Наш класс
Молодая, перспективная и бесконечно талантливая команда FULCRO под режиссурой Дарьи Шаминой отыграла шесть премьерных спектаклей на новой площадке — территории завода «Степан Разин».
Очень сложно говорить о формальностях, когда хочется говорить о чувствах, сюжете. Но нельзя не сказать, потому что команда FULCRO заслуживает вашего внимания. Внимания к каждому человеку, приложившему руку к существованию спектакля, к его переносу на территорию завода, который стал возможен благодаря поддержке Регионального еврейского конгресса в Санкт-Петербурге, к бесконечным часам работы над речью, музыкой, пластикой, светом, над всем – благодаря чему «Наш класс» стал реальностью.
«Наш класс» – это не про жертв и злодеев, это про людей. Про их нравственный выбор и жизненный путь. «Но они же смотрели», – скажет Рысек (Иван Кириллов) Доре (Екатерина Тихонова) или же себе? Владек (Денис Прытков) напротив будет рисковать жизнью, чтобы спасти Рахельку (Анна Завтур) и, возможно, впервые даст отпор матери.
Десять бывших одноклассников – пять поляков, пять евреев. У каждого свой путь.
Урок 1 – они будут рассказывать про родителей, делиться мечтами, они будут друзьями. Жизнь разделит их. Кого-то сделает лишь свидетелем истории, чей голос будет нести жизнь, там, где её, казалось, больше нет, как Абрама (Никита Гольдман-Кох). Кого-то превратит в призрак прошлого и чью-то совесть, как Якуба Каца (Илья Якубовский).
В книгах злодеи становятся героями или приходят к искуплению, герои живут долго и счастливо. «Наш класс» – это реальные судьбы, где Зигмунт (Александр Другов) в итоге обретает спокойную жизнь со своей семьёй и даже вступает в польскую партию, где Хенек (Евгений Тимохин) занимает высокую церковную должность и становится ксёндзом, Зоська (Алина Покровская), даже став праведницей народов мира, так и не сможет обрести покой до самой старости, а Манехем (Сергей Горошко) после всего пережитого скажет: «Моя жена сказала, что я проклят, и ушла от меня».
Кто-то в зале заплачет ещё в самом начале и прорыдает весь спектакль. Кого-то будет трясти все три часа, но не от холода заводских стен. Одна из зрительниц в антракте скажет: «Как будто вырвали чье-то сердце, оно горит, а больно тебе».
Больше трёх часов тебя окружают люди, которые не могут остаться равнодушными, которые не могут оставаться прежними, полумрак и, кажется, целая сотня табличек, от которых сжимается сердце, с польскими словами «zabity w 1941», «zabita w 1941».
«Наш класс» – это не о прошлом. наш класс — это о настоящем, о нас с вами, о том, чтобы помнить и не повторять.
Fulcro наш класс о чем
Авторы проекта FULCRO — команда актеров, выпускников культовой петербургской театральной мастерской В.М. Фильштинского. Группа — лауреаты высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой Софит» в 2020 г. единственный раз в истории она была присуждена студенческому проекту.
За 30 лет Фильштинский и команда педагогов выпустили семь курсов. На первых учились Константин Хабенский и Ксения Раппопорт. 51-я мастерская — это не про вечную дружбу, но как многие знаменитые мастерские и студии — про «своих». В категорически несвободных условиях реалий российского театрального образования мастер курса Вениамин Михайлович Фильштинский пытается воспитывать свободных людей.
Знакомьтесь, молодой и дерзкий театр FULCRO — билеты сюда раскупают моментально.
Театральный феномен года: куратор Дарья Шамина и артисты мастерской Фильштинского основали проект FULCRO и за полгода стали городской сенсацией! Они превратили цеха бывшего завода на Курляндской в свою штаб-квартиру, заговорили о Холокосте и добавили к спектаклям-прогулкам социальные эксперименты! Результат — грандиозный солд-аут до осени.
Знакомьтесь, молодой и дерзкий театр FULCRO — билеты сюда раскупают моментально.
Театральный феномен года: куратор Дарья Шамина и артисты мастерской Фильштинского основали проект FULCRO и за полгода стали городской сенсацией! Они превратили цеха бывшего завода на Курляндской в свою штаб-квартиру, заговорили о Холокосте и добавили к спектаклям-прогулкам социальные эксперименты! Результат — грандиозный солд-аут до осени.
Мировой культурный опыт уже несколько десятилетий лет занимается переосмыслением индустриальных пространств. В Москве это Винзавод, Strelka, Хлебозавод и Арма. На карте Петербурга — это Новая Голландия и Севкабель. А теперь и здание на «окраине исторического центра», где расположился завод «Степан Разин».
Здание на Курляндской улице почти ровесник Петербурга. Краснокирпичный завод, первый пивоваренный завод в Российской Империи, возник в 1790 году. Промышленник Ной Казалет решил, что именно здесь самое время начать нечто новое. До этого все производство пива и меда в стране было сконцентрировано в руках небольших компаний, как мы сказали бы сегодня, «малого бизнеса». Казалет совершил авантюрный шаг и увеличил масштабы производства, чтобы снабжать страну не самыми популярными на тот момент напитками. Рискнул и выиграл.
После революции завод на Курляндской, Калинкинское пивомедоваренное товарищество, «сменил вектор», превратившись в советскую пивоварню «Степан Разин». Пиво в здании на Курляндской делали до 2013го — после «Степана Разина» тут обосновалось производство успешного бренда Heineken.
Исторически это место — место риска, приводящего к успеху. Место на протяжении 230 лет не пустовало и связано с самыми успешными проектами в индустрии.
Курляндская улица — стык. Домов и заводов. Суши и воды. Столкновение жилых и промышленных кварталов. Место перехода Петербурга Достоевского в Петербург Пушкина из «Медного всадника». Кластер на Курляндской — место, где уже обживаются бары, рестораны, мастерские и т.д. Проект FULCRO представляет в этом пространстве культуру.
Я родился в городе Донецк, это Украина. В школе я почти не учился, с самого детства родители меня записали на все возможные кружки и секции, я много ездил на фестивали и соревнования. Когда пришло время поступать, вопроса куда идти как-то не возникло. Я поступил в РГИСИ в мастерскую Фильштинского (выбор был судьбоносным) в 16 лет, учился тяжело. Но мне кажется, я что-то важное понял, что-то впитал от своего мастера, от педагогов. Сам до конца не понимаю что. Научился любить людей. Научился верить. Верить, что мы сможем сделать мир чуть лучше.
Люблю работать с людьми, которые не делают вид что все на свете знают, а, наоборот, учатся всему здесь и сейчас, делают ошибки и тут же их исправляют, это по мне.
Я родилась в «городе трех таблеток», так местные называют Уфу. В общем, то немногое, что люди обычно знают об Уфе, укладывается в: «Ну, это же где Земфира родилась?» Те, кто постарше, говорят ещё про Шевчука. А кто младше — про Фейса и Моргенштерна. Вот такой разброс. Я бы прибавила к этому ещё прекрасную природу Башкирии и мёд, на который у меня аллергия.
Школа была моим кошмаром. В десятом классе я стала ходить в модельную школу и появилась возможность сбежать из школы на несколько месяцев в Китай, в модельную поездку. Так я и сделала.
После школы успела поступить в один из институтов Уфы на филологический факультет. Пожила некоторое время в Америке. И решила изменить свою жизнь: по возвращении в Россию уехала из Уфы в Петербург — учиться быть актрисой. Если честно, я очень рада, что не последовала советам школьных учителей «быть как все». Самое важное в актерской профессии, как мне кажется, это просто не бояться быть собой.
Я родилась в Петербурге в 1998 году. Занималась спортом, окончила с отличием и общеобразовательную и музыкальную школу.
В пятом классе впервые вышла на сцену. С этого все началось. В 2016 г. поступила в мастерскую В.М. Фильштинского. Из всего периода обучения я помню только сумбурную кашу: ступенчатое разочарование в себе, отрицание происходящего, полное непонимание, о чем люди вокруг говорят и чего вообще от меня хотят, попытки выйти на площадку, нелепые пробы, слезы, маленькие радости от того, что начал хоть что-то понимать и снова полное непонимание всего происходящего. И так по кругу все четыре года из крайности в крайность.
Опыта в кино ещё не случилось. Будем надеяться, что все впереди.
После выпуска мы (уже создав Fulcro) попытались соединить голос, музыку и поток мыслей, эмоциональный фон материала, и что-то мое, внутреннее, что произошло в важной для меня работе кабаре «Цветы». Хотелось бы научиться и быть музыкой, всецело транслировать ее через себя.
Я из Перми. Большой человек из маленького города. Во время учебы в школе понял, что у меня получается только то, в чем я заинтересован и что доставляет мне удовольствие.
Мои родители всегда помогали мне в моих начинаниях, я занимался спортом, шахматами, брейк-дансом. Надолго меня захватил TODES, у нас сложилась очень крутая команда. Мы много гастролировали и побеждали на фестивалях.
В процессе обучения в мастерской Фильштинского я подтвердил еще раз мысль школьных лет: достигаю успеха только в том, во что я максимально включен.
Поэтому для меня самое главное в профессии — включенность, полное погружение, соединение с материалом и партнерами. Ты можешь с любовью, можешь с отвращением, но нельзя «никак», нельзя безотносительно.
Я родилась в Пушкине. Это пригород Петербурга, он же Царское Село, место где учились и выросли Пушкин и Ахматова. Там я и окончила школу. Всегда много чем занималась: творческие кружки, спорт. С детства танцевала, в 12 лет стала двукратной чемпионкой России по буги-вуги. Позже ушла в сольные направления, ходила в художественную школу, закончила литературную школу имени Анны Ахматовой, занималась вокалом, лёгкой атлетикой, училась играть на флейте и фортепиано у бродячих музыкантов, которых родители приютили в доме. С 7 лет учила английский язык и после окончания школы поступала на лингвиста-переводчика на заочку и планировала ездить по миру работать моделью (на тот момент я работала в TANN Model Management).
Но потом я познакомилась с компанией артистов и решила попробовать поступить в РГИСИ. Я попала на курс к Вениамину Фильштинскому. Это был невероятный подарок судьбы и самое логичное, что могло со мной произойти. Я расторгла контракт с модельным, отозвала документы из СПБГУ и пошла учиться на актрису.
Четыре года в театральной академии на Моховой кардинально изменили меня и мою жизнь. Для меня самое важное, что Вениамин Михайлович воспитывал в нас личностей, всегда говорил с нами на равных, прислушивался, разрешал спорить и вступать в диалог. В глобальном смысле он учил нас быть свободными, сильными, независимыми художниками и людьми. Учил бороться за свою правду, отстаивать свою творческую позицию и убеждения. Это для меня сейчас самое главное. То, что мне помогает после выпуска, что меня держит и направляет. Свобода и независимость.
Родилась в городе Алапаевск, выросла в Нижневартовске. Училась хорошо. В 10 лет попала в школу искусств на актерское отделение: так началось мое знакомство с профессией. Я долго искала «свой» путь и он случился через четыре года после окончания школы. В 2012 г. я приехала в Петербург, не поступила в Академию (тогда РГИСИ еще был СПБГАТИ), училась, поступала снова, была вольным слушателем, снова поступала и, наконец, оказалась ученицей моего Мастера Вениамина Фильштинского. Если бы не было всего этого пути «До», то неизвестно, как сложилась бы моя жизнь в профессии. А сейчас я благодарна судьбе, что все именно так.
Думаю, что самое важное, всегда про любовь. Любовь к миру и к человеку. Со-трудничество или со-страдание. Когда приставка «со» — это про контакт и попытку понять. Меня так учили. Человек всегда находится в диалоге с собой, миром или партнёром. Это про жизнь в общем, как и профессия, и искусство в целом.
Родился в Санкт-Петербурге, и очень надеюсь на то, что останусь здесь. С трудом пережил школу. Был уверен, что стану великим физиком. Решил стать актёром как-то абсолютно случайно. Мне кажется, что решительным поворотом в выборе будущей профессии стали розовый шарф, который очень не понравился моему учителю математики, и двадцатиминутная беседа с физиком из Лондона. Два эти ярких для меня события дали однозначное понимание, что физика не моё будущее.
Самое важное, что я вынес за четыре года обучения в мастерской Фильштинского, это то, что я личность, а не кусок глины. Хотя быть куском глины гораздо проще, чем собой.
Опыт в кино не такой большой, но всё же есть две работы, которыми я могу гордиться. Моя первая роль в кино — это эпизод в фильме «Лето» Кирилла Серебренникова. Небольшая, но она запомнилась как первая. И вторая роль мальчика с аутизмом в фильме «Сашка» ( реж. Дина Семыкина), работа студенческая, но очень важная для меня.
Трагедия с пайетками
Автор
Трагедия с пайетками
В петербургском театральном пространстве этой осенью появилось новое название — проект «Fulcro», детище последнего выпуска мастерской В. М. Фильштинского. Курс громко заявил о себе еще в студенческие годы, став лауреатом премии «Золотой софит» со спектаклем «Наш класс» (режиссер Дарья Шамина) по пьесе Тадеуша Слободзянека. После окончания театрального института «фильшты» по петербургской традиции создали независимое творческое объединение.
Опыт «Нашего класса» определил путь молодых актеров на ближайшие годы. Геноцид, незаживающие и по сей день раны человечества, — тема творчества нового театра. В планах «Fulcro» — выпустить уже в этом сезоне постановку о жертвах ядерной атаки Хиросимы и Нагасаки, спектакль о Смутном времени, а также восстановить «Наш класс».
Открылся проект променадом «Путешествие», состоящим из четырех маршрутов, и двухчастного «Кабаре тридцать шестой год».
В основе site-specific спектакля «Путешествие» — философия Карлоса Кастанеды, суть которой в том, что человек на пути к «знанию» встречается с четырьмя врагами: «Страхом», «Ясностью», «Силой» и «Старостью». На каждом из маршрутов зрителю предстоит взглянуть на Петербург по-новому, еще раз с ним познакомиться: углубиться в жуткие промзоны Обводного, встретить закат, загадывая желание на семи мостах у Никольского собора, или открыть для себя парк Екатерингоф.
Фото — архив театра
«Кабаре тридцать шестой год» впечатляет своей контрастностью. Первый вечер, «Цветы», представляет собой классическое немецкое кабаре 30-х годов. Здесь дозволяется все: каждый волен поднимать табуированные темы, проводить очевидные параллели и говорить свободно.
Тексты Бертольта Брехта, немецкая музыка начала XX века, личные истории, переплетаясь, создают картину современности, безумной и страшной. В исполнении Анны Завтур легенда о несчастной Ивлин Ру, не нашедшей покой на земле, а потом отвергнутой и Богом, и Сатаной, буквально вызывает дрожь. Распростертое обнаженное тело Мертвого Солдата (Евгений Тимохин), которого достали из могилы и вновь отправили на войну, — символ бесконечных войн, вспыхивающих и сегодня. Низкий с хрипотцой голос невероятной певицы Леры Гехнер электризует воздух, заполняя его горечью и напряженным ожиданием чего-то неизбежного.
Сатирическая «Шутка» кардинально отличается от того, что зритель видел неделю назад в «Цветах». Теперь актеры с режиссером Дарьей Шаминой обращаются к рассказам Михаила Зощенко, а именно к сборнику «Голубая книга».
Фото — архив театра
Взаимоотношения героев становятся основной темой «Шутки»: начинается и завершается вечер репликой «Я всего лишь хотела, чтобы меня любили». О любви и будут говорить герои: о любви разной, причудливой и не сразу угадываемой. Легкая и искрящаяся «Шутка» иногда напоминает актерский капустник. Но эта незамысловатость иллюзорна, и за ней скрывается разговор о серьезных вещах. Здесь встречи любовников, перебранки супругов и трагедии девушек, для которых «любовь» становится работой. В жизни Ольги Беловой главная и, вероятно, единственно возможная любовь — любовь к самой себе, она становится ключом к успеху. Собственно, каждый «выход» героини — о том, как найти побольше денег для себя, бесценной и обожаемой.
Певицей второго вечера «Кабаре» стала приглашенная актриса театра «Практика» Юлия Волкова. В красном кокошнике и такого же цвета трениках она вместе с артистами исполняла песни отечественных авторов. Попсовая обработка знакомых мотивов, бэк-вокалистки в цветных париках и пайетках – ослепляющий фон для эпатажной Ольги Беловой.
Если трагичные «Цветы» — классическое остросоциальное немецкое кабаре, то смешливая «Шутка» больше напоминает варьете легкостью и азартом. Но, несмотря на смену тональности, главным предметом разговора остается человек. Второй вечер становится логическим продолжением первого: в страшное время, о котором говорили герои «Цветов», остается только шутить, пусть даже вызывающе и странно.
Появится ли «Кабаре тридцать шестой год» на афише «Fulcro», пока не ясно. Но уже сейчас очевидно, что новый театр обладает своим уникальным лицом и характером, за развитием которого интересно и, главное, хочется наблюдать.
Как в пандемию в Петербурге появился независимый и дерзкий театр FULCRO — проект учеников Фильштинского
Подписаться:
Поделиться:
Новый независимый театр FULCRO — проект режиссера Дарьи Шаминой и выпускников мастерской Вениамина Фильштинского в РГИСИ. В 2020 году этот курс получил «Золотой софит», впервые за историю премии ее присудили студенческому проекту. FULCRO создает интерактивные спектакли-прогулки по Петербургу и более традиционные постановки в штаб-квартире в здании бывшего завода Степана Разина. «Собака.ru» узнала у Дарьи Шаминой, каково это — открывать новый театр в пандемию.
Спектакли FULCRO далеки от классической театральной школы. Как так вышло?
Наши спектакли направлены на взаимодействие с людьми, на совместное проживание. Но мы не используем современные термины «партиципаторность» или «сайт-специфик», когда объясняем зрителю, чем занимаемся. Стараемся быть понятнее. Помню, когда я поступала, Вениамин Михайлович Фильштинский меня спросил: «А кто в театре главный?» Ответ на такой вопрос в мастерской Фильштинского очевиден — главный в театре, конечно же, актер. Я тогда очень удивилась и ответила: «Как кто? Все». Так эта ниточка и тянется. Для FULCRO магистральная линия — это «вместе». Вместе не мы, а вообще вместе, со зрителем, с соавторами. В спектакле «Путешествие» мы приглашаем пойти вместе с нами по улицам и дворам Петербурга на пути к «знанию». В цикле «Кабаре тридцать шестой год» погружаем публику в атмосферу немецкого кабаре во всем его блеске. Мы работаем в разных жанрах и предупреждаем зрителя, что не во всех этих жанрах мы профессионалы — мы пытаемся пробовать новое. И приглашаем всех пробовать вместе с нами.
С чего начался FULCRO?
Я попала к ребятам на курс в качестве режиссера-педагога, но скоро стало понятно, что они какие-то такие, что я не смогу уже с ними расстаться. В разгар пандемии ребята выпустились из РГИСИ, и в воздухе повис вопрос — а что делать дальше? И тут случился один человек. Его зовут Теодор Гук, он будущий продюсер. Гук сказал: «Слушайте, а вы не хотите делать что-нибудь свое? У меня есть инвестор и предложения по площадке. Давайте подумаем». Потом все получилось не так гладко, но самое важное Тео сделал — проговорил идею вслух. А это ужасно ценно. Когда все оказалось не так, как намечталось, мы сели и решили —останавливаться не будем.
У вас получилось самоорганизоваться?
Я сразу понимала, что наше привычное горизонтальное взаимодействие друг с другом — это хорошо. Но без мощного административного ресурса мы, как театр, долго не протянем. Первым человеком, к которому я пошла, стала Даша Вернер, а вторым — Женя Петровская. Это, на мой взгляд, одни из сильнейших театральных менеджеров у нас в стране. Конечно, были сомнения — чтобы запускать театр в пандемию, надо быть совсем отлетевшими. Но Даша и Женя сказали: «Давайте сделаем это», и нырнули в авантюру вместе с нами.
На старте творческого проекта, кроме дисциплины, важны еще и финансы. Как с этим у FULCRO?
Мы пока не работали с государственными деньгами и использовали частные вложения. В качестве генерального продюсера фандрайзинга, как ни странно, выступал один из наших актеров — Сережа Горошко. Вот такая степень соавторства. Могу сказать точно: деньги в момент запуска важны, одной идеи, конечно, недостаточно. Спустя время у нас появился очень сильный партнер для спектакля «Наш класс» — Региональный еврейский конгресс. Эта цепочка событий выглядит как чудо: у нас действительно получилось запустить проект «Наш класс» — спектакль, который стал поворотным в судьбе FULCRO: с него все началось.
Какие амбиции и планы в 2021-м?
Предугадывать что-то всерьез сейчас смешно, горизонт планирования — два дня. Поэтому мне хочется позволить мечтам быть пластичными. Не создавать тяжеловесных спектаклей с объемными декорациями. Делать проекты, которые будут адаптироваться под любое пространство. Если говорить конкретнее, то я бы назвала три спектакля. Во-первых, мы уже год репетируем «Темные дни» по пьесе KLIM’а — театрального режиссера, тренера, драматурга и философа. Это будет спектакль о Смутном времени, и он получается таким вязким, мутным и тяжелым. Во-вторых, мы взяли в работу пьесу «Зимние похороны» — замечательный абсурдистский текст Ханоха Левина. А в-третьих — большая история, под которую мы хотели бы найти помощь, — спектакль про Хиросиму и Нагасаки, с рабочим названием «Свадьбы не будет». Для создания пьесы требуется поездка в Японию вместе с драматургом Алиной Журиной и большое количество переводов. Поэтому в 2021-м он не выйдет, но, надеюсь, мы начнем работать в этом направлении.
Фото: Максим Авдеев, oteatre.info
Есть ли художники, с которыми хотелось бы сделать коллаборации?
Принято считать, что режиссер должен ревновать своих людей, своих артистов. Я в этом смысле не совсем режиссер. Мне бы хотелось поработать с петербургскими режиссерами Романом Кочержевским, Олегом Христолюбским, я была бы счастлива познакомить команду с Андреем Стадниковым, композиторами Настасьей Хрущевой, Митей Власиком. Еще я с интересом наблюдаю за людьми, которые моложе и делают что-то принципиально новое. В этом смысле мне нравится, как рассуждает о театре Ваня Демидкин. Ваня, по интуитивным ощущениям, очень человечный парень. Как бы банально ни звучало, когда из театра исчезает человечность — он перестает существовать. Ваня человечен в той же степени, в которой Додин человечен в «Карамазовых». А это даже не разные формы театра — это разные миры.
Как бы вы охарактеризовали процессы, которые происходят в российском театре прямо сейчас?
Для меня в любом современном художнике, режиссере и драматурге важна его эмпатичность, стремление к горизонтальности, которой достичь, на самом деле, очень тяжело. К тридцати годам я поняла: лучше сделать несовершенно, но остаться честным перед собой и людьми, с которыми ты работаешь. В этом плане мне очень помогают Женя с Дашей, которые регулярно напоминают, что театр, секрет и магия которого заключаются в боли и насилии, — давно прошел. Сейчас в театре как никогда важна здоровая коммуникация.
Текст: Алина Исмаилова
Фото: Виктория Назарова
Креативный продюсер: Лима Липа
Стиль: Валерия Ниренштейн
Визаж и прически: Евгения Сомова, Сергей Акимов
