«Пятая колонна» Византийской империи
В 313 году от Рождества Христова император Западной Римской империи Константин Великий издал Миланский эдикт, по которому христианство, доселе жестоко преследуемое его предшественниками, объявлялось «дозволенной религией». Через 11 лет, после победы над симпатизировавшими язычеству соперниками, государь стал править всей империей — а христианство стало фактически государственной религией. Именно Константин был, пожалуй, первым и последним в истории императором, правильно понимавшим должные отношения веры и государства.
Сам он, хотя и называл себя «епископом внешних дел Церкви», председательствовал на ее Соборах, крестился лишь на смертном одре. Что, впрочем, ничуть не умаляет его заслуг, за которые он и был причислен к лику святых.
Однако в религиозной сфере святой Константин последовательно проводил политику толерантности. В житии святого Сильвестра, Папы Римского, отмечающегося 2 января по старому стилю, есть любопытный отрывок. После победы константинова войска над армией императора-язычника римские христиане, натерпевшиеся гонений за время правления последнего, хотели полностью изгнать язычников из города — или же заставить принять их христианство. Однако победитель тактично напомнил своим сторонникам, что «Христос желает, чтобы в Него верили свободно, а не по принуждению» — с чем Папа Сильвестр с паствой якобы «радостно согласились».
Но уже после смерти первого Константина его последователи не отличались столь похвальным образом мышления, а потому пришедших к власти христиан уже некому было учить истинно христианской модели поведения. В итоге вера в древних богов стала искореняться усиленными темпами — и не столько из-за осознания язычниками нравственной высоты учения Христа, сколько из-за усиливающихся преследований государственной власти. Вплоть до смертной казни за проведение жертвоприношений по указам императора Феодосия Великого, начиная с 381 года нашей эры.
После этого роль язычества практически сошла на нет — оставшись лишь в виде эпизодических проявлений и просто «пережитков прошлого» даже в христианской среде. Империя приняла единую веру — и казалось, ее мощь от этого только увеличится. Однако, на деле получилось по-другому. И виной тому стали ереси. Точнее отношение к ним государственной власти.
Вообще, само по себе слово «ересь» означает всего лишь «разномыслие», «свободомыслие». И апостол Павел в своем послании к Коринфянам пишет об этом достаточно спокойно: «Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1Кор.11:19) В греческом оригинале Священного Писания, кстати, как раз и употреблено окаянное слово «ереси» — которое явно для спокойствия верующих в Синодальную эпоху было заменено при переводе на более благозвучное «разномыслия». Хотя святые Кирилл и Мефодий отчего-то не боялись сохранять Слово Божье в неприкосновенности, извращая Его даже из самых лучших побуждений — в церковно-славянском варианте цитированная выше фраза звучит как «Подобает бо и ересем в вас быти, да искуснии явлени бывают в вас».
На самом деле, конечно, «ереси» бывают разные. Любой христианин имеет право на свое «богословское мнение» — и, если оно не объявляется им непреложной и общеобязательной для других истиной в последней инстанции, а также не прямо противоречит фундаментальным основам вероучения, имеет право на существование. В первые века христианства число настоящих еретиков можно пересчитать по пальцам. И это действительно люди, с христианством ничего общего не имеющие, такие, как, например «дуалисты», признающие «злое вещество» и «благой дух» — с самостоятельными «злым» и «добрым» Богом.
Разумеется, любая серьезная ересь, извращая веру, сильно мешает спасению. Но насколько оправданно объявление еретиков «отявленными грешниками» и злодеями на основании исключительно содержания доминирующей среди них идеологии? Православие духовно обладает всеми доступными для верующих средствами обретению вечной жизни — но можно ли сказать, что реально существующие церкви сплошь состоят из одних святых? Увы, различие между словами и делами существует повсеместно. Так и самый враждебный учению Христа доктринальный подход не означает повального злодейства всех исповедающих его на словах. Во всяком случае, никто не запрещает христианам сотрудничать с неверующими в чисто мирских делах — что тоже есть выполнение Божьего замысла. Апостол Павел не зря именовал современных ему представителей абсолютно нехристианской римской власти «Божьими слугами» (Рим. 13:4) — поскольку те по мере своих сил старались предотвращать явное зло и беззаконие.
Но после массового притока бывших язычников в Церковь, туда же были перенесены и их любовь к философским спорам. С другой же стороны, та же Церковь как институт с единым вероучением давала большой соблазн выдать свое мнение за единственно правильное — объявив противников «еретиками». Как иронически заметил в этой связи протестантский теолог Гарнак: «Произошла острая эллинизация христианского сознания».
Ситуация усугублялась еще и тем, что теперь христианство стало не только нравственной, но и идеологической опорой государства. Последнее же не могло оставаться в стороне от ожесточенных споров о вере. Созыв Собора, особенно Вселенского, — как раз и есть то, чего добился император, пытаясь получить ответ от собравшихся на него иерархов — что есть правильная вера, а что преступная ересь. Хотя решения на Соборах порой принимались большинством в один голос — меньшинство должно было немедленно признать свою неправоту, под угрозой отлучения от Церкви.
Первым мощным потрясением для Империи стали «арианские споры», которые велись о том, кем является Христос — истинным, единородным и единосущным Сыном Божьим, или же всего лишь «подобносущным», сотворенным, хотя и совершенным существом, по Благодати избранным Богом в спасители человечества. После того, как ожесточенные стычки между православными и арианами, нередко заканчивающиеся кровопролитием, преследования императорами-арианами несогласных (и наоборот) изрядно нарушили мир в Византии IV века — ситуация там несколько стабилизировалась.
Однако арианство укоренилось в Западной Римской империи — особенно среди фактически захвативших ее воинственных германских племен, к тому времени принявших христианство. Что, собственно, в конце концов, и привело к формальному прекращению существования древнего государства в 473 году, когда вождь одной из германских шаек Одоакр, низложивший последнего императора Запада Ромула Августула, отослал знаки его императорского достоинства в Константинополь. А вместо гордого Рима на громадной территории от Италии до Северной Африки остались лишь так называемые «варварские королевства». Правда, слишком долго арианство в них не продержалось — исчезнув, максимум, к VII веку, но о былом единстве когда-то обширной империи можно было позабыть навсегда.
Следующей известной ересью, осужденной на 3-м Вселенском Соборе, стало несторианство, которое утверждало, что в Христе было две личности и две природы — человеческая и божественная. Впрочем, с учетом того, что сторонниками этого мнения были, в основном, византийские интеллектуалы — опасных последствий для государства от начавшегося искоренения этой ереси не произошло.
Но уже через два десятилетия бывшие главные борцы с несторианством, египетские христиане, в массе своей впали в противоположную ересь — монофизитскую. Утверждающую, что в Христе, кроме одной божественной личности (что соответствует Православию), наличествует всего одна, божественная природа — а человечество в Спасителе «поглощено Божеством, как горсть земли океаном». Причиной этому, как нетрудно догадаться, стало излишнее следование египтян монашеским практикам.
В итоге, после осуждения монофизитсва на 4-м вселенском соборе в 451 году, в государстве возник опасный раскол — причем больше по географическому принципу. Ведь, хотя в Египте и был назначен православный патриарх — большинство рядовых христиан предпочли верность прежней иерархии. Ситуация то обострялась, доходя до вооруженных мятежей и захвата патриаршего престола, то затихала. Императоры то усиливали репрессии, топытались найти богословские компромиссы, например, в виде «монофелитства», утверждавшего, что хотя в Христе и существует и Божественная, и человеческая природа, но реально проявляется лишь первая.
Читайте также: Крест Господень: от Иерусалима до Рима
Впрочем, такие «полумеры» не удовлетворили ни коптов-монофизитов, ни православных Византии и (тогда еще) Запада. А монофелитство было осуждено на 6-м Вселенском соборе в 680 году. Однако за 40 лет до этого мусульманская конница пророка Мухаммеда без особого труда завоевала и Египет, и всю Северную Африку — поскольку местное население, по большей части ненавидящее византийцев за их религиозные притеснения, не оказало завоевателям почти никакого сопротивления.
Пагубная роль следующей заметной византийской ереси, иконоборчества, не столь очевидна, как в приведенных выше примерах. С одной стороны, императоры-иконоборцы Исаврийской династии стали первыми, кто оказал исламской экспансии эффективное сопротивление. С другой стороны, на уже завоеванных мусульманами и прежде христианских территориях Ближнего Востока проживали иконопочитатели-православные. Рассчитывать создать среди которых «пятую колонну» против иноверцев византийские государи-иконоборцы явно не могли.
В этой связи характерен эпизод из жизни прп. Иоанна Дамаскина, видного богослова и гимнографа VIII века. Он занимал пост министра при дамасском халифе, но жестко полемизировал с иконоборцами. В ответ те оклеветали его перед халифом в том, что Иоанн якобы готов открыть ворота Дамаска византийским войскам — за что мусульмане отсекли святому руку, впрочем, сразу же исцеленную Богородицей, после чего подвижник и удалился в монастырь. Но пример весьма показателен — утверждение в сотрудничестве восточных христиан с вроде бы христианской, но еретической Византией в те времена могло быть только клеветой.
Но, пожалуй, самой губительной (хотя на самом деле, ничтожной) «ересью» для Византии стали споры вокруг знаменитого «Филиокве». Что по латыни означает исхождение Духа Святого не только от Отца (как и принято в Православном Символе Веры), но и от Сына. Прибавка впервые появилась в Испании в VII веке, ей местные православные епископы пытались подчеркнуть в среде ариан высокий статус Сына Божьего. Постепенно он вошел в употребление и во всей Римской церкви. Однако в IX веке византийский патриарх Фотий (кстати, современник и друг святых Кирилла и Мефодия, просветителей славянства) поругавшись с современным ему Папой Римским за контроль над одним из районов Балкан, внезапно изыскал в употреблении «Филиокве» целых четыре группы страшнейших ересей.
И хотя Фотий вскоре был смещен со своего поста (и заменен патриархом Игнатием, которого император сместил, чтобы дать место Фотию), а отношения с Римом у Константинополя наладились — злосчастная «прибавка» к Символу Веры стала своего рода «миной замедленного действия». Которая взорвалась два века спустя — когда Рим и Константинополь взаимно предали друг друга анафеме в 1054 году. Хотя главную роль в этом сыграли, конечно, не лишнее слово — а взаимоисключающие амбиции Папы и патриарха Михаила Керуллария, явно желающего стать таким же «папой», только Константинопольским. Указанный патриарх лично сверг нескольких императоров, а поставленному им Исааку Комнину даже заявил после размолвки: «Печка, я тебя создал — я тебя и разрушу». Но император не стерпел такой наглости, резонно вспомнив, что «помазанник Божий» все-таки он, а не патриарх — и отправил обнаглевшего сверх меры архиклирика в изгнание. К сожалению, ликвидировать уже возникший Великий Раскол это уже не смогло…
Ну, а итогом этого раскола, если говорить коротко, стала гибель государственности и Византии — да, впрочем, и остальных православных государств тоже, в течение XIV-XV веков оказавшихся под турецким игом. Граница которого аккурат совпала с католическим миром, который в случае нужды мог мобилизовать мощные военные ресурсы, которые были не по зубам даже хваленым османским янычарам. Собственно, целых 27 лет — от падения Константинополя в 1453 до полной ликвидации зависимости Руси от Орды в 1480 на карте мира не было ни одной полностью независимой православной державы.
Как видим, попытка смешения церкви и государства в Византии в конце концов оказала последнему «медвежью услугу». Конечно, можно сказать, что в те времена с религиозной терпимостью везде было плохо. Однако это далеко не так…
Читайте самое интересное в рубрике «Религия»
Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен
Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.
КОНСТАНТИН ВЕЛИКИЙ
 |
| Голова колосса Константина (неизв. скульптор, ок. 312-325 гг.). Капитолийские музеи, Рим |
Константин I Великий (Флавий Валерий Константин) (+ 337), святой равноапостольный, император Римский (306-337)
Константин Великий был сыном Констанция Хлора, правителя Западной Римской империи (Галлии и Британии), и святой равноапостольной Елены. Отец Константина не преследовал христиан, тогда как во всех остальных частях великой империи они подвергались жестоким гонениям. По желанию императора Диоклетиана он в юных годах (18-летним) был взят от родителей в качестве заложника и жил при дворе в Никомидии. Когда Диоклетиан отказался от престола, Константин возвратился в Галлию и в 306 году (после смерти императора Констанция) был провозглашен императором.
К принятию христианства он был расположен своей матерью. Отец его, хотя был язычником, но покровительствовал христианам, видя что христиане — верные слуги и честные граждане. При дворе Диоклетиана в то время, когда он еще не преследовал Церковь, были христиане на разных должностях, и Константин имел много случаев удостовериться в их честности и преданности долгу. Затем он видел ужасы гонения и необыкновенную твердость исповедников Христовых, и это также предрасположило его в их пользу. Впоследствии Константин сам признавался, что пребывание при дворе Диоклетиана много содействовало его обращению в христианство: «Я отчуждался от бывших доселе правителей, говорил он, потому что видел дикость их нравов».
По своему характеру деятельный, воинственный, всем доступный и щедрый, дальновидный и проницательный, Константин являет черты мирового гения, и не напрасно был избран Промыслом Божиим для совершения величайшего переворота в империи и во всем мире.
Император Константин в свое царствование боролся в особенности с тремя врагами, и во время этой борьбы постепенно, но решительно склонился к принятию святой веры.
 |
| Равноап. царь Константин Великий. Греческая икона, XXI в.) |
В 308 году он счастливо вышел из борьбы с императором Максимианом Геркулом и поспешил выразить свою благодарность божеству богатыми жертвами в храме Аполлона. В этом обнаружилась господствующая черта в характере Константина: хотя он оставался еще язычником, но был человеком набожным и причину своих успехов относил к помощи свыше.
В 312 году возникла новая война императора Константина с кесарем Максентием, сыном Максимиана. Во время этой войны незадолго до решительной битвы в полуденные часы, когда солнце уже начало склоняться к Западу, Константин собственными глазами увидел на небе светящийся крест с надписью: «Сим (этим) побеждай» (по-гречески: ἐν τούτῳ νίκα). Ночью в сновидении Господь явился ему с тем же знамением креста и сказал, что этим знамением он победит врага. На следующий день по приказу Константина на всех знамениях его войска были сделаны изображения святого креста.
Одержав победу над Максентием, Константин торжественно вошел в Рим и здесь на площади велел поставить свою статую с крестом в правой руке и с надписью: «Этим спасательным знаменем я спас город от ига тирана».
В Риме Константин оставался не долго и отправился в Милан, вероятнее всего, в начале 313 г. Сюда прибыл и Ликиний. Здесь было отпраздновано бракосочетание Ликиния с сестрою Константина, и тем еще более укреплен их союз. В Милане они пробыли не дольше апреля. Здесь составлено было ими законодательное постановление, которым определялось положение христиан в империи. Этот документ известен под именем Миланского эдикта 313 г.
Между тем дружеские отношения императоров Константина и Ликиния мало-помалу расстраивались и перешли в открытую борьбу. Эта борьба должна была решить судьбу христианства в Римской империи, потому что Ликиний, подозревая восточных христиан в большей привязанности к Константину, стал сначала притеснять их, а потом перешел открытому гонению на них, а Константин явно покровительствовал христианам. Оба императора готовились к решительной борьбе, каждый сообразно со своей верой. Оракулы предвещали победу Ликинию, а христиане молились за Константина. Бог даровал победу Константину в двух сражениях, вначале в битве при Адрианополе (322 г.) на европейском континенте, а затем при Хрисополе (совр. Юскюдар) в Малой Азии. Ликиний был отстранен от власти, а со временем казнен. Константин сделался единодержавным правителем империи, и христианство восторжествовало.
 |
| Равноап. царь Константин. Мозаика в Соборе Святой Софии в Константинополе (кон. X в.) |
Император Константин всю свою жизнь посвятил благу Церкви и сделал столько добра ей, что заслужил наименование равноапостольного. С его времени государственные учреждения, законы, военная служба стали ориентироваться на требования, которые заключаются в христианстве.
Можно указать, следующие меры и действия императора Константина в пользу христианства, кроме упомянутых эдиктов, — в порядке времени: он прекратил языческие игры (314 г.), освободил духовенство от гражданских повинностей и церковные земли от общих налогов (313-315 гг.), отменил казнь через распятие и издал строгий закон против иудеев, восстававших на Церковь (315 г.), дозволил освобождать рабов при церквах без особых формальностей, которые были очень затруднительны в гражданских судах (316 г.), запретил частным лицам приносить жертвы идолам и обращаться к гаданиям у себя на дому, оставив это правило только обществу (319 г.), повелел по всей империи праздновать воскресный день (321 г.), в ограждение христианских девственниц отменил бывшие у римлян законы против безбрачия; предоставил Церкви право получать имущества по завещаниям, допустил христиан к занятию высших государственных должностей, приказал строить христианские храмы и запретил вносить в них по обычаю языческих капищ, императорские статуи и изображения (325 г.).
Во время царствования Константина было восстановлено прежнее название города Иерусалима вместо нового, Юлия Капитолина, данного ему при императоре Адриане.
 |
| Равноапп. цари Константин и матерь его Елена. Новгородская икона (XVII в.) |
Император Константин с живым вниманием относился к волнениям, которые возбуждали в Церкви раскол донатистов и особенно ересь Ария, и всячески старался примирить разделенных. Одна из величайших заслуг Константина — созыв I Вселенского собора в городе Никее в 325 году.
Всей душой преданный Церкви, Константин, однако, по обычаю того времени, до последних дней жизни откладывал принятие крещения. Когда же почувствовал приближение смерти, то с благоговением принял это великое таинство и мирно скончался во время молитвы в день Пятидесятницы, 21 мая 337 года.
Молитвословия
Креста́ Твоего́ о́браз на небеси́ ви́дев,/ и я́коже Па́вел зва́ние не от челове́к прие́м,/ во царе́х апо́стол Тво́й, Го́споди,/ ца́рствующий гра́д в руце́ Твое́й положи́:/ его́же спаса́й всегда́ в ми́ре,// моли́твами Богоро́дицы, Еди́не Человеколю́бче.
Кондак, глас 3 (Подобен: Дева днесь) из службы равноапп. Константину и Елене 21 мая:
Константи́н дне́сь, с ма́терию Еле́ною,/ Кре́ст явля́ют, всечестно́е дре́во,/ все́х у́бо иуде́ов посрамле́ние су́ще,/ ору́жие же на проти́вныя ве́рных царе́й: [2] / на́с бо ра́ди яви́ся зна́мение ве́лие// и во бране́х гро́зное.
Величание равноапп. Константину и Елене из Часослова, изданного Киево-Печерской лаврой в 1642 году:
Велича́ем ва́с,/ святи́и равноапо́стольнии ца́рие, Константи́не и Еле́но,/ и чти́м святу́ю па́мять ва́шу,// святы́м креще́нием всю́ вселе́нную просвети́вших.
Величание равноапп. Константину и Елене из современной Минеи [3]:
Велича́ем вас,/ святи́и благове́рнии и равноапо́стольнии ца́рие Константи́не и Еле́но,/ и чти́м святу́ю па́мять ва́шу,/ вы́ бо святы́м Кресто́м// всю́ вселе́нную просвети́ли есте́.
Литература
I. Император Константин и христианство
Литература: Walker; Карташев А. Вселенские соборы. Париж, 1963; Chadwick; Runciman S. Byzantine Civilization. N.Y., 1956; Runciman S. The Byzantine Theocracy. Cambridge, 1977; Meyendorff J. Imperial Unity and Christian Divisions. N.Y., 1989; Meyendorff J. The Orthodox Church; Шмеман, Исторический путь; Болотов; Ostrogorsky G. History of the Byzantine State. New Jersey, 1969; Vasiliev A.A. History of the Byzantine Empire (2 vols.). Wisconsin, 1952; Jones A.H.M. The Later Roman Empire (2 vols.). Baltimore, 1986; Previte-Orton C.W. The Shorter Cambridge Medieval History (2 vols.). Cambridge, 1982.
1. Обращение Константина поворотный момент в истории Церкви и Европы. Оно значило гораздо больше, чем просто завершение эпохи гонений. Император суверенный самодержец немедленно и неизбежно оказался вовлеченным в развитие Церкви, и, соответственно, Церковь оказалась все более и более втянутой в принятие важных политических решений.
Радикальная трансформация, которой в IV в. подверглись отношения христианской Церкви и римского государства, всегда была предметом особого внимания ученых и исследователей, пытавшихся определить последствия ее для государства и Церкви. Когда государство прекратило преследовать христиан, изменилось ли оно фундаментально? Или на самом деле изменилась Церковь? Интересно, что в западной историографии отношение к обращению Константина было куда более двойственным, чем в восточной. Согласно старому еще со средних веков традиционному взгляду, императоры внезапно преобразились из гонителей в «равноапостольных», и все, что они делали с тех пор, было в соответствии с Евангелием. Однако западные либеральные теологи, в Особенности протестантские историки XIX в., считали, что христианство было настолько порабощено государством и настолько отравлено проникновением в него в IV в. элементов язычества, что это равнялось измене евангельской Благой Вести. В конечном итоге, были ли последствия деятельности Константина на пользу Церкви или они изменили ее изнутри, направив ее по ложному пути?
До сих пор остается открытым и вопрос о причинах обращения Константина. Почему Константин выбрал христианство? По политическим мотивам? Было ли это макиавеллианской хитростью или глубоким внутренним убеждением, вызванным Божественной благодатью?
Немецкие историки Буркхарт и Гарнак считали, что все это был не более чем хитрый политический расчет гениального политика, стремящегося к власти любой ценой. Константин предвидел, что христианство становится ведущей силой на мировой арене, и решил его использовать.
Однако, по самым благоприятным подсчетам, число христиан не превышало 10% населения империи. Следовательно, никакой великий политик не стал бы из соображений выгоды связывать свою судьбу и карьеру с 1/10 частью населения, не принимающей участия в политической жизни.
Значит, обращение императора было вызвано его внутренним убеждением? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассмотреть раннюю биографию императора. Что мы знаем о нем?
Гай Флавий Валерий Константин (274–337) родился в семье кесаря Констанция Хлора и его супруги Елены в Наиссе (Нише). Происхождение его было, скорее всего, иллирийское. Мать, по всей видимости, была христианкой. Однако сам Константин, как и его отец, исповедовал солнечный монотеизм культ Непобедимого Солнца.
В 305 г. августы Диоклетиан и Максимиан ушли в отставку. На Востоке стал августом Галерий, на Западе Констанций. Кесарями были назначены два протеже Галерия Севир и Максимин Дайя. Через год Констанций умер в Британии, и солдаты провозгласили императором Константина. Константин вынудил Галерия признать его кесарем правителем Галлии, Испании и Британии. В это же время в Риме вспыхнул бунт. Сын Максимиана Максентий низверг Севира и провозгласил себя августом правителем Италии и Африки.
Тем временем Галерий умер, его преемник Максимин Дайя заключил союз с Максентием, а Константин с претендентом на восточный престол Лицинием.
В 312 г. Константин со сравнительно небольшой армией (что было весьма рискованно) быстрым броском перешел Альпы, вошел в Италию и атаковал Максентия в Риме. Константин весьма остро сознавал свою миссию. Сейчас должно было решиться все. Он дерзал идти против Вечного Города: не защищали ли его вместе с Максентием все древние силы прошлого? Все боги?
И тут, вместо того чтобы оставаться под защитой Аурелианских городских стен, Максентий вышел из города и устремился в бой на противника, находившегося по другую сторону Тибра. Это была такая необъяснимая глупость с военной точки зрения, что Константин принял свою победу в битве у Мильвийского моста в 312 г. как очевидный знак благорасположения Божества.
В результате всех этих событий Константин вошел в Рим в подавляющем большинстве языческий город, во главе в основном языческой армии и был провозглашен императором империи, где христиане составляли лишь незначительное меньшинство. На его монетах по-прежнему изображалось «Непобедимое Солнце», и он остался верховным жрецом «pontifex maximus» римского языческого культа. Римский сенат воздвиг арку в честь его победы (она и сегодня стоит близ Колизея), где изображены войска Максентия, тонущие в реке, и написано, что Константин победил с помощью божества. Имеется в виду Непобедимое Солнце.
Но христиане верили, что победа была дарована Константину их Богом. Церковный историк Лактанций рассказывает, что во сне накануне сражения Константину было дано повеление изобразить на щитах монограмму (соединенные «Х» и «Р»). Писатели конца IV в. называют эту монограмму «лабарум». С 315 г. лабарум начинает появляться на монетах Константина. Возможно, название и форма этого знака связаны с двойной секирой «labrys» Зевса. Но в IV в. он повсеместно воспринимался как христианский знак, (две начальные буквы слова Христос), что доказывается хотя бы таким фактом: Юлиан Отступник, придя к власти, запретил использование его в государственной символике.
Возможно, христианская монограмма появилась на щитах Константиновых солдат еще до 312 г. Много лет спустя император сказал Евсевию Кесарийскому, что видел крест, перекрывающий полуденное солнце, на котором были написаны слова «Hoc vince» «Сим победиши». Возможно, это видение случилось накануне его битвы против вторгшихся в Галлию франков возле Отэна (311 г.): один современный языческий оратор упоминает видение бога-Солнца накануне этой победы. Это доказывает, что, во всяком случае поначалу, Константин не отдавал себе отчета в несовместимости его собственной веры и христианства. Большую часть своего царствования он оставался верным унаследованным от своего отца синкретистским принципам, в то же самое время заявляя о своей приверженности христианству.
Константин почти ничего не изменил в традиционном поведении и методах римских императоров. Например, он приказал казнить своего бывшего коллегу Лициния (соавтора Миланского эдикта), которого он победил в гражданской войне (324 г.), а позже собственного сына Криспа и жену Фаусту (326 г.), возглавивших заговор против него. Эти казни прошли почти в то же самое время, когда Константин председательствовал на Никейском Соборе (325 г.).
Однако за время его царствия Непобедимое Солнце все больше отождествлялось в его сознании с Христом христиан. Он принимал большое участие в делах Церкви и оказывал много милостей священству. Константин остро осознавал несовместимость императорской должности с христианской жизнью и не крестился до своих последних дней. Нужно сказать, что приблизительно до 400 г. эта практика была весьма распространена среди лиц, занимавших официальные должности, хотя бы потому, что в их обязанности входило применение пыток и казни к преступникам. Константин был крещен на смертном одре арианином-епископом Евсевием Никомидийским.
Возможно, не стоит называть Константина первым христианским императором, т.к. он до последних моментов не разделял сакраментальной жизни Церкви. Однако, несмотря на его арианское крещение, Церковь признает его святым «равноапостольным». Воистину, ни один другой человек в истории не способствовал, прямо или косвенно, обращению стольких людей в христианство.
Вернемся к «Непобедимому Солнцу». Переход от этого монотеизма к христианству не был совершенно невозможным. В ветхозаветном пророчестве Христос называется «Солнцем правды». Климент Александрийский сравнивает Христа с богом-Солнцем, въезжающим на небо на своей колеснице. В Риме недавно была найдена надгробная мозаика с тем же изображением. Тертуллиан сообщает, что многие язычники думали, что христиане поклонялись солнцу, т.к. собирались в воскресенье и молились лицом к Востоку.
В начале IV в. на Западе Рождество начали праздновать 25 декабря, в день зимнего солнцестояния день рождения Непобедимого Солнца. Насколько христианство соединилось в народном сознании с религией солнца, доказывается фактом, что даже в середине V в. папа Лев Великий упрекал свою паству, что они молились Солнцу на ступеньках базилики св. Петра, поворачиваясь спиной к самому храму.
Можно сказать, что поначалу для Константина христианский монотеизм занял место солнечного монотеизма как учение, которое могло бы объединить все культы и религии. Во многом этот взгляд был приемлемым для христиан, тем более что внутренние убеждения самого Константина и его преемников развивались в сторону все большего принятия учения Церкви. Хотя монеты Константина еще долго продолжали быть украшены символом Солнца, содержание его писем, написанных после 313 г, не оставляет сомнений в том, что он считал себя христианином, чьей имперской обязанностью является сохранение единой Церкви. Из многих религий своих подчиненных он отдавал явное предпочтение христианству. Однако он не сделал ее официальной религией Империи. Этот шаг еще предстояло совершить его преемникам.
Таким образом, поступательное движение, начатое Константином, привело к рождению нового феномена, известного под названием «христианская Империя», империя, официальным титулом правителя которой было «правоверный царь во Христе Боге» и система правления которой все более вбирала в себя христианские взгляды и христианское вероучение. С IV по VI вв. различные императоры, в особенности сам Константин, Феодосий I и Юстиниан I, даровали Церкви громадные привилегии разного рода, отдали ей часть юридической власти государства и оставили за ней всю сферу социального обеспечения. В святых местах христианства и на гробницах мучеников были воздвигнуты великолепные храмы, и новая столица, Константинополь, была украшена уже не храмами Победы и Правосудия, но церквами, посвященными Христу Премудрости Божией (св. София) и Христу Миру Божиему (св. Ирина).
Несомненно, что императоры, принимая новую религию и все больше используя ее как основу для своих политических действий, пытались вдохнуть новую жизнь в государство и прежде всего обеспечить единство Империи. Церковь, получив гарантии своей безопасности благодаря имперской защите, широко распахнула свои двери для масс, стремящихся к вступлению в нее. Таким образом, когда Юстиниан в 529 г. закрыл последний языческий университет в Афинах, он мог без ложной скромности утверждать, что является главой стопроцентно христианского государства, ибо границы его политической власти совпадали с границами Церкви. Весь народ Божий воспринимался объединенным под скипетром единого монарха. Церковь и государство были теперь не отдельными единицами, озабоченными определением их взаимоотношений, но единым телом, управляемым двумя иерархиями: экклезиастической и политической, последняя из которых возглавлялась императором. Статус христианства на Востоке в течение всего средневекового периода был практически идентичным с его статусом на Западе, за исключением лишь одного фактора: на Востоке никому не удалось сосредоточить в одних руках столько верховной власти над гражданскими и церковными делами, сколько оказалось у пап на Западе.
Справедливости ради стоит отметить, что византийские императоры, особенно в эпоху после Юстиниана, предпринимали определенные усилия в этом направлении. Политико-религиозное единство, к которому они стремились, находилось под постоянной угрозой из-за догматических споров, ибо Вселенская Церковь, воспринимаемая ими как внутренний стержень Империи, была постоянно разделена: вначале арианскими спорами, а затем воистину бесконечными христологическими разногласиями. Для восстановления церковного единства императоры созывали Вселенские Соборы, но это оказалось очень длительным процессом, результаты которого никогда не были гарантированными. Был и другой метод издавать собственные вероучительные определения, но и тут императоры сталкивались с упрямым фактом: Церковь совсем не была расположена признавать их заявки на непогрешимость.
Кроме того, и Юстиниан, и его ближайшие преемники слишком хорошо разбирались в богословии, чтобы серьезно выдвигать цезарепапистские претензии. Их подход был сформулирован в 6-й новелле Юстиниана, датируемой 16 марта 535 г.: «Высочайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием, это священство и царство. Первое служит делам Божественным, второе заботится о делах человеческих. Оба исходят из одного источника. » Провозглашенная цель была добиться согласия или «симфонии» между этими двумя дарами, а не подчинения одного из них другому. В Византии эта «симфония» никогда не была выражена в четких юридических терминах: речь идет скорее о некоем умонастроении, а не о системе управления. Да, некоторые императоры могли воспринимать симфонию весьма произвольно, но в Византии Церковь никогда не была формально подчинена государству. Византийская Церковь всегда могла производить патриархов, способных противостоять произволу императоров. Даже если злоупотребления властью того или иного императора были приняты каким-либо слабовольным патриархом, рано или поздно они все равно бывали осуждены церковными властями.
В христианском учении отсутствует база для признания какой-либо религиозной власти за императорами. Сакральный характер императорства, как он понимался в языческой Империи, не мог выжить в Империи христианской разве что в качестве пережитка прошлого. Но поскольку император правил Империей, хотя бы теоретически христианской, из-за вселенского характера его власти и из-за того, что Церковь, в равной степени вселенская, приняла его поддержку и защиту, византийский император воспринимался как избранник Христов и как земное отражение небесной власти Божией. Поэтому все библейские титулы, относящиеся к иудейским царям Ветхого Завета, повторялись в дворцовых церемониях, но уже обращенные к христианскому императору.
Вся область отношений между императором и церковной иерархией, между государством и Церковью, оставалась в Византии сформулированной лишь в самых общих терминах. За этими аморфностью и прагматизмом стоит положительный факт: византийцы никогда не забывали о фундаментальной нестабильности отношений между Церковью и миром, между Царством Божиим и падшим миром. Что бы ни случалось в их истории, осознание этого факта никогда не покидало их.
2. Другим эпохальным решением Константина было основание новой столицы Константинополя на месте древней мегарской колонии Византия (Византиума). В первой половине VII в. до Р.X. мегарцы основали небольшой город на азиатском берегу Босфора, который получил название Халкидон. Через несколько лет после этого другая экспедиция мегарцев во главе с неким Бизасом (Визасом) основала город Византий. Страбон и Тацит рассказывают историю о том, как перед началом экспедиции Бизас отправился за советом в Дельфы к Пифийскому Аполлону. Там жрецы посоветовали ему основать город напротив слепцов. Когда экспедиция мегарцев наткнулась на небольшой треугольный полуостров на европейском берегу Босфора т.е. ровно напротив Халкидона, они поняли, что пророчество было именно об этом месте. Действительно, проглядеть такое гениальное со стратегической точки зрения расположение могли только слепцы.
Константин вначале думал основать столицу в Никомидии, Сардике (София) или в Фессалониках. Потом он решил строить новый город на месте Трои, откуда вышел Эней, ставший родоначальником римлян. Император даже начал строить стены на месте древней Троады.
Однако вскоре строительство было прервано: Созомен, историк V в., сообщает, что Константину было откровение во сне искать другое место. В 324 г. император решил, что это будет Византий. В 325 г. начались работы.
Согласно легенде, император с копьем в руке шел впереди землемеров, определявших границу города. «Как долго ты будешь идти, господин?» спросили у него царедворцы. «Пока не остановится Идущий впереди меня», ответил император. Он явно осознавал Божественную волю в основании нового города.
Однако до конца последовательным Константин все же не был: на Форуме была поставлена статуя бога солнца в виде Аполлона с чертами самого Константина. Поначалу там стояла даже статуя матери-богини Кибелы.
11 мая 330 г. город был торжественно освящен. Празднества длились 40 дней.
Темпы роста и развития новой столицы впечатляют. К середине IV в. (т.е. через 25 лет после основания) население Константинополя превысило 200 тыс. чел. Город принял римскую муниципальную систему и был разделен на 14 районов, два из которых лежали за стенами города. Его положение между двумя частями света было ключевым для торговли и для обороны. Практически вся торговля между Европой и Азией (пролив Дарданеллы был весьма неудобен для переправы) и вся торговля с севером, идущая через Черное море, естественным образом шла через Константинополь. Столица была окружена с трех сторон водой, что было чрезвычайно выгодно для обороны. С другой стороны, залив Золотой Рог был идеальной вместительной и безопасной для любой погоды гаванью для судов. Стены Константинополя останутся неприступными в течение долгих веков. Город, основанный Константином, более чем на тысячелетие станет столицей Империи и всего христианского мира.
3. Благодеяния, оказываемые Константином Церкви, были громадными. Он финансировал строительство новых церквей и производство Библий и богослужебных книг. В Риме были построены базилики Петра и Павла, в Палестине церкви в Вифлееме и у Гроба Господня.
Дворец своей второй жены Фаусты (Латеранский дворец) император отдал римским епископам. Построенная там базилика св. Иоанна в Латеране (San Giovanni in Laterano) стала собором Рима, а дворец оставался резиденцией пап до 1308 г., когда они переехали в Ватикан.
Константин определил такую большую часть бюджета на церковную благотворительность, что когда, после отмены ее Юлианом, его преемники вернули Церкви треть ее, это было сочтено чрезвычайно щедрым даром.
Многие христианские идеи нашли отражение в новом законодательстве. Например, император запретил ставить клейма на лица преступников, т.к. лицо отражает образ Божий. Указом 321 г. воскресенье было объявлено нерабочим днем. Труд в воскресенье был запрещен, кроме необходимого на фермах и в судах, чтобы освобождать рабов. Раньше рыночным днем был каждый восьмой день. Константин повелел рынкам собираться по воскресеньям. Интересно, что в указе было оговорено, что он мотивирован уважением к Солнцу в его день.
Христианский обычай поминовения воскресения Господня в первый день недели был традиционным уже ко времени написания св. Павлом 1-го послания к Коринфянам. Церковь наследовала обычай совершать главное богослужение в один день из семи от иудаизма, а не от митраистического культа бога-Солнца, как говорят некоторые исследователи. Воскресенье было избрано как день, в который воскрес Господь. Однако, согласно популярной в то время астрологии, каждый из семи дней недели был посвящен одной из планет (в том числе Луне и Солнцу). Например, такие римские поэты, как Тибулл и Овидий, писали, что день Сатурна (суббота) был несчастливым для работы и путешествий. Во втором веке обратившиеся из язычества христиане (св. Игнатий, св. Иустин, Климент Александрийский и Тертуллиан) считали, что в совпадении Дня Господня с днем света и Солнца заключена глубокая символика. Введение семидневной недели, в классический век неизвестной, вскоре в головах многих людей смешалось с популярной астрологией. Эти предрассудки мешали распространению христианства. Церковь пыталась с ними бороться и заменить языческие названия дней недели числительными. На Востоке это ей удалось, но на Западе нет: до сих пор во всех западноевропейских языках, кроме португальского, большая часть дней недели носит планетарные названия.
Обе эти церкви были перестроены Юстинианом в VI в. Храм св. Апостолов был уничтожен турками в XV в., а Агия Ирини стоит и поныне. Старый храм Св. Софии (Христа – Премудрости Божией) был построен сыном Константина Констанцием. Этот храм сгорел 15 января 532 г. во время восстания Ника, и на его месте Юстиниан выстроил нынешнюю Св. Софию – самый знаменитый христианский храм мира.
Поделиться ссылкой на выделенное
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»
