Какой магический смысл имело изображение животных в скифском зверином стиле
В самом начале оговорюсь, что происхождение, развитие и значение древней арийской символики можно изучать бесконечно, поэтому описать здесь всё просто невозможно. Эта символика представляет собой огромнейший пласт древней культуры наших предков. При более подробном изучении становится видна очевидная взаимосвязь между символикой трипольце, североиранских народов, древних славян, скандинавов.
Мы выделим лишь наиболее часто встречающиеся в украшениях «Скифская этника» символы и их наиболее известные значения.
ГРИФОН – фантастическое, мифическое существо, символизирующее у скифов господство над двумя сферами бытия: землей (лев) и воздухом (орел). Образ грифона объединял символику орла (быстрота) и льва (сила, отвага). Сочетание двух главнейших животных указывает на общий благоприятный характер существа – грифон олицетворяет Солнце, силу, бдительность, возмездие. Мифические грифоны в древней Скифии помогали хранить накопленные скифами сокровища. Современное понятие «гриф секретности» как-то перекликается со смысловым значением сущности мифического грифа(грифона) — «сохранение в тайне» важных сведений от посторонних глаз, т.е.держа во тьме неведения от других.
ОЛЕНЬ
Наиболее распространенный в Скифии и вместе с тем наиболее изученный образ – образ оленя, реже – барана или лося. Фигурки оленей – фактически символ скифского искусства в целом. Впервые они появляются на оленных камнях.
Также олень являлся символом Мирового дерева.
КАБАН
Кабан, столь популярный и в скифском степном искусстве, и в более северных лесостепных районах (считалось, что там смешалось доскифское населениеи скифы), – это не тотем, конечно. У североиранских племен, живших в Казахстане и Средней Азии, и у нас в Причерноморье это олицетворение бога Веретрагны, олицетворение мужской силы (в том числе и сексуальной), воинской доблести и, кроме того, это посредник между мирами.
Скифы как индоевропейцы мир себе мыслили в тройственном измерении по вертикали: небесная сфера, мир богов, – это верхний мир; средний мир, где жили животные, птицы и люди; и хтонический подземный мир, мир смерти, мрака и загробного существования. Соответственно, там жили змеи, рыбы, иногда туда помещали и хищников.
Так вот, кабан – идеальный посредник, поскольку, с одной стороны, он питается всем, у него грозные клыки, с другой стороны, он – копытное травоядное животное.
ПАНТЕРА
Символ силы и мощи. Это символ скифов как народа воинов. В мирное время пантера изображалась лежа, спящей. В то же время, когда шла война, пантера изображалась оскалившейся на вытянутых лапах. Скифы узнавали силуэт спящей пантеры в рисунке кратеров полной луны. Пантера часто использовалась как символ воина.
СЦЕНЫ ТЕРЗАНИЯ ОДНОГО ЖИВОТНОГО ДРУГИМ
Скифский звериный стиль
Скифская культура – это самобытная культура огромного мира земледельческих, кочевых и полукочевых племен, живших в I тысячелетии до н. э. в Северном Причерноморье, на Балканах, во Фракии, на Кубани, на Алтае и в Южной Сибири, то есть на огромнейшей территории, простирающейся от Дуная до Великой Китайской стены.
Скифская культура, на Юге и Юго-Западе соседствует с эллинской и с культурой Малой Азии, на Западе скифская культура соприкасается с культурой кельтских племен, а на Востоке — с культурой Средней Азии и Китая.
«Скифский мир» слишком велик и он не помещается в узкие рамки национальных, местечковых интересов многочисленных народов Кавказа, Передней Азии, Казахстана или Алтая.
Скифский мир – это не башни и не грозные стены могучих замков, а высокие могильные курганы вождей и простых воинов, это и есть вековые памятники ранней скифской культуры, сохранившей свою неповторимость, самобытность, не смотря на влияние других культур и греческого мира. Особенность скифского искусства выражена в «зверином стиле» I тысячелетия до н. э., характерном для всего скифского мира, что ещё раз доказывает его единство на огромной территории. Вы легко узнаете «звериный стиль» сразу, в любом предмете скифского искусства по силе и совершенству изображённых зверей, по остроте и драматизму выбранной композиции.
Люди скифской культуры жили напряженной жизнью, где им предстояло бороться с беспощадными враждебными силами природы, где им приходилось постоянно нападать и побеждать или самому быть побежденным. Эта была яркая и насыщенная жизнь, и таким же динамичным было искусство, рожденное этой жизнью. Занятия земледелием и скотоводством скифы сочетали с охотой на диких зверей.
Зверь был главный соперник скифов в повседневной жизни, не раз приходилось видеть зверей терзающих свою добычу. Зверь, часто чудовище, созданное воображением художника, представлялся скифам выразителем таинственных и могучих сил природы.
Скифское искусство выражает не только форму, а вечное движение сил природы, сильного тела — в этом выражается суть «звериного стиля».
Внутреннее содержание художественных произведений, выполненных скифскими мастерами поражает своей лаконичностью и высочайшим напряжением запечатлённого движения зверя, птицы или человека.
Государственный Эрмитаж обладает единственным в мире богатейшим собранием скифских древностей, в экспозициях Эрмитаже свыше сорока тысяч предметов скифского искусства.
Один из известнейших шедевров Эрмитажа — золотая фигура оленя, найденная археологами в скифском кургане у станицы Костромской на Прикубанье. Рельефная фигура оленя выполнена в VI веке до н. э., олень красовался на круглом железном щите в погребении скифского вождя.
Скифы, обожествляли природу и символически связывали светлый образ божества с образом оленя, несущего на своих рогах солнце. Вся фигура оленя подчинена особенному, напряженному ритму, в котором выражена сила и мощь дикого зверя. Если совсем не знать размеры фигурки оленя, то это крохотное изображение представится нам гигантским барельефом.
В ней нет ничего случайного, лишнего; трудно представить себе более продуманную и законченную композицию. Как гармонично сочетается мягкий изгиб шеи оленя с его тонкой мордой, над которой величественно возвышаются завитки откинутых на спину огромных рогов!
Золотая бляха в виде оленя — украшение щита. Куль-Оба, Керчь. IV век до н. э. Эрмитаж.
Таких рогов, которые протянулись бы вдоль всей спины оленя, нет в природе! Зверь лежит, прислушиваясь к малейшему шороху, но в его позе такой порыв, такое сильное стремление вперед, что кажется, будто он не лежит, а летит в воздухе, вытянув шею и закинув рога.
В фигуре оленя всё изображено условно и в то же время предельно реалистично. Мы даже не замечаем, что художник изобразил у оленя не четыре ноги, а только две. Плотно поджатые под брюхом ноги оленя создают впечатление сжатой пружины, готовой выстрелить в любую секунду.
Если представить себе, фигуру оленя, как мраморного изваяния в несколько метров вышиной, то она окажется более величественной, монументальной.
Знаменитая сибирская коллекция Петра I, составлена из археологических находок в курганах Южной Сибири также представляет скифский «звериный стиль».
Рассмотрим поясную бляху размером в 12,5 на 8 см., выполненную в скифском «зверином стиле». Эта золотая миниатюра поражает грандиозностью динамики композиции, на которой крылатый тигр с кудрявой гривой или с рогами антилопы терзает, склоненного перед ним коня. В глазу коня ясно видна смертная мука и страшная пустота смерти, а в глазу тигра свирепая ярость, выражающая безудержную и беспощадную волю злой стихии, пожирающей, губящей жизнь. Спаянные в борьбе эти фигуры –хищник и жертва, представляют собой единое, неразрывное целое.
Как поразительна острота напряженность борьбы! Крепко вцепился хищник клыками и когтями в свою жертву и никому никогда не удастся оторвать кровожадно вцепившегося тигра от шеи несчастного коня. Художник совершил магическое действие изобразив природу, как единое целое в круге жизни, подчиненной ритму и определенному порядку.
Круг в скифском искусстве – это символ солнца и жизни, поэтому все изображения животных и композиции, как бы заключены в круг.
Геродот сообщает, что самоназвание скифов — СКОЛОТ (skolot, или skolt), возможно, отсюда производное слово КЕЛЬТ (лат. Celtae, бретонск. Kelted, валл. y Celtiaid, ирл. na Ceiltigh, шотл. (гэл. ). Ceilteach, мэнск. ny Celtiee, корн. Kelt). Цезарь и Павсаний утверждали, что Kelt — было самоназвание кельтов. Скифский звериный стиль, видимо, был воспринят кельтами и получили дальнейшее развитие в стилях изобразительного искусства викингов. Известно, что расселение скифских племён шло с востока на запад, то есть племена сколотов шли за солнцем.
Скифский художник заключает в круг всю композицию, словно, торжествуя над неведомыми силами природы, которые олицетворяет разъярённый хищник.
Сильное и гибкое тело свернувшегося в кольцо хищника, поражает своим совершенством. Золотая пантера из кургана, найденного близ Симферополя, навечно замкнута в круге своей грациозной игры.
Интересно, все традиции скифского «звериного стиля» сохранились в русском народном искусстве, сохранены древние традиции и воплощены различных формах и повторяются в древней технике изготовления, например, традиционных медовых пряников, которые называют в Архангельской области «казулями».
Скифский звериный стиль.
Скифская культура – это самобытная культура огромного мира земледельческих, кочевых и полукочевых племен, живших в I тысячелетии до н. э. в Северном Причерноморье, на Балканах, во Фракии, на Кубани, на Алтае и в Южной Сибири, то есть на огромнейшей территории, простирающейся от Дуная до Великой Китайской стены.
Скифская культура, на Юге и Юго-Западе соседствует с эллинской и с культурой Малой Азии, на Западе скифская культура соприкасается с культурой кельтских племен, а на Востоке — с культурой Средней Азии и Китая.
«Скифский мир» слишком велик и он не помещается в узкие рамки национальных, местечковых интересов многочисленных народов Кавказа, Передней Азии, Казахстана или Алтая.
Скифский мир – это не башни и не грозные стены могучих замков, а высокие могильные курганы вождей и простых воинов, это и есть вековые памятники ранней скифской культуры, сохранившей свою неповторимость, самобытность, не смотря на влияние других культур и греческого мира. Особенность скифского искусства выражена в «зверином стиле» I тысячелетия до н. э., характерном для всего скифского мира, что ещё раз доказывает его единство на огромной территории. Вы легко узнаете «звериный стиль» сразу, в любом предмете скифского искусства по силе и совершенству изображённых зверей, по остроте и драматизму выбранной композиции.
Люди скифской культуры жили напряженной жизнью, где им предстояло бороться с беспощадными враждебными силами природы, где им приходилось постоянно нападать и побеждать или самому быть побежденным. Эта была яркая и насыщенная жизнь, и таким же динамичным было искусство, рожденное этой жизнью. Занятия земледелием и скотоводством скифы сочетали с охотой на диких зверей.
Зверь был главный соперник скифов в повседневной жизни, не раз приходилось видеть зверей терзающих свою добычу. Зверь, часто чудовище, созданное воображением художника, представлялся скифам выразителем таинственных и могучих сил природы.
Скифское искусство выражает не только форму, а вечное движение сил природы, сильного тела — в этом выражается суть «звериного стиля».
Внутреннее содержание художественных произведений, выполненных скифскими мастерами поражает своей лаконичностью и высочайшим напряжением запечатлённого движения зверя, птицы или человека.
Государственный Эрмитаж обладает единственным в мире богатейшим собранием скифских древностей, в экспозициях Эрмитаже свыше сорока тысяч предметов скифского искусства.
Один из известнейших шедевров Эрмитажа — золотая фигура оленя, найденная археологами в скифском кургане у станицы Костромской на Прикубанье. Рельефная фигура оленя выполнена в VI веке до н. э., олень красовался на круглом железном щите в погребении скифского вождя.
Скифы, обожествляли природу и символически связывали светлый образ божества с образом оленя, несущего на своих рогах солнце. Вся фигура оленя подчинена особенному, напряженному ритму, в котором выражена сила и мощь дикого зверя. Если совсем не знать размеры фигурки оленя, то это крохотное изображение представится нам гигантским барельефом.
В ней нет ничего случайного, лишнего; трудно представить себе более продуманную и законченную композицию. Как гармонично сочетается мягкий изгиб шеи оленя с его тонкой мордой, над которой величественно возвышаются завитки откинутых на спину огромных рогов!
Золотая бляха в виде оленя — украшение щита. Куль-Оба, Керчь. IV век до н. э. Эрмитаж.
Таких рогов, которые протянулись бы вдоль всей спины оленя, нет в природе! Зверь лежит, прислушиваясь к малейшему шороху, но в его позе такой порыв, такое сильное стремление вперед, что кажется, будто он не лежит, а летит в воздухе, вытянув шею и закинув рога.
В фигуре оленя всё изображено условно и в то же время предельно реалистично. Мы даже не замечаем, что художник изобразил у оленя не четыре ноги, а только две. Плотно поджатые под брюхом ноги оленя создают впечатление сжатой пружины, готовой выстрелить в любую секунду.
Если представить себе, фигуру оленя, как мраморного изваяния в несколько метров вышиной, то она окажется более величественной, монументальной.
Знаменитая сибирская коллекция Петра I, составлена из археологических находок в курганах Южной Сибири также представляет скифский «звериный стиль».
Рассмотрим поясную бляху размером в 12,5 на 8 см., выполненную в скифском «зверином стиле». Эта золотая миниатюра поражает грандиозностью динамики композиции, на которой крылатый тигр с кудрявой гривой или с рогами антилопы терзает, склоненного перед ним коня. В глазу коня ясно видна смертная мука и страшная пустота смерти, а в глазу тигра свирепая ярость, выражающая безудержную и беспощадную волю злой стихии, пожирающей, губящей жизнь. Спаянные в борьбе эти фигуры –хищник и жертва, представляют собой единое, неразрывное целое.
Как поразительна острота напряженность борьбы! Крепко вцепился хищник клыками и когтями в свою жертву и никому никогда не удастся оторвать кровожадно вцепившегося тигра от шеи несчастного коня. Художник совершил магическое действие изобразив природу, как единое целое в круге жизни, подчиненной ритму и определенному порядку.
LiveInternetLiveInternet
—Музыка
—неизвестно
—Поиск по дневнику
—Подписка по e-mail
—Интересы
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
Скифское искусство звериного стиля
Мастер на бляхе искусно
Грозного пса и в могучих
Когтях у него молодую
Лань изваял; как живая
Она трепетала, и страшно
Пес разъяренный глядел.
Скифскую материальную культуру ярко выделяет среди других культур так называемый звериный стиль или, по-другому, искусство звериного стиля. Это изображения на различных предметах животных, птиц, а также их частях (голова, когти, клювы и т.д.). Животные и реальные, и фантастические, а то и причудливо соединение того и другого (как грифон). Это яркое искусство представлено и в курганах Острогожского края. Мы вернемся к этим изображениям из Дубовского, Мастюгинского могильников, курганов у сел Колбино-Терновое, посмотрим на них глазами людей того времени. Но сначала выясним несколько вопросов.
Чем скифский зверниый стиль отличается от изображения зверей других эпох? Когда мы говорим о скифском искусстве звериного стиля, возникает вопрос: разве зверей и птиц не изображали раньше? На память приходят пещеры палеолита с изображениями на стенах мамонтов, диких лошадей, бизонов … Видно, скифское искусство на то и скифское, что отличается от всего предыдущего. Чем же?
Во-первых, скифские звери отличаются от других способом изображать тело животного и отдельные его части. Рога оленя, клювы хищных птиц, голова хищника и т.д. составлены как бы из отдельных плоскостей, которые углами сходятся друг с другом. Получаются острые грани с ребрами, а в итоге создается картина игры света и тени на плоских поверхностях. Представим себе воина со щитом, на котором изображена золотая пантера или золотой олень. Под лучами солнца олень горит! Вот воин чуть повернул щит, и новыми бликами засиял олень, подобный живому …
Во-вторых, для скифского звериного стиля было характерно выделение какой-либо одной части тела, ее преувеличение. Рога у оленей, например, нереально большие. Они разветвляются по всей длине спины и заканчиваются только у хвоста. Глаз хищной птицы изображен так, что он имеет размеры чуть ли не всей головы. Неестественно велики когти хищников – и зверей, и птиц. Явно видно стремление художника выделить ту или иную часть зверя.
В-третьих, в этом искусстве часто встречаются изображения различных животных, птиц на крупах, лопатках оленей, хищников. А когти хищников часто заканчиваются головами хищных птиц. Это что-то вроде перевоплощения одного животного в другое.
В-четвертных, скифские звери и птицы очень редко составляют какие-либо сюжетные композиции, вроде пасущегося стада оленей и т.д. Звери и птицы сами по себе. Они оторваны от окружения и не связаны с каким-либо действием. Вот лежит олень, стоит кабан, летит птица, у каждого «свое дело» и ни до кого им нет дела.
В-пятых, в скифском зверином стиле было популярно изображать не целое животное или птицу, а их части – голову лося, оленя, грифона, когти хищной птицы и т.д. Эта черта – заменять частью целое – была распространена в искусстве скифов и сарматов.
Отмеченные выше особенности не все сразу присутствуют у всех изображений. Где-то одни признаки выступают ярко, где-то другие.
Вот таковы основные черты скифского искусства звериного стиля. Выделить их можно, а вот выяснить, зачем, куда сложнее. Поскольку тут приходится вторгаться в малознакомы дебри взглядов самих создателей, а создатели нам ничего не оставили, кроме самих изображений.
Что такое «красиво» у скифов-кочевников?
Прежде чем выделить мнение исследователей звериного стиля о его назначении, будем иметь в виду, что красота здесь имела совсем иное значение: за сегодняшней красотой изделий звериного стиля скрывается другая красота, красота в понимании тех людей.
Сегодня мы восхищаемся изображениями скифского звериного стиля, не думая о том, что у скифов, как и у других народов древности, понятие красоты сильно отличалось от того, которое мы имеем сегодня. Да и сегодня эти понятия совершенно разные у разных народов.
Красивость самой вещи определялась в древности большей частью ее практической надобностью – красиво то, что приносит пользу! Мечи, стрелы и милые зверюшки звериного стиля должны в чем-то помогать, выручать. Даже украшения носили не с целью быть красивой в нашем понимании, а большей частью из-за необходимости огородить себя от злых духов, колдунов, показать людям, особенно иноземцам, свою принадлежность к тому или другому племени, роду. Заметим, как далеки эти представления от наших, нынешних.
Тотемы и тотемический взгляд на скифский звериный стиль
Долгое время ответ на вопрос о назначении скифского звериного стиля отличался упрощенностью, что было связано с взглядами на неразвитость скифского общества. Ему отводилась первобытная ступень, в лучшем случае на заключительной ее стадии. Предполагалось, что изображения животных и птицы – это не что иное, как свидетельство пережитков тотемизма. В связи с этим последователи этой точки зрения обращались к яркому примеру – образу оленя. Многим племенам, родственным скифам и жившим в Центральной Азии, Сибири, свойственные названия «сака» или названия с этим корнем.
Магия в искусстве скифов
Не нашла поддержки идея о том, что за зверями и птицами стоят скифские божества, которым свойственно перевоплощение из одного образа в другой. Зато исследования звериного стиля привели к выводу о том, что звери и птицы были связаны с магией, являвшейся важнейшей частью общего мировоззрения индоиранцев. Нет никакого сомнения в том, что скифы были последователями магических действий тех, кто поклонялся заветам Ригведы и Авесты. Там – жертвоприношения вялениям природы, священные предметы, священный напиток. Подобное засвидетельствовано и у скифов. Геродот сообщает, например, о жертвоприношениях коней при погребении царя. Через год на поминках приносят в жертву еще 50 коней.
Однако … Кажется малоправдоподобным, что бы магия имела такое значения, что вышла в развитом скифском обществе на роль искусства, обслуживающего интересы его верхушки и всего воинства. Магические действия и сегодня существуют, и существовали в древности, но существовать – это одно, а господствовать в идеологии через искусство в умах людей – это другое.
Военно-охотничий взгляд на скифское искусство
Охота требовала недюжинных способностей от человека. Он должен быть смелым, ловким, презирать невзгоды, лишения. Верховая езда без седел и стремян была невозможна без долгой тренировки, и не всякий справлялся с этим трудным делом.
Искусство звериного стиля стало угасать и угасло с появлением жестких седел и стремян. Они появились в начале средневековья, самое ранее в IV в н.э. В результате четские границы социальных групп воинов размылись.
Таким образом, военно-охотничья теория происхождения скифского звериного стиля основана на доказательстве того, что звери и птицы, являлись объектом постоянной военно-охотничьей тренировки, получили оформление в искусстве. Здесь и стоящие на коленях олени, и связанные хищники. Социальный слой общества, создавший звериный стиль, не столько аристократия, сколько охотники-воины. Те, кто занимался облавными, загонными охотами. Это занятие требовало огромной сноровки, ловкости, силы. Проявляя ее, воины становились уважаемыми и почитаемыми. Для обслуживания их идеологии и возник звериный стиль.
Военно-охотничья гипотеза оригинальна, имеет веские доказательства и слабые стороны. Так, неясно, какое место в ней занимают разнообразные фантастические существа, всевозможные усложнения вроде изображений на одном звере нескольких, изображение частей зверей.
Мифы и звериный стиль
Есть и иное мнение о происхождении звериного стиля. Его можно назвать «мифологической теорией». Сущность взгляда этого подхода заключается в попытках увязать образы животных и птиц с мифами об устройстве космоса, которые существовали у создателей звериного стиля (Раевский, 1985).
В этой схеме особое место занимает кабан. Он, с одной стороны, копытное животное и близок к ланям, оленям, лосям, баранам, козлам. С другой стороны, кабан – хищник. Он всегда опасен, может напасть на человека, ест разную пищу, не разбирая. Такое поведение кабана давно привело к осторожному отношению к нему. Он всегда опасен, может напасть на человека, есть разную пищу, не разбирая. Такое поведение кабана давно привело к осторожному отношению к нему. Он как бы «застрял» между двух миров, а потому являлся «нечистым» животным. Не потому, что любит повалятся в луже, а именно потому, что у него как говорят, двойственная природа – «травоядно-хищная» (Переводчикова, 1994, с 46-48). Такое положение кабана привело к тому, что уже в эпоху бронзы на Южном Урале на него почти не охотились, а мясо свиней не употребляли в пищу.
Именно из-за своей двойственной природы кабан является часто проводником в царство мертвых. Хотя такая роль отводилась не только ему.
Трехуровневая система должна находить соответствия в изображениях, т.е. если птицы – верхний мир, то и изображаться они должны выше копытных, а тем более хищников. Как оказалось на деле, не так все просто. Часто олени изображались на самом верху, головы львов над птицами. И такие случаи достаточно многочисленны. Мифологический взгляд дает сбой.
Где же родина скифского звериного стиля? Да и была ли она?
На первый взгляд поставленный в начале абзаца вопрос, кажется странным. Если что-то появилось, то оно должно иметь точку, место рождения.
Археологи и историки долго и упорно искали родину скифского звериного стиля. Сложность была в том, что этот стиль появляется сразу, вдруг, уже в сложившемся виде. А в эпоху бронзового века ничего подобного не было известно.
Были попытки объяснить происхождение звериного стиля тем, что до нас не дошло искусство резного дерева из-за плохой сохранности. Поэтому мы, мол, этого пласта искусства не знаем, но его еще предстоит найти. П.Д. Либеров был уверен в том, что корни звериного стиля имеются в основе культур эпохи бронзы. Но мы его не находим, потому что он был представлен на дереве и кости, которые не сохранились (Либеров, 1976). Заметим, что с эпохи бронзы известно немало сохранившихся костяных изделий и даже деревянных чаш. Но ни на кости, ни на чашах нет зверей. А если что-то изображалось, то это геометрические композиции.
Если взглянуть на проблему с другой стороны: раз поиски «родины» ни к чему не привели, не пора ли признать, что это искусство появляется в результате «революционного взрыва». Резкое, внезапное появление скифского звериного стиля – результат огромных изменений в жизни всего степного населения (переход к кочевничеству), его культуры. Исследователи ищут переходные ступени эволюции, а их как не было, так и нет.
Наверное, уже не выяснить, что больше, чего меньше. Но новое искусство, сплавив все в единое и новое, быстро завоевало огромные пространства, стало частью мировоззрения многих и надолго …
Скифский звериный стиль в курганах Острогожского края. Кого изображали
Звериный стиль появляется в курганах Среднего Дона только с возникновением курганов, оставленных пришлыми временами. В эпоху бронзового века на этой территории ни в одной из культур не было традиции изображения зверей и птиц. Нет признаков звериного стиля и на имеющихся находках предскифского времени. Время появления первых погребения – V в. до н.э. До конца IV – начала III в. до н.э. изделия звериного стиля встречаются главным образом, в подкурганных погребениях часто – примерно в 50% могил. Учитывая неоднократное ограбление курганов, можно предполагать, что в реальности этот процент был выше. Находки изделий в зверином стиле на городищах – большая редкость.
На мече из Ближнестояновского кургана навершие было оформлено, вероятно, в виде загнутых когтей хищной птицы. Подобное оформление наверший хорошо известно. Остается только сожалеть, что окончание плохо сохранилось. На мече одного из курганов у с. Колбино рукоять окована золотыми пластинами с изображенем лежащего оленя с подогнутыми ногами и опущенной головой. Голову животного венчают огромные ветвистые рога. На овальном навершии изображено какое-то животное, видимо, сидящее с повернутой назад головой.
Нашивные и накладные бляшки, чаще всего из золота оформляют погребальную одежду. Иногда прикрепляются небольшими гвоздями к деревянным прдеметам. В 1908 г. Н.Е. Макаренко при раскопках курганов у с. Мастюгино в кургане 2 обнаружил золотую накладку на горит – футляр для ношения лука и стрел. На мастюгинском горите изображен на пластине сидящий грифон с поднятыми крыльями. Грифонами греки называли крылатых чудовищ с львиным туловищем и орлиной головой. Греки считали, что эти животные реально существуют где-то на Крайнем Севере и охраняют золото Зевса от одноглазых людей – аримаспов.
В курганах этого же могильника встречены бляшки с изображением лежащего оленя и грифонов. Два грифона стоят на задних лапах мордами друг к другу в так называемой «геральдической» позе (подробным образом часто в более позднее время – в средневековье изображали львов на гербах рыцарских родов). «Шагающий» грифон изображен на пластине из Русской Тростянки. Пластина плохо сохранилась, но хорошо сохранилась та важность, с которой идет грифон, и строгий презрительный взгляд свысока.
В курганном могильнике Колбино-Терновое экспедицией В.И. Гуляева найдены в женском погребении нашивные золотые бляшки в виде голов кабана. Фольга очень тонкая и вряд ли такое одеяние можно носить даже по очень важным праздникам. Поэтмоу Валерий Иванович считает, что для погребального обряда существовали специально приготовленные предметы, украшения, которые создавались не для повседневной жизни, а именно для похорон.
Звериный стиль представлен и на костяных изделиях, как например, на роговом псалии из могильника у с. Терновое. Слева на окончании изображена голова волка, справа – кабана.
Одним из характерных изображений звериного стиля среднедонского населения был медведь. В процентном отношении изображений зверя немного, но находки эти яркие, хотя и похожи. Около десяти медведей изображено на поясных крючках-застежках вместе с головой «ушастого грифона». В других случаях фигурки медведя украшают уздечку коня.
Исследователи среднедонских погребений обратили внимание на то, что звери эти, несмотря на раскрытие пасти, выглядят как-то миролюбиво. Это не страшные хозяева леса, а добродушные зверюшки. Особенно интересен в этом отношении медведьна крючке-застежке из кургана 6 Дубовского могильника. Если оценивать его по меркам «миролюбия», то он самый мирный и даже в чем-то комичный. Медведь как будто что-то нашел и, принюхиваясь, внимательно разглядывает находку.
Изображения волка присутствуют на поясных крючках-застежках, уздечных бляшках и на костяных псалиях. Возможно, этот зверь изображен и на окончании золотой серьги из Ближнестояновского курганного могильника. В отличие от медведей, которые легко распознаются с первого взгляда, с волком дело сложнее. Здесь древний художник менее конкретен и точен в изображении зверя.
Инородным выглядят в среднедонском искусстве изображение гепарда на костяном гребне из могильника Теровое I. В.И. Гуляев и Е.И. Савченко, обнаружившие эту находку, не нашли ей аналогию или хотя бы близкое и похожее изображение. Уникальная вещь!
Иногда, как на костяном гребне одного из Мастюгинских курганов, звери вообще не определяются с точки зрения их видовой принадлежности. Внизу – явно хищники с кошачьими лапами. В центре рыбы, а сверху шеи головы каких-то странных животных.
Звериный стиль постоянно присутствует на конской уздечке. Так, на уздечке из Русской Тростянки на псалиях изображены головы животных.
Таков в общих чертах звериный стиль Среднего Дона скифского времени. Изучение его позволило прийти к следующим основным вывовдам.
Звериный стиль появился на Среднем Донку в V в. до н.э. вместе с появлением курганного обряда погребения. Согласно наиболее доказуемой на сегодняшний день гипотезе, создатели среднедонских курганов появились на Среднем Донку с территории Поднепровья – правобережной и левобережной его части. Исследования специалист в области звериного стиля А.И. Шкурко показали, что наиболее ранние изделия звериного стиля повторяют те образцы, которые являлись характерными для курганов Днепровского лесостепного Право- и Левобережья. Но уже в IV в. до н.э. на Среднем Донку складывается оригинальное местное искусство. На его создание оказывают влияние традиции степной Скифии, Боспорского царства (Шкурко, 1976; Гончарова, 2001). Каким образом осуществлялось это влияние уже не узнать, к сожалению. Но именно в IV в до н.э. большинство хищников теряет грозный вид и превращается в спокойных и миролюбивых животных. Орел, будто попугай в клетке, спокойно чистит когти. Ничто не говорит нам в его образе о зорком и грозном со стальными когтями хищнике. Головы лошадей выглядят как игрушки для детей. О «царе леса» мы уже говорили.
Сложны тропы искусства. Но если приглядеться, то невольно видится очевидное – искусство почти всегда, если смотреть на него в целом, отражает жизнь общества. Поиски новых идей, ответов на вопросы порождают и определенные художественные образы, которые отражаются в памятниках искусства. Может, относительно мирная жизнь среднедонских создателей курганов привела к переосмыслению художественных образов? Когда война, освоение новой территории, тогда и звери хищные и страшные, соответствующие яростной борьбе по принципу «кто кого». А когда относительно спокойствие? Может, поэтому и звери посмирнели и успокоились?
