Хотя был еще день и совсем светло у доктора было такое чувство
Последний день перед Рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа1. Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат; месяц один только заглядывал в них украдкою, как бы вызывая принаряжавшихся девушек выбежать скорее на скрыпучий снег. Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле.
Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схватить его, но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил своих проказ. Подбежавши, вдруг схватил он обеими руками месяц, кривляясь и дуя, перекидывал его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки; наконец поспешно спрятал в карман и, как будто ни в чем не бывал, побежал далее.
В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц.
(По Н.Гоголю)
(196 слов)
Напишите диктант по двум отрывкам из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», выполните задания и ответьте на вопросы. (Примечание лучше разобрать после диктанта устно: может быть, кто-то из детей встречался с этими обычаями и сможет о них рассказать.)
В 1-м отрывке подчеркните грамматические основы и понаблюдайте за порядком следования подлежащего и сказуемого. В каком предложении порядок следования (обратный) изменяется? С чем это связано?
Из 2-го отрывка выпишите частицы (было, как бы, ж, не) и определите их значение. Подумайте: чем отличается устойчивое наречное выражение «как ни в чем не бывало» от похожей конструкции в предпоследнем предложении?
Общий вопрос. Какие синтаксические конструкции встретились в тексте? Перечислите их.
Старшеклассникам
Зимний день
Облака, заволакивавшие небо с утра, разошлись. Оно очистилось. Подморозило. Варыкинский парк, на разных расстояниях окружавший эти места, близко подступал к сараю, как бы для того, чтобы заглянуть в лицо доктора и что-то ему напомнить. Снег в эту зиму лежал глубоким слоем, выше порога сарая. Его дверная притолока как бы опустилась, сарай точно сгорбился. С его крыши почти на голову доктору шапкой исполинского гриба свисал пласт наметенного снега. Прямо над свесом крыши, точно воткнутый острием в снег, стоял и горел серым жаром по серпяному вырезу молодой, только что народившийся полумесяц.
Хотя был еще день и совсем светло, у доктора было такое чувство, точно он поздним вечером стоит в темном дремучем лесу своей жизни. Такой мрак был у него на душе, так ему было печально. И молодой месяц предвестием разлуки, образом одиночества почти на уровне его лица горел перед ним.
Усталость валила с ног Юрия Андреевича. Швыряя дрова через порог сарая в сани, он забирал меньше поленьев за один раз, чем обыкновенно. Браться на холоде за обледенелые плахи с приставшим снегом даже сквозь рукавицы было больно. Ускоренная подвижность не разогревала его. Что-то остановилось внутри его и порвалось. Он клял на чем свет стоит бесталанную свою судьбу и молил Бога сохранить и уберечь жизнь красоты этой писаной, грустной, покорной, простодушной. А месяц все стоял над сараем и горел и не грел, светился и не освещал.
Диктанты: зимняя классика
Ночь перед Рождеством
Последний день перед Рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа1. Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат; месяц один только заглядывал в них украдкою, как бы вызывая принаряжавшихся девушек выбежать скорее на скрыпучий снег. Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле.
Между тем черт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схватить его, но вдруг отдернул ее назад, как бы обжегшись, пососал пальцы, заболтал ногою и забежал с другой стороны, и снова отскочил и отдернул руку. Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил своих проказ. Подбежавши, вдруг схватил он обеими руками месяц, кривляясь и дуя, перекидывал его из одной руки в другую, как мужик, доставший голыми руками огонь для своей люльки; наконец поспешно спрятал в карман и, как будто ни в чем не бывал, побежал далее.
В Диканьке никто не слышал, как черт украл месяц.
Напишите диктант по двум отрывкам из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», выполните задания и ответьте на вопросы. (Примечание лучше разобрать после диктанта устно: может быть, кто-то из детей встречался с этими обычаями и сможет о них рассказать.)
В 1-м отрывке подчеркните грамматические основы и понаблюдайте за порядком следования подлежащего и сказуемого. В каком предложении порядок следования (обратный) изменяется? С чем это связано?
Из 2-го отрывка выпишите частицы (было, как бы, ж, не) и определите их значение. Подумайте: чем отличается устойчивое наречное выражение «как ни в чем не бывало» от похожей конструкции в предпоследнем предложении?
Общий вопрос. Какие синтаксические конструкции встретились в тексте? Перечислите их.
Старшеклассникам
Зимний день
Облака, заволакивавшие небо с утра, разошлись. Оно очистилось. Подморозило. Варыкинский парк, на разных расстояниях окружавший эти места, близко подступал к сараю, как бы для того, чтобы заглянуть в лицо доктора и что-то ему напомнить. Снег в эту зиму лежал глубоким слоем, выше порога сарая. Его дверная притолока как бы опустилась, сарай точно сгорбился. С его крыши почти на голову доктору шапкой исполинского гриба свисал пласт наметенного снега. Прямо над свесом крыши, точно воткнутый острием в снег, стоял и горел серым жаром по серпяному вырезу молодой, только что народившийся полумесяц.
Хотя был еще день и совсем светло, у доктора было такое чувство, точно он поздним вечером стоит в темном дремучем лесу своей жизни. Такой мрак был у него на душе, так ему было печально. И молодой месяц предвестием разлуки, образом одиночества почти на уровне его лица горел перед ним.
Усталость валила с ног Юрия Андреевича. Швыряя дрова через порог сарая в сани, он забирал меньше поленьев за один раз, чем обыкновенно. Браться на холоде за обледенелые плахи с приставшим снегом даже сквозь рукавицы было больно. Ускоренная подвижность не разогревала его. Что-то остановилось внутри его и порвалось. Он клял на чем свет стоит бесталанную свою судьбу и молил Бога сохранить и уберечь жизнь красоты этой писаной, грустной, покорной, простодушной. А месяц все стоял над сараем и горел и не грел, светился и не освещал.
Словари
нареч. обстоят. места
На сердце (о внутреннем состоянии, переживаниях человека).
у кого. В мыслях и в настроении у кого-либо.
Вообще это было чудное письмо, от которого у меня стало весело и спокойно на душе (В. Каверин. Два капитана).
как у кого; что у кого быть
В переживаниях, внутренне, мысленно.
Имеется в виду, что лицо (Х) испытывает то или иное эмоциональное состояние (Р). реч. стандарт. ✦ У Х-а на душе Р.
В роли гл. члена односоставного предлож. или именной части сказ.
Помню, что пьяный был тогда, целую неделю пил. На душе было гадостно. А. и Б. Стругацкие, Пикник на обочине.
Впервые за это время настроение по-настоящему свихнулось. Я не стал даже ужинать. Залез на печь и, лёжа в темноте, слушал кондовую тишину своего старого дома. Вскоре я разобрался в том, что злился на Олёшу, злился за то, что тот ни капли не разозлился на остолопа-шофёра. А когда я понял это, то разозлился ещё больше, уже неизвестно на кого, и было как-то неловко, противно на душе. И когда Олёша пришёл меня навестить, я вдруг ощутил, что давно когда-то испытывал такое чувство неловкости, противной сердечной тошноты от самого себя, от всего окружающего. В. Белов, Плотницкие рассказы.
Хотя был ещё день и совсем светло, у доктора было такое чувство, точно он поздним вечером стоит в тёмном дремучем лесу своей жизни. Такой мрак был у него на душе, так ему было печально. Б. Пастернак, Доктор Живаго.
Синцов стоял один на Минском шоссе, мимо него неслись машины, и на душе у него была такая тоска, что только перешедшая все границы усталость помешала ему закричать или разрыдаться. К. Симонов, Живые и мёртвые.
В целом стало у меня легче на сердце, когда про Матвейку открыла. Всё-таки родная мать, а ему родная бабушка. И. Грекова, Кафедра.
Компонент фразеол. душа восходит к одной из древнейших форм осознания мира, для которой характерно анимистическое, т. е. одушевляющее, восприятие такой нематериальной сущности, как душа. В недрах такого мировосприятия сложилось представление о душе как о двойнике человека, о его «втором Я» (alter Ego). Позднее душа, как и сердце, стала отождествляться с личностью человека, с его сущностью. Образ фразеол. восходит также к представлению о душе и сердце как о средоточии внутреннего мира человека, его истинных чувств и желаний, всего того, что жизненно важно для данной личности. см. комментарий кВ САМОЙ ГЛУБИНЕ ДУШИ.
Образ фразеол. соотносится с пространственно-антропоморфным кодом культуры, т. е. указывает на совокупность представлений о душе, сердце как о месте проявления того или иного эмоционального состояния, о чём свидетельствует предлог «на».
фразеол. образован метонимическим, т. е. основанным на сходстве по смежности, отождествлением человека с его душой, сердцем.
фразеол. выступает в роли стереотипного представления об эмоциональном состоянии человека.
Лексические средства передачи чувства тревоги в романе
Б. Пастернака «Доктор Живаго» и способы их перевода на английский язык
Городской дворец творчества детей и молодежи № 1 (г. Набережные Челны)
Казанский федеральный университет (г. Казань)
Данная статья посвящена изучению такого эмоционального состояния человека как тревога. В большом психологическом словаре под редакцией Б. Г. Мещерякова говорится, что тревога (англ. anxiety) – переживание эмоционального дискомфорта, связанное с ожиданием неблагополучия, предчувствием грозящей опасности [Мещеряков 2006: 552].
Тревога (в психоанализе) – психологическое состояние человека, которое возникает у него в ситуации опасности. З. Фрейд писал и говорил о трех типах тревоги: объективной, невротической и моральной. Объективная тревога возникает под воздействием реальных, действительных угроз психологическому благополучию человека. Невротическая тревога порождается осознанием опасностей, исходящих из Ид. Моральная тревога появляется в результате заслужить моральное осуждение со стороны кого-либо [Немов 2007: 440].
Немецко-американский философ П. Тиллих в своем труде «Бытие, небытие и тревога» говорит, что тревога – это осознание неразрешенных конфликтов между структурными элементами личности. Это могут быть конфликты между бессознательными влечениями и вытесняющими их нормами, конфликты между разными влечениями, стремящимися завладеть центром личности, конфликты между воображаемыми мирами и опытом реального мира, конфликты между стремлением к величию и совершенству и опытом собственной ничтожности и несовершенства, конфликты между желанием быть принятым людьми, обществом или Вселенной и опытом отверженности, конфликт между волей быть и невыносимым, как представляется, бременем бытия, пробуждающим явное или скрытое желание «не быть». Все эти конфликты – бессознательные, подсознательные или сознательные, будь то непризнанные или признанные, дают о себе знать в кратковременных или продолжительных состояниях тревоги [Астапов 2001: 65].
Тревога имеет смысл. Хотя она может разрушать жизнь человека, тревогу можно использовать конструктивно. Сам факт, что мы выжили, означает, что когда-то давно наши предки не побоялись пойти навстречу своей тревоге. Первобытные люди, как сказали бы и Фрейд, и Адлер, испытывали тревогу в те моменты, когда их жизни угрожали зубы или когти диких зверей. Тревога сыграла решающую роль в жизни человека, научив наших предшественников думать, а также пользоваться символами и орудиями для защиты от врагов.
Но и современному человеку по-прежнему кажется, что опасность исходит от зубов и когтей наших физических врагов, тогда как причины тревоги лежат в сфере психологии и духовности – в широком смысле этого слова, поскольку тревога связана с ощущением бессмысленности. Мы уже боимся не тигров и мастодонтов, мы боимся потерять самоуважение, боимся отвержения со стороны нашей группы, боимся проиграть в соревновании с другими людьми. Тревога видоизменилась, но наши переживания по своей сути не отличаются от переживаний наших предков [Мэй 2001: 8].
Объектом нашего исследования являются лексические средства передачи тревоги в романе Бориса Пастернака «Доктор Живаго» и способы их перевода на английский язык. За основу англоязычной версии романа взят текст перевода М. Харари и М. Хейворд.
К настоящему времени написаны десятки работ, в которых говорится о таких эмоциональных концептах как радость (Кирьякова О. И., Киршинова, О. В.), любовь и страсть (Широкова И. А., Шамратова А.Р., Валиулина С. В.), злость (Крылов Ю. В.), стыд (Колиева И. Г., Лукина М. Г.), страх (Кириллова Н. В., Воронин Л. В.). Написаны работы по фразеолгизмам со значением эмоций (Швелидзе Н. Б., Силинская Н. П., Гатауллина Р. В.), есть труды, посвященные словам-названиям эмоций (Перфильева С.Ю., Гончарова Ю. Л.). Что касается лексемы «тревога», то на сегодняшний день, данному концепту посвящены диссертационные исследования Маркеловой В. М. (Лексико-семантическое поле «тревога» в лирике А. А. Блока, 2009) и Лагоденко, А. М. (Языковые средства репрезентации концепта «Anxiety» в современном английском языке, 2011). В сопоставительном плане данный концепт затрагивается лишь как один из многих, рассмотренных в работе Анфиногеновой А. И. (Вариативность эмотивных лексем в английских переводах пьес А. П. Чехова).
Таким образом, изучение языковых средств передачи состояния тревоги в русском языке и способов их перевода на английский язык на данный момент остается актуальным.
Следует также отметить, что, несмотря на достаточно большой список исследований романа «Доктор Живаго», языковые средства, выражающие чувство тревоги в данном произведении рассматриваются впервые. Особый интерес для нас представляют способы их передачи на английский язык.
В ходе исследования, мы выяснили, что среди лексических средств передачи тревоги в романе немаловажную роль играют лексические единицы, выражающие временной промежуток.
Необходимо отметить, что подавляющее большинство данных лексем выражены именем существительным.
During the night the boy, Yura, was wakened by a knocking at the window (при переводе использована грамматическая трансформация).
Однако встречаются и имена прилагательные.
The train was standing still (при переводе использованы грамматическая и лексическая трансформации).
Довольно часто писатель описывает вечернее время суток. В толковом словаре Ефремовой дается следующее переносное значение слова «вечер»: заключительный этап в жизни, старость [http: //www. efremova. info/].
Toward evening, a pink glow flared up over the skyline on that side and went on flickering until dawn (при переводе использованы грамматическая и лексическая трансформации).
Конечно, в произведении часто описывается дневное и утреннее время суток. Однако в большинстве случаев лексемы день и утро употребляются с такими эпитетами как темный, серый, холодный, пасмурный и др.
It was a cold, windy Sunday, dark with heavy snow clouds (при переводе использованы грамматическая и лексическая трансформации).
It was a gray Sunday in winter (при переводе использованы грамматическая и лексическая трансформации).
Очень интересным, на наш взгляд, является следующий пример описания душевного состояния героя:
Описывая светлое время суток таким образом, автор передает ощущение тревожности описываемых событий более полно и ярко.
Таким образом, в процессе анализа языковых средств, использованных в произведении, мы пришли к выводу, что немаловажную роль для передачи чувства тревоги в романе «Доктор Живаго» сыграли лексические единицы, выражающие временной промежуток.
Литература
Астапов В. М. Тревога и тревожность. – СПб.: Питер, 2001. – 240 с.
Мещеряков Б. Г., Зинченко В. П. Большой психологический словарь. – СПб.: ЕВРОЗНАК, 2006. – 672 с. Мэй Р. Смысл тревоги. – М.: Класс, 2001. – 384 с.
Немов Р. С. Психологический словарь. – М.: ВЛАДОС, 2007. – 560 с.
Общий толковый словарь русского языка. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http: //tolkslovar. ru/n9390. html
Толковый словарь Ефремовой. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http: //www. efremova. info/
Для цитирования:
Яковенко Г. Б., Тарасова Ф. Х. Лексические средства передачи чувства тревоги в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» и способы их перевода на английский язык // Перевод в меняющемся мире: Материалы Международной научно-практической конференции. – М.: Издательский центр «Азбуковник», 2015. – С. 159-163.
Хотя был еще день и совсем светло у доктора было такое чувство
Наталья Александровна Фатеева
Поэт и проза: книга о Пастернаке
В своем подходе к творчеству Пастернака Наталья А. Фатеева полностью отказалась от выделения в качестве единиц анализа отдельных текстов писателя — его «произведений». Она разбирает те ассоциативно-выразительные комплексы, которым Пастернак был верен всю жизнь и которые выступают конституентами его художественного мира как целостности. Лежащие в основе этих комплексов переносы значений подвергались Пастернаком — по ходу его литературной эволюции — внутренним преобразованиям, оказываясь тем самым субституированием во 2-й и n-й степени. Наталья А. Фатеева изучает поэтому не пастернаковские тропы (чему положил начало P. O. Якобсон), а то, что она именует «метатропами», и уходит из сферы классической риторики (а также новейших ее филиаций) в ту методологическую область, которую я бы назвал постриторической, пост-де-мановской.
Главное в постриторике не формально-логическое различение тропов (создающее предзаданную текстам систему правил), но добываемое априорным путем определение границ, в которых некое значение допускает все новые и новые замещения, совершающиеся под эгидой одного и того же общего смысла, вписанные в один и тот же большой интенсионал. При таком взгляде какое-либо поле гомологических значений предстает как всегдашняя возможность нашего сознания, как вечный способ концептуального покорения реальности человеком, как интенсиональный отсек интеллекта. Постриторика упирается в теорию архетипов (не обязательно юнгианского пошиба). Прослеживая пастернаковские «метатропы», Наталья А. Фатеева с необходимостью понимает их в качестве мифопоэтического ансамбля — архаичного по происхождению, индивидуального по манифестации, общечеловеческого по использованию достояния.
В той мере, в какой мы делаем центром исследовательского внимания литературные «произведения» (пусть даже преподносимые в виде интертекстов), мы сохраняем связь с читательским (наивным) восприятием словесного искусства, усваивающим себе лишь кванты творчества и, таким образом, принципиально отдифференцированным от него как от ноумена, как от единосущностной — вопреки разным феноменальным обличьям — креативной работы. Задача, которую поставила себе Наталья А. Фатеева, заключалась в том, чтобы в трудоемком усилии быть заодно не с читателями, а с автором. В научном синтезе-через-анализ исследовательница совмещает в единый предмет рассмотрения прозу и поэзию Пастернака, а вместе с ними его эпистолярное наследие, его критические статьи и его биографию. Преодоление жанровых и жизненно-литературных «перегородок» приводит метаязык в соответствие с языком-объектом, ибо магистральным намерением Пастернака было тотальное творчество. Пастернаку было важно мобилизовать свой креативный потенциал во всех актах деятельности — больших ли, малых. Дача в Переделкине вовсе не напоминает «Merzban» Курта Швиттерса или парижскую квартиру Андре Бретона. И все же Пастернак, как и они, как и ряд других его современников, был охвачен неким непрерывным, не уступающим себя повседневности (работающим с ней) творческим порывом, который распространялся и на писание вроде бы дежурных писем, и на болтовню с молодежью (А. Гладковым) в эвакуационном захолустье, и на многое иное. То, что часто изображается как неумеренная экзальтированность Пастернака, было в действительности его стратегическим планом — установкой на воинствующую, т. е. не знающую предела, креативность (мобилизация, resp. подготовка к войне, кстати, — один из ключевых мотивов в «Письмах из Тулы», «Охранной грамоте» и «Докторе Живаго»).
Вернусь к «Поэту и прозе». Исходная позиция Натальи А. Фатеевой — лингвистическая. Эксплицированная цель книги — реконструировать «языковую личность» Пастернака, его «идиолект», его не только «эпизодическую» и «семантическую», но и «вербальную» память. Менее всего, однако, Наталья А. Фатеева замыкается в русле одной дисциплины. Лингвопоэтика выходит из берегов, сливается с прочими научными дискурсами (например, с фольклористикой или богословием) и в конечном счете втекает в философию — туда, где берет исток искусство Пастернака.
Смысл можно дефинировать по-разному. Но, как бы мы ни моделировали его, он не тождественен с явлением, которое само по себе лишь физично. Смысл лежит по ту сторону феномена, составляет телос последнего, он есть тот горизонт частей, который они находят в образуемом ими мире, и тот горизонт самого мира, который обретается им в инобытии (религиозном либо историческом). Пастернак, как, может быть, никто другой из русских писателей XX в., за исключением разве что Андрея Белого, отдавал себе отчет в имманентности смысла явлению. Он был неназойливым метафизиком в каждой строчке стихов и прозы. Его тексты устойчиво, но без нажима сопряжены с философскими претекстами. Когда Пастернак рисует, скажем, Петра Великого, закладывающего северную столицу, в виде чертежника, он подразумевает ту апологию геометрии, в которой результировалась эйдологическая редукция Гуссерля. Epoché Гуссерля перекликается здесь с возведением города на пустом месте и с creatio ex nihilo. Переходы рубежа между поэзией и прозой были для Пастернака путями, на которых он контролировал и рефлексировал смысл своего творчества.
Без «выхода за рамку» (А. К. Жолковский) какого-то одного научного дискурса нельзя быть адекватным пастернаковскому философско-художественному мышлению.
