какой народ северного кавказа исповедует православие

Какие народы Кавказа исповедуют христианство

Кавказ, в сознании не только россиян, но и многих людей в мире, прочно ассоциируется с мусульманской верой. Но мало кто знает, что ислам в этом регионе заложился не так уж и давно. Всего несколько столетий назад подавляющая часть народов Кавказа исповедовало христианство, остальные были язычниками либо мусульманами.

Популяризация христианства на Кавказе было следствием активной проповеднической деятельности, прежде всего византийских и грузинских миссионеров. Однако, с падением Византии, христианство здесь начало потихоньку терять свои позиции и, как следствие, ислам стал главной религией многих народов Кавказа.

Армяне

Но не все народы Кавказа отказались от веры предков.

Самым крупным христианским этносом на Кавказе являются армяне. Христианство проникло в Армению в I веке, во многом благодаря проповеднической деятельности апостолов Христа Фаддея и Варфоломея, считающиеся основателями Армянской православной церкви.

Армения ‒ первое государство в мире, которое признало христианство своей официальной религией. Произошло это событие в 301 году, при интересных обстоятельствах.

В то время Арменией правил жестокий тиран, Трдат III ‒ главный гонитель христиан.

Грузины

Другой крупный народ Кавказа, исповедующий христианство ‒ грузины.

В IV веке христианство стало официальной религией Грузии. Это знаменательное для всех грузин явление связано с миссионерской деятельностью христианских проповедников, в первую очередь просветительницы Грузии Святой Нины.

Осетины и абхазы

Через Грузию христианство проникло и на Северный Кавказ. В X веке христианство распространилось в Дагестане, Чечне, Осетии и Абхазии. С течением времени дагестанцы и чеченцы перешли в ислам, тогда как осетины и абхазы остались верны христианству.

Однако, исламизация Кавказа, в некоторой степени, затронула и эти народы. В наши дни, около 15% осетин и абхазов являются мусульманами.

Удины

Говоря о христианах Кавказа, нельзя не упомянуть также удинов ‒ это один из древнейших народов региона, проживающий сегодня на территории Азербайджана.

Раньше они входили в состав античного государства, существовавшего на территории современного Азербайджана и Дагестана ‒ Кавказской Албании. Это государство включало в свой состав 26 племён, одним из которых были утии ‒ предки современных удин. Они приняли христианство в V веке, вместе с остальной Албанией, и сохранили свою религию до наших дней.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Источник

Христианство на Северном Кавказе: путь через тысячелетия

Один из зеленчукских храмов до реставрации

Древние соборы Киева, Москвы, Пскова, Суздаля, крещение Руси при князе Владимире, жизнь и труды древних святых… ― всё это христианские древности и факты, с которыми традиционно ассоциируется наша история. Но великие сокровища хранит и земля Северного Кавказа: Алания приняла христианство раньше Руси, а древнейшие храмы России находятся в Карачаево-Черкесии.

Христианская древность Северного Кавказа

Когда генерал-майор Алексей Яковлевич Потёмкин в 1802 году посетил ущелье реки Большой Зеленчук, ему открылось удивительное зрелище: трудно угадываемые руины древнего города, наполовину ушедшего в землю, с несколькими каменными храмами в греческом стиле, обросшими деревьями и кустами…

Ныне это место в Карачаево-Черкесии называется Нижне-Архызским городищем. А храмы, пережившие века забвения, частично восстановлены и известны как Северный храм (предположительно — Никольский), Средний храм (возможно, Преображенский) и Южный Ильинский — древнейшая действующая церковь в России. По оценкам учёных, культовые сооружения были построены в X веке во время утверждения в христианстве алан — предков осетин. К той же эпохе относятся Сентинский и Шоанинский храмы Карачаево-Черкесии, живописно расположенные на вершинах небольших горных хребтов (их могут видеть путешественники, направляющиеся на курорты Архыза и Домбая).

Ильинский храм в Архызе — возможно, древнейший действующий храм в России.

При патриархе Константинопольском Николае Мистике (управлял Церковью в 901—907 и 912—925 гг.) отношения Ромейского царства (Византии) и Алании стремительно развивались. Аланы к тому времени уже много веков соседствовали с христианскими народами: греками, грузинами, армянами. Культурное и религиозное влияние вкупе с политической мощью Византии привели к тому, что аланская знать решилась на заключение стратегического союза с Царством Ромеев. Тогда–то (в промежутке между 916 и 925 годом) и произошло событие, известное как великое крещение Алании. Была образована епархия, центром которой как раз стало нынешнее Нижне-Архызское городище (там располагалась резиденция архиепископа). Примерно к той же эпохе относится создание аланской письменности на основе греческого алфавита (известна так называемая Зеленчукская надпись на надгробном кресте XI века).

Средний Зеленчукский храм

Впрочем, история христианства на Северном Кавказе уходит в ещё более древние времена. Согласно церковному преданию, на кавказском побережье Чёрного моря проповедовали святые апостолы Андрей и Симон Кананит. После принятия православия в Грузии и Армении в начале IV века соседние северокавказские народы узнали о христианстве. Интересно, что святой Григорис — внук равноапостольного Григория Просветителя — принял мученичество в IV веке неподалёку от дагестанского Дербента (в 1916 году в память об этом был возведён армянский храм).

Северный Зеленчукский храм

На VI век пришёлся очередной всплеск миссионерской активности византийцев, когда при императоре Юстиниане Великом христианство приняли многие народы адыгской группы. Как писал кабардинский учёный и поэт Шора Ногмов (1794—1844), «… под влиянием союза с Юстинианом греческое духовенство, проникши в Кавказские горы, внесло к нам миролюбивое занятие искусством и просвещением. (…) Христианская вера процветала в Кавказских горах, будучи поддерживаема греческим духовенством». Спустя более чем тысячу лет после Юстиниана немецкий учёный Петер Симон Паллас, посетивший Северный Кавказ (в частности, Кабарду) в 1793—1794 годах, встретил множество следов древнего христианства адыгов. Он писал: «По множеству обнаруживаемых здесь старых развалин можно судить о том, что эти чегемы были ранее более многочисленны, когда придерживались христианской религии. Действительно, у них до сих пор есть церкви, из которых одна находится на берегу Чегема и весьма примечательна (…). В этой церкви до сих пор ещё сохраняются фрагменты книг, несколько страниц которых я добыл, отправив одного человека в это опасное предприятие. Один из листов содержит часть Евангелия на древнегреческом языке; другие оказались разрозненными частями книг, используемых в греческой литургии».

Исторические источники достоверно свидетельствуют о том, что в VII столетии существовали общины алан ― христиан и даже аланский правитель по имени Григорий. Кстати, именно тогда на Кавказе оказался в ссылке православный святой — преподобный Максим Исповедник (по одной из версий, он посетил район нынешнего аула Хумара в Карачаево-Черкесии).

В IX веке Северный Кавказ по пути в Хазарию посетили знаменитые солунские братья — святые Кирилл и Мефодий.

Христианское просвещение Северного Кавказа не ограничивалось только Аланией и землями адыгов, оно затронуло также вайнахов и народы Дагестана. Здесь, на Восточном Кавказе, в основном трудились грузинские миссионеры. По некоторым сведениям, христианство среди вайнахов (предки чеченцев и ингушей) распространялось с VII столетия (к слову, в Грузии до сих пор живёт группа православных вайнахов — бацбийцев). Памятники той деятельности — строгие и суровые по своей архитектуре храмы Алби-Ерды (VII—X век) и Тхаба-Ерды (VIII—XII столетие) в Ингушетии. Тхаба-Ерды даже в исламское время оставался народным культовым центром.

В горном Дагестане в X—XIII веках существовало христианское государственное образование — Серир. Сохранился Датунский храм (X—XI век), множество каменных крестов и памятников древнегрузинской письменности.

Однако в XIII веке после нашествия монголов и Тамерлана в XIV веке, а также падения Константинополя в 1453 году под ударами турок ― османов христианство на Северном Кавказе пришло в упадок. Русь ещё только набирала силы, Византия прекратила существование, а Грузия изнемогала в борьбе за своё выживание. Казалось, что христианство на Северном Кавказе угасло навсегда.

Восстановление христианства на Северном Кавказе

На протяжении XVII—XIX веков происходило длительное, трудное, полное противоречий, но всё же необратимое и благотворное утверждение России на Северном Кавказе, имевшее задачами соединение с единоверной Грузией, умиротворение границ и вытеснение тогдашнего главного противника — Турции. Неотъемлемой составляющей этого великого процесса было возрождение христианства, следы его к тому времени сохранились только у осетин, знатные представители которых, поступая на службу России, как правило, принимали православие. В 1787 году был крещён Курман Кубатиев, его восприемницей (крёстной матерью) была сама государыня императрица Екатерина II.

Армянский храм св. Григориса в Дагестане

Важной вехой стало основание в 1860 году Общества восстановления православного христианства на Кавказе, которое возглавил наместник Кавказа князь Александр Иванович Барятинский, а затем великий князь Михаил Николаевич Романов. В соответствующем императорском указе говорилось, что в древние времена православная вера преобладала на Кавказе, а «в горах до сих пор сохранились многие остатки бывшего, но не угасшего ещё света Христианства». Схожим образом выразился один из первых осетинских просветителей — священник Аксо Колиев: «Всё религиозное, доселе встреченное мною в Осетии, преисполнило меня сострадания, я всюду видел остатки правоверного исповедания. Но, увы, искажённого!».

Памятник священнику Аксо Колиеву во Владикавказе

В середине XIX века выдвинулась плеяда выдающихся просветителей: помимо Колиева это были епископ Владикавказский Иосиф (Чепиговский), священники Михаил Сухиев, Алексий Гатуев и др. Важнейшим просветительским центром стала Осетинская церковь Владикавказа. В результате было восстановлено множество древних поруганных храмов и построены новые. Основаны десятки школ,в которых обучались и мальчики, и девочки.Последнее было новаторством в условиях того времени и с учётом кавказской специфики. К 1880 году действовали семь женских школ, где обучались около двухсот девочек, многие из которых впоследствии стали учительницами и несли грамотность новым поколениям осетин.

Памятная доска «апостолу Осетии» епископу Иосифу в Новоспасском монастыре Москвы

Большой вклад был внесён в развитие осетинской культуры. Аксо Колиев стал основоположником современной осетинской поэзии, а епископ Иосиф вместе со священниками ― осетинами составил осетинский алфавит (на основе русского) и издал множество книг на осетинском языке.

И это лишь небольшая часть огромной просветительской работы, которая была осуществлена в Осетии и других регионах. Результатом её стало то, что древние корни христианской цивилизации на Северном Кавказе дали новые всходы.

Кафедральный собор Пятигорской и Черкесской епархии в Пятигорске

После череды конфликтов был найден путь мирного сосуществования разных культур и религиозных традиций. В X веке арабский путешественник Ибн Хаукаль так описывал положение в Дагестане: «… народ Серира — христиане. Между жителями Серира и мусульманами мир».

Хотелось бы, чтобы мир между христианами и мусульманами укреплялся и в наше время.

Проект храма св. Александра Невского в Северной Осетии

Северный Кавказ — сакральное место России

Несомненно, Северный Кавказ — один из сакральных центров России. Причём не только для христиан. Достаточно упомянуть, что в Дербенте действует одна из древнейших мечетей мира, построенная в VIII столетии.

Как сказал архиепископ Пятигорский и Черкесский Феофилакт: «Кавказ — это древняя христианская земля, крещённая задолго до Руси. Это благословенная земля, где Бог дал нам всё необходимое для жизни с избытком. (…) Кавказский дом строился тысячелетиями, и всегда в нём жили разные этносы, исповедовали разные веры, что не мешало никому».

Монументальное изображение Господа нашего Иисуса Христа в Ессентуках

Как и в крымском Херсонесе, современная Россия на Кавказе узнаёт свои сакральные корни, чтобы, сохранив государственное единство и вековые традиции, пронести их через очередное столетие нашей многотрудной истории…

Источник

uCrazy.ru

Навигация

ЛУЧШЕЕ ЗА НЕДЕЛЮ

ОПРОС

СЕЙЧАС НА САЙТЕ

КАЛЕНДАРЬ

Сегодня день рождения

Рекомендуем

Какие народы Кавказа верят в Иисуса?

Кавказ является родиной многих народов. Всего здесь насчитывается около 30 национальностей. Разнообразие этого региона не ограничивается лишь этносом, и хотя Кавказ у многих ассоциируется с исламом, многие местные народы вот уже несколько столетий исповедуют христианство.

Например, на территорию Алании православие пришло раньше, чем в русские земли. А самые древние российские храмы расположены в Карачаево-Черкессии. Так каким народам Кавказа свойственно исповедовать православие?

Осетия находится на востоке от Кабардино-Балкарии. Местные жители прежде назывались аланами, а их страна, Алания, считалась одним из самых крупных христианских государств на территории Кавказа. Среди северо-кавказских народов осетины единственные, кто смог сохранить христианскую веру.

Арабы, захватившие Дагестан 732 году, стали обращать местное население в ислам. Несмотря на сопротивление, жители Дагестана, в конце концов, покорились завоевателям. Отсюда ислам стал распространяться дальше, свой вклад в это дело также внесли турки-сельджуки и монголы.

Бывшие некогда христианами чеченцы, лезгины, табасаранцы, даргинцы, адыгейцы, кабардинцы и черкесы уже к XV веку были обращены в ислам. Осетинам же в большинстве своем удалось устоять под натиском мусульман. Однако некоторые из них вернулись к язычеству, а кто-то (например дигорцы) все-таки принял ислам.

На территории Грузии христианство исповедуют с незапамятных времен. В Восточном Причерноморье некогда существовала историческая область под названием Колхида. Местные жители на протяжении веков считали себя христианами.

Несмотря на это, существует официальная дата принятия христианства Грузией — это 523 год. Согласно легендам, первыми христианскими проповедниками, ступившими на территорию страны, были Симон Канаит и апостол Андрей.

Однако наибольшее распространение в Грузии христианство получило после появления святой Нино. Эта христианка была гонима римлянами.

Как гласит легенда, женщина могла исцелять немощных именем Христа, ввиду чего обратила на себя внимание знатных людей. Правитель Мириан и его жена Нана приняли христианство, и это дало большой толчок к распространению религии среди местного населения.

Согласно преданию, христианство в страну было занесено посредством известных проповедников и апостолов Христа — Фаддея и Варфоломея. Случилось это в I веке. По сей день этих миссионеров считают основателями Армянской апостольской церкви.

Еще в IV веке христианство стало государственной религией страны. Считается, что именно Армении принадлежит первенство в данном вопросе.

Легенда гласит, что в то время страной правил деспотичный царь Трдат III. Он занимался гонением христиан. Многих христианских проповедников он казнил или заточил в тюрьму.

Однако одному из низ, Григорию Просветителю, удалось избавить царя от тяжелого недуга посредством исцеления. Тогда правитель решил принять христианство и крестить народ.

Удины являются народом лезгинской группы. Считается, что их предками были жители древней Албании. Удины исповедуют христианство начиная с IV столетия.

Поэтому они считаются одним из самых древних кавказских народов, относящихся к христианам. Их прежнее государство в наше время расположено на территории Азербайджана и Дагестана.

Источник

Какие народы живут на Северном Кавказе?

Кавказ — южная граница Европы и Азии, здесь проживают более 30 национальностей. Большой Кавказский хребет делит регион пополам: северные его склоны (Северный Кавказ) практически полностью входят в состав России, южные — делят Грузия, Азербайджан и Армения. В течение веков Кавказ оставался ареной соперничества мировых держав: Византии, Персии, Османской империи. В конце XVIII — начале XIX века Кавказ почти целиком вошел с состав Российской империи. В конце ХХ века, с распадом СССР, закавказские республики получили независимость, северокавказские народы остались в составе России.

От Таманского полуострова вдоль береговой линии Черного моря до Сочи тянется западная часть Кавказского хребта — это историческая родина черкесов (другое название — адыги), группы родственных народов, говорящих на адыгском языке. После Крымской войны 1853-1856 годов, в которой черкесы-адыги поддержали турок, большая часть их бежали на территорию Османской империи, побережье заняли русские. Западные адыги, оставшиеся в горах и принявшие российское подданство, стали называться адыгейцами. Сегодня они проживают на территории Адыгеи, самой западной северокавказской республики, со всех сторон, как остров, окруженной Краснодарским краем. Восточнее Адыгеи — на территории Карачаево-Черкесской Республики проживают черкесы, восточная часть адыгейского этноса, а еще дальше — кабардинцы, также родственный адыгам народ. Адыгейцы, кабардинцы и черкесы говорят на языках, принадлежащих одной и той же языковой семье: абхазо-адыгской. Как и многие северокавказские народы, адыги, поначалу язычники, около VI века (почти за четыре века до Руси) приняли христианство; здесь даже существовали свои епископские кафедры, однако с падением Византии, под воздействием персидского и позже османского влияния, большинство адыгов к XV веку обратились в ислам, так что сейчас черкесы, адыгейцы и кабардинцы— мусульмане.

Южнее черкесов и кабардинцев проживают два близких тюркоязычных народа: карачаевцы и балкарцы. Этнически карачаевцы составляют единый народ с балкарцами, разделенный чисто административно: первые вместе с этнически неблизкими им черкесами образуют Карачаево-Черкесию, вторые с кабардинцами — Кабардино-Балкарскую Республику. Причины такого причудливого административного деления неясны. Как и черкесы, эти народы когда-то исповедовали христианство, но, выпав из круга византийского влияния, приняли ислам.

Восточнее Кабардино-Балкарии расположена Осетия. Древнее христианское царство осетин (народ иранского происхождения) — Алания — было одним из крупнейших христианских государств Кавказа. Осетины и теперь остаются единственным северокавказским народом, сохранившим православное вероисповедание. К моменту общей исламизации осетины успели достаточно укрепиться в вере, чтобы противостоять внешнему натиску и конъюнктуре, в то время как прочие народы, не изжив до конца языческих верований, по сути, так и не став до конца христианами, обратились в ислам. В свое время в состав древнего Аланского царства входили земли карачаевцев, черкесов, балкарцев и кабардинцев. До сих пор сохранились общины моздокских кабардинцев, сохранившие православную самоидентификацию. До конца XIX века мусульмане-балкарцы, заселившие после падения средневековой Алании многие аланские земли, сохраняли «пережитки»христианства в виде почитания церквей, крестного знамения.

Еще восточнее проживают два родственных народа: ингуши и чеченцы. Только в начале 90-х годов ХХ века эти два народа образовали две отдельные республики на месте когда-то единой Чечено-Ингушской АССР. Подавляющее большинство ингушей и чеченцев — мусульмане, христианство исповедуют только чеченцы, проживающие в Панкисском ущелье на территории Грузии.

От восточной границы современной Чечни до Каспийского моря расположен Дагестан, на территории которого проживают более десяти национальностей, из них к чеченцам ближе всего народности, входящие в так называемую нахско-дагестанскую языковую семью: аварцы, лезгины, лакцы, даргинцы, табасаранцы и агулы. Все эти народы проживают в горных районах. На каспийском побережье Дагестана расположились тюркоязычные кумыки, а на северо-востоке — также тюркоязычные ногайцы. Все эти народы исповедуют ислам.

Источник

ПРАВОСЛАВНЫЕ НА КАВКАЗЕ

Кто такие православные на Кавказе? О чём и как говорить с приверженцами других конфессий? Как уживаются вместе люди разных национальностей? Какова подлинная природа межконфессиональных конфликтов? Об этом и многом другом корреспонденты Правмира беседовали с архиепископом Пятигорским и Черкесским Феофилактом.

Я сам родился и вырос на Кавказе. Моя родина — Чеченская Республика, город Грозный. Поэтому историю взаимоотношений людей разных национальностей я знаю не из книжек, газетных статей и обсуждения в «живом журнале», а из собственных ощущений и воспоминаний.

Кто такие современные православные на Северном Кавказе? Это, прежде всего, потомки древних кавказских народов, которые приняли православие задолго до крещения Руси.

Первые проповедники пришли на Кавказ, когда в этих местах проходил Великий Шелковый Путь, и этой артерией обеспечивались не только экономические, но, прежде всего, духовные и культурные связи между разными народностями. Хотя предание относит первое слово проповеди о Христе в этих местах еще далее — к апостольскому веку: есть сказания о приходе сюда апостола Андрея, других святых апостолов.

Сегодня самое убедительное свидетельство древности православной традиции на благословенном Кавказе — единственный на территории Российской Федерации действующий храм IX века.

Но если тогда это были первые брошенные христианские семена, то в Средние века на Кавказе начинается активная христианская проповедь. Строятся храмы, появляются целые епархии, местные народы принимают крещение и становятся православными людьми, при этом сохраняя в себе разные этносы.

Потом произошло татаро-монгольское нашествие. Оно поменяло не только историю России, но сказалось и на небольших государствах вокруг неё, в том числе на Кавказе. И христианская традиция прервалась на долгие годы.

В последующие века, не без помощи России, христианская традиция на Кавказ возвращается. Но она возвращается не как та, которая приносится извне; скорее, из России тогда были принесены условия, чтобы семя, находящееся глубоко в кавказской земле, опять тронулось в рост.

Когда на Кавказ приходят первые переселенцы, начинается освоение земель, укрепление границ Российской империи. Строятся новые города, основываются новые станицы, но сама христианская традиция для Кавказа не оказывается новостью. Просто поднимается солнце, под которым вновь начинает прорастать то самое христианское древнее семя, которое в эту кавказскую землю когда-то уже посеяли.

Мы видим, как местные народности принимают христианство целыми семьями. Правильней сказать, они возвращаются к христианской культуре — к своей культуре.

Если посмотреть на народные постановления — адаты, — в том числе закрепленные современной исламской традицией, мы увидим много моментов, которые можно объяснить исключительно их христианскими корнями.

К примеру, такой институт как куначество, — когда из одной семьи берется ребенок для воспитания в другую, — нельзя объяснить иначе как влиянием христианского представления о крестных, восприемниках. Потому что в исламе нет такого понимания, что ребенок становится для тебя по-настоящему сыном, если ты его не родил; там твоим родным может быть только близкий тебе по крови человек. И подобных следов христианского влияния — множество.

Православные на Кавказе: не только русские

Вопреки распространённому заблуждению, православные на Кавказе — это не только русские. На мой взгляд, сегодня этот парадокс — что «православные» не тождественно понятию «славяне» — самое удивительное сокровище и ценность Русской Православной Церкви. Он как нельзя убедительней иллюстрирует слова апостола о том, что «во Христе нет ни Иудея, ни Еллина», а есть одно тело, по-настоящему живое — тело людей разных национальностей.

Православная культура, православная церковь принесли на Кавказ две очень важные вещи. Во-первых, это — язык международного общения, — в том числе, теми этносами, которые традиционно проживали на кавказских территориях. Они начали понимать друг друга, говоря на новом для них русском языке. Отсюда, конечно, и обогащение их собственных языков. В сегодняшних кавказских языках и наречиях очень много заимствованных слов, которые остались исключительно в русском произношении и не имеют национального перевода.

И второе, что принесла русская культура, — это мост между культурами кавказской и европейской.

Сознание европейца подразумевает извечный конфликт Востока и Запада: некоторые относятся к Востоку как антагонисты, другие говорят о нём как о некой дикости; с их точки зрения эти традиции совершенно не могут быть восприняты даже в сегодняшней Европе. Но именно православная культура стала мостиком, соединившим Восток и Запад.

Этим мостом на протяжении тысячелетий воспользовались миллионы людей. И этот мост не в одном направлении, а с реверсивным движением — и туда, и сюда.

С одной стороны, он дал возможность людям, которые выросли и родились в условиях восточной цивилизации, узнать европейскую культуру. И сегодня у нас есть много поэтов, и скульпторов, и художников, прославивших свою национальную культуру на весь мир. Но мы знаем и колоссальное количество людей, для которых сам Кавказ стал вторым домом.

Когда я приезжаю совершать богослужение в республике, в храме стоят люди совершенно разные — казаки, русские, украинцы, армяне, карачаевцы, кабардинцы. Последнее, кстати, стало поводом задуматься о возможности появления распространения церковной информации, в том числе на адыгском языке.

Сегодня на епархиальном интернет-портале осуществляется перевод основных новостей на адыгский язык. Также, вместе с Институтом перевода Библии, на адыгский язык мы переводим Священное Писание, основные богослужебные тексты, что крайне важно.

В минувшем году в Нальчике мы пели на этом языке пасхальные тропарь, кондаки и песнопения. Для людей, привычных только к церковнославянскому тексту, это звучало, может быть, несколько необычно. Но мне достаточно было взглядов верующих, когда они со слезами на глазах впервые, как чудо, услышали проповедь о Христе на родном языке. Наверное, в этот момент они по-настоящему почувствовали себя участниками чуда воскресения у Гроба Господня, поняли язык ангела: «Что вы ищете живого с мертвыми? Его здесь нет: Он воскрес».

Эта проповедь на родном языке стала для них самым лучшим доказательством не только воскресения Христова, но и того, что они — часть великой Русской Православной Церкви, которая не переламывает носителей национальной культуры, но наоборот, бережно и трепетно сохраняет, в том числе и саму эту культуру.

Кстати, Русская церковь сохранила и национальную славянскую культуру. Мы знаем множество славянских праздников, освященных церковной традицией. Та же Масленица, к примеру. Поэтому сегодня на территории Пятигорской и Черкесской епархии мы бережно сохраняем обычаи разных этносов.

У нас особо приветствуется, когда таинство венчания или крещения совершается в национальных костюмах. Вот приходят казаки. Казак венчается в казачьей уставной форме, рядом стоит казачка. Над такими людьми воздеваешь венцы с особой радостью. Или приходят люди в национальных горских костюмах. Конечно, ты с особым трепетом приступаешь к таинству венчания или крестишь их детей, понимая, что они по-настоящему сохраняют свою национальную культуру и свободу выбора веры.

О свободе, силе и вере — взгляд с Кавказа

Конечно, в отношениях разных людей у нас не всё бывает благополучно и безоблачно. Знаете, есть такой момент, который я для себя называю комплексом родителей, которые очень боятся отдавать своего ребенка в другую семью. Вот девочка влюбилась в юношу и приняла решение выйти замуж. Посмотрите на состояние папы и мамы в семье этой девочки.

С одной стороны, это бесконечная радость, но, с другой, наверное, родители из числа читателей поймут меня, они переживают очень глубокое внутреннее потрясение, как будто навсегда лишаются чего-то родного. И лишь только если родители сами выросли и вырастили своего ребенка в убеждении жертвенной любви, они смогут по-настоящему сказать: «Прилепится муж к жене, и будут двое одна плоть». «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Но это возможно пережить только глубокой верой. Никаким другим убеждением тот факт, что мама утром просыпается, заходит в комнату, а дочери там нет, — пережить нельзя.

Вот это убеждение веры и делает возможной жизнь в условиях, когда нечто родное для тебя становится уже не твоим, самостоятельным, само определяет свою жизнь. Дочка говорит: «Мама, теперь это моя семья. Пожалуйста, мы всегда рады тебя видеть, но есть „но“: теперь в двери моей семьи нужно стучаться». Для кого-то это самоопределение становится нестерпимой преградой. Но так происходит только тогда, когда нет глубокой веры.

Когда Святейший Патриарх в прошлом году посещал нашу епархию, он сказал очень глубокие слова, которые впечатлили меня как человека, живущего на Кавказе. Я там родился и вырос, и вдруг услышал слова человека, который исторически, по месту своей традиции и жизни к Кавказу не имеет отношения.

«В истории Кавказа были очень сложные периоды. Мы знаем и Кавказскую войну, и другие непростые обстоятельства войны между народами, этносами. Но почему при этом местные горские народы все равно уважали друг друга? За что? Что явилось поводом для уважения?

Кто-то считает, и пытается убедить нас в том, что уважают только силу. Но современные исследователи забывают один очень важный аспект. Уважают человека сильного не физически, могущего добиться что-либо не благодаря своему политическому или какому-то другому влиянию. Нет. Уважают человека сильного верой. То есть внутренним убеждением».

Почему с уважением относились к казакам, в том числе и представители исламской культуры? Да потому, что это были люди верующие, люди слова. Сказали: «Я сделаю так». И для них это данное слово было дороже всевозможных договоров или каких-либо подписанных документов.

Почему Спаситель многократно говорит Своим ученикам: «Не бойтесь»? Уж, Господи, помилуй, вот бы ходил рядом со Спасителем Христом и слушал бы от Него эти слова: «Не бойтесь». Ну, мне-то чего бояться? Вот вижу все чудеса. Но люди, которые ходили рядом с Ним видели, в первую очередь, и колоссальное количество человеческой боли и ненависти.

Надо понимать, что апостолы рядом со Христом были свидетелями не только того, когда говорили: «Учитель, учитель», но и когда Его проклинали, на Него клеветали, обливали грязью. И, может быть, им даже было иногда и неудобно сознаться в том, что они находятся рядом с Ним — с Учителем. Мы это неудобство увидели на суде у Пилата. Какая-то кухарка перепугала до смерти апостола. «И ты был с ним?» — ну, кто это спросил? Кухарка какая то, служанка!

Чтобы проиллюстрировать справедливость тезиса о вере и силе, достаточно вернуться ко временам гонений. И самые близкие для нас — новомученики и исповедники Российские. Ну, казалось бы, чем епископ в тюрьме может быть опасен? Его уже оклеветали, из страха или испуга написали на него кучу признательных заявлений, сорвали панагию, посадили в тюрьму… И все равно его расстреливают. Что же так боялись?

И сейчас не все спокойно и замечательно. Когда мы говорим: «У нас все хорошо», — это означает, что человек может утром встать, осенить себя крестным знаменем, может прийти в храм, помолиться. И неважно, что для этого нужно пройти четыре кольца оцепления вокруг храма, если в регионе введен режим контртеррористической операции, стоят БТРы, огневые точки и на укреплённых позициях лежат снайперы. Если, несмотря на все это, мы можем собраться вместе в храме, значит, у нас все хорошо. Плохо — это когда нет возможности для молитвы.

О мигрантах и личной ответственности

Что еще очень тяжко для нас сегодня на Кавказе? Нас мало. Не потому, что мы уезжаем, и нас выгоняют из домов. Нет. Совершенно ответственно скажу: никто не ходит по улицам, не говорит: «Уезжайте отсюда». Да, на рынках и в бытовых стычках можно услышать всяких провокаторов, которые так говорят.

Но вот сейчас мы переживаем воспоминания блокады Ленинграда. А сколько там было провокаторов, которые говорили: «Да чего мы гибнем? Давайте откроем ворота города, пустим врага, и прекратится смерть». Сколько было провокаторов! И даже сегодня находятся такие люди, которые готовы на эту тему дискутировать. И задают вопросы: «А может быть, было бы лучше сдать Ленинград, и не было бы тысяч и тысяч жертв?». Вот и на Кавказе находятся такие же провокаторы. С точки зрения этих провокаций, от страшных 1940-х мы ушли недалеко.

Но знаете, на эти провокации можно уверенно отвечать только тогда, когда у тебя действительно большая семья. Когда ты заходишь домой, закрываешь за собой дверь, и рядом с тобой не два человека. Когда эта дверь не быстро закрывается.

Я недавно вспоминал слова патриарха Сербского Павла, очень часто их произношу. Когда-то Патриарх сказал следующее: «Если албанская женщина рожает семерых детей, а сербская делает семь абортов, то эта земля нужнее албанцам, чем сербам». А если в наших семьях один-два ребенка, и мы говорим: «Страшно рожать больше». А рядом живет семья, в которой девять-десять детей… О чем ещё можно вести речь?

Когда мы заходим в трамвай, то видим, что людей, представляющих славянский этнос, православную культуру меньше. Их просто физически меньше. Естественно, все это вызывает внутренний вопрос: почему?

Но на этот вопрос мало кто готов ответить честно: «А потому, что у меня всего лишь два ребенка». Чаще этот конфликт разрешают словами: «понаехали», «надо закрыть границы», «не надо пускать», «не надо брать на работу», и т. д. Вызов сразу переадресуют к внешнему — к социуму.

Сегодняшнее общество часто боится самоидентификации. Потому что самоидентификация несет за собой личную ответственность. Сказал бы даже так — персональную ответственность. То есть я понимаю, если я — русский, значит, я должен…

Должен знать свой русский язык, свою русскую историю, должен быть носителем своей славянской культуры, должен в корне своем иметь православную веру, потому что все это неотделимо от моей национальной идентификации и от моего культурного кода. Это означает, я должен таким быть, а не казаться.

И вот тут начинаются проблемы, конфликты. Не всегда хочется, не всегда готов… И остаётся: «Ну, да, пусть там закон напишут…» А как можно написать закон, чтобы тут не жили люди, не знаю, со смуглым цветом кожи. Ну как ты такой закон напишешь? Они тоже граждане Российской Федерации. А где твои дети со светлым цветом кожи? Где они, голубоглазые девчонки и мальчишки? Где они? Их нет, они не родились. Вот и начинается конфликт. Нас физически, просто физически становится меньше.

О малой родине и отеческих могилах

Чему ещё учит Кавказ? Мы должны прививать любовь конкретно к своей земле. Не просто любовь ко всем границам Российской Федерации — а к малой родине конкретно.

На Кавказе люди могут жить в разных местах, но хоронят их всегда в одном. Вот даже сейчас, читатель, попробуйте задаться вопросом: «а где похоронены мои родственники?» Да где только не похоронены! Да куда только не разбежались, да где только не нашли себе пристанища.

В итоге у нас нет своего родного, чтобы задаться вопросом: а где мы соберемся на родительский день? Около каких могил? Каждый у своих, но не все вместе.

А теперь посмотрите на кавказский народ, там это не так. Все собираются у родительских могил, все знают, где эти могилы находятся. Умерев, люди возвращаются в свою землю. И земля по-настоящему становится родной тогда, когда в ней находятся твои корни. Для нас тоже это очень важно.

Еще один фактор фобий — мы не хотим жить вместе. Его я, прежде всего, отношу к своей, славянской, традиции.

Вот смотрите: селится где-то Магомед с Зухрой, они начинают там жить. Через какое-то время рядышком появляется его брат, ещё кто то, и они стараются селиться вместе. А мы как далеко селимся от своих родителей? Да как можно дальше! На одной улице сегодня редко найдешь родственников.

Я уже сказал, что родился в Грозном. И прекрасно помню, как мы с родителями и с моими дедушкой и бабушкой жили на одной улице. И родственники жили еще чуть-чуть дальше — там, где смогли купить дом, но в одном районе, рядышком. Можно было пройти и минут через 10–15 быть уже у них в гостях. Мы жили вместе, не разбегаясь по всему городу, никуда не уезжали.

Сегодня эта традиция тоже нарушается. Свобода понимается как возможность быть независимым во всем, и в том числе, как можно дальше.

С болью говорю, именно в нашем народе почему-то появилась пословица «Чем дальше, тем роднее». Часто слышу это на русском языке и всегда возмущаюсь: ну как же так, это ложь, это неправда! Не может быть далекое родным. На самом деле — «чем ближе, тем роднее». Но мне говорят, что такова жизнь.

Как общаться с другими конфессиями?

Когда мы общаемся с муфтием или с имамом, мы не обсуждаем религиозный выбор, убеждения друг друга. Я не ставлю целью покрестить муфтия, а муфтий не ставит целью привести меня в ислам. И об этом мы не то, что не говорим — это даже мысли не рождается. Потому что если ты человек убежденный и живешь в своей вере, нет никакого повода тебя в чем-то убеждать или разубеждать. Это вообще не язык для общения.

Мы говорим об общих проблемах, к примеру, таких как воспитание молодежи. О вопросах, связанных с социальным служением, — например, адаптации мигрантов, которые в большом количестве приезжают из среднеазиатских республик, из Закавказья, не зная языка, не зная наших традиций.

Мы делаем все, чтобы этих людей не столько адаптировать к нашей жизни, сколько дать им возможность просто нормально трудиться, но при этом не вредить ни себе, ни тем, кто находится рядом. Не мешать незнанием наших традиций, наших законов.

Есть вопросы, связанные с поддержанием людей, которые находятся в тяжелых, кризисных ситуациях. Словом, это какие-то общие социальные проекты, то, что соотносится с человеком.

Иногда мы садимся втроем с имамом и главой республики и обсуждаем, чем можно помочь — одним, другим. Мы просто делаем одно дело, там где его можно делать. И это, пожалуй, самый продуктивный язык разговора.

Вообще само понятие «человек, принадлежащий к религиозной культуре» у нас ставят на первую ступень, а потом уже идут отношения национальные. То есть на Кавказе сначала спрашивают: «Кто ты по вероисповеданию?» И только затем — «кто ты по национальности?» Это относится и к исламской, и к христианской православной традиции.

Я приезжаю в том числе в места, где собирается много людей… Например, у нас есть замечательные горнолыжные курорты, где также существуют небольшие общины. Там я совершенно спокойно хожу в подряснике. И ни разу не слышал каких-то упреков, слов раздражения или ненависти. И люди не боятся, что кто-то может их наказать, они совершенно спокойно со мною общаются.

Помню диалог с одной женщиной. Она говорит: «Ты чего бороду носишь? Такой молодой — и с бородой?» (У местных жителей люди с бородой вызывают некоторое внутреннее напряжение: вдруг это, говоря церковным языком, сектант в своей религиозной традиции. Поэтому они сразу начинают спрашивать: а какой он веры и какого убеждения?) Я говорю: «А я православный». — «А, ну да, ты поп, должен носить бороду». Все.

Опять же, я сразу исповедовал свою веру — и все вопросы снялись. Мне даже предложили чай и что-то ещё в подарок. Начал бы долго говорить: а я русский, а я тут родился, вырос, — и это бы ее не убедило.

С кем мы еще общаемся? У нас на территории епархии традиционно проживает большое количество людей, относящих себя к армяно-григорианским традициям. Мы общаемся с их духовенством и с епископатом, который нередко приезжает на Кавказ и посещает свои общины.

Ещё у нас есть две старообрядческие общины. И для нас они, прежде всего, — братья и сестры, потому что относятся к традиции, которая создаёт возможность для взаимного общения. И, конечно, мы, чем можем, помогаем этим общинам, поддерживаем их.

Убийца не может быть верующим

Есть люди, которые изначально уже в своем воспитании встали, что называется, на тропу войны. Они ненавидят жажду мира, потому что живут кровью. Они ненавидят спокойные взаимоотношения. Они видят эту территорию только своей мононациональной, монорелигиозной или в еще каком-либо монохромном свете. И с этими людьми невозможно договариваться.

Кто эти люди? Их, к сожалению, много, и там очень непростой список. В нём есть люди разных гражданств, разных национальностей, в том числе, разных, наверное, внутренних убеждений. Но все они очень умело пользуются существующими сегодня фобиями, пугают.

То что-то заминируют, то запустят какие-то листовки — разбросают в ящики перед Праздником Рождества Христова, как у нас это было. То даже ворвутся в храм, и там проливается кровь священника. Так у нас тоже было в 2000-х годах, — когда в храме от руки неадекватного религиозного фанатика погиб священник.

Тезис о том, что все подобные конфликты можно было бы решить полной изоляцией Кавказа от России, рождается в умах людей, которые в том числе на Кавказе делают все, чтобы эту часть оторвать от материнского тела российского. Но эти люди просто хотят власти. Ими управляет та сила, которая движет всей ненавистью и всеми войнами. По апостолу: «Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете — и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак. IV, 2–3).

Какой может быть диалог с таким человеком? Он неспособен на диалог, он сам не ищет диалогов. Его язык, к большому сожалению, это язык ненависти, а его слово — это, к большому ужасу, всегда пуля. И от таких людей страдаем все мы — не только православные, но и сами мусульмане, люди разных национальностей. Подобные непримиримые — враги для всех. Конечно, исходящая от них опасность существует всегда, но для нас она оказывается поводом быть вместе, общаться друг с другом, вот и все. Поводом для самой настоящей кавказской дружбы. И уж никак нельзя пускать этот страх в свое сердце — никогда. Вот так сложно мы живем.

Что такое человек, который по религиозным убеждениям идет убивать? Это обманутый человек. Это глубочайшее искажение, насильственное использование религиозной основы.

То же самое бывает и с человеком, который живет в изуверстве нравственном. Его вера — безумно, до безобразия искаженная, а повод для общения — лишь только присутствие такой же веры в другом. И если он в другом человеке такой веры не находит — для него означает, что этот человек скверный, он не достоин жить; это сигнал к уничтожению другого.

За всю историю России межрелигиозных войн в ней никогда не существовало. Были попытки эксплуатации религиозной тематики или отсутствия религиозного воспитания, религиозной жизни. Но это были только лишь попытки. И сегодня мы их видим опять.

Когда говорят, что есть межрелигиозные войны — это совершенно неправильная дискуссия. Человек, который совершает убийство, — убийца! И он убийца во всех смыслах и отношениях — не только с точки зрения юридического, уголовного закона или конституции, но и с точки зрения закона религиозного.

Если находятся люди, которые говорят: «Нет, с религиозной точки зрения он не убийца», — мы должны сразу понимать: эти люди не имеют никакого отношения к религиозным традициям. Это пособники убийц.

Мы должны четко различать человека верующего от неверующего, хотя бы он и представлялся приверженцем какой-то религии. Ведь когда, к примеру, находится человек, который утверждает: «Мне был голос, и велел мне сделать это», — мы же не считаем, что он послушался голоса Божьего? Такого человека мы относим к разряду неадекватных. И вот этих убийц нужно относить к тому же разряду.

Люди, которые минируют школу, убивают там детей, — как можно назвать их религиозными, верующими людьми? В них нет никакой веры. Это люди обманутые, движимые ненавистью и ложью, но никакой веры там нет.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Источник

Пн	Вт	Ср	Чт	Пт	Сб	Вс
1	2	3	4	5	6	7
8	9	10	11	12	13	14
15	16	17	18	19	20	21
22	23	24	25	26	27	28
29	30