение жить парадоксом — то образцовое, что воплощается на уровне метафоры в видении кита. Мне кажется, что для Мелвилла, в этом романе и вообще, это то, в чем воплощается человеческая мудрость, которой свойственно стремиться к окончательным истинам, но это стремление, как показано, не доводит до добра.
Что сам Мелвилл говорил о своем романе
Мелвилл заканчивал свой роман, сидя в кабинете только что купленного, вполне «сухопутного» имения. Он назвал его Эрроухед Arrowhead на английском, то есть буквально «наконечник стрелы». : домик располагался в Беркширских горах, где в земле находили много наконечников стрел, и Мелвилл дал название в память о войнах, об охотах.
Эрроухед. 1934 год Library of Congress
Окна его кабинета выходили на так называемую mount Greylock, гору Грейлок. Это самая высокая гора в штате Массачусетс, хотя она не так уж велика — ее высота около тысячи метров. С точки зрения Мелвилла, она — и он многим об этом говорил — похожа на горб кита, горб кашалота.
Вид на гору Грейлок. После 1898 года New York Public Library
Он сидел в своем «сухопутном» поместье, заканчивал роман, и мне интересно это представлять. Он смотрел на горб горы, а потом на буквы, которые выводила его рука, а потом опять на горб горы, и в этой постоянной смене оптик — «далекого — близкого», «абстрактного — конкретного» — наверное, черпал вдохновение. А когда он закончил, то признался в письме другому писателю, Натаниэлю Готорну, в котором отчаянно хотел видеть человека, понимающего его до глубины души (неизвестно, в какой мере понимал его Готорн — от дружбы он скорее уклонялся): «I have written a wicked book». Трудно сказать, как здесь перевести слово wicked: «Я написал злую», или «опасную», или «вредную книгу»». Продолжается эта фраза так: «Но я чувствую себя непорочным, как агнец».
Герман Мелвилл Encyclopædia Britannica
Он действительно написал не просто мальчиковый авантюрный роман про охотников — он написал очень трудную, вредную в каком-то смысле книгу. Она не дает нам ясности, не дает определенности, она все время выталкивает нас в пространство, где мы вынуждены искать и определять смысл сами, а найдем ли, определим ли — это вопрос, и на него нет ответа. Но эта книга заставляет нас приподниматься над собою, выпрыгивать из себя. И я думаю, что ровно в силу этого вредного качества роман сто лет назад стал лучшим в американском классическом каноне и при всех изменениях, случившихся за сто лет, сохраняет свое место в нем.
