Хоттабыч с тобой так интересно
Мы хотим услышать побольше о Ваших чудесных желаниях, добрых делах, открытиях, свершениях, планах!
Если с Вашим желанием связана интересная история, или Ваше желание необычно и интересно, то напишите сюда вкратце свою историю. Возможно Вы уже самостоятельно пытаетесь осуществить свою мечту и нужна помощь Хоттбыча? Или Ваше желание связано с благотворительностью, желанием помочь близкому человеку, осуществить мечту ребёнка? У самых интересных и выдающихся авторов администратор возьмёт небольшое интервью и разместит в группе!
Это хорошая возможность заявить о себе, своём желании, и любых свершениях!
Пожалуйста, без флуда в этой теме)
Всё посторонние обсуждения будут удалены!
Спускаю
В прикроватную стужу
Ноги.
Ноги боятся.
Я разбужен.
Иду умываться.
Кофе,
Холодные мюсли
На завтрак.
Завтрак пресен
И крайне невкусен.
Начну день с песен.
О том что где-то,
Наверное, скачет
С крыши
На крышу, с торца на торец
Маленький сказочный зайчик,
Солнечный прыгунец.
Утро
Прощупывает дороги
Рассветом,
Рассветом белым,
Прозрачно-строгим.
Шагаю смело
В город,
В сплетение улиц.
Люди.
Люди повсюду.
Идут, сутулясь.
Не видя чуда:
Того, что рядом
Насмешливо скачет
С крыши
На крышу, с торца на торец
Маленький сказочный зайчик,
Солнечный прыгунец.
(с) Василина Владимирцева
Хоттабыч
О, а это я сам. Гена Рыжов, в раритетных наушниках 1976 года.
Значит, полгода вы рубились с ней по сети в компьютерные игрушки, и все это время ты утверждал, что у тебя есть девушка.
Вот так вот. Вроде взрослые люди, а мозгов нет. В наше время вообще трудно взрослеть.
Все началось со взлома. Потому что взлом — это круто. Вообще, за взломы должны давать Нобелевские премии. Но законы несовершенны, и за такие вещи дают срок.
Все началось с чайника.
Живешь тут как бомж. Даже чай в кастрюльке завариваешь.
Программа “половые отношения” удалена.
Да за такие бабки мог бы и джин быть в комплекте.
Чего? Компьютер продать? Ты че, совсем дурак? Я скорей свою почку продам.
— Але!
— Че але! Ты сам але!
Хрен знает скока лион.
Хакер, сервер… Бред какой-то…
О ужас, чудовище поглотило кувшин!
О, позор моим сединам.
Давай знаешь че: не ковер, а линолеум-самолет сделаем. Легко моется, моль не съест…
Да у меня этих документов горы.
Понял ты, блевотина обезьяны!
Никогда ты не сможешь поднимать взглядом стаканы, понял?
Странная у вас деревня. Здравствуй, дерево! Молчит, здороваться не хочет.
— Я знаю то, чего не знают даже ваши самые ученые мужи.
— Ну?
— Земля имеет форму шара.
— О прекрасная! Твое тело гибкое, словно дикая серна. Кожа нежная, как голубка. Волосы твои как дивные водопады. Сосцы твои…
— Так, Хоттабыч, на сосцах давай остановимся.
— Готово. Деньги отправлены вам по e-mail’у.
— Опа, молодец.
— А что это за птица так чудесно поет?
— Да это сигнализация.
Тока не опаздывать. А то заколдую.
Пока Хоттабыч завис, втыкал в жизнь большого города, я побежал за компами.
Японский магнитофон, как сильно изменился мир.
Размечтался. Еще полгода никакого секса.
— Ну, типа, сезам откройся.
— Я тоже так умею.
А хочешь, я твоего комсомольца так заколдую, что он об одном тебе писать будет?
А со вчерашнего дня – Могилев-Подольский онлайн. Уже оффлайн.
А можно в интернете узреть, как моются прекрасные девы?
Скажи мне, что ты курил, и я скажу, кто ты.
Что, дети мои, может пивка?
Как ты можешь быть лохом, если у тебя столько денег?
И не забудь ей сказать про сосцы.
Я могу наколдовать себе тысячи прекрасных женщин, но вот найти ту, которая будет меня понимать — с этим у меня проблемы.
Я тебе еще не то расскажу, женщина.
Когда я ее увидел, сердце мое запело. Причем запело оно на английском языке.
— Скажи, это ты взломал сервер майкрософта?
Наконец-то я нашел человека, который это ценит.
Это моя работа, ничего личного.
Ладно, теперь ты знаешь русский.
— Я тебе все объясню. Но сначала ты должна его поцеловать, иначе он никогда не проснется. [Целует] — Отвали, тварь.
— Странные у вас взаимоотношения. Вообще-то можно было не целовать. Это я просто пошутил.
И тогда такое начнется… Короче, величайший всемирный облом.
Но эта девушка оказалась такой сволочью, что я тебе даже рассказывать не буду.
Не думай за других. Проси для себя.
Даа, я знала, что в России все не так, как у нас, но не думала, что настолько.
Уважаемый Геннадий! Выражаю вам свою благодарность за вашу беспрецедентную смелость и ваш высочайший профессионализм, которые вы продемонстрировали, взломав сервер поганого Майкрософта.
Славься, Геннадий Витальевич,
Славься, Геннадий Витальевич,
Также известный как Мазахака,
Билла Гейста пятой попирающий!
Если вы не снимете с него все обвинения, я [поток брани на английском, перевод:] буду жаловаться в центральные органы!
Прощай, кувшин, я тебя всегда ненавидел.
Куплю себе домик, и заживем мы там с моей кисой. Будем сидеть на берегу моря и слушать, как поет сигнализация.
Ну, квартира готова для соблазнения.
— Моль тоже живая. Тем более я обещал ей норковую шубу.
— Ты обещал шубу для моли?! Какой ты добрый!
Я не тупая, я актриса.
— Программный код. Ну, это она как бы без одежды.
— Голая? О ужас!
— В каждой клетке тела отражается душа.
— Где?
— Где-где, в генетическом коде.
Эх ты, генетический код взломать не можешь. Тоже мне, хакер.
…И зачем я стал человеком? Люди — самые несчастные существа.
Никогда, никогда ты не будешь свободным. Скоро я соберу всех джиннов вместе, и наступит величайший, всемирный облом.
— Напитки: чай, кофе…
— Никогда ты не выйдешь замуж, никогда.
— Что?
— Чай без сахара, пожалуйста.
Ку-ку. Ну так кто тут старый идиот и кто кого обломал?
Ты проиграл, ибо моим учителем был великий геймер.
Да, я не могу убивать. Но в этом мире можно быть только файлом, и я тебя просто сотру.
Ну ладно, еще увидимся. Про сосцы не забудь сказать.
Пользуйся презервативом, чувак, если не хочешь, чтоб она отложила яйца!
Думаешь, мне интересно смотреть, как вы спариваетесь? Огромные уродливые бескрылые создания.
Киса, хоть ты и дура, но я тебя все равно люблю.
Дом из фильма «Старик Хоттабыч». Чем он интересен
Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, а если проще, то джин жил в кувшине. Тесновато, но старику нравилось. Фильм «Старик Хоттабыч» сняли в 1957 году и в нём засветилось много советских городов.
Съёмочной группе пришлось поездить: Москва, Ленинград, Сочи, Одесса. Из московских достопримечательностей в фильме легко узнать Краснопресненскую набережную, а из сочинских — санаторий имени Орджоникидзе.
Что касается Ленинграда, то в фильм попал интересный дом.
Это Московский район города. В тридцатые разработали генеральный план развития Ленинграда и главной площадью должна была стать Московская. Здесь могло быть сердце города, но в итоге план изменили — делать новый центр на юге было нецелесообразно.
Зато район стали застраивать хорошими домами. Тут много сталинок с красивыми фасадами и называется район как раз Московский. Дом, который попал в фильм, находится по адресу: Кузнецовская 44, и чтобы им полюбоваться придётся свернуть с Московского проспекта.
Дом построили как раз в 1957 году, в том же году, что и вышел «Хоттабыч». Дом блочный, на 315 квартир. Сегодня жить в нём должно быть здорово: историческое здание, рядом метро и один из лучших парков Санкт-Петербурга — парк Победы. Хорошим, приятным летним днём можно выйти из квартиры, съесть, как Хоттабыч, эскимо и пройтись к пруду. Потом сесть на метро и через 15 минут оказаться в центре.
В общем, поедете в Петербурге — загляните в Московский район. Не всё же по Невскому бродить.
masterok
masterok Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Что первое приходит в голову, когда вы вспоминаете «Старика Хоттабыча»? Скорее всего, как старик в чалме вырывает из бороды волосок, рвёт его и приговаривает: «Трах-тибидох».
А это, оказывается, очень запутанная история.
Повесть-сказка Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч» впервые была напечатана в 1938 году в ряде номеров газеты «Пионерская правда» и журнала «Пионер». Первое книжное издание вышло в 1940 году. В 1953 году книга была переиздана с некоторыми идеологическими изменениями. Следующее издание книги вышло в 1956 года, оно было дополнено новыми главами.
Считается, что из второго издания заклинание убрали из-за разгрома ЕАК (Еврейского антифашистского комитета) и на фоне проводившейся в прессе и в искусстве кампании по борьбе с космополитизмом. Поэтому и имя автора указали на обложке как Л. Лагин, а не Лазарь Иосифович Лагин. Кстати, псевдоним Лагин получился из первых слогов имени и фамилии писателя Лазарь Гинзбург.
Нет заклинания и в картине 1956 года. Для сценария фильма использовалась сокращённая версия повести 1955 года.
Знаменитое заклинание появилось в радио-сказке «Старик Хоттабыч» в инсценировке С. Богомазова, позже изданной на пластинке.
Освободившись от кувшинного рабства, Хоттабыч поёт песенку:
В пародии на «Старика Хоттабыча» в «Ну, погоди!» Заяц тоже произносит «трах-тибидох».
Лагин Лазарь — Старик Хоттабыч: Сказка
XV. В ПОЛЁТЕ
В одном уголке ковра-самолёта ворс был в неважном состоянии, — это, наверно, постаралась моль. В остальном же ковёр отлично сохранился, а что касается кистей, украшавших его, то они были совсем как новые. Вольке показалось даже, что он уже где-то видел точно такой ковёр, но никак не мог вспомнить где; не то в квартире у Жени, не то в учительской комнате в школе.
Старт был дан в саду при полном отсутствии публики.
Хоттабыч взял Вольку за руку и поставил его рядом с собой на самой серединке ковра. Затем он вырвал из бороды три волоска, дунул на них и что-то зашептал, сосредоточенно закатив глаза. Ковёр затрепетал, один за другим поднялись вверх все четыре угла с кистями, потом выгнулись и поднялись вверх края ковра, но середина его продолжала покоиться на траве под тяжестью тел обоих пассажиров. Потрепетав немножко, ковёр застыл в неподвижности.
Старик сконфуженно засуетился:
— Прости меня, о любезный Волька: случилось недоразумение. Я это всё сейчас исправлю.
Хоттабыч с минутку подумал, производя какие-то сложные вычисления на пальцах. Очевидно, на сей раз он пришёл к правильному решению, потому что лицо его прояснилось. Он выдрал из бороды ещё шесть волосков, половинку одного из них оторвал и выбросил как лишнюю, а на остальные, как и в первый раз, подул и произнёс, закатив глаза, заклинание. Теперь ковёр выпрямился, стал плоским и твёрдым, как лестничная площадка, и стремительно рванулся вверх, увлекая на себе улыбающегося Хоттабыча и Вольку, у которого голова кружилась не то от восторга, не то от высоты, не то от того и другого вместе.
Ковёр поднялся выше самых высоких деревьев, выше самых высоких домов, выше самых высоких фабричных труб и поплыл над городом, полным сияющего мерцания огней. Снизу доносились приглушённые расстоянием человеческие голоса, автомобильные сирены, пение гребцов на реке, отдалённые звуки духового оркестра.
Вечерняя темнота окутала город, а здесь, наверху, ещё виден был багровый солнечный диск, медленно оседавший за горизонт.
— Интересно… — промолвил Волька задумчиво, — интересно, на какой мы сейчас высоте?
— Локтей шестьсот-семьсот, — отвечал Хоттабыч, продолжая что-то высчитывать на пальцах.
Между тем ковёр лёг на курс, продолжая одновременно набирать высоту. Хоттабыч величественно уселся, поджав под себя ноги и придерживая рукой шляпу. Волька осторожно нагнулся и попытался сесть, поджав под себя ноги, как это сделал Хоттабыч, но никакого удовлетворения, а тем более удовольствия от этого способа сидения не испытал. Тогда, зажмурив глаза, чтобы побороть противное чувство головокружения, Волька уселся, свесив ноги с ковра. Так было удобнее, но зато немилосердно дуло в ноги; их относило ветром в сторону, и они всё время находились под острым углом к туловищу. Убедившись, что и этот способ сидения не даёт подлинного отдыха, Волька кое-как устроился, вытянув ноги вдоль ковра.
Вскоре Вольку стал не на шутку донимать холод. С грустью подумал он о своей форменной одежде: она пришлась бы сейчас очень и очень кстати. Но форменная одежда осталась далеко внизу, в шкафу, дома, во многих сотнях километров отсюда.
За неимением лучшего Волька решил согреться так, как это делали в стародавние времена, задолго до Волькиного рождения, извозчики. Этот способ как-то показал ему на катке его отец, который ещё хорошо помнил извозчиков на московских улицах. Волька стал размашистыми движениями хлопать себя по плечам и бокам и тут же, не успев даже пикнуть, соскользнул с ковра в бездну.
Что и говорить, не ухватись Волька обеими руками за бахрому, обрамлявшую ковёр-самолёт, пришлось бы на этой необычной воздушной катастрофе и закончить нашу повесть.
А Хоттабыч сначала даже не заметил, что произошло с его юным другом. Старик сидел спиной к Вольке, поджав под себя, по восточному обычаю, ноги, и углубился в воспоминания. Он пытался припомнить, как снимать собственные заклятия.
— Хоттабыч! — не своим голосом закричал Волька, чувствуя, что долго ему не удержаться на буксире у ковра-самолёта. — Погибаю, Хотта-а-абыч.
— О горе мне! — засуетился старик, увидя Вольку, летевшего над бездной. — Позор на мои седины.
Причитая и всячески кляня себя за беспечность, он втащил обомлевшего от страха Вольку на ковёр, усадил его возле себя, крепко обнял и твёрдо решил не выпускать из объятий, пока они не приземлятся.
— Х-х-хор-рро-шо б-было б-бы сейчас д-достать чего-нибудь т-тёпленького из одежды! — мечтательно сказал Волька, не попадая зуб на зуб.
— П-по-пожалуйста, о блаженный Волька ибн Алёша! — ответствовал Хоттабыч и прикрыл свернувшегося калачиком Вольку неведомо откуда появившимся халатом.
Стемнело. Теперь на ковре-самолёте стало особенно неуютно, и Волька предложил Хоттабычу подняться локтей на пятьсот выше.
— Тогда мы снова увидим солнце. Хоттабыч глубоко сомневался, можно ли до завтрашнего утра увидеть уже закатившееся дневное светило, но спорить с Волькой не стал.
Можете себе представить, как он удивился и насколько вырос в его глазах Волькин авторитет, когда, поднявшись повыше, они действительно снова увидели солнце, которое как ни в чём не бывало снова только-только касалось своим багровым краем чёрной линии далёкого горизонта.
— Если бы, подчиняясь твоей скромности, о Волька, не дал я тебе обещания, ничто не удержало бы меня от того, чтобы назвать тебя величайшим в мире балдой! — восхищённо произнёс Хоттабыч, но, увидев на Волькином лице явное неудовольствие, быстро проговорил: — Но раз тебе неугодно, позволю себе просто поразиться необыкновенной зрелости твоего ума. Раз я тебе обещал не называть тебя балдой, не буду.
— И никого другого тоже не называй этим словом.
— Хорошо, о Волька, — покорно согласился Хоттабыч.
Глубоко под ними проплывали леса и поля, реки и озёра, деревни и города в нежном жемчуге электрических огней. Возникло, потемнело и скрылось во мраке под ними белоснежное море облаков с застывшими округлыми краями, а ковёр всё летел и летел всё дальше и дальше на юго-восток, всё ближе и ближе к тем неведомым краям, где уже, быть может, страдал во власти злых и жестоких рабовладельцев юный невольник Женя Богорад.
— А бедный Женька, верно, томится сейчас в непосильном труде, — с горечью произнёс Волька после долгого молчания.
Хоттабыч только виновато крякнул в ответ.
— Один, на чужбине, — тоскливо продолжал Волька, — без друзей и родных… Стонет, наверно, бедняга…
Хоттабыч снова промолчал.
Если бы наши воздухоплаватели могли слышать, что происходит за много тысяч километров от них, на востоке.
За много тысяч километров от них, на востоке, в это самое мгновение Женя Богорад действительно стонал.
— Ой, не могу, — стонал Женя, — ой, хватит. Для того чтобы рассказать, при каких обстоятельствах он произнёс эти достойные сочувствия слова, нам придётся на время расстаться с нашими путешественниками и рассказать, что за эти двое суток произошло со звеньевым третьего звена шестого, а со вчерашнего дня седьмого «Б» класса 124-й московской средней школы Богорадом Евгением.
XVI. О ТОМ, ЧТО ПРИКЛЮЧИЛОСЬ С ЖЕНЕЙ БОГОРАДОМ ДАЛЕКО НА ВОСТОКЕ
Только Женя Богорад обернулся на своём кресле первого ряда в зрительном зале кинотеатра «Сатурн», чтобы попытаться, пока ещё не начался сеанс, разглядеть бородатого мальчика, как у него вдруг потемнело в глазах, в ушах раздался оглушительный свист, и он вместо крытого линолеумом пола ощутил под ногами мягкую, покрытую высокой травой землю.
Когда его глаза несколько привыкли к темноте, он, к крайнему своему удивлению, обнаружил, что находится уже не в кинозале, а в каком-то необычайно густом лесу, наполненном ароматами незнакомых цветов. С толстеннейших деревьев неизвестных Жене пород свисали лианы. Да-да, именно лианы, и ничто иное! Было очень жарко и душно, куда жарче, чем в только что исчезнувшем зрительном зале.
Вытянув перед собой руки, Женя осторожно сделал несколько шагов и чуть было не наступил на… змею. Змея зашипела, как прохудившийся насос, блеснула зелёными глазками и исчезла в кустах.
— Батюшки, куда же это я попал? — пробормотал Женя, не решаясь больше сдвинуться с места. — Прямо джунгли какие-то. Как во сне… Ну да, — обрадовался он, — ну конечно: всё это мне снится. Просто я всё вижу во сне, сплю и вижу…
Кому из наших читателей не случалось видеть такие сны, когда ты ясно отдаёшь себе отчёт, что всё это происходит с тобою не наяву.
Большое удовольствие — видеть такой сон: опасности тебе нипочём, самые головоломные подвиги ты совершаешь легко и всегда в высшей степени удачно. А главное, ты знаешь, что придёт время и ты живой и невредимый проснёшься на своей постели.
Однако когда Женя попробовал продираться через колючие кустарники, его порядком поцарапало. А так как боль испытывать неприятно, даже если ты знаешь, что всё это с тобой происходит во сне, то Женя решил вздремнуть до утра…
Он проснулся, когда высоко над его головой в просвете между кронами деревьев уже ослепительно сияло бледно-голубое жаркое небо.
Женя обрадовался: замечательный сон продолжался!
Первое, что он увидел, выбравшись на опушку леса, были слоны, четыре слона, и у каждого из них в хоботе было по увесистому бревну.
На переднем слоне сидел тощий и смуглый полуголый человек в белом тюрбане.
Вдали вились дымки небольшой деревушки.
Теперь уже Богораду стало ясно, что именно ему снится. Ему снилась Индия.
Это было само по себе просто замечательно. Но самое замечательное было ещё впереди.
— Кто ты такой? — сухо осведомился у Жени погонщик слонов. — Англичанин? Португалец? Американец?
— Что вы! — отвечал ему Женя на ужасном английском языке. — Я русский… Руси. — Для верности он ткнул себя в грудь. — Хинди, руси — пхай-пхай…
Что тут с погонщиком сделалось!
Лицо его расплылось в широчайшей улыбке, и он закивал головой с такой силой, что тюрбан только чудом не слетел наземь. Затем он заставил своего слона стать на передние колени, взял Женю к себе, и вся кавалькада, торжественно покачиваясь, продолжала свой путь к деревне.
По дороге им встретилось несколько ребятишек. Погонщик им что-то прокричал. Ребята раскрыли рты и вытаращили глаза, упиваясь лицезрением живого, самого натурального советского мальчика. Потом они с пронзительными воплями, приплясывая на бегу, кинулись сломя голову в деревню, и, когда туда прибыл на головном слоне ученик седьмого «Б» класса 124-й московской средней школы Богорад Евгений, на единственную улочку деревни уже высыпало всё наличное население от мала до велика.
Вот это была встреча!
Женю с почётом сняли со слона, с почётом ввели под навес и первым делом накормили, что было более чем кстати. Оказывается, что и во сне ему хотелось кушать. Подумать только, какой ему снился реальный сон! Потом к нему подходили и жали руку. Потом все спели протяжную-препротяжную индийскую песню, а Женя по мере сил подпевал, и это всем ужасно понравилось. Потом Женя запел «Гимн демократической молодёжи», и его подхватили несколько деревенских парнишек и девчат, а все остальные по мере сил своих подпевали. Потом все стали уговаривать одного молодого индуса, и тот наконец уступил их настояниям и затянул какую-то песню, и Женя почти сразу догадался, что это «Катюша», и с жаром подхватил её, а все остальные в такт хлопали в ладоши. Потом ему снова жали руку и всей деревней кричали: «Хинди, руси — пхай-пхай!»
Когда все немножко угомонились, с Женей всей деревней повели разговор. А так как и он и жители деревни не шибко владели английским языком, то потребовалось немало времени, чтобы узнать у Жени, не хочет ли он, чтобы его поскорее переотправили поближе к Дели и Советскому посольству. Но Женя не особенно торопился. И в самом деле, зачем человеку торопиться, когда ему снится такой интересный и приятный сон?
Он и оглянуться не успел, как пришли делегаты из соседней деревни и повели дорогого советского гостя к себе.
И в этой деревне, и в трёх других, где он успел побывать за этот замечательный день, всё повторилось, как в первой.
В третьей деревне он заночевал. А лишь только рассвело, его уже ожидали делегаты из четвёртой. Здесь-то и пришлось Жене маленечко постонать.
Попробуйте не стонать, когда сотни дружественных рук качают тебя с криками «Хинди, руси — пхай-пхай!» и от полноты чувств подбрасывают тебя чуть ли не под самые облака.
К счастью, вскоре затарахтел попутный грузовичок, на котором Женя должен был поехать до ближайшей железнодорожной станции.
Кругом толпились улыбавшиеся жители деревни, пожимали раскрасневшемуся Жене руки, обнимали его. Две девочки примчались с большим венком и надели его на шею страшно смутившемуся юному гостю. Трое мальчиков во главе с их учителем принесли ему в подарок большущую гроздь бананов. Учитель от имени всех жителей деревни пожелал Жене счастливого пути, ребята попросили передать привет московским ребятам от индийских и, кроме того, попросили у него автограф, как если бы он был какой-нибудь знаменитостью! Конечно, он не мог им в этом отказать.
Обхватив банановую гроздь обеими руками и раскланиваясь во все стороны, Женя, поддерживаемый под локотки, занёс было ногу, чтобы ступить на ступеньку, ведущую в кабину грузовика, и… исчез. Начисто пропал.
Это было бы само по себе достойно самого большого удивления. Но ещё более удивительно было, что никто из провожавших нисколечко этому не удивился. А не удивились они потому, что сразу и начисто все о Жене позабыли. А что они моментально о нём позабыли, нас с вами, дорогие читатели, теперь уже никак удивить не может.
