ФРЕНДЗОНА — Психолог
Слушать ФРЕНДЗОНА — Психолог
Слушайте Психолог — ФРЕНДЗОНА на Яндекс.Музыке
Текст ФРЕНДЗОНА — Психолог
Мой психолог говорит мне, что я выдумал свой мир,
Но он не знает, что такое flex.
Он не шарит за мой skill, не в курсе, когда дроп Supreme,
И он не знает, что такое стресс.
После меня нужен психологу психолог.
Психологу психолог, психологу психолог.
— Проходите, проходите. Добрый вечер!
Психологу психолог, психологу психолог.
— Садитесь.
— Она вечно хотела, чтоб уделял ей всё время,
Ходил с ней по магазинам. Мне что, нечего делать?
— Ну, без общих интересов не бывать отношениям.
— Как без общих? Мы по вечерам играли в Play Station.
— Вы мало уделяли времени. — Она же не беременна!
И года не прошло, а хочет познакомить с предками.
— Для пар это нормально. — Это что, прикол?
Она копается в моём айфоне чаще, чем в своём.
— Я водил её в Макдак, скажи, чем не ресторан?
Ты же говорил внимание куда важней бабла.
— Давайте лучше на вы. — Давай-ка лучше заткнись.
Мне не надо твоих советов, не учи меня как мне жить.
— Я уже встречал таких, парень, поумерь свой пыл.
Я хочу тебе помочь, мы же не враги.
— Спорим, в моём возрасте ты был закомплексованным.
Какой нормальный человек станет школьным психологом?!
Мой психолог говорит мне, что я выдумал свой мир,
Но он не знает, что такое flex.
Он не шарит за мой skill, не в курсе, когда дроп Supreme,
И он не знает, что такое стресс.
После меня нужен психологу психолог.
Психологу психолог, психологу психолог.
— Вот сюда, на кушетку, проходите.
Психологу психолог, психологу психолог.
— Ну, рассказывайте.
Мой психолог говорит мне, что я выдумал свой мир,
Но он не знает, что такое flex.
Он не шарит за мой skill, не в курсе, когда дроп Supreme,
И он не знает, что такое стресс.
После меня нужен психологу психолог.
Психологу психолог, психологу психолог.
Какой нормальный человек станет школьным психологом
Профессия психолога, бесспорно, одна из самых социально значимых, ведь специалист постоянно помогает окружающим решать различные вопросы. Кроме того, эта профессия увлекает: перед психологом постоянно возникает множество задач, последовательность и сочетание которых невозможно предугадать. Также она насыщена впечатлениями, эмоциями, вдохновением… Обо всех тонкостях этой интереснейшей профессии нам расскажет Вероника Чуванчи, педагог-психолог ГУО «Средняя школа № 118 г. Минска».
– Вероника, почему ты выбрала профессию психолога? Кем мечтала быть в детстве?
– В детстве мечтала быть следователем. Все из-за детективных сериалов, которые постоянно показывали по телевизору лет 15 назад. Мне казалось, что профессия детектива, следователя очень смелая и романтичная.
С этапами взросления мечты менялись. Окончательному выбору профессии поспособствовала психолог гимназии, в которой я училась. Эта милая женщина была для гимназистов и другом, и соратником, и где-то даже мамой. К ней можно было обратиться по любому вопросу. В кабинет психолога всегда можно было зайти без повода, просто поговорить на девичьи темы. И меня это покорило. Я мечтала стать психологом, похожим на нее в профессиональном плане.
Получив общее среднее образование, я отлично сдала централизованное тестирование и поступила в Барановичский государственный университет. После успешной учебы у меня на руках был диплом с квалификацией «педагог; педагог-психолог».
– Почему после окончания университета ты отправилась работать в школу? Другие варианты рассматривала?
– После окончания университета я отправилась искать работу в Минске. Пыталась устроиться в Отдел внутренних дел на должность инспектора по делам несовершеннолетних, но получила отрицательный ответ по причине большого потока распределяющихся студентов. Получив отказ, я не стала отчаиваться, начала искать вакансии психолога в школах.
Пройдя несколько собеседований, я устроилась психологом в ГУО «Средняя школа № 118 г. Минска», чему очень рада. Также сейчас на полставки исполняю обязанности социального педагога. Не скажу, что приходится легко, однако чувствую, что я на своем месте.
– В чем специфика работы школьного психолога?
– Психолог в школе – это точно не спасатель душ. Для этого не остается места. И не стоит его путать с врачом-психиатром. Психолог – это не врач. Это менеджер, существующий для того, чтобы совместить интересы учащихся и возможности учебного заведения.
Специфика работы школьного психолога очень широкая. Она включает в себя проведение адаптационных, коррекционных и профилактических занятий со школьниками. Также в обязанности входит профориентационная работа с выпускными классами. Кроме этого, я провожу психологические консультации, работаю с учителями и родителями.
При необходимости я организовываю индивидуальные консультации для ребят. Мне очень хочется стать школьнику тем другом, которым для меня когда-то была психолог моей гимназии.
– Что является самым сложным в твоей работе?
– Я не могу назвать свою работу сложной. Для меня она скорее всепоглощающая. Стараюсь всю себя ей отдавать. Пока молода и нет собственной семьи, у меня есть такая возможность.
Хотелось бы, чтобы родители также относились к своим детям, как и я к работе. К сожалению, часто психолога воспринимают как какой-то «карательный орган». Нередко слышу: «Вот, пусть теперь с тобой психолог разбирается». Когда психолог хочет увидеть семью этого ребенка, то слышит: «Нет, никто не может прийти, все заняты».
Необходимо, чтобы ребенок, родители и учителя не были «изолированы» друг от друга, чтобы между ними не было противостояния. Над возникающими проблемами они должны работать совместно, потому что только в этом случае возможно оптимальное решение. Главная задача школьного психолога заключается не в том, чтобы решить возникшую проблему за них, а в том, чтобы объединить их усилия для ее решения.
– Вероника, тебе 23 года, ты еще очень молода. Как тебя воспринимают школьники? Сложно найти общий язык с детьми?
– Легко, если принимать их такими, какие они есть. Главное – не навязывать свое мнение, а оказывать помощь, в которой кто-то нуждается. Каждый человек, если его принимают таким, какой он есть, легче идет на общение.
Мой возраст – это скорее плюс в работе со школьниками. Младшие классы дружелюбно относятся ко мне и воспринимают всерьез. Порой с другого конца коридора кричат: «Здравствуйте, Вероника Анатольевна!». Со старшими находим взаимопонимание. Я стараюсь общаться с ними как с равными, как с друзьями. Считаю, что мой возраст помогает установить дружескую атмосферу.
Немалую роль играет и внешность школьного психолога. Меня редко можно увидеть в рабочих стенах на высоких каблуках или же в чересчур строгом костюме. Может, поэтому ребята и воспринимают меня как «свою». Но без уверенности в себе таких результатов сложно добиться.
– В твоей профессии нужно чем-то жертвовать, чтобы быть хорошим специалистом?
– На данный момент я жертвую только своим свободным временем. Но это, думаю, минус многих профессий.
– Какими качествами, на твой взгляд, необходимо обладать психологу, который работает со школьниками?
– Основные – это сдержанность и эмпатия (осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека без потери ощущения внешнего происхождения этого переживания, – прим. авт.). Кроме этого, у психолога обязательно должны быть свои жизненные устои, твердость характера.
– Что бы ты сказала ребятам, которые хотят стать психологами?
– Это не такая романтическая профессия, какой она многим представляется. С самого начала вам вряд ли удастся устроиться в хорошую фирму и получать большую зарплату. Сперва надо набраться опыта.
Психологом надо становиться тем людям, которые осознанно «идут в профессию». Мне очень повезло попасть в школу, где есть грамотный наставник – это заместитель директора по воспитательной работе Светлана Михайловна Писаренко. Она меня многому научила и продолжает учить. Светлана Михайловна – человек, который себя полностью отдает работе… Она для меня – профессиональный ориентир.
Ребята, если сейчас у вас есть осознанная тяга к профессии, а в будущем посчастливится иметь грамотное руководство, тогда все получится. Однако годы учебы в университете нельзя просиживать. Только со знаниями можно стать толковым специалистом.
– Легко ли тебе давалось обучение в университете? Какой для тебя была образовательная программа?
– Скажу точно, что 5 лет были потрачены не зря. Годы учебы в университете прошли интересно, именно поэтому программа давалась легко. В Барановичском университете работают отличные преподаватели, которые передали достаточно полезных знаний, умений и навыков для будущей профессии.
Во время учебы большое значение уделялось практике студентов. Она у нас проходила каждый год: 3 года я практиковалась в дошкольных учреждениях образования, а потом – в школах.
– Вероника, номер журнала с твоим интервью выйдет как раз в конце учебного года, что хочешь пожелать выпускникам как психолог?
– Выбор профессии – это одно из наиболее важных и значимых для будущего решений, которые человек принимает в своей жизни. С ребятами нашей школы мы провели большую работу в этом направлении. Я желаю всем выпускникам не ошибиться и выбрать ту специальность, которая действительно по душе.
К выбору будущей профессии стоит отнестись со всей серьезностью. Проанализировать, к чему у вас есть способности и склонности, кем вы видите себя в будущем. Порой сделать такой выбор без помощи психолога затруднительно, поэтому советую всем школьникам и их родителям не бояться психологов, а почаще обращаться за профессиональной помощью.
Дорогие выпускники, не бойтесь ставить перед собой высокие цели, верьте в свои силы и все у вас получится!
Татьяна ЦАНДЕР
Фото из личного архива Вероники ЧУВАНЧИ
Информация, размещенная на этом портале, является интеллектуальной собственностью Редакции. Все права защищены. Перепечатка разрешается только с гиперссылкой на kem.by.
Copyright © 2016 Журнал «Кем Быть?». All Rights Reserved.
Текст песни: Психолог
Мой психолог говорит мне, что я выдумал свой мир,
Но он не знает, что такое flex.
Он не шарит за мой skill, не в курсе, когда дроп Supreme,
И он не знает, что такое стресс.
После меня нужен психологу психолог.
Психологу психолог, психологу психолог.
— Проходите, проходите. Добрый вечер!
Психологу психолог, психологу психолог.
— Садитесь.
— Она вечно хотела, чтоб уделял ей всё время,
Ходил с ней по магазинам. Мне что, нечего делать?
— Ну, без общих интересов не бывать отношениям.
— Как без общих? Мы по вечерам играли в Play Station.
— Вы мало уделяли времени. — Она же не беременна!
И года не прошло, а хочет познакомить с предками.
— Для пар это нормально. — Это что, прикол?
Она копается в моём айфоне чаще, чем в своём.
— Я водил её в Макдак, скажи, чем не ресторан?
Ты же говорил внимание куда важней бабла.
— Давайте лучше на вы. — Давай-ка лучше заткнись.
Мне не надо твоих советов, не учи меня как мне жить.
— Я уже встречал таких, парень, поумерь свой пыл.
Я хочу тебе помочь, мы же не враги.
— Спорим, в моём возрасте ты был закомплексованным.
Какой нормальный человек станет школьным психологом?!
Мой психолог говорит мне, что я выдумал свой мир,
Но он не знает, что такое flex.
Он не шарит за мой skill, не в курсе, когда дроп Supreme,
И он не знает, что такое стресс.
После меня нужен психологу психолог.
Психологу психолог, психологу психолог.
— Вот сюда, на кушетку, проходите.
Психологу психолог, психологу психолог.
— Ну, рассказывайте.
Мой психолог говорит мне, что я выдумал свой мир,
Но он не знает, что такое flex.
Он не шарит за мой skill, не в курсе, когда дроп Supreme,
И он не знает, что такое стресс.
После меня нужен психологу психолог.
Психологу психолог, психологу психолог.
Школьный психолог: быть в гуще событий
Каково это — быть школьным психологом? Поговорим о том, для чего такой человек нужен школе, и как он может справиться с каждодневными проблемами, с которыми сталкиваются дети и учителя.
По новым образовательным стандартам каждое учебное заведение должно обеспечивать психологическое сопровождение своих учеников. Что собой представляет это «сопровождение», из документов не совсем понятно, но школы привычно «взяли под козырёк» и спешно ввели в штатное расписание положенную должность — психолога.
Служебные обязанности специалиста с опасной приставкой психо- в стандартах обозначены весьма расплывчато, поэтому для начала должность превентивно бюрократизировали. Школьный психолог подчиняется множественным локальным актам, часть которых сочиняет сам, пишет планы и отчёты. С бумажной стороной его работы дела обстоят неплохо.
О том, какая роль школьного психолога на самом деле, зачем он нужен и чем должен заниматься, мы поговорили с Романом Золотовицким, сертифицированным психодраматистом и социодраматургом, консультантом Центра проблем аутизма и преподавателем Московского института психоанализа, психологом инклюзивной школы №1465 г. Москвы.
Несмотря на то, что психологи работают в школах довольно давно, профессия школьного психолога остаётся непонятной ни функционально, ни методически. Ситуация в школе вообще находится в постоянном сползании то в одну, то в другую сторону. Требования к педагогам меняются. Меняются взгляды и точки зрения, и только в административном плане отчетности всё прибывает.
Из старого понимания роли психолога перенимают очень много инструментов, которые для школы абсолютно не подходят. Например, психодиагностика. В школе она может быть только диагностикой ситуации в целом. Индивидуальная психодиагностика не нужна, да и некогда её делать. Она отвлекает, а школьному психологу надо быть в центре событий. Он не должен работать по следам, по жалобам, по обращениям.
А работать надо на предупреждение. Школьный психолог должен быть в курсе любого конфликта между учениками, учителями и, конечно, в эпицентре любого конфликта между учеником и учителем.
Он должен идти по коридору и не просто здороваться, а называть всех по именам, перекидываться парой фраз, ловить шестым чувством флюиды напряжённости между людьми.
Двадцать минут большой перемены — самая главная завязка, главное погружение в работу. Если в это время психолог будет сидеть в кабинете, то ничего, кроме малоэффективного разгребания «обращений», у него не получится. Его задача быть в гуще, внутри происходящего, и делать это происходящее максимально прозрачным для всех, выстраивая общение и отношения с помощью своих профессиональных инструментов.
Детская ситуация: как в ней разобраться
В школе существуют два совершенно разных народа — ученики и учителя. У них абсолютно разные мотивы, отношения, желания и восприятие происходящего. Наши педагоги часто не очень понимают, что такое детская ситуация. Они существуют отдельно, и им только кажется, что они знают, «кто первый начал». Плохо, когда ученики в курсе происходящего, а учителя нет.
И никогда «заявительная» система, когда психолог реагирует на внешние сигналы, не даст своевременную и достоверную информацию. Даже если у психолога есть «разветвлённая разведывательная сеть» — это не то. Таким образом к нему будут притекать только криминальные сведения. Он будет внутри системы презумпции виновности, которая у нас царит в школах.
Читайте также :
Иногда, панически боясь проблем, учителя и вовсе переходят черту. Например, если в школе есть коррекционный класс, то в какой-то момент раздражённая учительница может припугнуть ученика, чьим поведением она недовольна — «смотри, будешь себя так вести, пойдешь в класс к дуракам». Эта фраза значит, что все мы очень сильно проиграли, и расхлебывать ситуацию придется долго, потому что вслед за взрослыми дети долго могут повторять ещё много всяких гадостей, унижая друг друга.
Конечно, надо понимать наши ограничения, но всё-таки попытаться в детскую ситуацию влезть. Например, пусть как-нибудь на тренинге взрослые поиграют в детей. Пусть это будет что-то спонтанное — социодрама, в которой встретятся разные силы, и каждый сможет взглянуть на одну и ту же ситуацию с разных сторон. Вообще педагог, у которого «внутренний ребенок» как-то проявляет себя, уже на порядок менее тревожен, поскольку имеет больше жизненного опыта и способен овладеть групповой динамикой не по учебнику.
В пединститутах не делают акцента на отношениях детей и к детям, на групповой динамике. Все эти свойства отношений проходят очень расплывчато в курсе психологии. Но если ты не понимаешь, что такое класс как группа, ты не сможешь понять, что в нём происходит.
Учебный процесс состоит, как минимум, из двух частей — из обмена знаниями и бурлящей групповой динамики детей.
Взрослый становится частью этой динамики не только тогда, когда ему подкладывают кнопку на стул. Педагог, старающийся этой динамики избегать, попадает в очень опасную ситуацию — становится просто охранником учебного процесса. Всем знакомая ситуация: раздражительная, безумно усталая учительница, не замечающая, как она рявкает на каждого, кто покушается на её учебный процесс, как охранник носится по классу и пытается заставить детей слушать, — конечно же, неэффективно.
Держать под наблюдением большой круг людей. Смотреть, не фокусируя внимания на одном, а воспринимать ситуацию целиком.
Бывают педагоги, которые не видят группу и не слышат. Я встречал педагогов, которые очень любят свою работу, но не умеют держать группу. Если же учитель, не владеющий групповой динамикой, не уверен в себе как человек, то его вооружённое профессионализмом «Я» идёт вразнос, давит и детей, и его самого. И вот тут школьный психолог должен это увидеть и принять меры.
Начинать надо с учителей…
И прежде всего, с начальной школы. Требования к педагогу начальной школы выше, условия работы тяжелее. Но педучилища не дают понимания того, какими сейчас бывают дети, с какими видами сложного поведения придётся работать.
Например, гиперактивность. Гиперактивный ребенок с прекрасно развитым интеллектом легко овладевает знаниями, но в то же время доводит учительницу до белого каления. Не владея никакими методиками, она пытается увещевать родителей. Родители воспринимают это как то, что она хочет переложить на них свою вину (что часто не лишено оснований). Любой анализ или диагностика приводит к расследованию. И тут мы уже переходим в область медицины и начинаем «лечить больной орган». А надо менять ситуацию в целом.
Это не сложней, чем работать с детьми. Более того, если у специалиста с детьми получается, значит и со взрослыми дело пойдет. Но не наоборот.
Когда я обучаю бизнес-тренеров, я советую им хотя бы один раз в год на два часа приходить в школу и проводить игру с детьми. После детей уже никакие советы директоров не страшны.
Инклюзия и коррекция
Скоро у нас все школы будут инклюзивными. Логика эксклюзии обречена, хотя бы потому, что сейчас по статистике 1,5% детей рождаются с различными расстройствами аутичного спектра. Это огромная цифра. Мы имеем дело уже не с эпидемией, а с пандемией. Это значит, что в каждом классе будет такой ребенок.
Мы слишком увлеклись специализацией, начали плодить «виды детей», разделили их на восемь типов специализированных школ. Но аутисты не вписываются ни в один из них.
Создавать очередной, девятый вид — абсолютно тупиковый путь. Коррекционные школы для них не подходят. Аутичные дети и так испытывают огромные сложности с общением. Заперев их в социальном вакууме семья/спецшкола, мы лишь усугубим ситуацию — вырастим тысячи людей, не способных жить без поддержки окружающих.
Это может быть интересно :
Ужас в том, что вся наша коррекционная педагогика считает себя наследницей Выготского, делая его основателем современной дефектологии. С помощью некоего набора приёмов и диагностических инструментов дефектологи измеряют, чем ребенок плох. Считается заслугой изучать сложную структуру дефекта, но на самом деле природа происходящих в человеческом мозге процессов во многом неясна.
Неврологи утверждают, что современная гиперактивность, например, связана с различными проблемами иммунитета, с экологией, с врождёнными патологиями, которые долго невозможно распознать. Всё, что касается мозга, остаётся тайной за семью печатями. Но признать это и остановиться никто не хочет.
Если у ребенка поведенческие проблемы, его рано или поздно отправляют к психиатру. Дальше всё обычно происходит по стандартному сценарию. Ребенку выписывают препараты. Они не помогают, тогда психиатр увеличивает дозу. Когда и это не даёт результатов, препарат заменяют. Такой курс терапий может продолжаться до бесконечности. Родителям же просто страшно, и они уже не замечают, что фактически на их ребенке проводится эксперимент.
Что наша жизнь? Игра!
Школьному психологу нужно не просто быть в центре событий — он должен эти события генерировать сам. Игра — отличный инструмент, который помогает узнать, как обстоят дела, что-то изменить, предотвратить, наладить и даже просто ближе «познакомить» учителей и учеников друг с другом.
Как-то я попросил второклассников принести их любимые игрушки, и целый урок мы выстраивали отношения между игрушками. Когда игра закончилась и дети ушли, их учительница сказала «Ну надо же, оказывается, какие они».
Однажды одна учительница обратилась ко мне с вопросом — что делать, если ребенок боится темноты, когда в классе используется проектор и выключается свет. Не показывать фильмы нельзя. Другие дети их любят, а этот мальчик рыдает, его трясет, начинается истерика.
Читайте также :
И тогда я предложил поиграть с ним в темноту, не гася свет. Причём поиграть честно, соблюдая все нюансы. Сначала мы убедились, что ребёнок чувствует себя в безопасности, а потом мало-помалу начали воспроизводить обычный порядок действий. Игра могла быть прекращена в любой момент по желанию ребенка. Совсем не факт, что всё получилось бы с первого раза. Но медленное, постепенное расширение зоны комфорта ребенка в итоге всё равно дает огромный прогресс.
На такого рода игры я всегда приглашаю какую-то часть остального класса. В дальнейшем эти дети станут опорой в адаптации «главного героя» нашей игры. Из них сформируется структура помощников, способных предотвращать различные негативные явления в классе вроде травли и дискриминации слабых.
Смягчаются вертикальные неформальные подчинения, зависимые и невзаимные отношения, борьба за внимание, изолированность, равно как и «звёздность» отдельных учеников. Этими притяжениями и отталкиваниями занимается вообще-то социометрия, но здесь я говорю в целом о миссии школьного психолога, который через события в классах не только сильно влияет на положительную динамику отношений и развитие детей, но и позволяет контролировать всё огромное, на самом деле, пространство школы.
Чтобы играть эффективно, школьному психологу нужно владеть социодраматическими приёмами и технологиями, знать социометрию, групповую диагностику, практику реабилитации, психологию отношений, теорию ролей, профилактику травли и многое другое.
Только осознав необходимость постоянного самосовершенствования всех участников образовательного процесса, мы сделаем школу безопасной и продуктивной средой для роста и воспитания наших детей.
«Я могу пойти к психологу без разрешения родителей?»: отвечаем на 10 вопросов про подростковую терапию
С родителями или учителями сложно поговорить о том, что волнует, — они могут не понять или смутиться. Поделиться переживаниями со сверстниками тем более страшно — а вдруг они засмеют или расскажут всем. Мог бы помочь психолог — но где его искать и каким он должен быть? Где гарантии, что он не сольёт родителям всё, что было на консультации? Отвечаем на 10 вопросов, которые подростки задают о терапии.
1. Сколько мне должно быть лет, чтобы пойти к психологу и не просить на это разрешение у родителей?
В России нет официального документа, в котором написано, во сколько лет можно пойти к психологу. Но есть Закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании». Он гласит, что подросток может обратиться к специалисту без разрешения родителей после того, как ему исполнится 15 лет.
Если вам ещё не исполнилось 15, а просить у мамы разрешение не хочется, можно воспользоваться телефонами довериями или психологическими чатами поддержки. Это анонимно и бесплатно.
2. Мне 14, и мои родители не верят в психологию. Может мне дать разрешение на консультации другой взрослый?
Пойти к психологу до 15 лет можно только с разрешения родителей или опекунов. Хорошие знакомые и бабушки с дедушками помочь не смогут. Если так вышло, что мама или папа не дают согласия на психолога, придётся ждать, когда вам исполнится 15.
3. А психолог не раскроет мои тайны другим людям?
В России родители имеют право знать, что делают врачи с их несовершеннолетними детьми. Нюанс в том, что у некоторых психологов есть медицинское образование, а у некоторых — нет. Клинический психолог, врач-психотерапевт и психиатр могут рассказать родителям, о чём вы говорили на приёме.
Ещё важно, работает ли психолог в медицинском учреждении. Если вам нет 18 и вы обратились к врачу-психотерапевту в клинику, то родители смогут по письменному запросу узнать, что вы обсуждали со специалистом. А если вы выбрали частного психолога без медобразования, то он ничего родителям рассказывать не обязан.
Психолог не имеет права раскрывать ваши тайны. Даже другим специалистам. Даже членам своей семьи. Даже если не назовёт ваше имя, когда захочет с поделиться: «Недавно ко мне мальчик приходил с такой интересной проблемой». Есть только два исключения, когда психолог-неврач может сообщить родителям или экстренным службам, о чём вы рассказали на приёме:
В этих случаях психолог может позвонить родителям, полиции или скорой. Всем остальным терапевт ничего о вас рассказывать не будет.
4. Я решил поговорить с родителями о том, что мне нужен психолог. Что мне сказать, чтобы они согласились?
Родители могут принять такую новость на свой счёт и начать винить себя. Ещё они боятся, что вы станете жаловаться на них постороннему человеку, и родителям это неприятно. От них можно услышать: «А что, ты не можешь поговорить с нами? Это мы виноваты? Ты будем там о нас рассказывать?» Поэтому важно донести до мамы и папы, что дело не в них. А даже если в них, то нужно сказать об этом мягко, без претензий.
Когда будете разговаривать с родителями, не обвиняйте их. Говорите только о себе и своих чувствах, в этом вам помогут «».
