Михаил Глинка: хоть тушкой, хоть чучелом, только б из России
На написание поста сподобил приятель, приславший статью. Не знал.
» Автор гимна России так рвался на Запад, что на Родину его удалось окончательно вернуть только в гробу «
Все знают (или так считается) автора замечательных опер «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») и «Руслан и Людмила».
Менее известно, что автор мелодии, несколько лет служившей гимном Российской Федерации, не очень любил Россию. Точнее он её любил, но предпочитал делать это издалека.
Впервые 26-летний композитор выехал за границу в 1830 году. Германия и Италия так ему понравились, что Глинка задержался там на четыре года. На родину его вернуло только известие о смерти отца.
Вновь в Европу Глинка собрался в 1844 году — ему не понравилось, как критика встретила «Руслана и Людмилу». Не держала его в России и личная жизнь.
Жена сбежала от композитора к гвардейскому корнету.
Глинка завел бурный роман с Екатериной Керн, дочерью адресата пушкинского «Чудного мгновенья…».
В 1841 году Екатерина забеременела и потребовала от любовника решительных действий. Михаил Иванович собрался с духом и… дал подруге денег на аборт. После этого их взаимные чувства как-то сами собой угасли.
Марки, изданные к 200-летию со дня рождения Глинки.
В расстроенных чувствах композитор отправился во Францию и Испанию, где провел еще три года.
После недолгого возвращения на родину Глинка снова собрался за рубеж, но в паспорте ему было отказано. Ему пришлось обосноваться в Варшаве, бывшей тогда частью России.
Сразу после подписания мира Глинка вновь отправился в Европу. Как вспоминала его сестра, пересекая границу, Михаил Иванович вышел из кареты, плюнул на русскую землю и сказал: «Когда бы мне никогда более этой гадкой страны не видать».
Так и случилось. 15 февраля 1857 года, в возрасте пятидесяти двух лет, композитор умер в Берлине от последствий простуды.
На родину он вернулся через три месяца: прах выкопали с берлинского кладбища и перевезли в Петербург.
На картонной коробке с гробом Глинки было крупно написано «Фарфор».
Запомните: если какого-то человека называют «гениальным» или «выдающимся» в какой либо сфере, то это не значит, что он автоматически будет обладать прекрасными душевными качествами.
За статью — плюс, за зашкварного дилетанта — ничего.
Простой дворник
«Дайте другой глобус!» Советские анекдоты об эмиграции
Конец 70-х, самолет Москва-Париж. Незадолго перед посадкой в салон входит стюардесса и говорит:
— Мадам и месье, товарищи, скоро наш самолет приземлится в парижском аэропорту. Когда вы окажетесь на французской земле, вам наверняка понадобится о чем-то спросить у местных. Я готова перевести ваш вопрос на французский. Прошу.
Один из пассажиров спрашивает:
— Как будет по-французски «Как пройти к Эйфелевой башне»?
— Как будет по-французски «Сколько стоит чашка кофе»?
— Как будет по-французски «Вы очень красивая девушка, я хотел бы с вами познакомиться»?
Стюардесса перевела и этот не вполне соответствующий моральному кодексу вопрос. Тут вдруг робко подает голос неизвестно как оказавшийся на борту авиалайнера пожилой еврей:
— Извините, а как будет по-французски «Где тут у вас дают политическое убежище»?
Поднимается мужик в кожаной куртке, сурово глядит на еврея и спрашивает:
— Боже упаси, — отвечает пожилой еврей. — Мне это совсем незачем. Я просто хотел деликатно выяснить, кто у нас старший группы.
В роддоме всеобщее возмущение: к еврейским роженицам врачи и персонал относятся явно лучше. Главврач обращается к скандалящим женщинам:
— Товарищи мамаши, будьте сознательными гражданками! У них продукция на экспорт!
80-е годы. В аэропорту Шереметьево евреи-эмигранты ждут самолёт на Вену.
По радио объявляют:
— В связи с вылетом в Париж делегации ЦК КПСС рейс на Вену задерживается.
— Рейс в Вену откладывается в связи с вылетом в Рим делегации ВЦСПС.
Рабинович говорит приятелю:
— Слушай, Фима, если они все улетают, может, нам остаться?
Еврей объясняет в ОВИРе, что две причины заставляют его уехать в Израиль:
— Первая причина — мой сосед говорит мне: «Погоди, жидовская морда, как только Советская власть кончится, я тебя в тот же день зарежу!».
— Чего же вам бояться? Ведь Советская власть никогда не кончится!
— Вот, вот! Это и есть вторая причина.
— Сколько у нас всего евреев? — спрашивает Брежнев Косыгина.
— Миллиона три — четыре.
— А если мы им всем разрешим уехать, многие захотят?
— Миллионов десять — пятнадцать.
Плакат в ОВИРе: «Еврейская жена не роскошь, а средство передвижения!»
Эмигрант эпохи 70-х, навсегда покидающий пределы СССР, проходит таможенный досмотр. Таможенник обращает внимание на попугая, которого хозяин вывозит с собой на ПМЖ. «А сколько лет вашей птичке?» – «Триста». – «Э-э, нет! Если ему триста лет, значит, он представляет историческую ценность для государства и вывозу не подлежит». – «Но как же быть?!» – «Ну, вот если, к примеру, чучелом, или хотя бы тушкой…» — «Но ведь это наша семейная реликвия, его еще мой прадед приобрел…» – растерянно объясняет эмигрант. «Нет, живьем нельзя!» – категорично заявляет таможенник, на что «попка» рассерженно хрипит: «Слушай, Хаим, хоть чучелом, хоть тушкой, но сваливать отсюда надо. »
Объявление: «Меняю трехкомнатную квартиру в Москве на двухкомнатную в Париже. Возможны варианты».
Советские евреи делятся на храбрых и отчаянных. Первые уезжают, вторые остаются.
Альтернатива
Хоть тушкой, хоть чучелом
Как часто в жарких интернет-дискуссиях в ход идет самый неотразимый аргумент: «Если тебе не нравится эта страна, то почему ты из неё не уезжаешь?» Логика понятна, но если остыть, то отлично понимаешь, что для каждого отдельного человека вопрос эмиграции, даже при наличии «внутреннего запроса», сугубо индивидуальный.
Очень часто тормозом являются семейные обстоятельства, а еще чаще ― желание-то есть, но не настолько сильное, чтобы решиться на кардинальное изменение своей жизни. Как правило, для такого шага нужно «дозреть». И тем не менее «дозревшие» всегда появляются. И наиболее четкий критерий «где лучше, где хуже» ― не высказанные мнения в Сети, а направление и масштабы миграционных потоков.
Ведь если кто-то «тяжел на подъем», то другие, наоборот, ищут «новые вызовы». Нередко срабатывает и классический стереотип «там хорошо, где нас нет». Кажется, что «там» сытно и благоустроенно, замучившие дома проблемы и негаразды отсутствуют в принципе и ради этой благополучной жизни (если не для себя, то для детей) стоит перетерпеть все тяготы эмиграции.
Чтобы перебраться в более благополучную и богатую страну, люди распродают все имущество и начинают на новом месте жизнь с нуля, осваивают чужой язык и чужие нравы, смиряются со статусом «понаехавших» (а от него никуда не денешься при любой политкорректности), проходят все круги ада миграционных служб, а часто и прут нелегалами.
Последним нередко до «места назначения» приходится добираться со многими проблемами и риском для жизни, а по прибытии многие годы жить под угрозой депортации, соглашаясь на самую низкооплачиваемую и грязную работу (впрочем, это чаще всего относится и к легальным иммигрантам). И тем не менее масштабы явления таковы, что для благополучных стран эмигранты стали настоящим бедствием.
Впрочем, есть, хотя и в неизмеримо меньших масштабах, и обратный поток: из богатых и благополучных стран едут в более бедные, если видят в последних больше возможностей для себя, развития своего бизнеса или же там более востребована специальность такого мигранта. Наконец, нередко люди, имеющие не требующий их постоянного присутствия стабильный доход, пенсионеры или рантье, перебираются в более комфортную для себя страну.
Материальные вопросы также могут быть решены настолько легко, насколько это вообще возможно, ведь недвижимость в Крыму куда дороже, чем на Украине. Цены в провинциальном Симферополе (о приморских городах я и не говорю) соизмеримы со столичным Киевом и, если продав жилье в Крыму, купить аналогичное в Херсоне, останется и на сам переезд, и на многое другое. Аналогичная ситуация и с коммерческими активами. Проблемы при переносе бизнеса из Крыма на «материк» не выходят за рамки «рабочих».
Но, как показывает статистика, за прошедшие пять лет около 50 тыс. украинцев переехали в Крым и только 7 тыс. мигрировали в обратном направлении. Причем в последнем случае речь идет в основном о выехавших сразу после «крымнаш», когда, с одной стороны, проукраински настроенные крымчане боялись «ужасов оккупации», а с другой ― пребывали в эйфории от открывавшихся после Евромайдана перед Украиной «европерспектив» и боялись не оказаться на этом «празднике жизни».
Сейчас же ― тишина, случаи переезда на Украину носят единичный характер. Можно говорить об отсутствии как явления миграции всех трех приведённых выше типов. Да, у многих эйфория после воссоединения с Россией прошла, реальная жизнь со своими проблемами всегда прозаичней радужных ожиданий, напрягают сложности, связанные с фактической блокадой Крыма международными брендами, сложности с получением виз в западные страны (это причина того, что многие сохраняют украинские паспорта). Наконец, то, что в плане соблюдения законов и правопорядка Россия куда больше «Европа», чем «европейская» Украина, напрягает весьма многих, привыкших к прежней «вольнице».
И тем не менее даже «политические украинцы», коих осталось в Крыму не так уж мало, предпочитают страдать под игом оккупантов, рассказывая о его ужасах в соцсетях, терпеть «мову оккупантов». К слову, украинский язык не просто имеет в Крыму статус государственного: тамошние власти, называя вещи своими именами, заинтересованы в большем числе обучающихся на нем для демонстрации разницы подходов к языковому вопросу на Украине и в России.
Но число обучающихся на нем крайне невелико. По данным проукраинских активистов, ― 250 школьников на весь Крым. Люди просто не хотят отдавать детей в украинские школы и классы. И это очень серьезный показатель: если видишь будущее своих детей на Украине (независимо ― при возвращении Крыма в оную или в результате переезда на «материк»), то логично отдать их в украинский класс, тем паче что в повседневной жизни они пребывают в русскоязычном окружении. Т. е. и для своих детей украинское будущее практически никто из жителей Крыма не видит.
И еще про миграцию и визы. У живущих ныне на Украине, по их словам, нередко возникает ощущение выжженной земли вокруг себя: кого ни возьми ― все в Польше или в России. А много ли крымчан собирают клубнику на польских плантациях? Не слыхал о таких случаях, нет у них причин воспользоваться такими возможностями безвиза, который украинская пропаганда представляет как главное достижение постмайданной Украины.
Практически полное отсутствие мигрантов из Крыма, рассказы которых можно было бы предоставить как доказательство невыносимой жизни там, видимо, сильно напрягает украинский официоз. Ведь за отсутствием «фактуры» приходится довольствоваться историями типа вот этой, опубликованной под заголовком «Из путинского рая на Херсонщину бегут даже искалеченными».
« 69-летняя жительница Харькова, погостившая у родственников в оккупированном Крыму, взяла такси, чтобы доехать до административной границы и оттуда добираться домой. Однако на шоссе Симферополь ― Джанкой ее такси столкнулось с микроавтобусом. Получив травмы и ощущая нешуточную боль, пенсионерка все же решила ни минуты лишней не оставаться в “путинском раю” и вообще не обращаться к крымским медикам.
Она перешла через КПВВ Чонгар, добралась до железнодорожной станции Новоалексеевка и уже там вызвала себе скорую помощь прямо в зал ожидания. Осмотрев ее, медики диагностировали у пациентки перелом нескольких ребер, черепно-мозговую травму и сотрясение головного мозга. Как она в таком состоянии вообще смогла передвигаться, людям в белых халатах осталось непонятно. Видать, очень уж путешественнице домой хотелось. Все вышло, как в старом анекдоте времен СССР, когда таможенник не выпускал в Израиль эмигранта с любимым говорящим попугаем, поясняя, что птицу можно вывозить только в виде чучела. “Чучелом, тушкой, а ехать надо!” ― кричал тогда попугай».
Непонятно, конечно, почему, если дело было исключительно в нежелании оставаться в «оккупированном Крыму» и обращаться к тамошним медикам, женщина не вызвала скорую прямо на КПВВ Чонгар? Куда логичней предположить, что она надеялась добраться домой, в Харьков, и там уже лечиться. И только на вокзале в Новоалексеевке поняла, что переоценила свои силы.
И похоже, проблему вознамерились решать на самом высоком государственном уровне. Президент Украины сообщил, что в Херсонской области планируется построить городок для переселенцев из Крыма, среди которых ― более 500 семей крымских татар. Соответствующие договоренности достигнуты во время его встречи с президентом Турции. «Мы хотим построить такой городок. В этом году мы должны начать это делать. С вашей стороны нужны коммуникация и контроль», ― подчеркнул Зеленский.
Кроме того, по его словам, на контрольном пункте въезда-выезда «Чонгар» на административной границе с временно оккупированным Крымом будет создан специальный хаб с развитой инфраструктурой для комфортного пересечения украинцами КПВВ, построены качественные дороги и обеспечено транспортное сообщение. « Моя идея в том, чтобы они увидели, как мы относимся к людям, к крымчанам. Ты приезжаешь, а здесь ― «город-сад». Чувствуешь разницу, ведь здесь все на высшем уровне: заправка, школа, детсад, дома».
Вот уж действительно, «хоть тушкой, хоть чучелом», но заполучить некое количество мигрантов из Крыма (татар). А то ведь в самом деле «неудобно получается»: кричишь на весь мир об «оккупации», о нарушениях прав человека, особенно крымских татар, об их притеснениях, а предъявить всегда сопровождающих такие процессы беженцев не получается. Под эту телевизионную картинку, нужно понимать, и затевается весь этот проект.
Но убедит ли кого-то из жителей Крыма «город-сад»? Крайне сомнительно. Человек всегда верит в то, во что он хочет верить, но даже у политических украинцев, живущих в Крыму (а большинство из них некоренные крымчане, сами энное время назад переехали в Крым с «материка»), не получается увидеть в современной Украине достаточно позитива, дабы решиться на переезд.
Вряд ли «потемкинская деревня» на 500 семей переломит ситуацию, а особую комичность проекту придает то, что даже его украинская власть реализует с турецкой помощью и на турецкие средства. Ведь сделать остальную Украину «на высшем уровне» турки явно не смогут.
Хоть чучелом, хоть тушкой: почему не так важно, как пробивается на ЧМ-2022 сборная России при Карпине
«Это что же за футбол такой, ради которого нужно ехать 250 км в одну сторону?» — удивлялась хозяйка лыжного отеля в Рамзау, коротавшая со мной время в ожидании запланированного на вечер интервью. Она взглянула не то чтобы с осуждением, но стало понятно: мало того, что озвученное расстояние представляется другим концом света, так ещё категорически непонятно, на кой ляд менять Рамзау на какой-то непонятный Марибор, когда только-только наладилась погода, деревушка с раннего утра залита солнцем, а запах свежесваренного кофе с открытых террас кружит голову?
Но что такое 250 км по прекрасным европейским дорогам, когда в столь знаковом для отечественного болельщика месте играет его национальная команда? Знак тот, правда, был начертан для сборной в 2009-м преимущественно чёрной краской, но жизнь российского футбола в этом плане — известная зебра.
Не вспоминать проклятие того матча, сидя в понедельник на трибуне арены «Людски Врт», было решительно невозможно, причём не нам одним: не случайно же словенцы приложили массу усилий, чтобы встреча состоялась не в Любляне, а именно здесь, на том самом стадионе с мрачной кладбищенской историей, порядком пошатнувшим (чтобы не сказать — разнёсшим вдребезги) имидж волшебника Гуса Хиддинка.
Собственно, и сам Хиддинк вспоминался в Мариборе неслучайно. Для того чтобы реконструировать в памяти тот самый 2009-й, на поле не хватало лишь его. В остальном картинка виделась прежней: Россия — по одну сторону, Словения — по другую и Матьяж Кек возле тренерской скамейки: тот самый специалист, что возглавлял местных возмутителей спокойствия 12 лет назад. Шестикратный чемпион Словении, трижды побеждавший как игрок и трижды — как тренер, причём неизменно с «Марибором». Что ещё нужно, чтобы в крошечном городе с населением 100 тыс. человек к тебе относились, как к первому после Бога?
У нас же — Валерий Карпин. Как игрок — тоже трёхкратный чемпион страны, а вот как тренер — кот в мешке, едва ли не больший, чем вся его нынешняя команда.
Знакомый словенский журналист, увидев меня на трибуне, шутливо спросил, тыкая пальцем в стартовый протокол: «Что это за футболисты? Откуда вы их набрали? Эти имена точно стоит запоминать?» Фраза, несмотря на шутливый тон, прозвучала столь издевательски, что я парировала: «Зато нам везёт!». «Где? В Мариборе? Ты просто сделала мой вечер этой фразой!» — расхохотался собеседник.
Ну а потом начался матч, и уже через полчаса с небольшим в ворота Словении с разницей в четыре минуты влетели два мяча. Вечер явно переставал быть томным. Для словенцев так точно. Особый цимес заключался в том, что забили хозяевам центральные защитники — и оба сделали это красиво.
Наверное, слово «повезло» применительно к сборной Карпина мы ещё услышим не раз, но вот в канву конкретно этого матча в Мариборе оно не вписывалось в принципе. С первых же минут игры было ясно: словенцы вышли «убивать». Это ощущение просто висело в воздухе и, увы, обманчивым не оказалось: под очень жёсткую раздачу в первом тайме поочерёдно попали Джикия, Бакаев, Сутормин, Дивеев.
Посему самым ценным был даже не счёт 2:1, с которым команды отправились на перерыв, а настрой российских парней, в чьих действиях с первых же минут читалось: мы прекрасно понимаем, что нас ждёт в этой игре, и готовы ко всему. Ради того, чтобы это увидеть, определённо стоило ехать на футбол за 250 км.
По законам жанра команде Карпина, конечно же, следовало сесть во втором тайме в глухую оборону и играть на удержание. Слишком свеж в памяти предыдущий матч со словаками в Казани, после которого тренера и его команду не склонял только ленивый. Вместо этого на поле разворачивалась атака за атакой, и нельзя было не задаться вопросом: чего ещё мы не знаем о своей сборной и её главном тренере?
В августе 2008-го, когда Гус Хиддинк почивал на добытых на Евро лаврах, а Карпин только-только пришёл в «Спартак» генеральным директором, его нынешний помощник в сборной Николай Писарев заглянул в будущее.
«Валера сам по себе — самодостаточный человек и сильная личность. Мощный, амбициозный, с хорошей энергетикой, с большим опытом и знаниями. Считаю, что он может быть прекрасным тренером. И могу с большой долей уверенности сказать, что в офисе Карпин не засидится. Более того, в этом есть определённое здравое зерно: прийти в качестве гендиректора, выстроить клуб в полном соответствии с тем, как это должно быть, и возглавить команду. Наверняка в этом качестве он будет ошибаться. Это может касаться и выбора состава, и замен. Мы можем сколько угодно обсуждать его решения, но главное, как мне кажется, помнить, что за конечный результат отвечает только он», — «препарировал» экс-партнёра Писарев.
Кстати, если говорить о везении, Карпин сильно недотягивает до Хиддинка. Ведь, по сути, в блистательной (как принято считать) карьере голландца в нашей стране определяющим стал один матч. Не тот знаменитый — с Нидерландами в 2008-м, после которого Россия вышла в полуфинал европейского первенства, а тот, что игрался 21 ноября 2007 года на «Уэмбли» между Англией и Хорватией. Не случись там победы хорватских мальчишек над английскими мэтрами (к слову, в неё, кажется, никто не верил от слова «совсем»), не было бы в российской футбольной истории никакого Евро. А так чемпионат не просто увенчался бронзовым успехом, но и на многие лета подарил стране иллюзии. Пусть и не слишком обоснованные. Футбольные иллюзии самого Карпина, полагаю, были развеяны ещё в середине 1990-х. Собственно, и об этом тоже говорил мне в том самом интервью Писарев.
«Мы все, и я в том числе, очень верили Романцеву, что можем выиграть у кого угодно. Эта мысль постоянно присутствовала в голове у каждого: что мы вот-вот замахнёмся на то, чтобы выиграть Лигу чемпионов. Кто не верил, в «Спартаке» надолго не задерживался. За счёт этой веры мы выжимали из себя всё, что могли. В реальности же были способны вырвать одну-две игры у топ-клубов на определённой стадии, когда те на групповом этапе приезжали в Россию с одной целью — не травмироваться на наших полях и не проиграть с чересчур большим счётом», — вспоминал нападающий.
Собственно, сила Карпина-тренера как раз в отсутствии иллюзий. Он прекрасно понимает, взяв национальную команду в экстремальной для неё ситуации, во что ввязался и с кем имеет дело. При этом чётко видит цель, которая на текущем этапе заключается вовсе не в том, чтобы наладить игру команды, а в том, чтобы пройти дальше. Хоть чучелом, хоть тушкой, как говорилось в старом советском анекдоте про эмигранта с попугаем.
Все причитания, которые раздавались после матча в Казани на тему «Что они вообще собираются делать дальше, как играть», здесь, что называется, в пользу бедных, и сейчас это стало понятно особенно чётко. Проклятие Марибора сняли? Сняли. На первое место в группе вышли? Тоже ответ утвердительный. Но самое ценное заключается сейчас в том, что в кои-то веки турнирная ситуация целиком и полностью находится в руках российских футболистов: даже удивительно, что не нужно подсчитывать, кто, кому и с каким счётом должен проиграть, чтобы мы прошли дальше.
А играть они будут по-разному. За то и любим.
НЕЧТО ТУРИСТИЧЕСКОЕ. «ХОТЬ ТУШКОЙ, ХОТЬ ЧУЧЕЛОМ…»
«И всё сбылось и не сбылось», как пелось в песенке моего самого раннего детства: я несколько раз была в Риме, и в Афинах тоже была, а вот на Байкал так и не попала. Как-то не собралась.
В одночасье выросли турагентства, а там подтянулись и умельцы, которые грамотно оформляют «портфолио» туриста: фотографии и сувениры с роскошных экзотических курортов, чтоб предъявить родне и сослуживцам, в то время как клиент разумно отдохнул в бюджетном Египте. Вопрос «быть или казаться» современный человек однозначно решает в пользу «казаться».
В какую страну ни приедешь – повсюду встречаешь соотечественников.
В английских летних языковых школах – квота на русских, 20%. Не будь её – заполонили бы всё, а у них полагается, чтобы «дети разных народов» говорили меж собой по-английски.
Конечно, процент праздных заграничных курортников среди всего населения – невелик. Но и не мал. И прогуливаем мы советское наследие со вкусом и с размахом: «Ах, Франция! Нет в мире лучше края».
ЧТО ПРИВЕЗЛИ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ?
Больше всего полезны путешествия, потому что они заставляют удивляться, будят собственную мысль.
Главное удивление – это западная повсеместная чистота. Когда-то она поразила Петра I, а потом те же чувства испытали тысячи наших путешественников. Мне до сих пор помнится россыпь пушистых, снежно-белых махровых полотенец в номере заурядной, трёхзведочной гостиницы в провинциальной итальянской Падуе. Может, и ничего в них не было, но уж больно не похожи они на наше вечно застиранное, посеревшее от равнодушия гостиничное бельё. Иногда мне даже хочется вернуться в тот падуанский «Отель Европа» и посмотреть на то, что меня некогда так впечатлило. Вообще, внимание к бытовым аспектам жизни и способность их организовать – вот что больше всего впечатляет в Западной Европе. Им не всё равно, как убирать, как жить. Нет высокого и низкого. Белое, чистое, светлое – этого у нас никогда не было. Нет его ни в Азии, ни в Африке (я имею в виду не гранд-отели для иностранцев, а нормальное жильё средних людей). В 90-х нам очень захотелось позаимствовать европейскую чистоту. Тогда родилось слово «евроремонт», и не только слово, но и соответствующее явление. Я же придумала и коммерчески раскрутила словцо «евроуборка», которое сыграло свою роль. Теперь то и другое в словарях должно идти с пометкой устар., потому что все ремонты сейчас – это евроремонты. И это, мне кажется, достижение: мы сделали хотя бы шаг к чистоте и порядку.
Ведь научиться чистоте – можно. Западноевропейцы, в прежние времена тоже жили в грязи – будь здоров. Русские хоть в бане мылись, а те – нигде. Так что не надо нам посыпать голову пеплом и поминать «немытую Россию» как некую природную константу. Немцы по природе вовсе не такие чистюли, как нам мнится. Говорят, научил их этому искусству Фридрих Великий, учение происходило из-под палки; потом привыкли. При возможности они и теперь мусорят не хуже нашего. Помню, однажды я оказалась на площади после народных гуляний во Франкфурте. Мусора там было по щиколодку. Правда, к утру не осталось ни одной бумажки. 2969
СТРАНЫ CВОИ И ЧУЖИЕ
В северной Европе много домов с башенками. В Амстердаме вообще огромное количество домов разных веков, напоминающих наш Исторический музей. Видимо, на наш северный вкус это – красиво. В коллективном бессознательном сидит идея терема, а терем он понятно, какой: вытянутый вверх и с башенками. Лужков в начале своего правления поощрял такие дома, даже термин возник – «лужковский стиль». Потом этот стиль был объявлен выдающейся пошлостью и чуть не национальным позором, и в историческую застройку там и сям принялись суетливо втыкать нечто нео-конструктивистское, чтоб, не дай Бог, не отстать от сегодняшних трендов западной архитектурной мысли. Вот это-то как раз и есть позор – копеечное, убогое низкопоклонство и нервное стремление чему-то там соответствовать.
Северная Европа для нас – родная. А вот южная – заграница. Странно: я не говорю ни на одном языке северной Европы (кроме, естественно английского), а в этих странах я – дома. А вот по-итальянски, например, говорю очень прилично, могу и по-испански, и португальский когда-то учила, а в той же Италии я – в гостях. Красиво, интересно, еда вкусная, а – чужое. Даже кровать по-другому стелют.
ЗАПАД ВОСТОКА И ВОСТОК ЗАПАДА
Кто-то из велемудрых немцев сказал, что Германия – это восток запада, а Россия – запад востока. Такая вот вполне немецкая диалектическая формула. Англосакс Киплинг, вряд ли владевший диалектикой, но изрядно потолкавшийся среди разных народов, однозначно считал русских самым западным из восточных народов. Скорее всего, так и есть: в душевной глубине у нас больше Востока, чем Запада. Мы сами себя сбиваем с толку внешними западническими ужимками – бытовыми и политическими.
Поэтому, побывать на настоящем Востоке русскому очень поучительно. Я несколько лет назад даже попыталась учить китайский, но сломалась: между делом, как некогда испанский, его не выучишь. В континентальном Китае я была лишь раз, на знаменитой международной выставке, плюс пару раз в Гонконге, на наших отраслевых выставках.
Первое, что бросилось в глаза – дети в пионерской форме (белый верх, тёмный низ) и с красными галстуками. Здесь никакой десталинизации, вернее сказать, «демаоизации» не происходило. Имеется официальная точка зрения, что у Мао было 70% правильного, а 30 – ошибочного, а вообще он – великий человек. А народу предписано жить дальше и решать текущие задачи. Это мы от праздности двадцать лет жуём соплю о своей трагической истории и пилим опилки прошлого, а им некогда, они на стройке.
Успехи – впечатляющие. В Шанхае реализована, и даже с превышением, мечта Лужкова: «сити» из небоскрёбов. Небоскрёбы тут вырастают целыми рощицами. Муж приезжал в Шанхай лет пятнадцать назад и, говорит, ничего такого не было. И стало. Вот это-то и поражает.
В городе не грязно, метут, вывозят мусор. Незадолго до этого я была в Каире – никакого сравнения: Каир несопоставимо грязнее.
Где живут китайцы? Как и мы – в бетонных многоэтажках. Старые имеют убогий и обшарпанный вид – аккурат как наши пятиэтажки-хрущёвки и девятиэтажки-«брежневки». Новостройки глядятся побогаче, очень похоже на Москву. Когда мы подъезжали к городу на знаменитом скоростном поезде на магнитной подушке, мне на мгновение показалось, что я у нас в Выхине, настолько всё похоже.
Теперь как это делается там, где люди хотят работать и зарабатывать. Мы оказались в центре, где продают шёлк. Дорогой центр, нацеленный главным образом на иностранцев. Так вот там можно на заказ сшить костюм, мужской или женский (пиджак, брюки, юбка, жилет, можно и пальто костюмного типа), за 24 часа. Без примерки. Материал продаётся тут же: кашемир с шёлком, подкладка – шёлк. С тебя снимают множество мерок, ты выбираешь фасон в каталоге, на следующий день привозят готовый костюм в гостиницу. Цена – по московским понятиям вполне бюджетная – до 400 долларов за брючный костюм (у меня вышло 378). За эту цену у нас в московских магазинах предлагается невнятная смесь вискозы с полиэстером на синтетической подкладке.
Мне кажется, причина тут в том, что народом нужно руководить. Направлять его в конструктивную, производительную сторону, взнуздывать, когда следует. Указывать, подавать пример, как надо действовать, и строго разъяснять, как не надо.
В Китае так и делают, сколь я понимаю.
И изображены там простые трудящиеся люди, каких в нашем современном искусстве нет. Вообще. А ведь человеку уважение порою важнее хлеба… У нас их, простых тружеников, не уважают, и сами они себя не уважают. Ну и работают соответственно.
Когда-то в перестройку и у нас можно было вытолкнуть народ в труд. Году в 87-88, в эпоху кооперативов. Но для этого надо было народом руководить. Пресекать возможность любого нетрудового прибытка и поощрять прибыток трудовой. Пахать землю и растить свиней надо было учить народ, а не заниматься недостойным пронырством и финансовыми спекуляциями.
Но именно в ту эпоху российская власть в лице компартии и хозяйственного руководства – умыла руки и тем самым разрешило воровать и бездельничать, сопровождая это дело разнузданной болтовнёй. Так что именно Китай – это наша несостоявшаяся реализация.
Но любят наши люди больше Западную Европу.
Мы всё-таки пока видим перед собой человека, а не функцию. Помню, наш ирландский поставщик изумлённо благодарил меня за то, что я продолжаю с ним дружить несмотря на то, что он, попав под колесо кризиса, фактически потерял свой бизнес. А мне и в голову не приходило как-то изменить своё к нему отношение: ну не повезло человеку, сегодня тебе не повезло, а завтра мне, чего уж… Так что я вполне понимаю, за что Штольц любил Обломова.
Мы гораздо свободнее западных людей, и были всегда свободнее, потому нам и требуются внешние ограничения. А у европейца они – внутри. Он не говорит – он думает, как велено от начальства.
Одно время мой муж работал с голландским специалистом. Днём работают – вечером, как полагается, неспешная беседа за пивом. Муж мой, по обыкновению, начал излагать свои истинные мысли: все народы – не одинаковы, каждый должен заниматься своим делом и знать своё место, белые должны размножаться и не сдавать своего руководящего места. Голландец слушал всё это, изложенное на далеко не идеальном английском, подперев щёку, словно звучание райской музыки. Когда мой муж случайно отвлекался, голландец поощрял его: «Говори, говори! У нас тоже многие так думают, но только говорить у нас об этом нельзя».
Для опытного путешественника знаменитая фраза из песни «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек» наполняется новым смыслом. А ведь как издевались, дурашки, в Перестройку! Оказалось – чистая правда.
Вообще, безоговорочно восхищаться западной жизнью, как иностранными песнями, сподручнее всего тем, кто не понимает того и другого. А поймёшь – тянет к родному.
Впрочем, не всех тянет. У нас сформировался слой креативных метросексуалов, которые относятся к «Рашке» с высокомерной брезгливостью. Они – граждане мира, «всечеловеки», новые люди. На самом деле ничего нового в них нет: их психологию подробно описал Фонвизин в «Бригадире». Но они таких пустяков не читают, а потому им везде воняет. В метро воняет, в электричке воняет, в магазине – аналогичная история.
ПРИДЁТ ЛИ ВРЕМЕЧКО?
Придёт ли время, когда мы заинтересуемся родной страной? Думаю, это дело следующего поколения. Пока все нацелены на заграницу. Моя тульская приятельница, учительница английского – надомница, рассказывала: её ученица объехала cо своими буржуазными родителями многие страны, но ни разу не была… в Москве. Прямо из Тулы в аэропорт – и в Европы.
Нужно ли возрождать ( как у нас принято говорить по любому поводу) и развивать внутренний туризм? Нужно-то нужно, но дело это колоссальной трудности. По причинам климата, огромных расстояний, неумения обслуживать ни за какие деньги – люди будут предпочитать Турцию, Египет, Болгарию.
Вот сейчас хотят из Сочи сделать что-то феерически-галактическое. Пустейшая затея. Сочи было хорошо, когда не было выбора, а когда он есть – победит Турция. Из Сочи надо было делать не роскошный курорт ( всё равно выйдет дорого и глупо), а ровно обратное: базу бюджетного социального туризма и отдыха. Не гранд-отели там надо было громоздить, а дома отдыха матери и ребёнка, пионерские лагеря, базы для детсадов. Поставить государственную задачу, чтобы каждый ребёнок проводил две недели у тёплого моря, и работать в этом направлении – вот это было бы умно и перспективно. А гранд-отелей в мире и без нас довольно.
Конечно, нужно больше экскурсий по России. Начинать – с детей. Моя дочка до сих пор вспоминает, как она с воскресной школой ездила в монастырь в Павловском Посаде. Вот так просто: сели в электричку и поехали. Но начинать надо со школы, чтобы меньше вырастало продвинутых и креативных, которым воняет. Но это дело будущего. А сегодня в лесу под Коломной встречаются остатки древних стойбищ: совковых турбаз и пионерлагерей… А те, что поближе к Москве, давно застроены коттеджами.
