Активность антибактериальных средств in vitro
Грамотрицательные неферментирующие микроорганизмы широко распространены в окружающей среде. Одной из серьезных проблем является диагностика вызванных ими инфекций, связанная с объективными трудностями их выделения и идентификации. Второй проблемой является то, что для них характерна полирезистентность к антимикробным препаратам, включая те, которые обычно активны против Pseudomonas aeruginosa.
В данном исследовании определялась антибактериальная активность in vitro различных препаратов по отношению к 177 выделенным в клинике штаммам неферментирующих бактерий (кроме Pseudomonas aeruginosa и Acinetobacter spp.). МПК определялась методом разведений в агаре. Использовали среду Мюллера-Хинтона. Оценивали активность ампициллина, пиперациллина, пиперациллин/тазобактама, сульбактама, цефоперазона, цефоперазон/сульбактама, цефтазидима, цефепима, азтреонама, имипенема, меропенема, колистина, гентамицина, амикацина, триметоприм/сульфаметоксазола, хлорамфеникола, эритромицина, рифампицина, норфлоксацина, ципрофлоксацина и миноциклина.
У 7 изолятов: Sphingobacterium multivorum(2), Sphingobacterium spiritivorum(1), Empedobacter brevis(1), Weeksella virosa(1), Bergeyella zoohelcum(1) и Oligella urethralis (1), вместо чувствительности к цефоперазону или сульбактаму определяли чувствительность к амоксициллин/клавуланату и ампициллин/сульбактаму.
Полирезистентность к антибактериальным препаратам была характерна для таких возбудителей, как Stenotrophomonas maltophilia, Burkholderia cepacia, Chryseobacterium spp., Myroides spp., Achromobacter xylosoxidans и Ochrobactrum anthropi.
В то же время, такие микроорганизмы, как Pseudomonas stutzeri, Shewanella putrefaciens-algae, Sphingomonas paucimobilis, Pseudomonas oryzihabitans, Bergeyella zoohelcum, Weeksella virosa и Oligella urethralis часто были чувствительны к большинству из тестируемых антибиотиков.
Учитывая, что различные виды возбудителей, образующих группу грамотрицательных неферментирующих микроорганизмов, демонстрируют различные показатели антибиотикорезистентности, для выбора оптимальной схемы лечения требуется проведение микробиологического исследования с идентификацией возбудителя и выявления показателей его антибиотикорезистентности. Феномен полирезистентности, характерный для ряда возбудителей, требует активной разработки новых антибактериальных средств или поиска новых комбинаций антибиотиков, обладающих синергизмом бактерицидного действия по отношению к данным микроорганизмам.
«In vitro» activity of different antimicrobial agents on Gram-negative nonfermentative bacilli, excluding Pseudomonas aeruginosa and Acinetobacter spp. (Vay C.A., Almuzara M.N., Rodriguez C.H., Pugliese M.L., Lorenzo Barba F., Mattera J.C., Famiglietti A.M. Rev. Argent Microbiol., 2005;37(1):34-45).
Код вставки на сайт
Активность антибактериальных средств in vitro
Грамотрицательные неферментирующие микроорганизмы широко распространены в окружающей среде. Одной из серьезных проблем является диагностика вызванных ими инфекций, связанная с объективными трудностями их выделения и идентификации. Второй проблемой является то, что для них характерна полирезистентность к антимикробным препаратам, включая те, которые обычно активны против Pseudomonas aeruginosa.
В данном исследовании определялась антибактериальная активность in vitro различных препаратов по отношению к 177 выделенным в клинике штаммам неферментирующих бактерий (кроме Pseudomonas aeruginosa и Acinetobacter spp.). МПК определялась методом разведений в агаре. Использовали среду Мюллера-Хинтона. Оценивали активность ампициллина, пиперациллина, пиперациллин/тазобактама, сульбактама, цефоперазона, цефоперазон/сульбактама, цефтазидима, цефепима, азтреонама, имипенема, меропенема, колистина, гентамицина, амикацина, триметоприм/сульфаметоксазола, хлорамфеникола, эритромицина, рифампицина, норфлоксацина, ципрофлоксацина и миноциклина.
У 7 изолятов: Sphingobacterium multivorum(2), Sphingobacterium spiritivorum(1), Empedobacter brevis(1), Weeksella virosa(1), Bergeyella zoohelcum(1) и Oligella urethralis (1), вместо чувствительности к цефоперазону или сульбактаму определяли чувствительность к амоксициллин/клавуланату и ампициллин/сульбактаму.
Полирезистентность к антибактериальным препаратам была характерна для таких возбудителей, как Stenotrophomonas maltophilia, Burkholderia cepacia, Chryseobacterium spp., Myroides spp., Achromobacter xylosoxidans и Ochrobactrum anthropi.
В то же время, такие микроорганизмы, как Pseudomonas stutzeri, Shewanella putrefaciens-algae, Sphingomonas paucimobilis, Pseudomonas oryzihabitans, Bergeyella zoohelcum, Weeksella virosa и Oligella urethralis часто были чувствительны к большинству из тестируемых антибиотиков.
Учитывая, что различные виды возбудителей, образующих группу грамотрицательных неферментирующих микроорганизмов, демонстрируют различные показатели антибиотикорезистентности, для выбора оптимальной схемы лечения требуется проведение микробиологического исследования с идентификацией возбудителя и выявления показателей его антибиотикорезистентности. Феномен полирезистентности, характерный для ряда возбудителей, требует активной разработки новых антибактериальных средств или поиска новых комбинаций антибиотиков, обладающих синергизмом бактерицидного действия по отношению к данным микроорганизмам.
Диагностика или тестирование in vitro. Что это такое?
In vitro — латинское выражение, означающее, буквально, «в стекле». In vitro медицинские тесты — это тесты, проводимые в контролируемом окружении вне живого организма.
Определения:
Термин in vitro означает, что медицинские процедуры, тесты и эксперименты проводятся вне живого организма. Исследование in vitro проводится в контролируемой среде, к примеру такой, как пробирка или чашка Петри.
Термин in vivo, означает, что исследование проводится в естественных условиях. Это относится к тестам, экспериментам и процедурам, которые ученые выполняют на живом организме, таком как человек, лабораторное животное или растение.
Тестирование in vitro — это по сути простая методология исследования. Ученые могут проводить детальные анализы и изучать биологические эффекты у гораздо большего числа объектов in vitro, чем в экспериментах на животных или людях. Однако, хотя чашки Петри и пробирки обеспечивают контролируемую среду для испытаний in vitro, они не могут воспроизвести все те условия, которые происходят внутри живого организма. Таким образов, интерпретировать данные in vitro необходимо с осторожностью, так как полученные результаты не могут со 100% гарантией точно предсказать результаты исследований в реалии живого существа.
Один из примеров исследований in vitro — фармацевтические испытания новых лекарственных препаратов, которые проходят тестирование in vitro, прежде, чем начинаются клинические испытания.
В применении к методикам и рекомендациям проведения тестирования на выявление антител и антигенов коронавирусной инфекции, in vitro диагностика включает следующие рекомендации:
ООО «Группа АРТОС»
ИНН 7728694854, ОГРН 1097746127401
г. Москва, ул. Бутлерова 17 Б
In vitro и in vivo что это значит
А.Н. Суворов (1), Н.В. Барышникова (1, 2), А.В. Сварваль (3), Р.М. Ниязов (4)
1) Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И.П. Павлова Минздрава России, Санкт-Петербург, Россия; 2) Институт экспериментальной медицины, Санкт-Петербург, Россия; 3) Санкт-Петербургский научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии им. Пастера, Санкт-Петербург, Россия; 4) Клинический госпиталь ФКУЗ Медико-санитарная часть МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Санкт-Петербург, Россия
Введение
Возможным путем повышения эффективности эрадикации Helicobacter pylori и оптимизации лечения H. pylori-ассоциированных заболеваний является применение пробиотиков. Препараты с пробиотическим действием кроме коррекции дисбиотических изменений кишечной микрофлоры обеспечивают ряд дополнительных положительных эффектов, например иммунологических (улучшение показателей гуморального и клеточного иммунитета, снижение аллергизации организма), а также оказывают воздействие на H. pylori в желудке за счет прямого антагонистического влияния и стимуляции местной иммунологической защиты (укрепление слизистого защитного барьера и снижение выраженности воспаления слизистой оболочки желудка, выработка бактериоцинов) [1–3].
В ряде работ показано, что применение пробиотиков (на основе бифидобактерий, лактобацилл, культуры сенной палочки и др.) в отношении больных заболеваниями, ассоциированными с H. pylori, способствует улучшению состояния микрофлоры кишечника, снижению риска развития побочных эффектов антибактериальной терапии, в т.ч. антибиотикоассоциированной диареи, способствует наступлению более быстрой клинико-эндоскопической ремиссии заболевания и повышению эффективности эрадикации H. pylori [4–8].
В постулатах IV и V Маастрихтских консенсусов упоминается о возможной эффективности некоторых пробиотиков в качестве дополнения к стандартной эрадикационной терапии [9, 10].
Исследования, посвященные роли пробиотиков в эрадикации H. pylori, движутся по двум направлениям.
В первом случае пробиотики включают в состав стандартной эрадикационной терапии [11–13]. Второе направление изучает влияние монотерапии пробиотиками на эффективность антихеликобактерной терапии [14–18]. Важным аспектом является также подтверждение антагонистических свойств пробиотиков in vitro для более четкого понимания процессов взаимодействия пробиотических штаммов с H. pylori. Предлагается схема основных механизмов положительного влияния пробиотиков (средств коррекции нарушений микробиоценоза кишечника) на эффективность эрадикации Helicobacter pylori (рис. 1) [19–21].
Цель работы: изучить влияние некоторых пробиотиков на рост инфекции H. pylori in vitro, оценка эффективности эрадикации при использовании монотерапии пробиотиками in vivo.
Материал и методы
Исследование in vitro
Были успешно культивированы 14 штаммов H. pylori. Штаммы микроорганизма были получены при проведении бактериологического анализа биоптатов слизистой оболочки антрального отдела желудка пациентов с клиническими проявлениями диспепсии. Инкубирование проведено в стандартных условиях для роста H. pylori. Оценивалось действие трех различных пробиотиков: 1-й – на основе Enterococcus faecium strain L-3, 2-й – на основе лиофилизированной культуральной жидкости Bacillus subtilis, 3-й – на основе комбинации Bifidobacterium longum и E. faecium. Исследуемые пробиотики разводились в дистиллированной воде в соотношении 1:100 и затем добавлялись в чашку с агаром, на который высевался штамм H. pylori. Учет роста осуществлен на 6–7-е сутки.
Исследование in vivo
Под наблюдением находились 55 больных хроническим гастродуоденитом, ассоциированным с H. pylori.
В зависимости от получаемой терапии пациенты были разделены на 3 группы. 1-я группа (18 больных) получала пробиотик на основе B. subtilis, 2 капсулы 2 раза в сутки во время еды 20 дней (согласно схеме назначения в инструкции); 2-я группа (17 пациентов) – пробиотик на основе E. faecium, 3 драже 3 раза в сутки во время еды в течение 1 месяца (согласно схеме назначения в инструкции), 3-я группа (20 больных – группа сравнения) – стандартную тройную эрадикационную терапию (омепразол 20 мг 2 раза в сутки, амоксициллин 1000 мг 2 раза в сутки, кларитромицин 500 мг 2 раза в сутки 7 дней). В 1-ю и 2-ю группы вошли пациенты, у которых имела место аллергическая реакция на кларитромицин или амоксициллин и/или которые отказались от проведения тройной эрадикационной терапии. До и после лечения (через 1,5–2,0 месяца) проведен стандартизированный опрос всех больных для оценки характера жалоб, фиброэзофагогастродуоденоскопия с взятием двух биоптатов из антрального отдела желудка для верификации инфекции H. pylori (проведены быстрый уреазный тест, гистологическое исследование биоптатов, полимеразная цепная реакция с детекцией гена ureC). Статистическая обработка данных осуществлена с помощью программы Excel для Windows.
Результаты и обсуждение
Исследование in vitro
Ингибирование роста H. pylori имело место в 50% случаев при контакте культуры микроорганизма с пробиотиком на основе B. subtilis, в 78,6% случаев при контакте с пробиотиком на основе E. faecium strain L-3 и в 64% случаев при контакте с пробиотиком на основе B. longum и E. faecium (см. таблицу).
Из представленной таблицы видно, что ингибирование роста H. pylori при контакте со всеми тремя выбранными пробиотиками произошло лишь у 35,7% штаммов данного микроорганизма. Ингибирование роста 35,7% штаммов микроорганизма было отмечено в присутствии каких-либо двух из трех пробиотиков. В 14,3% случаев ингибирование роста H. pylori определено в присутствии только какого-то одного пробиотика. Это может говорить о различной реакции штаммов возбудителя на разные пробиотики и требует дальнейшего изучения.
Исследование in vivo
Пробиотики в качестве монотерапии H. pylori-ассоциированного гастрита показали свою эффективность (рис. 2) и безопасность. Пациенты отмечали хорошую переносимость пробиотических препаратов, побочных эффектов на фоне их приема выявлено не было.
Заключение
Результаты, полученные in vitro, могут быть следствием прямого ингибирующего (антагонистического) действия пробиотиков (возможно, за счет синтеза бактериоцинов) в отношении H. pylori. Однако данная гипотеза нуждается в дальнейшем углубленном изучении. Использование монотерапии пробиотиками обеспечивает достижение уровня успешной эрадикации H. pylori (39 и 41%), достоверно превышающего процент спонтанной эрадикации (3–5%). Лучшие показатели ингибирования H. pylori продемонстрировал пробиотический штамм E. faecium strain L-3 in vitro и in vivo. Следовательно, возможно проведение дальнейших исследований именно с этим пробиотиком. В целом монотерапия пробиотиками может быть рекомендована как альтернативный способ лечения хронического гастродуоденита, ассоциированного с H. pylori, в особенности при непереносимости компонентов стандартной антихеликобактерной терапии.
Литература
1. Ткаченко Е.И., Авалуева Е.Б., Успенский Ю.П., Волков М.Ю., Сказываева Е.В., Можелис Ю.В., Захарченко М.М. Эрадикационная терапия, включающая пробиотики: консенсус эффективности и безопасности. Клиническое питание. 2005;1:14–20.
2. Суворов А.Н. Симаненков В.И. H. рylori как возбудитель заболеваний желудочно-кишечного тракта. Генетика патогенности. Возможность эрадикации с использованием пробиотиков (лекции для врачей). СПб., 2006. 12 с.
3. Gotteland M., Brunser O., Cruchet S. Systematic review: are probiotics useful in controlling gastric colonization by Helicobacter pylori? Alimentary Pharmacology and Therapeutics. 2006;23(8):1077–86.
4. Суворов А.Н.. Алехина Г.Г. Драже «Ламинолакт» – эффективное средство для нормализации микробиоценоза кишечника. Гастробюллетень. 2001;1:24.
5. Барышникова Н.В. Эффективность пробиотической терапии в коррекции нарушений микробиоценоза кишечника у больных хроническим гастродуоденитом, ассоциированным с Helicobacter pylori. Вестник СПб., 2006;2:89–92.
6. Caramia G. Probiotics from Mechnicoff to the current preventive and therapeutics possibilities. La Pediatria medica e chirurgica: Medical and Surgical Pediatrics. 2004;26(1):19–33.
7. Limdi J.K., O’neill C., McLaughlin J. Do probiotics have a therapeutic role in gastroenterology? World J. Gastroenterol. 2006;12(34):5447–57.
8. Szajewska H., Horvath A., Piwowarczyk A. Meta-analysis: the effects of Saccharomyces boulardii supplementation on Helicobacter pylori eradication rates and side effects during treatment. Aliment. Pharmacol. Ther. 2010;32:1069–79.
9. Malfertheiner P., Megraud F., O’Morain C.A., Atherton J., Axon A.T., Bazzoli F., Gensini G.F., Gisbert J.P., Graham D.Y., Rokkas T., El-Omar E.M., Kuipers E.J. European Helicobacter Study Group Management of Helicobacter pylori infection: the Maastricht IV/Florence Consensus Report. Gut. 2012;61:646–64.
10. Malfertheiner P., Megraud F., O’Morain C.A., Gisbert J.P., Kuipers E.J., Axon A.T., Bazzoli F., Gasbarrini A., Atherton J., Graham D.Y., Hunt R., Moayyedi P., Rokkas T., Rugge M., Selgrad M., Suerbaum S., Sugano K., El-Omar E.M. et al. Management of Helicobacter pylori infection – the Maastricht V/Florence Consensus Report. Gut. 2017;66:6–30.
11. Ткаченко Е.И., Успенский Ю.П., Барышникова Н.В. Оптимизация лечения заболеваний, ассоциированных с Helicobacter pylori. Врач. 2012;1:36–8.
12. Rustamov M.N., Lazebnik L.B. Use of probiotics in the treatment of patients with Helicobacter pylori-positive duodenal ulcer. Научно-практические аспекты кардиологии и внутренних болезней. Минск, 2013. С. 298–301.
13. Rustamov M.N., Lazebnik L.B. Effect of nonpharmacologic factors in treatment of patients with Helicobacter pylori – associated duodenal ulcer. Central Asia Gastroenterology Week-2013. Consilium. 2013. 84 р.
14. Козлова Д.И. Состояние кишечного микробиоценоза и течение H. pylori-ассоциированного гастрита в условиях эрадикационной и синбиотической терапии. Дисс. канд. мед. наук. СПб., 2004.
15. Барышникова Н.В. Монотерапия пробиотиками как альтернатива стандартной эрадикационной терапии больных Helicobacter pylori-ассоциированными заболеваниями. Сборник научных материалов V конгресса «Рациональная фармакотерапия и клиническая фармакология». СПб., 2010. С. 27–32.
16. Canducci F., Cremonini F., Armuzzi A. Probiotics and Helicobacter pylori eradication // Digestive and Liver Diseases: official journal of the Italian Society of Gastroenterology and the Italian Association for the Study of the Liver. 2002;34(Suppl. 2):81–3.
17. Plewinska E.M., Bak-Romaniszynh L., Czkwianianc E., Planeta-Malecka I. Bifidogenic properties of the probiotic bacteria in eradication Helicobacter pylori infection in children / Abstracts of World congress of gastroenterology. Montréal, Canada. 2005.
18. Vandenplas Y., Czerucha D, Surawicz C. Diarrhea: Treatment and prevention. Where do probiotics fit? Abstracts of World congress of gastroenterology. Montréal, Canada. 2005.
19. Успенский Ю.П., Барышникова Н.В., Фоминых Ю.А. Лечение инфекции Helicobacter pylori: проблемы и перспективы. Consilium Medicum. Гастроэнтерология. (Прил.). 2015;1:8–17.
20. Успенский Ю.П., Фоминых Ю.А., Иванов С.В., Менакер И.О. Эволюция в эрадикационной терапии НР-ассоциированных заболеваний. Выход за рамки стандартов? РМЖ. 2016;24(17):1144–52.
21. Успенский Ю.П.. Суворов А.Н., Барышникова Н.В. Инфекция Helicobacter pylori в клинической практике. СПб., 2011. С. 497–537.
In vitro и in vivo что это значит
Автор: Кочиш Людмила Тихоновна,
Руководитель лаборатории аллергологии
ООО «Вега» ГК Алкор Био
Широкая распространенность аллергических заболеваний, охвативших от 20 до 60 % населения промышленно развитых стран, ежегодный повсеместный рост аллергопатологии и усиление тяжести клинического течения различных ее форм превратили аллергию в глобальную медико-социальную проблему. В связи с этим большое значение имеет своевременная достоверная диагностика аллергопатологии, являющаяся основой профилактики и адекватного лечения аллергических заболеваний.
Диагностика осуществляется комплексно и включает ряд последовательных этапов: сбор аллергологического анамнеза, общее клинико-лабораторное обследование, специфическая клиническая аллергодиагностика in vivo (проведение кожных проб и/или провокационных тестов с аллергенами), иммунологическое и аллергологическое лабораторное обследование in vitro. И если за последние десятилетия сбор анамнеза, методы клинического обследования, методики кожных и провокационных тестов изменились незначительно, то в области лабораторной диагностики аллергии произошли революционные изменения. Стали совершенствоваться методы аллергодиагностики in vitro, прежде всего определение специфических иммуноглобулинов Е (IgE).
Одной из важнейших диагностических проблем является сопоставление клинической и лабораторной информации о больном аллергией. Данное сравнение выявляет достаточно большой процент несовпадений, который иногда трактуется односторонне: как «правильность» данных клинической специфической диагностики и ошибку при лабораторной специфической диагностике, либо наоборот – «правильность» лабораторных данных и неспецифичность клинических.
Хотя данная проблема регулярно становится темой для обсуждения, тем не менее этот вопрос возникает неоднократно как у врачей-специалистов, так и у пациентов, и требует пояснения.
Во-первых, одним из важных методических аспектов является правильное сопоставление результатов кожного и лабораторного тестирования. Что значит правильное? Результаты можно сравнивать, если они получены в отношении идентичных, либо очень сходных аллергенов. Характеристики аллергенов, полученных различными способами, из различного исходного сырья, с различной степенью очистки и т. д., могут в некоторой степени отличаться друг от друга и, соответственно, существенным образом влиять на результаты. Несмотря на определенные достижения в стандартизации аллергенов остается проблема в создании стандартов и унификации аллергенов на основе единых эталонов. 
Также на частоту возникновения ложноотрицательных/ложноположительных результатов безусловно влияет правильность выполнения методики проведения теста, например, нарушение техники введения при кожном тестировании, повышение дозы аллергена, расстояние между аллергенами менее 2,5 см и изменение свойств аллергенов при неправильном хранении или изготовлении, использованных при тестировании, как in vivo, так и in vitro.
В-третьих, клинические реакции у больного могут быть обусловлены высоким местным синтезом специфических IgE, при этом их содержание в периферической крови может измениться незначительно. Кроме этого специфические IgE могут быть частично блокированы анти-IgE-антителами класса IgG, образуя иммунные комплексы. Специфические Ig E из этих комплексов становятся недоступны при определении рутинными методами ИФА, что естественно может сопровождаться ростом ложноотрицательных результатов.
Вышеперечисленные причины безусловно не единственные, влияющие на расхождение результатов клинических и лабораторных тестов.
Одной из причин расхождения результатов как при тестировании in vivo, так и in vitro может быть в связи с иммунным ответом (до 10%) на минорные аллергены, входящих в сложный состав нативных экстрактов. Cенсибилизация к минорным аллергенам и низкий уровень свободных специфически реагирующих IgE могут обуславливать повышение частоты возникновения ложноотрицательных результатов.
Причиной ложноположительных результатов при тестировании in vitro могут быть перекрестные реакции между аллергенами различных групп (особенно часто ингаляционными и пищевыми), повышенный уровень общегоIgE, создающий возможность низкоаффинного связывания части общих IgE, имеющих гомологичные эпитопы, сходные с таковыми у специфических к определенному аллергену Ig E.
Ряд перекрестных реакций между аллергенами также может привести к повышению уровня ложнопозитивных результатов кожного тестирования при клинической диагностике сенсибилизации к некоторым пищевым аллергенам (реакции на пшеницу, рыбу, сою).
Важную роль, например, при постановке кожных тестов играет возраст пациента, общее состояние и наличие сопутствующих заболеваний, прием антигистаминных препаратов, индивидуальная реактивность кожи, а также изменение иммунореактивности при развитии острых и активации хронических заболеваний. Все эти факторы также могут стать причиной несовпадения с результатами лабораторных тестов.
Но всегда нужно помнить, что обнаружение аллергенспецифических IgE (к какому-либо аллергену или антигену) выявляет только сенсибилизацию и еще не доказывает, что именно этот аллерген является причиной аллергического заболевания.
Окончательное заключение и интерпретация лабораторных данных должны быть сделаны только специалистом-аллергологом на основании сопоставления результатов лабораторных исследований с клинической картиной, данными аллергологического анамнеза и дополнительных методов исследований.
Аллергены пыльцы полыни и пищевые аллергены растительного происхождения
Автор: Надежда Сейлиева
ООО «Вега» ГК Алкор Био
Перекрестные реакции между пыльцой и пищей встречаются как у пациентов с чувствительностью к пыльце трав и деревьев, так и у пациентов с пищевой аллергией. У пациентов с респираторной аллергией кросс-реактивность между пыльцевыми и пищевыми аллергенами может вызывать пищевую аллергию с симптомами различной тяжести при употреблении в пищу сырых фруктов и овощей, в то время как у пациентов с пищевой аллергией наблюдается высокий риск одновременного проявления симптомов аллергического ринита и астмы. Молекулярная диагностика позволяет определять специфические IgE к аллергокомпонентам у полисенсибилизированных пациентов, что крайне важно для выявления истинной аллергии.
Разнообразие перекрестных реакций пыльца-пища
Клинические проявления сенсибилизации к перекрестно-реагирующим пыльцевым и пищевым аллергокомпонентам описаны для многих источников растительного происхождения. Перекрестные реакции между пыльцой и пищей описаны для таких аллергенов как береза-яблоко, сельдерей-полынь-специи, полынь-персик, полынь-горчица, амброзия-арбуз-банан, лебеда-дыня.
В основе реакций сельдерей-полынь-специи лежит респираторная сенсибилизация к полыни и перекрестные реакции к растительной пище на такие продукты как сельдерей, морковь, петрушку, семена тмина, фенхеля, кориандра, аниса, паприку, лук, чеснок, лук-порей, перец.
Наблюдаются перекрестные реакции полынь-горчица при аллергии к полыни и пищевой аллергии к предствителям семейства Крестоцветные: горчица белая, горчица русская, капуста кочанная, капуста брокколи, цветная капуста. Возможны случаи аллергических реакций на семена подсолнечника, ассоциированные с аллергией к пыльце полыни.
Описаны клинические случаи тяжелых аллергических реакций на мед и маточное молочко у пациентов с аллергией на полынь и амброзию. Причина таких реакций в том, что продукты пчеловодства могут содержать как пыльцу растений опыляемых насекомыми, так и пыльцу ветроопыляемых растений.
Компоненты пыльцы полыни
Сенсибилизация к компоненту Art v 1 пыльцы полыни варьирует от 70 до 95% среди пациентов с аллергией на полынь, что делает этот белок основным аллергеном. Определение иммуноглобулинов класса E к Art v 1 позволяет прогнозировать эффективность аллерго-специфической иммунотерапии и предполагать наличие перекрестных реакций. Гомологичные аллергены представлены в пыльце амброзии и подсолнечника.
Липид-переносящие белки (LTP, lipid transfer proteins), которые встречаются в пыльце растений и фруктах, вовлечены в перекрестные реакции между этими двумя источниками аллергенов. Пыльцевые LTP описаны как аллергены в 6 различных растениях (амброзии, полыни, японском кедре, оливе, платане и постеннице) и могут вызывать не только респираторные симптомы, но и симптомы пищевой аллергии. Исследования показывают связь между сенсибилизацией к компоненту пыльцы полыни Art v 3 и аллергическими реакциями на фрукты семейства Розоцветные, например персик. Белок Art v 3 является важным диагностическим маркером пищевой аллергии, поскольку аминокислотная последовательность этого аллергокомпонента и липид-переносящего белка персика Pru p 3 совпадает более чем на 40%. Гомологичность этих аллергенов лежит в основе кросс-реактивности полынь-персик.
С развитием молекулярной диагностики и описанием молекулярных особенностей пищевых аллергенов, появились данные о кросс-реактивности между различными источниками аллергенов. Понимание аллергических реакций, связанных с перекрестной активностью аллергенов крайне необходимо врачу аллергологу. Это позволяет клиницистам обеспечить соответствующий подход к лечению и профилактике аллергии, оценить виды и тяжесть аллергических реакций. Пациенты с аллергией на определенные компоненты пыльцы и пищевых продуктов должны быть тщательно проинформированы о возможных аллергических реакциях. Рекомендации по соблюдению диеты и отказа от продуктов питания, имеющих потенциально кросс-реактивные белки, должны даваться в соответствии с учетом риска перекрестных реакций.
Компонент-специфическая аллергодиагностика является методом исследования, который дает возможность различать перекрестные реакции, происходящие после приема пищи у пациентов с пищевой аллергией. Использование молекулярной диагностики аллергии улучшает понимание роли клинически значимых кросс-реактивных компонентов в аллергии на пыльцу и продукты питания.
Аллергокомпоненты пыльцы тимофеевки
Автор: Надежда Сейлиева
ООО «Вега» ГК Алкор Био
Компоненты пыльцы тимофеевки
Пыльца тимофеевки состоит из различных аллергенных компонентов (Phl p 1, Phl p 2, Phl p 4, Phl p 5, Phl p 6, Phl p 7, Phl p 11 and Phl p 12), среди которых есть как видоспецифичные, так и перекрестно-реагирующие аллергенные молекулы. Мажорным аллергеном является Phl p 1, который относится к семейству пыльцевых аллергенов с названием «группа I». Эта группа содержит аллергены таких перекрестно-реагирующих растений как райграс, ежа сборная, овсяница, колосок душистый. Количество пациентов с аллергией к тимофеевке и чувствительностью к аллергенам группы I насчитывает от 70 до 100% в различных странах Европы. Из-за широкого распространения и высокой кросс-реактивности аллергенов группы I, наличие IgE к Phl p 1 можно использовать как диагностический маркер аллергии на пыльцу трав.
Ещё одной большой группой аллергенов пыльцы трав является группа V, на аллергены которой реагируют от 60 до 93% пациентов. К группе V относится аллерген тимофеевки Phl p 5, вызывающий аллергические и астматические проявления у 90% пациентов.
Phl p 1 и Phl p 5 охарактеризованы как мажорные, видоспецифичные белки, тогда как Phl p 12 и Phl p 7 описаны как минорные, перекрестно-реагирующие.
Компонент пыльцы тимофеевки Phl p 12 относится к профилинам. Это крайне консервативные молекулы с большим числом гомологов, отвечающие за кросс-реактивность между различными видами растений. Количество пациентов в Европе с IgE к профилинам колеблется от 8 до 15%. Phl p 12 может давать перекрестные реакции с профилинами пыльцы растений (олива европейская, свинорой пальчатый, постенница, подсолнечник однолетний, береза бородавчатая, финик пальчатый) и растительной пищи (банан, ананас и другие экзотические фрукты).
Пациенты, имеющие антитела как к основным, так и к кросс-реагирующим аллергокомпонентам тимофеевки, чаще реагируют с проявлениями анафилаксии, крапивницы и отеком Квинке на арахис, томат и фрукты.
Прогноз эффективности АСИТ
Определение профиля сенсибилизации к аллергенным молекулам позволяет прогнозировать эффективность аллерген-специфической иммунотерапии (АСИТ). АСИТ будет эффективной в случае наличия специфических IgE к мажорным компонентам (Phl p 1 и Phl p 5) и отсутствии к минорным (Phl p 12 и Phl p 7). В случае наличия специфических IgE как к мажорным, так и к минорным компонентам, эффективность будет средней. АСИТ будет малоэффективна в случае отсутствия IgE к мажорным компонентам Phl p 1 и Phl p 5.
Часто задаваемые вопросы
Почему для диагностики аллергических реакций лучше использовать аллерген эпителия животного, а не его шерсти? Что входит в состав аллергена эпителия?
Аллергия на домашнюю пыль — одна из самых распространенных видов аллергии. Самой частой причиной развития аллергической бронхиальной астмы и круглогодичного ринита является аллергия на домашнюю пыль.
Домашняя пыль – это естественный продукт человеческого быта. По своему составу она неоднородна и является сложным аллергеном, состоящим из множества различных элементов, таких как микроклещей, которые питаются частицами эпидермиса людей и животных, фрагменты перьев, шерсти и перхоти животных, волосы и эпидермис человека, споры плесневых грибов и бактерии, частицы насекомых и т.д. Экстракты домашней пыли обладают высокой аллергенной активностью.
Greer Labs., Inc – лаборатория-производитель экстракта аллергена домашней пыли, известном во всем мире под шифром h1. Ее наиболее важными компонентами являются клещи семейства Pyroglyphidae (Dermatophagoides farinae, Dermatophagoides pteronyssinus и т.д.), частицы эпидермиса и шерсти животных, элементы насекомых. Компания «Алкор Био» производит еще три вида пылевых аллергенов, таких как h0, h2, h3. Все они также являются сложными многокомпонентными аллергенами.Но, например, h0 в отличие отh1 в большей степени содержит элементы плесневых грибов и их споры и в меньшей частицы насекомых. А вот h2 помимо всех основных компонентов в своем составе содержит значительное количество текстильных элементов, в частности, набивок для матрацев, одеял и материалов, использующихся для обивки мебели. Что касается аллергена библиотечной пыли h3, то в его состав входят элементы древесной целлюлозы использующейся для производства бумаги и, соответственно, сами частицы «старой» бумаги, а также элементы плесневых грибов, тараканов и др. насекомых.
Конечно, любой из предложенных аллергенов домашней пыли может служить хорошим маркером аллергической реакции. Тем не менее, для определения повышенной чувствительности к домашней или библиотечной пыли, можно при назначении врачом руководствоваться этими различиями в составе аллергенов для выявления специфической реакции преимущественно к определенной группе элементов.
В чем различие между аллергенами домашней пыли? Для чего они предназначены?
Аллергия к домашним животным — актуальная проблема современной аллергологии и клинической иммунологии. Домашние животные являются одним из сильнейших источников аллергенов. Ученые объясняют увеличение распространенности аллергии к домашним животным тремя основными причинами: значительным ростом семей, имеющих дома животных, тесным контактом человека с сельским/агропромышленным хозяйством и его профессиональной деятельностью. Немаловажное значение имеет также существенный рост численности грызунов повсеместно.
Аллергены животных включают белки следующего происхождения: шерсть, эпителий, перхоть, слюну, мочу и перья (у птиц).
Существует огромное заблуждение, что аллергию вызывает исключительно шерсть животных. Но это не совсем так. Сама шерсть животных не обладает значительными аллергенными свойствами, однако выраженная аллергенность связана с прикреплёнными к шерсти белками эпидермиса и слюны.
Эпителий животных, представляющий собой клетки наружного кожного слоя, является основным аллергеном этого животного и выступает как важный источник большого количества высокоантигенных и аллергенных частиц.
Чешуйчатое шелушение (отслаивание) эпителия, происходящее либо в норме, либо вследствие различных патологических процессов, это постоянный процесс у всех животных. Для обозначения слущенного эпителия употребляют термин перхоть. Перхоть также является источником высокоактивных аллергенов.
Значительные количества белков, прежде всего ферменты, содержит слюна животных.
Самыми мощными аллергенами являются аллергены кошек. На сегодняшний день описано более 12 аллергенных белков кошек. Так называемый главный аллерген белок Fel d 1 обнаружен в эпителии кожи, а также в секрете сальных желез, но не в слюне кошек. Более 80% больных с аллергией на кошек имеют специфические IgE-антитела именно к этому гликопротеину. Тогда как к сывороточному альбумину Fel d 2, который содержится в сыворотке крови, перхоти и слюне, только около 25% людей чувствительны к данному белку.
По некоторым данным результатов кожных проб у детей с бронхиальной астмой и аллергическим ринитом по определению сенсибилизации к аллергенным белкам кошки на примере использования аллергенов из шерсти и эпителия производства компании Allergopharma было выявлено, что диагностическая значимость аллергена из эпителия кошки существенно выше (55%), чем у аллергена шерсти (11%).
Такая же тенденция наблюдается и относительно аллергенов собаки. Многие люди ошибочно полагают, что у них имеет место аллергия на собачью шерсть, однако на самом деле виновником является не шерсть, а мелкие частички омертвевшей кожи или эпителия собаки.
Основные аллергены собак Can f 1 и Can f 2 выделены из собачьей перхоти и эпителия. Но тем не менее для диагностики аллергии к собаке важно определить три аллергена: перхоть, эпителий и сывороточный альбумин Can f 3.
Эпителий животных с диагностической целью получают путем соскабливания эпителиального слоя кожи.
Аллергия может возникать как при прямом контакте с этим аллергеном, так и при косвенном, например, вдыхание аллергенов с частичками пыли. Так же эпителий животных может переноситься с обувью и одеждой человека, поэтому аллергены присутствуют даже в тех местах, в которых никогда не было животных (офисы, больницы, школы, и т.д.). Именно поэтому люди, которые чрезмерно чувствительные к эпителию кошек, собак и т.д., могут страдать от данной аллергии, даже не имея малейшего контакта с ними.
