Решил, наконец, воцерковиться. Что делать?
Приблизительное время чтения: 8 мин.
В редакцию журнала «Фома» приходит много вопросов от читателей, которые пишут: «Я вроде в Бога верю, но в храм не хожу. С чего начать, как подступиться — не знаю». Протоиерей Максим Первозванский, клирик московского храма во имя Сорока Севастийских мучеников в Спасской слободе рассказал, с чего начать путь к воцерковлению.
Первое:
Выберите храм, в который будете ходить. Воцерковление — это период, во время которого человек становится членом Церкви: регулярно посещает богослужения и участвует в таинствах. Но делать это желательно в одном храме.
Прихожанин — это человек, который ходит в конкретный храм и является членом его общины, прихода. Я советую идти в ближайший к вашему дому. Конечно, рядом с вами может оказаться несколько храмов, так что на первых порах попробуйте походить по разным, выбрать, где вам лучше видно и слышно, где более доступные священники, где вам самому больше нравится.
Постепенно вы полюбите этот приход и у вас сложатся доверительные отношения c кем-нибудь из священников. В идеале он должен стать вашим духовником, то есть тем, у кого вы постоянно исповедуетесь, кто вас знает. Но это вопрос времени, не первого шага.
Второе:
Сходите на службу. Встаньте сзади — так, чтобы было видно и слышно, но никому не мешая. Не смущайтесь, что пока не все понимаете: невозможно узнать, что и как происходит в церкви, не посещая ее.
Представьте, что вы решили стать хоккейным болельщиком. Вы можете прочитать правила игры, но в первую очередь вам скажут: пойдем на матч. И там, в процессе игры, вы поймете правила и у вас появятся дополнительные вопросы.
Вот и с храмом так же. В ходе богослужения у вас будут рождаться вопросы, на которые вы захотите найти ответ. С поиска ответов на них и начнется постепенное осмысление службы — практика будет подкрепляться теорией.
Третье:
Изучите основы своей веры. Точное и краткое изложение ее содержится в Символе веры, но стоит открыть и учебник Закона Божьего.
Что читать из церковной литературы, зависит от человека — его образования, запросов и уровня знаний о Боге и жизни Церкви. Одним лучше начинать с книг митрополита Сурожского Антония, другие могут сразу приступать к Иоанну Лествичнику. Универсальный совет здесь дать сложно — лучше установить контакт со священником и просить его вас направлять.
Кстати, сегодня почти при каждом храме проводятся специальные беседы для крестных и готовящихся принять крещение. Во многих есть курсы катехизации или воскресные школы для детей и взрослых. Сходите и вы на эти курсы или беседы, послушайте, вникните — это большое подспорье для воцерковляющегося человека.
Четвертое:
Пятое:
Начните молиться с малого — с чтения «Отче наш» утром и вечером. Только не торопясь, вдумчиво, посмотрев толкование значения молитвы, отдельных ее слов и поразмыслив над ними. В сложных жизненных ситуациях в течение дня можно молиться коротко: «Господи, помоги», «Господи, спаси и сохрани». Это те базовые молитвы, которые человек обычно помнит наизусть с детства. Начиная свое обращение к Богу с них, мы приучаем себя к молитвенному правилу.
Потом можно увеличивать время молитвы — по три раза осмысленно читать «Отче наш» утром и вечером. Можно приобрести православный молитвослов для мирянина, где утреннее и вечернее правило дается в сокращении. Обычно я рекомендую его детям и подросткам. А можно подойти к батюшке с обычным молитвословом и попросить его отметить галочками те молитвы, которые, на его взгляд, вам будет посильно читать на первых порах.
Помните: молитва не обязанность, а возношение ума и сердца к Богу, прямое, личное обращение к Нему. Поэтому так важно читать молитву медленно, осмысленно, правильно ставя ударения, сопереживая каждому слову. Если вам непонятен церковнославянский язык, можно найти молитвослов с параллельным переводом на русский, чтобы быстрее привыкнуть и потом уже читать на церковнославянском.
Шестое:
Исповедуйтесь и причащайтесь. Участие в этих таинствах отличает человека воцерковленного от «абстрактного верующего». Перед первой исповедью лучше побеседовать со священником — он посоветует, как к ней подготовиться.
Общение с батюшкой вообще сильно облегчает вхождение в Церковь: находясь под началом священника, вы будете иметь наставника в его лице. Если у вас нет знакомого священника, обратитесь к тому, к кому вы испытываете доверие и расположение.
Подойти к батюшке и попросить поговорить можно после службы, когда он выйдет из алтаря. Конечно, вполне вероятно, что сделать это сразу не получится, он может спешить. В таком случае попросите назначить вам удобное время, например, какой-то вечер. Не бойтесь задавать священнику любые волнующие вас вопросы. Можно попросить его номер телефона или почту на случай, если понадобится срочный совет. Но важно знать меру: не забывайте, что священник тоже человек, который может уставать и не быть на связи круглосуточно.
При встрече посоветуйтесь, что вам делать дальше, как начать свой путь в Церкви. И тогда, скорее всего, батюшка предложит вам прийти на исповедь и объяснит, как подготовиться к причастию.
Но не путайте: исповедь — это не общение со священником. На исповеди мы просим прощения у Бога, а священник может лишь дать вам совет, развеять сомнения или поддержать. Но доверие после исповеди может укрепиться, а может и рассеяться. Если вы увидите, что священник хочет вами руководить, если он начинает давать вам конкретные советы — насторожитесь, не спешите безоговорочно им следовать. Священник должен помочь вам разобраться, что правильно, а что неправильно, чтобы вы на основании этого приняли самостоятельное решение, как поступить.
Седьмое:
Постарайтесь приучить себя к регулярному посещению служб и молитве, но без фанатизма. Богослужения и молитвы — это большой духовный труд, требующий немалых усилий и работы над собой.
Когда люди приходят в Церковь, у них могут быть два мотива: внешний и внутренний. Если вас привели в храм за руку — это внешний мотив. Он может стать толчком к вашему воцерковлению, но сработает только тогда, когда включится мотив внутренний — ваша личная тяга к Богу. И этот мотив — единственный по-настоящему надежный, ибо без него молитвенное правило вам будет в тягость и вы не захотите остаться в Церкви.
Восьмое:
Внимательно следите за тем, чтобы не было перегибов, которые в начале вашего воцерковления могут навредить вам и вашим близким. Этот период обычно называют неофитством. Я бы сравнил его с влюбленностью — со всеми вытекающими, как положительными, так и потенциально опасными последствиями.
С одной стороны, с вхождением в церковную жизнь вы будете испытывать неподдельную радость и желание служить Богу. В период неофитства человеку под силу то, что в обычном состоянии сделать трудно: например, прочитать сразу все Евангелие или строго выдержать весь Великий пост.
А с другой стороны, в это время человек пытается вписать свое новое чувство — свою веру — в обыденную жизнь, но, будучи очарованным вдруг открывшимся вам миром, можно легко не заметить, как вы делаете что-то не так и причиняете боль вашим близким. В это время обычно и происходит разлад: такая ревностная тяга кардинально изменить жизнь, отказаться от всего мирского и посвятить себя Богу иногда приводит к разного рода перекосам. Поэтому, как любое яркое состояние, неофитство требует вашего контроля. Менять уклад и ритм жизни обязательно нужно, но необходимо следить за тем, чтобы эти перемены вели к вашему духовному возрастанию, а не делали вас заложником ваших благочестивых фантазий, напрасно изнуряющим себя и своих близких.
Девятое:
будьте готовы к тому, что ваша жизнь поменяется. Идти к Богу — значит отказываться от тех привычных вещей, в которых вы, возможно, не видели ничего страшного. Речь не о том, чтобы фанатично сменить белое на черное и уйти жить в пустыню. Эти изменения должны происходить естественно: дело не в привычке ходить по воскресеньям в храм, а в смене образа жизни. А как меняться — это вам будет подсказывать сама Церковь, и главное — ваше сердце. Степень изменений обыденной жизни будет зависеть лишь от того, насколько вы будете готовы посвятить свою жизнь Богу.
Постепенно вы привыкнете молиться и поститься, станете частью общины храма, в который ходите. В вашем доме появятся иконы, может измениться и ваш внешний вид — вы начнете одеваться, как это принято в среде верующих. Но по сути, это вещи второстепенные, не воспринимайте церковную жизнь как набор внешних правил: длина вашей бороды или юбки еще не показатель вашей воцерковленности.
Десятое:
Не поддавайтесь приступам уныния. Приобщаясь к новому образу жизни, вы постепенно будете понимать, что некоторые безобидные на первый взгляд вещи вели вас не туда. Но когда к людям приходит осознание их греховности — вредных привычек, раздражительности, лени — у многих опускаются руки. Они начинают считать себя безнадежными грешниками, и появляется страх, что священники их будут ругать, а в Церкви не примут.
На самом деле происходит обратный, положительный процесс: у вас открываются глаза — вы начинаете видеть путь, которым надо идти. Так не поддавайтесь сомнениям и идите. Помните, что Церковь — это собрание кающихся грешников; место, где вы начинаете видеть болезни, но не как отчаявшийся человек, а как диагност, который знает, как эту болезнь лечить.
Как происходит это лечение? В Церкви такая практика называется покаянием. Покаяние — это избавление от того, что нас искажает и не дает свершиться соединению с Богом. Оно меняет наш ум и мировосприятие. Конечно, человеческое естество инертно и будет противиться переменам. Но вы должны помнить, что Церковь — это место, где перемены случаются в лучшую сторону.
Путешествие к храму
Как правильно перекреститься? Как войти в храм? Как себя в нём вести? Зачем нужны свечи и иконы? На все эти вопросы Вы найдёте ответ в данной статье!
Как приготовиться к посещению храма
«Если понять, что содержание храма — это та тишина, та глубина, в которой находится Бог, то понятно делается, почему человек, идущий в храм, еще только пускаясь в путь, настроен так, как он не бывает настроен, когда идет на работу или в гости. В храм собираешься с того момента, когда просыпаешься и знаешь: я иду на встречу с Живым Богом. И одеваешься по-иному, и готовишься по-иному, и стараешься, чтобы разговоров лишних не было, чтобы ничто недостойное не рассеивало той глубины, в которой только и можно пережить содержание храма. И по дороге идешь серьезно; идешь, как на встречу с очень значительным или с очень любимым человеком, не рассеиваясь пустыми мыслями…
Когда доходишь до самого храма, останавливаешься на мгновение: это дом Божий, это Божий удел. И крестишься перед ним не только на икону, которая видна, но и на самый храм: это место селения Божия. Вступая в него, мы говорим: Вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему во страсе Твоем. И, переступив порог, останавливаешься, не спешишь никуда, стоишь мгновение, потому что ты вошел в удел Божий. Всё это пространство, всё это место посвящено Богу в мире, который Его отрицает, который Его не знает, в мире, где у Него нет ни места, где главу преклонить, ни гражданства, ни права жительства. В храме Он дома; это место, где Он у Себя и принимает нас как хозяин; это святое место, куда можно вступить только с такими чувствами, которые достойны и самого человека, и Бога, на встречу с Которым идешь. И поэтому человек кладет на себя крест: Во имя Отца и Сына и Святого Духа… Я вошел в Божий удел во имя Божие, я не принесу в этот удел ничего недостойного Его. Вернее, все, что недостойно, должно быть здесь очищено, омыто покаянием и обновлением души». (Антоний, митрополит Сурожский. Войду в дом Твой… Клин: Христианская жизнь, 2002).
Внешний вида пришедшего в храм должен соответствовать и времени, и месту. Главное в одежде — чтобы она не смущала никого и не привлекала к себе пристального внимания. Мужчины должны быть без головного убора, а женщины с покрытой головой (в сельском или провинциальном храме лучше быть в платке, в большом городском приходе допустимы и шляпки, шапочки, но ни в коем случае не экстравагантные). Недопустимы шорты, очень нежелательна спортивная одежда у мужчин (вы же не придете в такой на официальный прием и или на работу в офис — почему же допускать это в доме Божием?). Женщинам надо надеть юбку или платье, причем по возможности ниже колен и без вызывающих разрезов, благодаря этому вы будете себя чувствовать свободнее и избежите нареканий со стороны, лучше впишетесь в среду. Это довод для начала, а позже придет ощущение органичности такой одежды и ее красоты.
Приходя в храм, женщины должны свести к минимуму декоративную косметику, а губную помаду вообще не использовать — иначе вам просто нельзя будет приложиться к иконам, на которых помада оставляет следы, катастрофически разрушающие красочный слой. Возможность поцеловать икону или иную святыню — это ведь тоже свобода для вас.
«Человек, который внимательно смотрит за состоянием своей души, обязательно заметит, что и от одежды зависит его поведение, мысли, пожелания. Строгая одежда ко многому обязывает. Это отмечали многие святые отцы. К тому же ваш неприличный внешний вид может вызвать нарекание и соблазн со стороны окружающих. А вам известно, что «горе тому человеку, от которого приходит соблазн». Есть вещи, которые подчас не стоит доказывать, как не стоит доказывать в математике аксиому. Впрочем, если вы просто не хотите принимать эту аксиому, убедить в ее истинности вряд ли представляется возможным. И тогда человек будет продолжать убеждать себя в том, что в храме можно быть и голым». (Иеромонах Амвросий (Ермаков), Сретенский монастырь. Москва).
Как правильно перекреститься
Еще на подходе к храму принято налагать на себя крестное знамение — креститься.
Крестное знамение — наше свидетельство о распятии Христовом; оно во всех обстоятельствах жизни употреблялось еще первыми христианами. Этот священный и страшный знак исполнен великой силы, и употреблять его следует четко, внимательно, без малейшей небрежности.
Три первых пальца правой руки (большой, указательный и средний) складывают вместе, в знак нашей веры в Единую и Нераздельную Пресвятую Троицу. Безымянный палец и мизинец пригибают к ладони, что знаменует два естества Господа Иисуса Христа (что он есть истинный Бог и истинный Человек).
Теперь тремя сложенными пальцами со словами «Во имя Отца…» мы прикасаемся ко лбу, в знак освящения ума, затем, со словами «…и Сына…» — к низу груди (и даже чуть ниже груди, к области пупка, чтобы начертанный на теле крест получился пропорциональным, а не «перевернутым») в знак освящения сердца, затем, со словами «…и Святаго Духа!» — к правому и левому плечу, в знак освящения дел рук наших и всех телесных сил. Наконец, опустив руку и поклонившись, говорим: «Аминь».
Налагать на себя крестное знамение следует так, чтобы чувствовать прикосновение собственной руки (а не «крестить воздух»), а поклон полагать лишь после того, как прикоснулись к правому и левому плечу (не «ломая крест» до того, как он начертан). Опустив руку, совершаем поясной поклон, потому, что только что изобразили на себе Голгофский Крест, и поклоняемся ему.
Крестное знамение сопровождает верующего повсюду. Мы крестимся, вставая в постели и ложась спать, выходя на улицу и входя в храм; перед едой крестимся сами и осеняем крестным знамением пищу. Крест Христов освящает собой всё и вся, и поэтому изображение его верующим на себе спасительно и душеполезно.
«Крестное знамение надо совершать сознательно, с благоговением. Это не просто пустой привет, который ты отдаешь Богу, это исповедание твоей веры. Если бы немой человек оказался перед опасностью смерти от гонителя и ничего не умел сказать о своей вере, он мог бы поднять руку над головой, показывая крест: вот во что он верит. Поэтому класть на себя крест надо благоговейно, сознательно: я действительно верю и прошу Бога освятить и ум, и нутро мое, и Свою крепость дать моей немощи. Одновременно я верю в Его помощь и как бы держу знамя Его войска, открыто заявляю, что я Христов, что я верующий.
Перекрестившись, мы кланяемся. Мы все знаем, что значит поклониться: склонить голову или стать перед кем-нибудь на колени и до земли поклониться. Когда мы просим у кого-нибудь прощения от всего сердца, когда мы не можем слов найти, когда разрывается душа о том, что — ох, как бы я хотел выразить до конца свою скорбь о том, что я человека унизил, оскорбил! — мы становимся перед человеком на колени и кланяемся ему земно. И так мы кланяемся перед Богом; и не обязательно только прося прощения: мы как бы повергаемся ниц, падаем на колени перед Его величием… Этот поклон до земли — не раболепное движение, это движение предельной любви, предельного преклонения перед Кем-то, Кто так велик, так свят, так любим, так дивен и прекрасен». (Антоний, митрополит Сурожский. Войду в дом Твой… Клин: Христианская жизнь, 2002).
Как войти в храм
Спас Вседержитель — монастырь св. вмц. Екатерины, Синай
Перед входом в Храм находится икона Иисуса Христа, которая говорит о том, что место это — свято. Оно, — по слову Господа нашего Иисуса Христа, — есть дом молитвы. Поклонившись перед ней и, не спеша, трижды осенив себя крестным знамением, человек входит внутрь храма и попадает в область, в которой живет и действует Живой Бог. Здесь нужно повторить то же самое, то есть трижды осенить себя крестным знамением со словами: «Боже, милостив буди мне грешному» (по возможности чувствуя и понимая произносимые про себя слова). Затем, не нарушая глубокой тишины, мы проходим к иконе, которая находится посередине храма (это либо икона Христа, либо икона празднуемого события). Подойдя к иконе, и снова трижды перекрестившись, ее целуют. Но для многих людей, особенно вновь пришедших, эти действия непривычны и потому неестественны. При отсутствии живого чувства внешние знаки почтения иконе могут быть отложены на более поздний срок.
«В храм человек входит через притвор. Притвор — это не только дверь, но и небольшое пространство между ней и самым храмом. Теперь это место стало проходным; но в древности притвор играл громадную роль. В притворе стояли те люди, которые еще не были крещены (их называли оглаше/нными), и те, кто был исключен из церковного общения: кому нельзя было причащаться, потому что они нарушили какие-то основные правила христианской жизни…
Я употребил слово оглашенные. Оглашенные — это люди, которые услышали проповедь, услышали о Христе, до которых дошла эта весть, дошел голос (откуда и слово “оглашенные”) и которые зажглись интересом или верой. В этом отношении притвор тем архитектурно интересен, что он закрыт в сторону церкви и открыт в сторону улицы, то есть он открыт всему миру. Все, кто только услышат о Христе, все, у кого дрогнет сердце, у кого вдруг появится живой интерес, могут туда прийти; но там они должны были бы оставаться. Теперь мы этого не делаем, но в древности это соблюдалось строго. В храм вступали не через дверь, а через крещение, и пока человек не был крещен, он оставался в притворе. Но для того, чтобы люди могли молиться, часть службы совершалась при открытых дверях, так что стоявшие в притворе могли слышать ту часть богослужения, которая была поучением.
На стенах притвора часто изображались сцены Страшного суда, суда Божия над грешной душой; притвор был местом, где человек стоял перед судом своей совести. Чтобы сказать: Да, я каюсь во всем, в чем я недостоин и себя, и ближнего, и надежды, которую люди на меня возложили, и той красоты, которую Бог создал во мне, и Самого Бога; люди стояли и осознавали это. И когда их покаяние созревало, когда они были готовы, они могли вступить в храм через крещение.
Поэтому притвор широко открыт на улицу. Оттуда, из мира может прийти всякий, кого коснется сознание своего недостоинства, кто услышит голос Божией любви. Раньше люди стояли в притворе, ожидая, что откроются врата самого храма и они вступят в область, которая является домом Божиим, уделом Божиим. В этом заключается смысл притвора, который, к сожалению, сейчас представляет собой только проходное пространство.
Говоря о том, что сейчас притвор не играет той богослужебной, литургической, молитвенной роли, которую он играл вначале, я употребил слово “к сожалению”. Неужели нам, верующим, жалко, что люди, только-только коснувшиеся края ризы Христовой, имеют возможность стоять в храме и присутствовать на всем богослужении? Конечно, нет; это и не зависть, и не чувство какого-то своего превосходства. Дело в том, что постепенное духовное вырастание начиналось именно слышанием слова Божия, от которого разгоралось сердце, светлел ум, которое двигало волю на то, чтобы переменить всю свою жизнь, сделать ее достойной своего собственного человеческого величия, достойной своего ближнего. И человек, переживший это, приходил и знал, что ему надо еще что-то пережить, что он не может просто перейти из состояния одичания в приемлемое состояние. Человек знал, что надо пройти через кризис, пережить нечто почти трагичное, — потому что когда стоишь перед судом своей совести всерьез, то страшнее ничего нет. Суд человеческий, даже гражданский суд, даже полевой суд не может быть таким страшным, как суд совести, когда человек стоит перед своей совестью и вдруг сознает, что он недостоин, что он не имеет права называть себя человеком, а не то что христианином.
И то, что сейчас можно пройти с улицы в храм просто, почти что из любопытства, лишает людей этой постепенности и сознания, что духовное вырастание дается подвигом. Подвигом человек движется вперед. Когда человек должен был стоять в притворе перед судом совести, зная, что он еще не готов, — не то что не достоин, но не готов войти в область Божию, — ему приходилось день за днем, воскресенье за воскресеньем произносить над собой новый и новый суд. То есть все глубже и глубже он уходил в свою душу и все больше и больше сознавал то, чего сначала не сознавал в себе, но что постепенно ему открывалось этим стоянием перед закрытой дверью. Так же бывает, что мы осознаем свою вину перед человеком только в том случае, если он нам скажет: нет, ты не имеешь права называться моим другом. Предатель, человек, который меня предал в момент моей крайней нужды, не может быть моим другом; ты должен мне сначала доказать, что ты снова стал верным другом… — Вот почему, мне кажется, так важен был этот момент: стояние вне, перед закрытой дверью.
В Евангелии нам сказано: стучись в дверь, стучись, стучись — она тебе откроется. И действительно, люди стучались — не кулаками, конечно, а молитвой, покаянием, тоской по обновлению. И в это же время (разумеется, не во время богослужения, а в этот же период) их обучали, их учили тому, что значит быть христианином. Причем тогда больше, может быть, чем теперь, настаивали на том, что быть христианином значит не только верить в Бога, верить во Христа как своего Спасителя, Сына Божия, но и знать: если я поверил Христу, то вся моя жизнь должна перемениться. Моя естественная жизнь кончится в момент, когда меня будут крестить; моя животная жизнь, моя жизнь просто человеческая придет к концу; начнется другое измерение. Люди говорили: жить во Христе, или: Христос живет во мне. Это значило, что в каком-то отношении человек чувствовал: прошлая жизнь кончилась, началась новая жизнь, которая уже принадлежит и времени, и вечности, потому что вечность — Бог — вошла в мою жизнь…
…В течение целой недели мы, может быть, не жили достойно себя. И вот когда в воскресный день мы входим в храм, кладем крест на себя, мы должны остановиться и, как мытарь, сказать: Господи, будь милостив мне, грешному! Я пришел в место, где Твоя сила меня может обновить, где Твоя любовь меня может обнять, где Ты можешь меня научить Своим словом, очистить Своим действием, изменить, обновить до конца… вот с чем мы должны входить в храм — все, не только те, которые крещением в него входят, но и те, кто вступает в него каждое воскресенье или даже каждую службу. Даже священник должен приходить, останавливаться и говорить: Господи, будь милостив мне, грешному! Я вхожу в область, которая словно огнем горит; как бы мне не сгореть! Я буду произносить слова такие святые, что они могут обжечь мои уста, зажечь мою душу — или испепелить ее, если я их произношу недостойно, с ложью и лицемерием, с отсутствием правдивости… Я встречу Христа в этом храме: подойду к иконе, поцелую эту икону, — как я ее поцелую? как Иуда поцеловал Христа, когда хотел Его предать? или как ребенок целует мать? или как в благоговении мы целуем руку человека, которого уважаем больше всех на свете.
Вот в какую область мы входим; вот с каким чувством, с каким трепетом, внутренним страхом мы должны вступать в храм». (Антоний, митрополит Сурожский. Войду в дом Твой… Клин: Христианская жизнь, 2002).
Пространство храма
Весь храм построен вокруг Престола, находящегося за Царскими вратами. Пространство, открывающееся за этими вратами, когда они распахнуты — это Горний мир, Царство Небесное. В храм вы приходите прежде всего как в дом Бога Живого, и Ему, и через святых Его в том числе, молитесь и о здравии, и о упокоении. И Он — не далеко, а здесь, Он только ждет Вашего движения к Нему, Вашего сердца.
«Мы увидим (может быть, с удивлением), что храм разделен на две области, на две части. В одной части стоит весь народ, а где-то впереди — преграда, за которую народ не входит. За преградой — алтарь. Что же это значит? Это значит, что мы все — на пути ко спасению, но еще не достигли той полноты, которая является Царством Божиим. Как бы в глаза бросается то, что Бог пришел в мир, что мы стоим там, куда пришел Христос, что в эту область сошел Святой Дух, что Бог нас любит,— но что есть область, в которой Он живет полнотой Своей жизни, и куда мы устремлены, но до которой мы еще не дошли.
Церковь иногда сравнивают с кораблем и самую центральную часть храма даже называют кораблем. Этот образ взят из Ветхого Завета. Некоторые из вас помнят, что в Ветхом Завете рассказывается о потопе и о том, как малая часть человечества, еще сохранившая в себе подлинные человеческие черты, была спасена вместе с животными в ковчеге. Вот этот образ небольшого числа людей, которые спаслись, потому что остались вместе во имя Божие и в единстве своего человечества, перенесен и на Церковь… Храм — это малая область, посвященная Богу, которая действительно была как корабль; это место, где они с Богом были спокойны, уверены в своей судьбе. Вот почему так дорого это название корабля. Это не только место, где люди в безопасности. Это место, где люди и Бог вместе, но где — вместе с Богом, Который стал человеком, чтобы жить для спасения людей и умирать ради спасения людей — Его ученики готовы и жить, и умирать в Его имя для спасения других.
Корабль церковный, то есть та часть, в которой стоит весь народ, представляет собой человеческий мир, тех людей, которые уверовали во Христа, отдали Ему свою верность и свою жизнь и которые — на пути к полному духовному возрастанию, до момента, когда сами войдут в глубины Божии, когда, по слову апостола Петра, они станут причастниками Божественной природы, приобщатся вечности Самого Бога, жизни Самого Бога. А алтарь нам говорит о том, что путь наш еще не кончен, что в нас еще не все принадлежит подлинному человечеству и обоженному человечеству, что за пределом земли есть тайна Божия, которой мы еще не постигли, которую мы можем только видеть иногда издали, иногда очень близко, иногда мельком, но которая нас зовет.
Иконостас. Царские врата
…Когда раскрываются царские врата, то есть двери посередине иконостаса, закрывающие нам центральную часть алтаря, мы видим перед собой две вещи. Мы видим квадратный стол, который называется престолом, потому что на нем восседает Бог, и дальше, в глубине алтаря — икону Воскресения Христова: это то, к чему мы призваны. В некоторых храмах стоят другие; но в любом случае они говорят о том же: эта икона нам являет, чем может стать человек, если он станет подобным Христу Спасителю1.
Но перед нами стоит иконостас. Почему? О чем он говорит? Иконостас не отделяет нас от алтаря, он, наоборот, нас с алтарем соединяет. В западных храмах иногда бывает просто легкая преграда; если была бы только запретная черта — и этого было бы достаточно, чтобы указать на то, что мы в Божией области, но еще не вошли в тайну вечной жизни. Иконостас перед нами ставит образы нашего спасения. По одну сторону царских врат — икона Спасителя Христа, именно Спасителя, Бога, ставшего человеком для того, чтобы человек мог приобщиться Божеству и войти в полноту, в самые глубины Божественной тайны. Святой Иоанн Златоуст говорит о том, что если мы хотим познать, как велик человек, то должны не взирать в сторону престолов царских, а просто поднять глаза к небу, чтобы увидеть Человека Иисуса Христа, Который одновременно является и Богом нашим, сидящего по правую руку Бога и Отца. По другую сторону святых врат — икона Божией Матери, которая говорит нам о том, что действительно от Девы родился Спаситель мира Христос; но не только: она говорит и о том, что это стало возможным, потому что в лице Божией Матери все человечество отозвалось на Божию любовь, отозвалось на то, что Бог сказал нам: Я хочу стать одним из вас для того, чтобы все вошли в вечность и в радость Мою.
А по правую и левую стороны — иконы разных святых, которые говорят нам о том, что это не пустое обещание, что тысячи людей прежде нас прошли этим путем и действительно дошли до такой меры богопознания, до такой изумительной красоты человечества, которая и нам возможна. Верхние ряды иконостаса нам представляют образы пророков, дальше — апостолов, дальше — святых, и все они говорят о том же. И восходит весь этот путь к Кресту Господню: это путь. Христос нам сказал: кто Меня любит, пусть за Мной последует, и в другом месте Он говорит, что мы должны отказаться от себя, отвернуться от себя, потерять к себе интерес и взять на себя крест, то есть подвиг жизни, и следовать за Ним, куда бы Он ни пошел. А куда Он пошел? — Сначала на крест, но затем — в вечную славу.
Средние двери иконостаса называются царскими вратами, потому что через них входит Тот, Кого мы называем Царем славы. Господь Иисус Христос входит образно, в виде Евангелия, которое вносится через эти врата, и в виде приготовленного хлеба и вина, которые потом будут освящены и розданы верующим. Когда открываются эти врата, первое, что мы видим, это престол. На престоле лежит Евангелие, которое представляет собой не только слово Христово, но и личность Христа; это Благая Весть о том, что Бог пришел в мир, стал человеком, и что спасение теперь внутри человеческого рода, а не где-то за его пределами. Лежит там и крест, который говорит о том, какой ценой наше спасение нам дается…
По левую сторону стоит другой стол, который называется жертвенником. Там содержатся сосуды, которые будут употребляться во время литургии…
Кто имеет право входить в алтарь? По древнему церковному уставу — только те люди, которые посвящены на служение алтарю, на служение Церкви; то есть не всякий туда входит полноправно. Входят туда епископ, священник, диакон и поставленные священнослужители и церковнослужители, те, которые Церковью избраны для того, чтобы совершать это служение». (Антоний, митрополит Сурожский. Войду в дом Твой… Клин: Христианская жизнь, 2002).
Церковная свеча
«Что делает сначала человек, переступивший порог храма? В девяти случаях из десяти — подходит к свечному ящику. С маленькой восковой свечки начинается наше практическое христианство, приобщение к обряду. Невозможно представить себе православный храм, в котором не зажигают свечей…
Толкователь литургии блаженный Симеон Солунский (XV век) говорит, что чистый воск означает чистоту и нескверность людей, его приносящих. Он приносится в знак нашего раскаяния в упорстве и самоволии. Мягкость и податливость воска говорит о нашей готовности послушаться Богу. Горение свечи означает обожение человека, его превращение в новую тварь действием огня Божественной любви.
Кроме того, свеча — это свидетельство веры, причастности человека к Божественному свету. Она выражает пламень нашей любви к Господу, Матери Божией, ангелам или святым. Нельзя ставить свечку формально, с холодным сердцем. Внешнее действие должно быть дополнено молитвой, хотя бы самой простой, своими словами.
Возжженная свеча присутствует на многих церковных службах. Ее держат в руках новокрещеные и сочетающиеся таинством брака. Среди множества горящих свечей совершается чин отпевания. Прикрывая огонек свечки от ветра, богомольцы идут на крестный ход.
Нет обязательных правил, куда и сколько ставить свечей. Их покупка — малая жертва Богу, добровольная и необременительная. Дорогая большая свеча вовсе не благодатнее маленькой.
Те, кто исправно посещают храм, стараются каждый раз поставить несколько свечей: к праздничной иконе, лежащей на аналое посреди церкви; к образу Спасителя или Богородицы — о здравии своих близких; к Распятию на прямоугольный столик-подсвечник (канун) — о упокоении усопших. Если желает сердце — можно поставить свечку любому святому или святым.
Иногда случается так, что в подсвечнике перед иконой нет свободного места, все заняты горящими свечами. Тогда не стоит ради собственной свечи гасить другую, уместнее попросить служителя поставить ее в благое время. И не надо смущаться, что вашу недогоревшую свечку погасили по окончании службы — жертва уже принята Богом.
Незачем слушать разговоры о том, что свечку следует ставить только правой рукой; что, если она потухла значит, будут несчастья; что оплавлять нижний конец свечи для устойчивости в лунке — смертный грех, и т.д. Околоцерковных суеверий много, и все они бессмысленны.
Богу приятна восковая свеча. Но горение сердца Он ценит больше. Наша духовная жизнь, участие в богослужении не ограничиваются свечкой. Сама по себе она не освободит от грехов, не соединит с Богом, не даст сил к невидимой брани. Свеча полна символического значения, но нас спасает не символ, а подлинная сущность — Божественная благодать.
Свечи следует ставить до начала службы, потому что как символ молитвы и как светильник свеча должна гореть именно во время богослужения, а хождение по храму в это время недопустимо. На ближний к вам подсвечник Вы сможете поставить свечу и в какой-то ненапряженный момент службы, но передавать свечи к дальним иконам во время службы также нежелательно (это создает целую цепочку людей, хоть немного отвлеченных от участия в богослужении)». (Священник Константин (Слепинин). Азы Православия. СПб.: Сатисъ, 2002).
Иконы
«И, постояв несколько мгновений, идешь, как в любом доме, к Хозяину — к той иконе, которая стоит посередине храма и представляет собой образ Христа Спасителя. К Нему-то мы и идем первым делом с поклоном, становимся на колени, кланяемся до земли в знак глубочайшего нашего почтения, благоговения, трепета внутреннего; ставим свечу, которая символизирует наше горение. Пламя чисто, мы нечисты; оно — чистота, которая горит перед Богом, как свеча, которая привела нас на встречу с Ним. И мы целуем эту икону. На церковном языке это называется прикладываться: человек губами прикладывается к образу, целует его. Некоторые люди (я в том числе), целуя икону, всегда говорят: Да не лобзания Ти дам, яко Иуда. Дай мне поцеловать Тебя, как ребенок целует мать, как целуешь любимого, почитаемого человека, без обмана, без неправды. Причем в русской традиции Спасителя Христа, Божию Матерь, святых — в лицо не целуют. Целуют либо руку, либо Евангелие, которое держит Христос, но к лицу не прикасаются; так же как в обычной жизни мы целуем в лицо только людей очень нам близких». (Антоний, митрополит Сурожский. Войду в дом Твой… Клин: Христианская жизнь, 2002).
Для человека, редко или тем более впервые входящего в храм, лики по его стенам — собрание незнакомых, путь образ красоты (а иногда просто и странности, потому что к языку иконы надо тоже привыкнуть, понять его), но все же буквально не знаешь, к кому обратиться.
Когда мы подходим к иконе с тем, чтобы выразить свое отношение к изображенному на ней святому, Матери Божией или Самому Господу Иисусу Христу, мы, по слову Иоанна Дамаскина, обращаемся не к дереву и краскам, а к Первообразу. Мы, касаясь губами досок, адресуем поцелуй Самому Христу, Пресвятой Богородице и святым, изображенным на иконах.
Вы можете поставить свечу или молитвенно постоять даже перед иконой совершенно незнакомого Вам святого и из души сказать: «угодник Божий, не знаю тебя, не знаю кто ты, но помолись о моей беде, чтобы Господь помог». Почему не прямо Господу? Можно и прямо — когда сердце может прямо кричать к Богу, пусть прямо к нему и кричит! — но когда мы просим святых, мы привлекаем и их любовь, они нам становятся родными, а мы им, образуется некий хоровод любви.
Если для Вас еще непривычно, трудно прикладываться к иконам, не насилуйте себя. Лучше постойте молча перед образом — это даже важнее, чем поставить свечу. Посмотрите на него, а он, образ, пусть посмотрит на Вас. Это не художественное преувеличение. Икона — окно в Небесный мир, окно в вечность. Вот, кстати, и ключ к характеру древних иконных изображений, их непохожести на «реализм»: они изображают не земную, а небесную реальность, изображают события и личности святых в вечности.
Прикладываться к иконам нужно до начала службы или по ее окончании, чтобы хождением по храму не нарушать общего строя богослужения и не мешать людям молиться. Когда ты бродишь по всему храму, ты мешаешь молящимся, им трудно сосредоточиться. Твое почитание икон становится для них соблазном. К остальным иконам подойдешь в другое время. «Все да будет у вас благопристойно и по чину», — наставляет Писание.
«В Церкви существует свой, говоря светским языком, этикет. Воздавая перед святыми иконами поклонение Богу и прославленным Им святым, принято лобызать иконы, прикладываясь к изображениям рук, ног и одежды. Тем самым христианин призван осознать свою греховность и недостоинство поступать иначе, упражняться в смирении и благоговейном отношении к изображаемым святым». (Иеромонах Амвросий (Ермаков), Сретенский монастырь. Москва).
«Существуют определенные канонические требования в иконографии Господа нашего Спасителя.
1. Надписание имени: IC XC. Над каждой парой букв ставится титло (в церковно-славянском языке — знак над сокращением слова).
2. Крестчатый нимб, указывающий на голгофский Крест, на котором Спаситель мира принес Искупительную Жертву.
3. На нимбе справа, слева и сверху стоят три греческие буквы — O (омикрон), W (омега) и Н (ню), образующие слово Сущий. Это надписание имеет принципиальный характер, поскольку указывает на Божество Иисуса Христа. Сущий — одно из имен Божиих (Исх. 3, 14). В греческой традиции буквы располагаются так: слева O (омикрон), вверху — W (омега), а Н (ню) справа. На русских иконах омега иногда заменяется церковно-славянской буквой Oт, и порядок расположения букв иной, чем на греческих иконах: слева Oт, вверху О (он), а справа — Н (наш)». (Иеромонах Иов (Гумеров), Сретенский монастырь. Москва).
По книге Елены Тростниковой «Первые шаги в православном храме (двенадцать совместных путешествий)».
Вы прочитали статью Как правильно перекреститься? Как войти в храм? Читайте также:
