хочу выйти в окно что делать

Хочу выйти в окно что делать

Я не знаю. что хуже всего было в эти последние месяцы. травма, потом операция, конец проф
спорту, прекращение тренерской работы, которую я так обожала..
но. в спортивном клубе. стал не нужен тренер с неработающей ногой.

потом обнаружение у меня кучи болезней. еще и генетическое
заболевание. которое. проявляется как мне сказали где-то после 20. и я о нем не знала
раньше

куда-то делись «друзья», которым я была очень нужна, когда была здоровой

отсутствие работы, материальная зависимость от мужчины. которого я любила.

несправедливое увольнение брата. и мама одна осталась вынуждена содержать себя, его и отца а я ей сейчас вообще не могла помочь.

и на мои просьбы просто прекратить мне это писать, потому что у меня уже сердце заболело..он не остановился.
и это все случилось за каких-то 6 недель..

нет сил больше. не осталось ни капли. хочу выйти в окно и закончить это.
я устала. я так устала.

Здравствуйте, Наталья. Да, что и говорить, навалилась на вас тяжелая судьба. Да все разом. Очень Вам сочувствую и очень бы хотелось поддержать хоть добрым словом.
Перво наперво давайте изолируем мужчину. Мужчина же должен помогать и оберегать. А оскорблять это не дело.
Насколько серьезно не работает нога? Можете ли вы самостоятельно передвигаться и вести обычный образ жизни. Узнайте поточнее у врачей как лучше всего ее восстановить. Заболеваний у всех куча это дело такое. Меня саму к 50 годам примерно начнет трясти от недостатка какого то вещества в мозжечке, по отцовской линии пришло, уже сейчас бывает неконтролируемый тремор рук. Зато на примере папы я узнала, что может мне помочь оттянуть период беспомощности, а что усугубит. Вы тоже все подробно расспросите у врачей уже сейчас, если их компетенции не достаточно обратитесь к более опытным. У нас есть женщина, которая с рассеянным склерозом отлично живет нормальной жизнью.
Если есть возможность отучитесь на что, что вам по душе, что не требует стояния на ногах. Например делать маникюр.
Ну а «друзья».. зачем нам такие друзья, будем искать новых, верных, честных.
Не отчаивайтесь. Если есть желание и возможность посетите в церковь, желательно службу. На душе больше мира будет, даже если вы не верите. Просто потому что обстановка благостная. Все настроены на добро и мир.
Терпения Вам, Наташа, пережить эти трудности.

Милая Наталья успокойтесь,главное вы живы!Не думайте о смерти,прошу вас.Не думайте.Удалитесь с чата и не сможет тот мужчина вам писать.Или же заблокируйте его и он не будет вам писать.Очень хорошо что тот мужчина и ваши так называемые друзья показали себя и своё истинное лицо.Зачем вам такие не искренние люди рядом?Друзья познаются в беде,а как только с вами случилась беда друзья отвернулись от вас.Не стоит вам так разочаровываться из за этого,а наоборот радуйтесь этому.Жизнь избавила вас от этих людей.Главное вы живы дорогая а остальное все наладится со временем.Не унывайте и не опускайте руки прошу вас.Все будет хорошо.Главное вы живите!

Источник

Выход в окно

Выход в окно запись закреплена

Ада Бортник запись закреплена

Давай, живи пока не здох

Выход в окно запись закреплена

Сна нет, и смерти тоже нет.

Те, кто как будто умер, живы.

И други юности далекой,

Упорный труд и все его плоды

Превратясь в легенду.

Ральф Уолдо Эмерсон

Выход в окно запись закреплена

Я должна была стать грубее, не доверчивее. А я наоборот открываю сердце каждому прохожему, и мечтаю уехать куда-нибудь далеко-далеко с малознакомым человеком. Нет, не боюсь. Я не вижу будущего, чтобы бояться его потерять. Тебе спасибо.

Мечтаю о море, о Солнце, о волнах и шуме прибоя, о ракушках на берегу, горячем песке, морской пене, бризу, медузах, отшлифованных морскими волнами камушках. Мечтаю о том, о чём мы никогда с тобой не мечтали.

Всё так же примерно учусь. Не стоит перед преподавателями нарушать репутацию пай-девочки.
У нас похолодало. Я заболела ангиной. Лечусь чаем и водкой.
Пью. Хоть ты просил не пить, я тебя не послушалась.

Зачем я это пишу? Это очередное письмо тебе, как десятки бумажных, что я написала за эти два месяца, но ни одного не отправила тебе, а первую половину и вовсе сожгла. Я знаю, что когда-нибудь ты сюда зайдёшь чтобы узнать как у меня жизнь. И прочитаешь это письмо.

Ты там как? Не вспоминаешь меня?
Я от отчаяния даже твоим друзьям пишу. Они говорят, у тебя всё хорошо. Учишься. Развиваешься. Строишь планы.
Надеюсь, мы как-нибудь встретимся. Ты сделаешь вид, что не узнал меня, а я буду рада тебя увидеть.

Выход в окно запись закреплена

Мы же не здоровые как космонавты. Мы даже не здоровые как призывники. Нас уже привозили в травму интересно покалеченными, чем попало накачивали, зашивали, пересобирали без лишних деталей. И один хирург говорил не дёргаться, если еще дорога рука, а одна старая селёдка не пускала в кабинет, хотя кровь со лба текла так, что ресницы склеивались. На здоровый образ жизни смотрим с уважением, но тоже издалека, так что болели, болело, будет еще болеть. У волка боли, у медведя боли, иногда пытались аж помереть от смешного чего-нибудь, типа гастрита особо острого, в глазах пропадала картинка, и живот вспарывало раскалённой ложкой, и лежали, мокрые, слабые, вывернутые наизнанку. Ревели, хихикали, выдыхая говорили тем, кто сидел рядом — зато ощущения какие! какой опыт! а ты и не знаешь как это, лошара! — и замолкали, вдыхать учились. Те, кто был рядом, считали наше чувство юмора чувством полного идиотизма и разводили нам порошки, поджимая губы.

Мы не то чтобы поняли что-то там про любовь. То родину были готовы продать за родинки на плече, то добирались от одного чувства к другому автостопом, на попутных кроватях. Влюблялись как и все, быстро, пара часов, неделя, сразу до гробовой доски, каждый раз до гробовой доски и честно не понимали, про каких это бывших нас спрашивают, кто там вообще был-то? Не было никого, только ты. Подхватывать с полуслова, приходить мириться сразу — уже не до гордости, ездить на тот край света за твоим любимым Бальзаком, сутками нежничать в одеялах до голодного обморока, давать свою — свою! — чашку, которая почти святыня, никому и никогда. Что значит «ты со всеми так», кто такие все? Я не их люблю, а тебя. А потом как-то раз не прийти в девять, остаться работать, сбросить вызов, сбросить вызов, сбросить, сколько можно, получить «с кем ты, какого хрена» — восемь вопросительных, шесть обвинительных — и понять, что вот и гробовая доска, что домой не хочется до стекла в горле. Значит, не то самое. Мы знаем о любви всё, мы ничего не знаем о любви.

Мы совсем не умеем жить про большие деньги, да и просто про деньги не всегда получается. Научились не тому, ни факультета экономики в анамнезе, ни еще каких кружков кройки и нытья. Зато профессор говорил, читая наши работы — страшного мастерства достигают некоторые дети вопреки образованию — и мы сияли. Страшным мастерством сейчас можно заработать на съёмную кв с душем на кухне и растворимый кофе — но ещё не самый плохой. И если вдруг нас решат уйти, то недели на три сбережений хватит, а дальше будем сушить сухари и кормить кошкой собаку, а в июле ещё и черника растет, в августе арбузы из клеток воровать можно, друзья, опять же, котлетами подкармливают, ноги не протянем.

Мы, наверное, счастливые. Кто бы мог подумать. Недавно оказалось, что со счастьем там тоже всё просто. Не когда хорошо, весело, пьяно — а когда смерти в эту секунду нет. Разбитая губа — счастье. Новые ключи в кармане — счастье. Сообщение от понятно кого — счастье. Потерянное пальто — счастье. Билет до моря — счастье. Заявление по собственному — счастье категорическое.
И год впереди високосный, достать чернил и выпить, не плакать же, в самом деле.
И никчёмным нам вполне есть к чему жить.

Источник

Почему мамы выходят в окно. «Всё же было хорошо»

Снаружи бывает очень сложно представить, что чувствует человек в состоянии депрессии. И всегда очень просто говорить, что свое состояние он выдумал, а лучше бы полы помыл, всегда всем помогает. Наш блогер, мама двоих детей-близнецов, рассказывает о том, как все эти советы выглядят со стороны того, кому плохо.

Я состою в группе поддержки женщин с постродовой депрессией. Если бы до родов я знала об этой группе, то, возможно, мне было бы немного легче после хотя бы потому, что я знала бы, что не одна прохожу такое.

Сотни женщин пишут почти одними и теми же словами о своих переживаниях, эмоциях, чувствах. У всех одна и та же «симптоматика», а это в очередной раз говорит о том, что это болезнь! Как грипп, например — температура, ломит кости, боль в горле. Только тут болезнь души.

Сотни же пишут, что родные не понимают их. «Муж есть, квартира есть, машина есть, дети здоровы, что тебе ещё нужно? Не придумывай! Все через это проходили! Никто не сказал, что будет легко!» — типовые фразы.

Мне, например, очень непонятно, зачем родные это говорят. Чтобы что? Загнать женщину ещё в большую депрессию, когда она так нуждается в поддержке? Или это якобы шоковая терапия? Или они реально думают, что взрослая женщина не понимает все это головой? Но внутри тебя такой ураган, что ты просто не можешь его контролировать и объяснить тем, кто не испытал того же. Говорить о том, что кому-то ещё хуже, — ну, такая себе поддержка, обесценивающая чувства человека. Всегда будет кому-то хуже! Но это не значит, что ты не имеешь права на свои переживания.

У кого-то есть и няни, кто-то уже в 2 месяца ребёнка улетел на море. Казалось бы, живи и радуйся! Дети — цветы жизни!

Но наличие внешних благоприятных условий и достатка не является панацеей от послеродовой депрессии. Более того, чем более благоприятны твои условия жизни, тем «стыднее» становится за свои переживания и чувства к ребёнку. И все это только усугубляет состояние, потому что «стыдно испытывать такие эмоции, когда все хорошо и когда в инстаграме тысячи счастливых мамочек и жён».

Как семейные кафе помогают финским родителям бороться с депрессией

Столкнувшись со всем этим и прочитав кучу подобных историй, мне непонятно, почему об этом зазорно говорить. Так, загоняя внутрь себя все переживания, женщины и выходят в окно с ребёнком. А потом у Малахова родные вопрошают: «Почему она так сделала? Мы же были рядом! Все же хорошо было». Да, вы были рядом, приговаривая, что все надуманно и нечего с жиру беситься.

Мне с родными повезло. Меня не заставляли скакать на единорогах от счастья, принуждая скорее полюбить детей до беспамятства, став «счастливой женой и мамочкой двух сыночков /тут дата их рождения/».

Но я не представляю как тяжело тем, на кого давят.

А ещё, читая истории о том, как родились недоношенные дети и все то же проходят новые мамы, что и мы, в больнице, когда еда через зонд, реанимация, сцеживания, стеклянные ящики, мне становится так грустно и горько оттого, что все это началось так. И возникает риторический вопрос: почему именно я?

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Источник

«Когда он кричал, я хотела выйти в окно»

Соцсети демонстрируют нам, каким должно быть материнство. Мы смотрим на постановочные фото с мирно спящими новорождёнными и на мам, которые уже из роддома выписываются посвежевшими и готовыми к новой беременности. И разве может быть по-другому? Журналист и мама Ольга Шапкина рассказывает, как она пережила послеродовую депрессию.

Мы с мужем долго шли к родительству. С момента, когда мы поняли, что хотим ребёнка, до рождения сына прошло три года и три неудачные беременности. Поэтому беременная сыном я чувствовала себя хрустальной вазой и грезила о том, как буду плакать от умиления, когда буду разглядывать его пальчики и ушки.

На деле оказалось всё кардинально по-другому. Ведь я не мечтала о рутине, замкнутом круге домашних забот и одиночества. Об этом у нас не принято говорить. Все вокруг из всех горнов трубят о том, как весело быть мамой младенца. Как это круто и вообще удивительно.

А ещё у нас закрывают глаза на послеродовую депрессию. Типа её нет. А если кто-то посмел употребить это словосочетание — он сразу становится нюней, которому нечем заняться, кроме как в депрессии впадать. Иди займись делом, депрессуешь тут.

В общем, на третий день после выписки сын перестал спать днём. Ну как перестал, спал по 15 минут. Потом начинал плакать. Ночью просыпался дважды на поесть. Я не могла отойти от него ни на шаг. Как только я отворачивалась, чтобы сходить в туалет, я слышала плач. Я не могла расчесаться, помыть полы, сварить обед и поесть. Потому что сын плакал и требовал моих рук. Муж работал за городом: уезжал в семь утра и приезжал в восемь вечера. Мама была за 400 километров от меня. Все оказались далеко. О подругах и говорить нечего. Бездетные и незамужние (некоторые), они просто покинули меня, решив, видимо, что со мной теперь не о чем поговорить.

Через несколько дней я стала понемногу сходить с ума. Сын на одной руке или на груди у меня, в другой руке ложка, тряпка, зубная щётка. Что угодно, чем на тот момент я могла заниматься. Ночами подключились колики, более-менее нормальный сон ликвидировался. Муж приезжал с работы голодный и уставший (работал физически), надолго вечерами его не хватало, максимум искупать сына и дать мне его на кормление. Потом забрать и убаюкать, если он не уснёт во время еды.

В общем, картина маслом: общения нет, на себя времени нет, поспать — ну у многих родителей с поспать проблемы, так что это не особо важно. Во время уличных прогулок присесть банально на скамейку я не могла, потому что сын спал только в едущей коляске. Не едет коляска — не спит сын, кричит, плачет, но не спит. То есть во время прогулки перекусить или почитать — нет!

Через две недели после родов (а у меня было экстренное кесарево) меня второй раз прооперировали — аппендицит. И вот я оказалась с четырёхкилограммовым ребёнком на руках и с порезанным животом с двух сторон. С синяками под глазами, худющая, желающая сесть в уголок и начать раскачиваться. Где была моя идиллия? Почему не предупредили о том, что вместе со сказкой родительства приходит кошмар? В общем, я столкнулась с жалостью к себе. С гигантской. Я плакала постоянно. Я не плакала, только когда спала.

Я не могла и панически боялась остаться с ребёнком дома одна: когда он кричал, я хотела выйти в окно. Или отправить его туда

Я могла накричать на него (на месячного ребёнка, как будто он что-то понимал). Но я оставалась, потому что другого выхода не было. Я потеряла контакты с людьми. Не по своей воле, таковы обстоятельства. До материнства я была очень общительной. Я всегда с кем-то общалась: по телефону, лично, на работе (я журналист), в переписке. А тут — вакуум. И голова моя поехала.

Я обратилась к психотерапевту. Благо моя голова дошла до того, что сама я не справлюсь, а ребёнок должен расти у нормальной матери, а не у поехавшей. С того момента началась моя война, которая только вот-вот сдаёт свои позиции и сходит на нет. Я признала и приняла факт того, что у меня не вышло весёлого и розовоединорогового первого года моего малыша. И дело было во мне. Я жалела себя за невозможность в любой момент сорваться с места и куда-то пойти, поехать, веселиться. Добавлю, что родила я в 27 лет. Я поняла, что не повзрослела для материнства, но менять ведь что-то было поздно и пришлось взрослеть экстренно.

Читайте также: Что значит три к одному

Сейчас моему сыну год и десять. Он ходит в сад на четыре часа в день. Много умеет сам: есть, обуваться, ходить на горшок, пить из кружки, говорить много слов, играть самостоятельно около 40 минут. Я вышла на работу и уже не чувствую того удушливого вакуума. Я люблю, когда мы с ним дома вдвоём. Мы строим башни и ворота, через которые катаем машины. Мы лепим печенье и печём пироги. Мы надеваем фартуки и моем шваброй пол. Мы строим замки из песка и играем в футбол. Я спешу к нему после обеда, отработав свои шесть часов с девяти утра, чтобы скорее обнять и рассмотреть его пальчики, потому что раньше я потратила слишком много времени на жалость к себе. Больше у меня этого времени нет. Потому что пальчики слишком быстро растут.

Случаются дни, когда мне слишком тяжело. Когда сын капризничает весь день из-за погоды или зубов. Когда его невозможно заинтересовать чем-то и он не слезает с рук. Под вечер мне снова хочется плакать, жалость к себе не отступает насовсем. Но спасает меня мысль о том, что если я заплачу, заплачет и он, жалея меня. Поэтому я беру себя в руки и успокаиваюсь.

Я не хочу, чтобы он плакал. Я люблю его всем сердцем. Он — моё продолжение. Наше продолжение

Он уникальный, интересный, смешливый, мягкий, тёплый и пахнет солнышком и ветром. Он мой сын. И я очень его люблю.

Дети растут быстро. Время расставляет по местам всё. Но я сделала вывод, что нельзя игнорировать симптомы, которые могут говорить о больших проблемах. Их надо решать, чтобы рядом с детьми были адекватные родители.

Источник

Соседи сверху облевали мне окно. Что мне делать, к кому обратиться? И какой

Соседи сверху облевали мне окно. Что мне делать, к кому обратиться? И какой результат ждать от моей жалобы? Кто это все отмывать должен?

Ответы на вопрос:

Вы вправе обратиться в суд исходя из следующего.

В соответствии со ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

В соответствии с п. 1 ст. 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенные либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Для предъявления иска Вам необходимо ознакомиться со ст. 131-132 ГПК РФ.

Обратитесь в Вашу Управляющую компанию, составят акт, и можете обратиться в суд с иском к соседям за порчу имущества. По вопросу «кто отмывать будет»? Можете потребовать от соседей, для убедительности пригласив представителей УК.

хочу выйти в окно что делать