Славные вехи истории. Щит на вратах Царьграда
Среди государственных и военных деятелей России есть фигура размеров подлинно исполинских, чьи деяния до сих пор не оценены в полной мере потомками. Слишком далеко отстоит от нас, сегодняшних, скрытый пеленой времени князь Олег Вещий, создатель единого Русского государства, талантливый политик, полководец и дипломат.
Между тем поход завершился блестящей и практически бескровной победой, заключением военно-политического союза и весьма выгодного для России международного договора, кстати, первого в истории нашей страны. Как удалось русскому полководцу добиться столь выдающихся результатов? Что означал его щит, прибитый на вратах Царьграда? Наконец, куда и зачем ехали посуху его знаменитые корабли на колесах?
Предлагаемая вниманию читателей статья поднимает завесу над одиннадцативековой тайной.
Молодая Русь встретила X век вполне благополучной страной: племенной сепаратизм угасает в глубоком подполье, пути сообщения расчищены от разбойничьих шаек, товары свободно обращаются по суше и рекам, процветают города, наполняются людьми и богатеют села.
Положение осложнялось тем, что поляне, как и ряд других племен, формально продолжали считаться данниками хазар, а ссориться с каганатом желающих было мало. В результате Киев не мог заключать равноправные международные соглашения, а русские купцы, лишенные правовой защиты, подвергались всяческой дискриминации за рубежом.
Первый путь не обеспечивал прямого достижения цели (все равно потом пришлось бы вести переговоры с той же Византией), а кроме того, требовал проведения целого комплекса предварительных мероприятий политико-стратегического характера, что было сделано лишь при преемниках Олега.
Второй же путь сразу выводил на куда более значительные перспективы. Восточная Римская империя к этому времени уже миновала зенит своего могущества. Оставлена Италия, под натиском арабов пришлось уйти из Северной Африки, постоянно тревожит Болгария. Хазарский каганат грозит северному Причерноморью. Войны давно превратились из наступательных в оборонительные, и Константинополь распыляет силы, стремясь прикрыть протяженные границы от многочисленных вражеских полчищ.
Вместе с тем не следовало и недооценивать силы империи: она все еще оставалась подлинной сверхдержавой средневековья, и граждане ее, хотя греческий язык уже вытеснил латынь, с гордостью называли себя римлянами («ромеями»). Здесь хранились многие достижения античной науки, в том числе и военной, в то время как западноевропейским армиям потребуются еще сотни лет, чтобы выйти на уровень римских легионов.
Олег принял во внимание также и внутреннее положение Византии, переживавшей своеобразный «застойный период».
Расчет оказался верным: византийская разведка или не смогла обнаружить приготовлений северного соседа, или ее донесения были оставлены без внимания. Надо сказать, излишняя меркантильность подвела Константинополь: правительство Византии, не желая терять налог с продажи, придерживало своих купцов дома, в то время как русские, несмотря на дискриминационные меры, давно облюбовали Царьград. Коммерция, понятно, сбору разведданных не мешала.
Скандинавские дружины шли на своих драккарах, описывать которые особой нужды нет. Можно только отметить, что хитрые викинги иногда делали кили этих «морских коней» полыми, чтобы, утяжелив их свинцом или железом, без опаски пускаться в бурное море. При необходимости металлические брусья вынимались, осадка уменьшалась и добытчики незаметно подбирались к безмятежному городу в верховьях одной из европейских рек.
Византийские корабли располагали куда более широкими возможностями. Империя унаследовала богатую школу кораблестроения Средиземноморья, и флот ее долгое время был представлен точно такими же триремами, биремами, моноремами, как и те, на которых одерживали победы господа римские адмиралы, разве что звались они иначе.
Это были достаточно грозные орудия морской войны; пройдет еще немало времени, прежде чем европейские корабельщики смогут поспорить со своими античными коллегами. Сорокаметровая трирема на всех ста семидесяти веслах развивала скорость до восьми узлов. Экипаж ее, помимо гребцов, включал до семнадцати матросов, до пятидесяти морских пехотинцев-эпибатов, баллистиариев и других специалистов.
Несколько сотен таких боевых кораблей, стоявших в гавани Золотого Рога, могли представлять серьезную помеху в осуществлении замыслов Олега. Правитель Руси при всей своей отваге был не из тех, кто очертя голову бросается в рискованную авантюру. Неужели он не учел подобную возможность? Учел, еще как учел! Здесь ему снова оказала услугу Ее Величество Русская разведка.
Коррупция, в период физической слабости Льва VI поразившая чиновничью верхушку, опасной болезнью проникла и на флот, благо там всегда есть чем поживиться. Неважно, что отпускаемые казной крохи так и не поступают по назначению (другим тоже воровать надо): господа адмиралы богатеют, спуская владельцам гражданских судов паруса, снасти, якоря, весла.
Боевая подготовка заменяется подрядами на коммерческую перевозку грузов, а гребцы боевых кораблей ссужаются частным лицам для производства различных работ. Надо сказать, что обеспечивать гребные корабли «живыми двигателями» и без того становится все труднее: Христианская Церковь запрещает рабство, а византийские граждане скорее пойдут побираться, чем возьмутся за рукоять весла. Остаются лишь каторжники да пленные, от которых в абордажном бою скорее подвоха дождешься, чем помощи.
Развал некогда грозного флота империи не укрылся от внимательного взора Олега, и летом 907 года он начинает тщательно подготовленный поход. Судовая рать насчитывала две тысячи кораблей и около шестидесяти тысяч человек личного состава (конечно, не все из указанного в Летописях числа кораблей были боевыми и не все несли по сорок бойцов на борту). Можно лишь представить впечатления современников этого события: ведь даже проходя мимо своих берегов по три корабля в линию колонна при самых минимальных дистанциях должна была растянуться более чем на три десятка километров!
Вдоль реки в непосредственном охранении движется конница, но большая часть ее следует к землям Болгарии, чтобы выйти к столице империи с севера одновременно с судовой ратью.
Достигнув Вятичева, Олег делает остановку на два-три дня: впереди опасные пороги Неясыти и Крарийской переправы, сложные и для отдельных судов с опытными командами. Как же провести через это препятствие такую армаду? Очень просто: по суше!
Русский флот под прикрытием конницы (мало ли какой сюрприз преподнесет степь) благополучно минует пороги и приближается к острову Элевферия (ныне Березань). Здесь, близ устья Днепра, в каменных башнях на холмах размещены наблюдательные посты Византии.
Разведка империи устанавливает не только наличие угрозы, но и точное количество кораблей Олега. Донесения, обгоняя друг дружку, несутся в Константинополь; город на Босфоре охватывает тревога.
Нависшая опасность заставляет Льва VI превозмочь недуг и вновь взять управление государством в свои руки. Следуют кадровые перестановки, наказания (согласно средневековым порядкам) виновных, столица энергично готовится к обороне. Увы! За одну-две недели нельзя исправить то, что приходило в упадок годами!
Город осажден с суши и блокирован с моря, но император и его военачальники тем не менее спокойно взирают на русские станы с высоты крепостных башен: противник у самого Константинополя? Что ж, такое бывало, и не раз. Вот только никому до сих пор не удавалось ступить за его стены!
В самом деле, фортификационные сооружения столицы долгое время служили образцом для военных инженеров Европы и Азии. Со стороны суши город надежно защищали тройные стены Феодосия, пересекавшие весь Босфорский мыс от Золотого Рога до Мраморного моря. Протяженность укреплений здесь составляла 5,5 км, но, прежде чем подойти к ним, атакующий должен был преодолеть наполненный водой ров глубиной 10 и шириной 20 метров!
Вдоль берегов Золотого Рога и Мраморного моря также тянулись внушительные, хотя и однорядные стены, ибо штурм с этих направлений был возможен разве что теоретически.
Катапульты, баллисты и их разновидности простреливали подступы к укреплениям на несколько сотен шагов, а мертвое пространство перекрывали похожие на длинношеих чудовищ фрондиболы, способные обрушить на штурмующих град камней или выплеснуть огромный ковш горящей нефти. Правда, настоящие потоки жидкого пламени и крутого кипятка были впереди, у самой подошвы стен.
Особые приспособления позволяли выхватывать острыми когтями нападавших из строя, поднимать выше крепостных зубцов и бросать вниз другим на острастку, вытягивать или крушить ударные части таранов; косить противника гигантскими ножами.
Задача долговременной фортификации состоит в том, чтобы обеспечить возможность обороняющимся успешно противостоять семи-, а то и десятикратно превосходящему противнику. Что и говорить, господа византийские инженеры справились с ней на «отлично»!
Известно, что в городе находилось десять тысяч императорских гвардейцев. Спорить с ними один на один могли разве что витязи (так на Руси величали именно профессиональных воинов) да викинги, а такими в войске Олега являлись далеко не все. Если учесть городскую стражу и отряды милиции, создаваемые кураторами каждого из четырнадцати районов двухмиллионного города, станет ясно, что на победу числом русскому князю рассчитывать не приходилось.
Олег также не располагал ни соответствующим осадным парком, ни специалистами, способными его обслуживать. Быть может, союзниками станут голод и жажда?
Все это прекрасно знал и Олег, а потому не пытался штурмовать даже крепость Галаты, защищавшую вход в Золотой Рог. Между нею и укреплениями города была протянута массивная цепь: особые механизмы позволяли опустить ее или поднять, образуя непреодолимый барьер. Даже пять с половиной веков спустя (турецкие войска овладели Константинополем в 1453 году) цепное заграждение будет не по зубам султану Мехмету II, располагавшему куда более мощными кораблями с артиллерией на борту!
Правитель Руси ограничивается тесной блокадой города и странными работами между лагерем своих войск и заливом Золотой Рог. Прямой угрозы столице, кажется, нет, но действия Олега все же причиняют изрядные неудобства и немалый ущерб, в первую очередь, из-за прекращения морской торговли. Лев VI начинает переговоры.
Солнечным августовским днем жители Константинополя становятся свидетелями небывалого зрелища: от русского лагеря на берегу Босфора в сторону Золотого Рога движется целая армада кораблей на колесах! Попутный ветер надоумил кого-то поставить паруса, чтобы облегчить труд взявшихся за канаты людей, и флот, украсившись сотнями многоцветных полотнищ, медленно катился посуху, оставляя слева Галату.
Историки до сих пор гадают над смыслом действий Олега: некоторые считают, что он хотел обойти Золотой Рог с севера, подтянуть корабли к стенам Феодосия и использовать их в качестве штурмовых помостов. Оборонительные возможности византийской столицы сделали бы такое решение, мягко говоря, не самым удачным.
Другая точка зрения гласит, будто русский князь собирался спустить корабли в залив и осуществить штурм морских стен непосредственно с водной поверхности. Увы, такое было не под силу ни Марцеллу, ни Митридату со всей их техникой и опытом осадных работ.
Договор с Византией был подписан четыре года спустя. Одна из его статей, между прочим, регламентировала службу русских витязей в вооруженных силах империи: головокружением от успехов Олег не страдал, византийскую военную науку ценил и желал, чтобы она стала также и достоянием Руси.
Подписали Договор те самые великие бояре, что ходили с Олегом на Царьград, командовали соединениями кораблей и войск. Вот они, эти русские адмиралы, чьи имена названы в Первом официальном международном документе России: Карл, Ингелот, Фарлов, Веремид, Рулав, Гуды, Руальд, Карн, Фрелав, Рюар, Актутруан, Лидулфост, Стемид. Кажется, эти имена звучат несколько «иноземно» для слуха современных россиян? Но куда важнее слова, открывающие Договор:
Наша история: «РУССКИЕ ЩИТЫ НА ВОРОТАХ»
В седую древность уходит у русских привычка прибивать щиты на воротах чужих столиц.
…Начну с самого известного. Новгородский князь Олег – Вещий (мудрый), в 907 году взял столицу самого сильного государства в то время – Византии. На вратах Константинополя (по-нашему – Царьграда) он прибил свой щит в знак победы…
Здесь интересны нюансы.
Первый. Князь Олег, атакуя названный город, поставил ладьи на колёса и превратил их в сухопутные буера. Изумлённые византийцы потеряли всякое желание сопротивляться и тут же открыли ворота русичам. Точно по пословице: удивил – победил.
(Между прочим, считается, что первый буер на планете построил Симон Стевин почти семь столетий спустя.)
Второй нюанс. После того, как русский щит был приколочен к вратам Константинополя, между русскими и византийцами был заключён договор о мире. Не на словах – на бумаге. Тогда имелась русская письменность, и вовсе не кириллица.
…В том же веке рать великого киевского князя Святослава Игоревича по прозвищу Храбрый 3 июля 964 года разгромила войско хазарского кагана. Была взята и разрушена столица Хазарии – Итиль, а затем последовательно взяла все остальные города и селения Хазарии, после чего она навсегда исчезла с арены истории, а русские и иные народы освободились от её мертвящего влияния, уплаты дани и многого иного.
(Нашёл свидетельства того, что правильное имя князя было Светослав, а не Святослав, оно является производным от слова «свет», а не «свят». Потому он нередко именуется Светлым Князем и Светлым Воином.)
…Германские племена всегда отличались воинственностью и немало досаждали соседям. Переняла эту черту и Германия. Но в войнах с русскими немцам постоянно не везло. Они ни разу не взяли нашу столицу, а вот мы…
Сложно назвать точное число того, сколько раз русские брали Берлин. Сначала захватили его в ходе Семилетней войны 28 сентября 1760 года, а вторично в марте 1813 года, освободив его от войск наполеоновской коалиции. Следующее раз пришёлся на весну 1945 года…
Это первое. А во-вторых, после захвата Восточной Пруссии её сделали провинцией Российской империи. В ней тогда проживало свыше 520 тысяч человек. Они были приняты в русское подданство и принесли присягу на верность царице Екатерины II. Присягнул в числе всех прочих и знаменитый философ Иммануил Кант, тогда он числился скромным доцентом университета – стал нашим соотечественником(?!). Жители новой провинции освобождались от разорительных бедствий войны, тяжёлой прусской рекрутчины и обременительных поборов в пользу Гогенцоллернов.)
…«Непобедимому» Наполеону Бонапарту в 1812 году мы отдали Москву, которую потом «спалило пожаром», а пару лет спустя, в качестве ответной любезности, пошли и взяли Париж…
О Бородинском сражении французский император сказал: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нём показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми. »
(Интересный факт. Полученную тогда от французов контрибуцию русский царь Александр I отдал на восстановление Варшавы, разорённой войсками Бонапарта, а не «спалённой пожарами» Москвы. Вторично пришлось помогать восстанавливать польскую столицу после 1945 года, тогда использовались наши специалисты и финансы. Польша про всё это забыла…)
…В 1798 году Россия в составе антифранцузской коалиции начала борьбу с Наполеоном, захватившим земли Италии. Непобедимый флотоводец Ф.Ушаков высадился недалеко от Неаполя и, взяв этот город, двинулся на Рим. Владевшие им французы поспешно отступили. 11 октября 1799 года русские войска вступили в «вечный город». Их встретили радостные римляне, ибо в городе уже начали хозяйничать бандиты и мародеры. Появление русских они сразу присмирели.
…Варшаву наши, наверное, брали чаще всего. В частности, сие случалось в 1794, 1831, 1944 годах.
…В ходе Северной войны Петр I захватил Ригу, Ревель (Таллин) и тогдашнюю столицу Финляндии Або.
…Стокгольм был взят в ходе войны со шведами в 1808-1809 годах. Это окончательно завершила все споры между Россией и Швецией и навсегда вывела Швецию из числа ведущих европейских держав.
…Впервые Белград был взят русскими войсками в ходе всё той же русско-турецкой войны 1806-1812 годов. Освободителями наши войска вошли на улицы этой столицы в 1944 году.
…Впервые София была занята нашими в 1878 году в ходе русско-турецкой войны. В 1944 году болгары встретили «русских братушек» с цветами и слезами радости.
…Амстердам был освобожден русскими от французского гарнизона в ходе заграничного похода русской армии 1813-15 годов. Казаки произвели на жителей Амстердама такое сильное впечатление, что в память об этом событии они долгое время отмечали особый праздник – День казака.
…В первую мировую войну наши могли взять и Стамбул (бывший Константипополь-Царьград), но воспротивились союзники, их мнение царь Николай II уважил…
Понятно, что выше не перечислены все столицы, в котором побывали русские чудо-богатыри, а не столичным городам и счёту нет.
Вовсе не случайно заявил Иван Грозный в известном комедийном кинофильме: «Казань – брал, Астрахань – брал! Шпака нет, не брал!». Как всё это упомнишь.
Но крупно ошибается тот, кто подумает, что русские ничего иного не делали, кроме как только ходили в походы на всех соседей и, в качестве хобби, пробивали свои щиты на воротах их столиц. Правда в том, что основанных русскими городов гораздо больше.
Ещё в позапрошлом тысячелетии скандинавы именовали Русь Гардарикой – Страной городов. Это и не удивительно, в той же Скандинавии таковых имелось один-два – и обчёлся. Пальцев одной руки хватит для подсчёта, а на Руси – не менее четырёх тысяч. Как говорится, почувствуйте разницу!
Начну с Германии.
«Берлин назван по-славянски, — считает Михаил Задорнов. — «Берлин» — это «БЕРЛожье место». Меня немцы водили — и говорили: «Вот славянские капища и Свентовит». А Свентовит — это наш славянский бог»…
Это далёкое прошлое. Перенесёмся в более близкие времена. Посмотрим на соседний Казахстан. Ещё сто лет назад на его территории не имелось ни одного города, построенного казахами. Но с недавнего времени они переименованы и кажутся чужими, казахскими. Это коснулось даже сравнительно скромных городков, небольших селений, посёлков.
Вот всего лишь несколько примеров.
Гурьев в 1640 году основал русский купец Гурий Назаров. С 1991 года он стал именоваться Атыра́у.
Семипалатинск. В 1718 году здесь русские возвели Семипалатинскую крепость, в 1782 году ей был присвоен статус города. В июне 2007 года он переименован в Семей.
В 1854 году заложено военное укрепление Заили́йское, затем его стали звать Ве́рное, Алмати́нское, Ве́рный, а с 1921 года — Алма́-Ата́. С 1993 года название «подправили» и она превратилась в Алматы.
Давайте глянем на Малороссию-Украину.
Чернигов. Один из древнейших русских городов, существовал ещё в начале десятого века.
Харьков. Царь Алексей Михайлович построил там крепость и основал в 1656 году Харьковское воеводство.
Донецк основан царём Александром II в 1869 году.
Днепропетровск основан Екатериной II в 1776 году и поначалу назывался Екатеринославом.
Одесса основана Екатериной II в 1794 году на месте крепости, построенной чуть раньше А.Суворовым.
Сумы основаны царём Алексеем Михайловичем не позднее 1655 года.
Луганск основан как сопутствующее поселение при строительстве чугунолитейного завода по указу 14 ноября 1795 года царицы Екатерины II.
Запорожье основан Екатериной II в 1770 году и назывался Александровском.
Кривой Рог основан Екатериной II в 1775 году.
Херсон заложен город князем Потёмкиным по велению Екатерины II в 1778 году для строительства русского флота.
Николаев основан Екатериной II в 1789 году.
Мариуполь основан в 1778 году Екатериной II.
Кировград основан в 1754 году русской императрицей Елизаветой Петровной и назывался он Елизаветградом.
И это далеко не все исконно русские города на Незалежной.
Шагаем дальше на юго-восток.
В 1784 году на входе в Дарьяльское ущелье была построена русская крепость в связи с подписанием Георгиевского трактата между Россией и Грузией и началом строительства Военно-грузинской дороги. Вокруг неё вырос город Владикавказ.
В 1818 году в низовьях Сунжи была основана крепость. Пять тысяч русских солдат возвели её за 4 месяца. Это место тогда считалось самой «горячей» точкой на Северном Кавказе, поэтому и крепость назвали Грозной. Постепенно она превратилась в город. В 1840 году здесь проходил военную службу поручик Тенгинского пехотного полка Михаил Лермонтов. В октябре 1850 года в крепости побывал наследник российского престола Александр Николаевич. В 1851—1854 годах в Грозном несколько раз побывал молодой Лев Толстой, служивший на Кавказе.
В 1844 году на холмистом взгорье Анджи-Арка было заложено укрепление Петровское, в 1857 году оно получило статус города и название Петровск. В 1921 его назвали Махачкалой в честь местного революционера Махача Дахадаева (1882—1918).
Наверное, на этом следует поставить точку. Каждый желающий может расширить тему самостоятельно, в интернете материалов предостаточно. Жаль, мало желающих искать не только истину, но даже её двоюродного брата.
Автор: Александр ЗИБОРОВ.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Кто прибивал щит на ворота Царьграда?
В 907 году, висящая на воротах столицы Византии икона Спасителя была сброшена вниз.
На ее месте, вождь-язычник северных завоевателей Хельги, прибивает свой щит, в знак власти над городом и покорения его жителей.
Хельги, более известный как князь Олег, был норманном-язычником, который стал регентом на Руси, после смерти конунга Эрика, который известен как Рюрик, чей сын Ингвар-Игорь, в силу возраста, еще не мог править.
Что говорит официальная история
Корабли Олега у стен Константинополя
Собрав огромное войско из варягов, славян, балтов и финнов, Олег на 2000 кораблях приплыл к столице Византии, чья армия был далеко на юге, воюя с Аббасидами.
И пришёл к Царьграду: греки же замкнули Суд, а город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русы грекам, как обычно делают враги
Столкнувшись со штилем, Олег ставит суда на колеса и те катятся по полю прямо на город, как по морю, минуя огороженные цепями проливы.
Пораженные греки, согласились на дань варягам, лишь бы такая армия миновала их город, что Олегом было принято.
Но для закрепления статуса, он прибивает свой щит на врата города и приказывается грекам сшить ему паруса из самого дорогого шелка, для кораблей варягов и из шелка без золотых нитей, для славян.
Такой пышной процессией он отплывает на родину.
На этом, закончим с мифологической частью похода и воцарения Руси над Царьградом.
А что было на деле
Варяг перед походом
В реальности, поход известен только по русским летописям, византийцы хранят молчание по поводу него, оставляя данные только о некоем договоре, о ненападении.
Мотив кораблей на колесах и златотканых парусов является полной копией скандинавской саги о походе Олафа Трюгвассоне на Византию, правда делал он это для крещения своего народа…
В наших летописях датировка похода колеблется от 904 до 911 года, часто даже это как бы разные походы вообще, но с крайне схожими итогами.
Греки же помнят лишь поход 866 года князей Киева Аскольда и Дира, который трагически закончился поражением русов, чьи корабли греки сожгли своим знаменитым огнем.
Мобилизация огромного войска из вассальных земель на 2000 кораблях также переставляется большим преувеличением: армия из более чем 80 000 воинов маловероятна для тех лет, тем более как участники грабительского похода.
Вероятно, летописец ошибся в числе судов, которое было кратно меньше. А учитывая, что в договоре среди представителей русов находятся исключительно варяги, Олег напал на Царьград со своей дружиной и небольшим славянским войском.
Видимо они и были той частью, что шла посуху, так как славянский флот был тогда миру неизвестен, да и даже названия Днепровских порогов все германские.
Послы Олега к грекам: Карл, Ингелот, Фарлов, Веремид, Рулав, Гуды, Руальд, Карн, Фрелав, Рюар, Актутруан, Лидулфост, Стемид.
Мотив же прибивания щита на ворота, действительно имел место.
Однако не во время похода Олега, который закончился, в общем-то мировым соглашением.
Булгарский хан Тервел повесил свой щит на ворота крепости в начале 8 века, затем другой хан Крум воткнул в константинопольские ворота копье.
Этот эффектный жест отражен в греческих хрониках, откуда и перекочевал в русские летописи, для придания большей символичности успеху похода.
Но в реальности, Олег не делал таких красивых жестов, так как статус его похода не позволял совершать такие смелые поступки.
Фантастический образ князя Олега в похоже на греков
Аль-Масуди упоминает двух великих правителей русов во главе – Ал-дира и некоего Олванга
Олег же отравился на Каспий и в Персию, где был убит в результате сложной комбинации: разорив исламский Азербайджан, русы вернулись в Хазарию, которая проплатила этот набег на своих соперников, но гвардия кагана хазар, состоявшая из мусульман, взбунтовалась таким зверствам к единоверцами и перебила большую часть войска русов, при молчаливом согласии кагана.
Уцелевшие ушли в степи, где их добили булгары.
Но как бы ни было, Олег- один из самых успешных к управленческом и военном отношении правителей дохристианской Руси, превзойти которого может разве что Святослав.
