Дерсу Узала
| Дерсу Узала | |
 | |
| Дерсу Узала. Автор: В. К. Арсеньев | |
| Создатель: | В. К. Арсеньев |
| Произведения: | «По Уссурийскому краю», «Дерсу Узала» |
| Первое упоминание: | «По Уссурийскому краю» |
| Пол: | Мужской |
| Национальность: | Гольд |
| Место жительства: | Уссурийская тайга |
| Дата рождения: | 1849 |
| Дата смерти: | 1908 |
| Место смерти: | Станция Корфовская |
| Род занятий: | Охота |
| Прототип: | Реальный человек |
Дерсу́ Узала́ ( 1849 ( 1849 ) —1908) — охотник, нанаец (гольд), всю жизнь проживший в тайге. После смерти жены и детей от оспы он жил под открытым небом и только зимой устраивал себе временную юрту из корья или бересты. Выступает главным действующим лицом в романах В. К. Арсеньева «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала».
Содержание
Персонаж книг Арсеньева
Военный инженер-топограф Владимир Клавдиевич Арсеньев и «лесной человек» Дерсу прошли (1902—1907) вместе многие километры уссурийской тайги и стали большими и добрыми друзьями. После экспедиции 1907 года Арсеньев пригласил полуслепого Дерсу пожить в его доме в Хабаровске. Дерсу очень любил своего «капитана», но жизнью в городе тяготился. Ему, вольному сыну лесов, было душно в четырех стенах.
Весной 1908 года он распростился со своим добрым другом и пошел пешком в Приморский край, на свою родину, к истокам реки Уссури. Его нашли убитым близ станции Корфовская, совсем недалеко от Хабаровска. Сумерки застали его в пути. Дерсу развел костёр у самой дороги, чтобы скоротать холодную весеннюю ночь. Это был его последний костер. Грабители завладели винтовкой Дерсу, которая была весьма ценной вещью для таёжных жителей. По заявлению Арсеньева, Дерсу был убит 13 марта 1908 года каторжником Козловым в районе перевала Хехцир, вблизи каменного карьера.
Сейчас в поселке Корфовский, недалеко от места гибели Дерсу, в память о нём поставлена гигантская гранитная глыба, и школьники посадили вокруг неё сосны.
Прототип
Роман и экранизация
В 2007 году издательство «Краски» выпустило в свет первое полное несокращённое собрание сочинений В. К. Арсеньева по текстам дореволюционных прижизненных книг автора. Все вышедшие до этого труды Арсеньева были сильно сокращены издателями — из них были удалены расовые и религиозные характеристики неравного отношения к народам и их религиозным верованиям.
Город Арсеньев, памятник Дерсу Узала и Владимиру Арсеньеву
Над городом Арсеньев на сопке Увальная в 1970-е годы был открыт памятник Владимиру Клавдиевичу и его другу Дерсу Узала. Дерсу изображён символически, в окружении древних петроглифов, сделанных много столетий назад на земле его предков.
История знаменитого таёжного охотника Дерсу Узала
Дерсу Узала всю свою жизнь провёл в Уссурийской тайге. Он жил под открытым небом, добывал себе пропитание сам — охотой и лишь частично вступая в контакт с цивилизацией. Летом его жильём была тайга, зимой — он устраивался в небольшие охотничьи зимовья. Дерсу вёл размеренную и спокойную жизнь в гармонии с природой, оберегая её и защищая от разных злодеев.
Китайские браконьеры охотились, как за женьшенем, так за Амурским тигром, ставили различные ловушки, самоловы на дичь. Но Дерсу не поддерживал такое отношение к природе — он брал от неё лишь столько, сколько надо, чтобы прокормиться и поддерживать своё существование, так же, как это делают дикие звери, живя на воле. Они не убивают свою добычу ради денег или ради какой-то материальной выгоды, они убивают её, а правильнее сказать добывают — лишь для поддержания своей жизни и не более.
Дерсу Узала был по происхождению нанаец или гольд, как он любил себя называть. У Дерсу была когда-то семья — жена и дети. Но однажды их всех не стало — они заболели оспой. Дерсу остался один. Тоска от потери мучила его, бесстрашного таёжного скитальца, но он не в силах был ничего поделать.
Как то раз Дерсу наткнулся на группу людей, отдыхавших на биваке, после трудного дня скитания по тайге. Вернее сказать, как настоящий таёжный житель, он заметил их присутствие уже давно, но решился пойти на контакт лишь после того, как не нашёл в них ничего опасного для себя.
Это был — великий русский учёный Владимир Клавдиевич Арсеньев в сопровождении солдат.
Дерсу их сильно напугал, ну представьте сами — по среди ночи вдруг вы слышите какие-то шорохи и кто-то крадётся. Солдаты сразу похватались за винтовки, но вдруг увидели уставшего гольда, кричавшего со своим нанайским акцентом: «Не стреляйте!». Владимир Арсеньев принял Дерсу к себе, накормил его и предложил ему, знающему таёжному жителю сопровождать их и ориентировать на местности, на что Дерсу с удовольствием согласился!
Так началась великая дружба двух замечательных людей — Дерсу и Арсеньева, которого он звал «Капитан». Они прошли по Уссурийской тайге многие километры, прошли через лето, зимы, различные преграды и испытания, было дело чуть не погибли, но всё же остались в живых, благодаря проницательности и умению нашего таежного обитателя.
Старость настигла смелого таёжного охотника. Дерсу понял об этом, когда обратил внимание на ухудшение зрения. Он стал плохо видеть и перестал метко попадать в цели, которые бил в былые годы «на ура». Дерсу упал духом и разочаровался в себе. Вы только представьте, что человек, основное занятие которого охота, становится полуслепым. Это настоящая трагедия, но ничего не поделаешь, годы своё берут.
В 1907 году Дерсу Узала бросил свою таёжную жизнь и поехал вместе со своим другом Арсеньевым к нему в Хабаровск, в цивилизацию. Но что такое жизнь в цивилизации для таёжного жителя? Это тоже самое, что цивилизованного человека, который ни разу не был в глухом лесу — отправить жить в тайгу. Всё для него было чуждо. Деревья рубить нельзя, за воду надо платить, спать надо в кровати — ни какой свободы. Он чувствовал себя в четырёх стенах, как зверь в клетке.
И вот весной 1908 года он не выдержал, простился со своим «капитаном», с его женой и сыном, которого он называл «маленький капитан», и отправился к себе домой в уссурийскую тайгу, к истокам реки Уссури. Арсеньев подарил ему своё ружьё, в надежде, что с ним он вряд ли промахнётся. Но, к глубочайшему сожалению он не дошёл до своего дома — он был убит недалеко от железнодорожной станции в посёлки Корфовский, предположительно из-за ружья, ведь это было хорошее ружьё. Там его и похоронили, а в наши дни приблизительно на этом месте поставили большую гранитную глыбу в память о нём.
Памятник Дерсу Узала установленный недалеко от места его гибели. Станция Корфовская
Но история знаменитого таёжного охотника не закончилась, он остался в памяти многих людей и ожил в произведениях его друга В.К.Арсеньева, о нем сняли два фильма, один из которых (режиссёра Акиры Куросавы) получил многочисленные награды.
Роман Арсеньева «Дерсу Узала», 1923 г.
Максим Мунзук в роли Дерсу Узала в фильме Акиры Куросавы 1975 года.
Дерсу Узала. Опыт биографии
В столичном издательстве «Вече» готовится к печати книга Алексея Коровашко «Дерсу Узала. Опыт биографии».
Автор — доктор филологических наук, профессор, завкафедрой русской литературы филфака Нижегородского государственного университета имени Лобачевского — написал, по сути дела, сразу две биографии: реального жителя Уссурийской тайги и персонажа книг Владимира Арсеньева. Тщательно изучив многочисленные источники, Коровашко убедительно отвечает на непростые вопросы о том, насколько образ Дерсу беллетризован и чем прототип отличался от своего литературного двойника. Автор вписывает фигуру Дерсу в просторный культурный контекст, находя его литературных предков и потомков, описывает обычаи и веру коренных приморцев…
Что хочется отметить особо — интерес автора к Дерсу Узала выходит далеко за рамки чисто исторического, филологического или этнографического. Коровашко доказывает: книги Арсеньева и образ Дерсу остаются нужными, актуальными, важными для современного человека. «Было бы наивным полагать, что Дерсу Узала — прямой образец для подражания, способный подтолкнуть людей к бегству от цивилизации, а тем более к уединенному существованию где-нибудь в дебрях Уссурийской тайги. Подлинное значение этой фигуры, на мой взгляд, заключается в том, что она дает нам дополнительный контраргумент в споре с тем порядком вещей, который повсеместно преподносится как единственно правильный и сводится к призыву извлечения прибыли любой ценой, — говорит Алексей Коровашко. — Жизнь Дерсу — яркий пример того, как обходиться без диктата «вычислимого» и рыночного, пребывая в гармоничном сосуществовании с окружающим миром. Повторить ее сценарий в пределах собственной судьбы, ясное дело, нельзя, но держать его в уме, выстраивая индивидуальную линию поведения, никому, пожалуй, не помешало бы».
Убеждены: читателей книги ждет колоссальное интеллектуальное удовольствие. А пока с разрешения автора и издательства «Новая во Владивостоке» публикует фрагмент из книги Алексея Коровашко.
В книге «По Уссурийскому краю», рассказывающей об экспедиции 1906 года, Дерсу говорит Арсеньеву, что ему пятьдесят три. Если это действительно так, то Дерсу родился в 1853 году. Однако в «Дерсу Узала», где речь идет о событиях 1907 года, главный герой решает удлинить свой жизненный путь: «Теперь моя 58 лет. Глаз худой стал, посмотри не могу», — жалуется он после неудачного выстрела в кабаргу. При таких хронологических координатах дату рождения Дерсу следует перенести на 1849 год — время достижения Невельским устья Амура и открытия им пролива между материком и островом Сахалин.
В другом отчете об арсеньевской экспедиции 1907 года — дневнике Петра Бордакова «На побережье Японского моря» (печатавшемся в журнале «Юная Россия» на протяжении 1914 года) — автор, восхищаясь выносливостью и силой Дерсу, пишет о том, что последний, «несмотря на свои пятьдесят шесть лет», совершенно свободно несет на плечах тушу убитого им козла и «ни разу не останавливается для отдыха». Так же определяет возраст своего проводника на страницах «Юной России» и сам Арсеньев. Как-то раз Дерсу потерял нужное направление (случалось с ним и такое!), и Владимир Клавдиевич шутливо упрекнул его: «Эх ты, старый таежник! Пятьдесят шесть лет бродишь в тайге, а дорогу к табору найти не можешь!» Если мы будем отталкиваться от этих свидетельств, то датой рождения Дерсу надо считать уже 1851 год.
Итак, перед нами три варианта того, когда именно Дерсу пришел в этот мир. Ни один из них не является по своей достоверности чем-то более предпочтительным: и Арсеньева, и Бордакова могла подвести память, в их дневниковые записи могла закрасться ошибка, Дерсу, подсчитывая свой возраст, способен был что-нибудь напутать и т.д. Но, если бы, например, потребовалось выбрать лишь одну дату, лучше было бы остановиться на той, которую предлагает Бордаков. Мотивировать это можно хотя бы тем, что его текст на три года «ближе» к описываемым событиям, чем соответствующие произведения Арсеньева, а значит, обладает чуть большим «остатком» реальной действительности. И, кроме того, 1851 год удобен своим срединным положением на таком временном отрезке, как 1849 — 1853 гг.
Когда бы ни появился на свет Дерсу Узала, произошло это в специальном родильном шалаше джонказо, заблаговременно построенном чужими для его семьи людьми и состоящем из конусообразно сложенных жердей, покрытых травой.
Первые три дня своей жизни Дерсу провел в круглой корзинке урэктами, а затем был переложен в зыбку из бересты под названием дури, в которой ему пришлось находиться в течение недели. После того как она закончилась, родители Дерсу устроили целый семейный праздник: сварили просяную кашу и разослали ее в глиняных чашечках родственникам и соседям. Каждый из них съел полученное угощение, а в пустую чашку положил подарок для новорожденного — умури (в роли умури обычно выступали пуговицы, наконечники стрел, иголки и другие мелкие предметы домашнего и промыслового обихода). Завершился праздник тем, что виновника торжества поместили в люльку омуа, в которой он оставался до тех пор, пока не начал ходить.
Если с временем рождения Дерсу мы более или менее разобрались, то вопрос, где именно протекало его детство, еще требует дальнейших уточнений. Арсеньев указывал, что место исконного обитания Дерсу — река Улахе и ее притоки. Гольдов, которые жили на этой территории, было бы ошибочно, подчеркивал Арсеньев, относить «к какой-либо особой народности и отделять от прочих гольдов. В антропологическом отношении они нисколько не отличались от своих соседей рыболовов, расселившихся по Уссури. Отличительной особенностью их была страсть к охоте. Живя в таких местах, где рыбы было мало, а тайга изобиловала зверем, они на охоту обратили все свое внимание. В погоне за соболем, на охоте за дорогими пантами и в поисках за целебным могущественным жень-шенем гольды эти далеко проникали на север и не раз заходили в самые отдаленные уголки Сихотэ-Алиня. Это были отличные охотники и удивительнейшие следопыты».
Дерсу — второй слева. Экспедиция 1906 года
Не был в этом отношении исключением и отец Дерсу, который, как пишет Петр Бордаков в другом своем произведении, рождественском рассказе «Дерсу Узала», каждой зимой «уходил на несколько месяцев к верховьям Хора, Бикина, Имана и других рек, берущих начало на каменистых склонах великого хребта Сихотэ-Алиня».
Такой подвижный образ жизни мало способствовал возникновению «привязанности» к одному и тому же поселению или месту, поэтому, наверное, и у Арсеньева, и у Бордакова приводятся разные сведения о том, что можно было бы назвать «родиной» Дерсу. Например, когда во время похода 1906 года отряд Арсеньева оказался у слияния Ли-Фудзина с рекой Синанцой, Дерсу впал в печальное расположение духа, поскольку именно тут, по его словам, «раньше моя живи, раньше здесь юрта была и амбар. Давно сгорели. Отец, мать тоже здесь раньше жили…» В рождественском же рассказе Бордакова местом, где прошло детство Дерсу, назван берег Уссури, что, впрочем, не слишком сильно «диссонирует» с предыдущими локализациями: река Улахе представляет собой не что иное, как участок Уссури от устья Матвеевки до устья Арсеньевки.
Заканчивая разговор о месте рождения Дерсу, необходимо рассеять весьма распространенное заблуждение, заключающееся в том, что знаменитый следопыт появился на свет в поселке, который сегодня носит его имя (такую легенду, в частности, можно найти в публикациях известного журналиста Андрея Иллеша). На самом деле этот старообрядческий поселок, находящийся в Красноармейском районе Приморского края и называвшийся ранее Лаулю, получил свое нынешнее название в 1972 году, когда властями была проведена целая кампания по переименованию «китайскозвучащих» населенных пунктов Дальнего Востока. Никаких целей по восстановлению исторической справедливости она не преследовала и была обусловлена исключительно геополитическими причинами: недавние столкновения с Китаем на острове Даманский требовали подчеркивания русского суверенитета даже на топонимическом уровне.
Если верить сведениям, изложенным все в том же рождественском рассказе Бордакова, отец «купил для маленького Дерсу невесту, тогда шестилетнюю девочку, дочь богатых гольдов, живших на притоке Амура — Горине. Он заплатил за нее четыре пары пантов и десять хороших соболей, что выходило, если перевести на деньги, около полутора тысяч рублей. Это было дорого, но ее родители обещали дать за ней почти вдвое, когда она вырастет и выйдет за Дерсу замуж». Дерсу никогда не разговаривал со своей невестой и виделся с ней только два или три раза, так как девочка, к несчастью, рано умерла от оспы.
Спустя несколько лет после смерти отца обязанность содержать мать и сестру полностью легла на плечи Дерсу. Старший брат, судя по всему, женился еще тогда, когда отец был жив, и теперь со своей новой семьей жил где-то отдельно. Сам Дерсу, едва ему исполнилось восемнадцать, принял решение переселиться вместе с родными на реку Алчан, самый большой из всех притоков Бикина, где по-прежнему занимался рыбной ловлей и охотой. Но дела у него на новом месте шли довольно плохо. Виной тому — значительные долги перед китайскими скупщиками пушнины, оставленные отцом. Дерсу не считал себя вправе отказаться от них, поэтому почти вся его добыча переходила в руки кредиторов. Из-за этого он и его близкие часто голодали, не имели собственной зимней юрты, беспрестанно перекочевывали с места на место и работали сверх сил, стараясь погасить постоянно увеличивающийся долг.
Выбраться из этой кабалы Дерсу помог случай. «Бродя по горным увалам, — читаем мы в рождественском тексте Бордакова, — он собрал много семян женьшеня и в глухом недоступном углу вскопал и засеял ими небольшое поле. Ежегодно, когда наступала осень и женьшень отцветал, он приходил сюда и выкапывал самые лучшие корни. Это давало ему хороший доход и за несколько лет он собрал довольно значительную сумму». То, что данный эпизод относится, скорее, не к художественному, а документальному плану повествования доказывается как минимум двумя обстоятельствами. Во-первых, «демо-версией» дневника Бордакова, в которой говорится, что «некоторые гольды (как, например, Дерсу Узала) собирают семена этого дорогого растения (женьшеня. — А.К.) и где-нибудь в укромном месте разводят небольшие плантации, время от времени наведываясь к ним и выкапывая лучшие экземпляры». Во-вторых, тем фрагментом «Дерсу Узала», где главный герой рассказывает Арсеньеву о том, как он, «будучи еще молодым, от одного старика китайца научился искать женьшень и изучил его приметы. Он никогда не продавал корней, а в живом виде переносил их в верховья реки Лефу и там сажал в землю. Последний раз на плантации женьшеня он был лет 15 назад. Корни все росли хорошо; всего там было 22 растения». Если учесть, что данный разговор между Арсеньевым и Дерсу происходил в 1907 году, то последний визит хозяина на женьшеневую плантацию состоялся примерно в конце восьмидесятых годов позапрошлого века. Может, естественно, возникнуть вопрос, чем обусловлен столь длительный перерыв и почему Дерсу не наведывался в это растительное Эльдорадо постоянно. Но он будет иметь смысл только в том случае, если воспринимать выращивание женьшеня как нечто аналогичное производству зерновых культур. Между тем ценность женьшеня напрямую зависит возраста: чем растение старше, тем больший вес имеет его корень, используемый для приготовления различных лекарственных препаратов. Поэтому Дерсу поступал вполне разумно, максимально откладывая снятие «урожая» на своей плантации.
После того как материальное положение Дерсу улучшилось, он женился.
К какому роду принадлежала его жена, как ее звали, была ли она моложе или старше своего супруга, мы уже никогда не узнаем. Однако с уверенностью можно сказать, что она стала для Дерсу надежным другом и помощником, не боявшимся ни опасностей, ни трудностей. «Один раз, — читаем мы в первом издании «По Уссурийскому краю», — на него напал тигр и сильно изранил. Жена искала его десять суток, прошла более двухсот верст и по следам нашла его, обессиленного от потери крови. Пока он болел, она ходила на охоту». Бордаков, поведавший эту историю раньше Арсеньева, утверждал, что жена прожила с Дерсу «более месяца в глухом лесу, пока он несколько не оправился и не восстановил силы настолько, что мог идти».
Дерсу Узала
Как-то раз Дерсу наткнулся на группу людей, отдыхавший на биваке после трудного дня скитания по тайге. Вернее сказать, как настоящий таёжный житель он увидел их присутствие уже давно, но решился пойти на контакт лишь после того, как не нашёл в них ничего опасного для себя.
Это был великий русский учёный Владимир Клавдиевич Арсеньев в сопровождении солдат.
Однажды старость достигла смелого таёжного охотника. Дерсу понял об этом, когда обратил внимание на свою слепоту. Он стал очень плохо видеть, точнее сказать, он чуть не ослеп и перестал метко попадать по цели, которую бил в былые годы «на ура». Дерсу упал духом и разочаровался в себе. Вы только представьте, что человек, основное занятие которого охота, вдруг становится полуслепым. Это настоящая трагедия, но ничего не поделаешь, годы берут своё.
И вот весной 1908 года он не выдержал, простился со своим «капитаном», с его женой и сыном, которого он называл «маленький капитан», и отправился к себе домой, в уссурийскую тайгу, к истокам реки Уссури. Арсеньев подарил ему своё ружьё в надежде, что с ним он вряд ли промахнётся. Но, к глубочайшему сожалению, он не дошёл до своего дома: он был убит недалеко от железнодорожной станции в посёлки Корфовский, предположительно из-за ружья, ведь это было хорошее ружьё. Там его и похоронили, а в наши дни приблизительно на этом месте поставили большую гранитную глыбу в память о нём.
Памятник Дерсу Узала, установленный недалеко от места его гибели. Станция Корфовская
Но история знаменитого таёжного охотника не окончилась, он остался в памяти многих людей и отразился во многих произведениях его друга В.К.Арсеньева, а также про него сняли два фильма, один из которых (режиссёра Акиры Куросавы) получил многочисленные награды.
Роман Арсеньева «Дерсу Узала», 1923 г.
Максим Мунзук в роли Дерсу Узала в фильме Акиры Куросавы 1975 года.
Как рождаются нездоровые сенсации: «незавидная судьба» Дерсу Узала и «кровожадный» В. Арсеньев
Фото из открытых источников. Дерсу Узала. Фото сделано В.К. Арсеньевым предположительно в 1908 году
Так получилось, что когда я учился в ДВГУ (Дальневосточный государственный университет), то начал писать статьи на разные темы и докатился до того, что на старшем курсе меня даже взяли на ставку в газету ДВО АН СССР (ныне – ДВО РАН) «Дальневосточный ученый». А было это в конце 1980-х годов, когда Советский Союз еще существовал, но разгорающаяся «перестройка» уже практически выкопала ему глубокую могилу.
И стал я этой газете писать про разные научные открытия. А редактором отдела у меня значился известнейший приморский журналист Владимир Юрьевич Жуков (ныне уже, увы, покойный). Человек чрезвычайно талантливый, но, как и многие журналисты, сильно пьющий.
Без выполнения плана – нет денег!
Тут важно отметить, что в любой советской газете, как и во всем СССР, существовал план. Необходимо было написать в месяц не менее 3000 газетных строк. И если план не выполнялся, корреспонденту платили пониженный гонорар, обходили премиями и вообще руководство косо на него посматривало – мол, что это за бездельник здесь околачивается?
Как-то в конце месяца, вечером, после долгого творчески-алкогольного кризиса в редакции «ДВ ученого» неожиданно появился В. Жуков. Он посмотрел в ведомость и обнаружил, что написал за три недели всего 500 строк. Где взять недостающий объем? Жуков глубоко задумался, хлопнул стакан коньяка – и тут его печальное лицо озарила счастливая улыбка. Он повернулся ко мне и ответственному секретарю П. (больше никого в редакции не было) и сообщил: «Вот пока вы тут штаны протираете, я сделал крупное научное открытие!»
Мы опешили. Жуков извлек какие-то бумажки из кармана и заявил: «Я нашел подлинный дневник Владимира Клавдиевича Арсеньева! В запасниках музея Истории и этнографии народов Дальнего Востока. Неделю рылся. Так вот…»
Небольшое отступление
Возможно, далеко не все знают, кто такой Владимир Клавдиевич Арсеньев (1872–1930). Так вот, это известный русский путешественник, географ, этнограф, писатель, исследователь Дальнего Востока. Его книги известны далеко за пределами России. А в путешествиях В. Арсеньева сопровождал нанайский (возможно – он был удэгейцем) охотник Дерсу Узала, с которым он познакомился в тайге. По официальной версии Дерсу Узала был убит в 1908 году близ г. Хабаровска, так как злоумышленникам приглянулась его новенькая английская винтовка, подаренная своему проводнику В. Арсеньевым.
Впоследствии, знаменитый японский кинорежиссер Акира Куросава снял фильм «Дерсу Узала», который в 1976 году получил «Оскар» за лучший иностранный фильм. В этом фильме роль Дерсу исполнил Максим Мунзук, а В. Арсеньева сыграл Юрий Соломин.
Кстати, фильм потрясающий.
Так рождаются сенсации
Продолжаю повествование. В. Жуков сделал театральную паузу и продолжал: «Оказывается, что его проводник Дерсу Узала вовсе не был убит в тайге под Хабаровском. Это великий путешественник придумал. Стыдно ему стало. На самом деле Дерсу Узала съели казаки вместе с Арсеньевым когда совершали путешествие к заливу Ольги. Они заблудились, есть стало нечего, ну они Дерсу Узала и того…»
После этого Жуков уселся за печатную машинку и активно забарабанил по клавишам.
Через два дня главный редактор газеты улетел на свою беду в командировку в Москву (знал бы он, каким боком выйдет ему эта командировочка). А еще через три дня Жуков, воспользовавшись его отсутствием, на правах и.о. опубликовал разворот в «Дальневосточном ученом» под заголовком – «Правда о судьбе Дерсу Узала».
Из статьи выходило, что В. Арсеньев вместе с казаками, чтобы не умереть с голоду, просто-напросто убили своего проводника и его съели. Ибо голодно было, а патроны для охоты на дикого зверя и продовольствие закончилось. Надо было как-то выживать.
В этой статье было все: голодные казаки, жадно поглядывающие на своего несчастного удэгейского проводника… огромный костер, где жарили жестоко убиенного охотника на вертеле из ствола березы… плачущий В.К. Арсеньев, обреченно грызущий руку своего верного друга… А также обилие «цитат» из так называемого архивного дневника Арсеньева. Со ссылками на никогда не существующих авторов. И, разумеется, ни капли правды!
Ложечки нашлись, но осадочек-то остался!
Гром грянул через неделю. Вы на минуточку задумайтесь – ГДЕ именно появилась эта публикация? Не в желтой бульварной газете. Ни в каком-либо сомнительном журнале. А в печатном органе АН СССР! Что произошло дальше? Правильно: статью перепечатали практически все газеты перестроечного СССР! Сенсация! И Жуков проснулся знаменитым!
В общем, Жукова (хотя он и добросовестно сделал план и написал свои 3 тысячи строчек и даже больше) с треском уволили. Правда, не сразу. Редактору влепили строгий выговор и последнее китайское предупреждение. Всем журналистам приказали согласовывать свои опусы с Президиумом. Тираж газеты попытались изъять, якобы не было ничего подобного…
А вот история придуманная Жуковым жива до сих пор. Нет-нет, да и мелькнет в просторах Инета заметочка: а вы знаете, что стало с Дерсу Узала? Еще в конце 1980-х об этом писали ученые, но их быстренько заткнули. Сор из избы выносить не хотели! Что не говори – талантлив был Жуков! Его уже давно нет с нами, а его байка продолжает жить своей собственной жизнью.
