Что такое культурная апроприация и почему в современном мире — это острая тема
Помните, как Майли Сайрус активно тверкала на Video Music Awards? А как Кэти Перри вышла на сцену в костюме гейши? Певицы подумали, что подготовили классные номера, а некоторые зрители решили, что это культурная апроприация. Как и любой этический вопрос, это сложный и спорный феномен, но для истории США, а значит и для всех изучающих английский, в нем важно разбираться. Расскажем, что в современном мире называют культурной апроприацией, почему это так важно и каким еще селебрити досталось.
Что такое культурная апроприация?
Для начала разберемся с терминологией. Апроприация ( appropriation) — присвоение себе чего-то чужого. В этом случае — всего, что связано с культурой, то есть одежды, традиционных предметов, музыки, духовных практик, внешнего вида, даже еды. И хотя все это всегда кочует из культуры в культуру, между обменом ( cultural exchange) и апроприацией, как считают многие в западных странах, большая разница. Вот несколько причин.
Неравенство власти
В культуре некоторых народов темнокожих есть традиция носить дреды ( dreadlocks). Представители других культур тоже могут это сделать и заявить, что им нравится, как это выглядит, им интересна культура. Вроде все логично, но — проблема в истории.
В США есть исторически доминирующие культуры и притесняемые ( exploited groups). Темнокожих людей веками держали в рабстве, не давали никаких прав. А когда они наконец освободились, их положение в обществе еще много веков оставалось и до сих пор остается сильно хуже, чем у белых американцев. В итоге люди из доминирующей культуры, то есть белые американцы, присваивают себе элементы их традиций, делают модными, но делают это необдуманно, совсем не погружаясь в контекст. Так что проблема не в факте, а в неравенстве власти ( imbalance of power).
Например, когда Джастин Бибер заплел себе дреды, а Ким Кардашьян — косички народа фулани, их очень критиковали в соцсетях. Правда, Джастин дреды сбрил, а Ким уточнила: она это сделала ради чувства единства с этносом ее дочери Сторми. Не всех устроил такой ответ, но одного правила все равно не существует.
Пополняйте словарный запас, учите новые фразы, читайте развивающие книги и смотрите интересные сериалы. Начать поможет наш план по саморазвитию с советами и полезными подборками.
Ситуация напряженная не только в отношении темнокожих американцев, а любых других этнических меньшинств. В первую очередь коренных народов Америки: надеть на себя головной убор индейцев — символ лидера племени — просто ради развлечения противники культурной апроприации резко критикуют. И если раньше такие костюмы на Хеллоуин были обычным делом, сегодня многие американцы так не поступают.
Культурная апроприация касается не только расы и национальности, а особенностей любых других притесняемых сообществ. Например, танец vogue стал популярен в США благодаря певице Мадонне. Но изначально он появился в ЛГБТК+ коммьюнити в 60–70-е годы как способ показать свою значимость, ценность, найти в гомофобном и трансфобном обществе место для себя. И претензия критиков вот в чем: окружающие видят и помнят классные танцы богатых селебрити, но не реальную историю и уж точно не драг-артистов и артисток.
Стереотипы и контекст
До сих пор ко многим сообществам во всем мире относятся предвзято. Если темнокожий человек с дредами идет по улице, его скорее сочтут отбросом или гангстером. А если то же самое делает белый, то прическу воспримут как элемент необычного стиля. Положение снова неравное.
Порой люди просто не знают, как и почему какой-то народ использует ту или иную вещь. Например, украшение bindi не просто так рисуют на лбу: в Индии их носят замужние женщины, и оно обозначает чакру, третий глаз. Что тут может задеть представителей культуры: многие люди даже не задумываются, что это за красная точка на лбу, но рисуют ее на себе. Например, на фестивале Coachella.
А еще многих бесит, что на сакральных предметах наживаются. Мадонна зарабатывала на воге, корпорации продают кучу одежды в этническом стиле, музыканты получают деньги за концерты, где они пляшут в костюме гейш, а притесняемые группы так и остаются в тени.
Например, актер Майкл Бакари Джордан выпустил свой ром под названием J’Ouvert. Его тут же раскритиковали, потому что J’Ouvert — это название ежегодного карнавала Карибских островов. А Джордан к этому региону не имеет никакого отношения. После того как даже Ники Минаж подключилась к обсуждению, актер решил поменять название.
В чем разница между апроприацией и ассимиляцией
Но как быть с тем, что представители этнических меньшинств делают что-то типичное для доминирующей культуры: например, темнокожие женщины выпрямляют волосы или красятся в блонд или кто-то в мире носит джинсы.
Ассимиляция и апроприация — это не одно и то же. Часто для маргинализированных групп это способ выживания в мире, в котором на особенности людей смотрят свысока, за них подвергают шуткам, нападкам или даже физическому насилию.
Но это не значит, что никому ни в коем случае нельзя надевать на себя костюмы другого народа. Например, Бейонсе выложила фотографию в сари. Люди в интернете много обсуждали, насколько это уместно. В итоге многие пришли к выводу, что все в порядке, раз она надела его на индийскую свадьбу и по ее традициям должна была так выглядеть.
А еще бывает, что известные люди просто не согласны с обвинениями и критикой. В фильме «Doctor Strange» Тильда Суинтон, белая европейская женщина, сыграла Ancient One, который по комиксам должен был быть тибетским мужчиной. Ее обвинили в «whitewashing» — это когда в кино на роли небелых людей берут белых актеров. В свою защиту Тильда рассказала, что создатели фильма специально сделали так, чтобы мудреца играл не мужчина, как это обычно бывает, а женщина. Причем не очень молодая — и это тоже вызов обществу.
МнениеКультурный захват:
Могут ли белые носить дреды
Как отличить культурную апроприацию от обмена традициями
Текст: Вера Рейнер
Словосочетание «культурная апроприация» в заголовках и постах последних лет всё чаще звучит как обвинение. Виновными в бездумном использовании чужих культурных кодов объявлены столько корпораций и знаменитостей, что всех не перечесть: от Джастина Бибера, который всегда был во всех списках most hated селебрити, до Бейонсе, которую, казалось бы, любят все.
Поводов для осуждения множество. Например, бинди и индейские головные уборы с перьями в журнальных съёмках и на посетительницах Coachella. Или показы коллекций, посвящённых абстрактной «племенной Африке», с участием исключительно белых девушек. Узнаваемые цитаты из коллекций темнокожих дизайнеров на показах крупных марок, не снабжённые прямыми ссылками на оригинал. Твёркающая белая певица, которая подаёт традиционные для «чёрной» культуры танцевальные движения как собственную фишку. Белая модель, раскрашенная под гейшу и одетая в национальные японские одежды, которую снимают с сумоистами в качестве декораций. Причёски, ассоциирующиеся с африканским наследием, на белых людях. Даже еда африканского и азиатского происхождения, приготовленная и подающаяся не аутентичным образом. Протест студентов Оберлинского колледжа, где училась Лена Данэм, поддержала и сама известная выпускница — о «неуважении» к японской и вьетнамской кухням она высказалась в интервью Food & Wine.
Какие-то из претензий понятны, какие-то вызывают недоумение. Вопрос, вызывающий самую большую растерянность, звучит так: если нынешний мир — плавильный котёл, где представители разных культур живут бок о бок, обмениваясь опытом и пользуясь открытиями и изобретениями друг друга, в чём принципиальная разница между «культурной апроприацией» и кооперацией — то есть между воровством и обменом? Между «захватническим присвоением» и диалогом культур? Почему какие-то случаи культурного обмена вызывают всеобщее негодование, а какие-то нет? У комментаторов в интернете — и «чёрных», и белых; и дружелюбно, и агрессивно настроенных; и корректных, и совсем нет — вопросов ещё больше. Может ли кто-то, не имея в роду мексиканцев, есть буррито? Оскорбительно ли для француза соседство с нефранцузом, жующим круассан? Должны ли вы выкинуть свои джинсы, если ваши предки не из западных штатов? Каждый ли белый с дредами — расист? Можно ли обвинить в культурной апроприации девушек африканского происхождения, выпрямляющих свои кудрявые от природы волосы, чтобы быть «как белые»?
Белые женщины — образцы добродетели и поклонения. Чёрные — объекты фетишизации и жестокости
Последний вопрос звучит чаще прочих. Ведь именно на «чёрные» причёски у белых знаменитостей приходится львиная доля скандалов в медиа. За ношение дредов и кос кого-то регулярно призывают к ответу. Один из самых резонансных случаев приключился с Кайли Дженнер, выложившей в Instagram фотографию с пятью косичками на голове и подписью: «I woke up like disss». В комментарии к посту быстро пришла звезда «Голодных игр» и активистка Амандла Стенберг: «Когда апроприируешь чёрную культуру и её отдельные приметы, но и не думаешь использовать своё влияние для того, чтобы помочь чёрным американцам, привлекая внимание к своим парикам вместо полицейской жестокости или расизма. #whitegirlsdoitbetter». Опустим момент, когда в защиту Кайли выступил Джастин Бибер, и сразу придём к другим, более масштабным выступлениям Стенберг.
«Приметы чёрного стиля красивы. Чёрные женщины — нет, — написала актриса в коротком эссе, распространив его в соцсетях вскоре после стычки с Дженнер. — Белые женщины — образцы добродетели и поклонения. Чёрные — объекты фетишизации и жестокости. Таковы представления о чёрной красоте и о чёрной женственности в обществе, построенном на евроцентричных стандартах красоты… Пока белых женщин восхваляют за переделку своих тел, увеличение губ и затемнение кожи, чёрных женщин стыдят за те же вещи, которые им даны от рождения». На её счету и ролик «Don’t Cash Crop On My Cornrows», в котором она вновь проговаривает мысль, что вещи из родной культуры на афроамериканцах высмеиваются. А на белых людях те же вещи становятся «высокой модой», «классными» и «оригинальными». То есть белые девушки, считает Стенберг, используют их, чтобы побыть «бунтарками», придать себе более «острый», провокационный вид — и собирают комплименты.
Дело в том, что африканские волосы — это и правда не просто волосы. Есть история и контекст, которые нельзя игнорировать, из них не сотрёшь столетия рабства и расизм как часть государственной политики. Белый человек, который использует «чёрную» прическу, игнорирует этот контекст, тем самым превращая чёрные волосы в фетиш, в разновидность блэкфейса. Исторически это форма театрального грима, когда белые актёры покрывали кожу чёрной краской, а губы щедро вымазывали ярко-красным, играя воплощённые стереотипы: персонажей глупых, щеголеватых, без толку ухлёстывающих за белыми женщинами, плохо контролирующих свои животные позывы, нелепых и жестоких. В этом наборе ролей было и особое амплуа — «чернокожие», возжелавшие невозможного: освобождения от плантаторов и рабства. Больше ста лет эти карикатурные образы, унизительные для настоящих афроамериканцев и утверждающие пренебрежительное к ним отношение в обществе, были частью американской (и не только) театральной традиции. Любые проявления блэкфейса в наши дни ожидаемо встречаются с яростью, будь то «костюм чёрного» (окрашивание кожи в чёрный цвет) на Хэллоуин или всё те же косички для селфи и лайков.
И дело не столько в отдельных белых женщинах и мужчинах, которые носят косы или дреды — кстати, их носили и викинги, но сегодня эта причёска ассоциируется именно с африканской культурой, — а в сохранившейся иерархии: отношение к «чёрным» всё ещё отличается от отношения к белым. Последние решают, что «модно» и «круто», тем самым как бы лишая афроамериканцев права на символы собственных культур. Более того, «чёрных» принуждают приблизить себя к «белым» стандартам красоты: их натуральные кудрявые волосы называют «неопрятными и неухоженными», дреды — «грязными», а запах от специальных средств для укладки волос с такими особенностями — «неприятным», сравнивая его с марихуаной или специями.
В итоге регулярное выпрямление кудрей с детства становится для многих афроамериканских девочек чуть ли не обязательной процедурой, без которой они в «белом» обществе не будут приняты. Решение оставить волосы такими, как есть, оказывается радикальным жестом: ещё в 1960-х натуральное афро стало практически знаменем революции — и с тех пор мало что изменилось. Чтобы прочувствовать ситуацию, можно, например, прочитать недавнее эссе писательницы Дженнифер Эпперсон для Lenny Letter.
Gucci не делают никому одолжений, «отдавая дань» Dapper Dan. Культурный обмен происходит между людьми, а не между людьми и корпорациями
Вне этого контекста не стоит рассматривать и недавнюю историю с Gucci, когда Алессандро Микеле повторил жакет гарлемского дизайнера Дэниела Dapper Dan Дэя для круизной коллекции итальянского дома. Дэн ещё в 80-е первым превратил контрафакт в искусство: его вещи, сплошь покрытые логотипами самых желанных люксовых марок — в том числе Gucci, — носили и хип-хоп-звёзды, и гангстеры, и просто местные модники. Сам дизайнер называл то, что он делал с вещами из гардеробов богатых белых клиентов модных домов, словом «blackanize». Свою круизную коллекцию Микеле посвятил как раз контрафактной моде, постоянным заимствованиям и обмену между люксом и модой: «гуччификации» он подверг работы не только Дэна, но и нескольких других дизайнеров и художников. Все они были возмущены.
Впрочем, во всех остальных случаях история обсуждалась исключительно как пример плагиата. А в ситуации с Дэном уже сам факт, что коллекция посвящена контрафактной моде, был воспринят как насмешка над историей афроамериканской культуры того времени. Фразу из нашумевшего текста Business of Fashion, где говорилось, что самого Dapper Dan не было бы без Gucci, потому что он делал с вещами итальянского дома то же, что сегодня Микеле делает с его вещами, восприняли в штыки: «Когда Dapper Dan и чёрные художники создают что-то, их маргинализируют. А когда крупные дома „вдохновляются“ маргинализированными группами — они только зарабатывают на этом». «Есть разница между вовлечением в культуру (есть её еду, слушать её музыку, танцевать танцы. Обычно делается отдельными людьми) и её апроприацией (наживаться на эстетике других культур. Обычно делается компаниями), — возмущались комментаторы текста. — Gucci не делают никому одолжений, „отдавая дань“ Dapper Dan. Культурный обмен происходит между людьми, а не между людьми и корпорациями».
Заглядывать в копилки других культур, искать вдохновение вокруг — это совершенно нормальный процесс. Но, как считают критики, вы вправе делать это, только окунувшись в исследование достаточно глубоко, заглянув за стереотипы и поверхностные представления или пригласив представителей этой культуры к сотрудничеству. «Принятие, — пишет один из комментаторов текста BoF, — значит, что вы потратили время на то, чтобы установить диалог с культурой, из которой заимствуете… Принятие значило бы встретиться с Dapper Dan и, возможно, вместе сделать что-то. Или пригласить его на показ, посадив в первый ряд, раз уж вы отдаёте дань его работе».
Даже если отойти от истории с Gucci, ценность принятия не в повторении чужих образов, а в интерпретации деталей. Не в копировании стиля, а в сплетении его с собственным. Именно поэтому коллекция Рикардо Тиши (самого выросшего в бедности) для Givenchy, в которой он соединил образы латиноамериканских чола с викторианской эстетикой и собственным стилем, пример удачного взаимодействия культур. Правда, и она в своё время вызвала бурю негодования и волну обсуждений.
Заимствуя что-то из других культур, вообще важно делать это с уважением. Не стоит носить приметы чьей-то культуры как маскарадный костюм — «сексуального индейца» или «дикого аборигена». Или использовать предметы, обладающие сакральным смыслом, как аксессуары — так было на показе Victoria’s Secret, когда Карли Клосс вышла на подиум в бикини с бахромой и головном уборе из перьев (этот головной убор в культуре коренных американцев имел особое значение — его использовали в обрядах). Надеть его просто так, тем более на подиум, по словам журналистки Симон Мойи-Смит из индейского поселения Оглала-Лакота, всё равно, что носить в качестве аксессуаров настоящие ордена и посмертные «пурпурные сердца», ничем не заслужив их.
Видеть, как твои детские воспоминания, реалии юности твоих родителей, элементы вашей идентичности превращаются в сувениры для богатых модников, странно и не всем приятно
Между тем, апроприацией можно назвать заимствование, захват традиций не только у разных народов, но и у маргинализированных социальных групп. По сути, весь тренд на «эстетику бедности», заигрывание с образами людей из социальных низов, над которыми ещё недавно смеялись, при этом их боясь, и есть пример апроприации. Речь не только о жизни парней из гетто. Но и о, например, коллаборации Рубчинского с Burberry, которая воскрешает стиль британских гопников — чавсов, которые в своё время так полюбили фирменную клетку модного дома, что едва не погубили репутацию марки. Прежним поклонникам стало неловко покупать её вещи. Теперь же образ вновь становится ультрамодным.
Апроприацией можно считать и волну увлечения всем постсоветским — и этот пример для жителей бывшего СССР более понятен, потому что затрагивает уже их собственный опыт. И Рубчинский, и братья Гвасалия — движущая сила этой истории — те времена застали и в них жили. Вопрос в том, не апроприаторы ли те богатые покупатели, которые, не имея никакого представления о постсоветской нищете, советских репрессиях под флагом с серпом и молотом, носят худи Vetements за 700 долларов?
Ведь как раз из-за болезненных ассоциаций многим российским зрителям этот тренд так неприятен. Воспринимать «поэтику бедности» и спальных районов, рынков и огромных вещей с чужого плеча сложнее, если для тебя это не просто стиль, а реальность безвыходно нищего прошлого, в которую ты боишься однажды вернуться. Видеть, как твои детские воспоминания, реалии юности твоих родителей, элементы вашей идентичности превращаются в сувениры для богатых модников, судя по комментариям в русских медиа, приятно не всем.
И всё же популярность этих дизайнеров и их стилистики спровоцировала интерес к современной культуре постсоветских стран вообще. Дала возможность многим «русским» интегрироваться в мировой культурный поток, из экзотических диковинок вырастая в глобальных героев. А заодно уйти от стереотипов о медведях и балалайках и русских бандитах из голливудских фильмов. То есть, хотя знаки собственной культуры на представителях других культур могут приносить дискомфорт, в перспективе эффект может оказаться позитивным. Пытаться «законсервировать» культуры, оставив их границы непроницаемыми, чтобы защитить от чужих посягательств, в эпоху глобализации наивно и непродуктивно. Обмен идеями и опытом, заимствования — неотъемлемая часть творческого процесса. И возможность этого обмена, практически ничем сегодня не ограниченная, — одно из важных общественных достижений. И, кто знает, возможно, в переходе из собственности конкретной культуры в распоряжение глобальной и лежит путь от сегрегации к единству.
ФОТОГРАФИИ: Fear of God, Kenzo
Наряженные и оскорбленные
Тема культурной апроприации часто и широко обсуждается в западном обществе, а вот в России многие смутно представляют, что это вообще такое. Что нельзя носить, если вы не хотите оскорбить ничьи чувства? Портал iz.ru составил памятку для тех, кто хотел бы выглядеть не только красиво и модно, но и уместно в любой ситуации.
Что это такое?
Культурная апроприация — это заимствование элементов культуры определенного этноса, расы или религии. В последнее десятилетие тема заимствования культурных кодов всё чаще звучит применительно к моде и красоте. Например, недовольство общественности неоднократно вызывали модные дизайнеры, наряжавшие белых моделей в одежду с индейскими, индийскими или африканскими мотивами или делавшие им прически в этническом стиле.
Публикация от Marc Jacobs (@marcjacobs) 15 Сен 2016 в 12:30 PDT
На фото: для своего показа бренд Marc Jacobs снабдил белых моделей дредами. Реакция была неоднозначной.
Неоднократно доставалось и знаменитостям, решившим дополнить свой имидж «экзотическими» элементами. Один из совсем недавних случаев: пользователи соцсетей ополчились на голливудского актера Зака Эфрона, решившего заплести себе дреды.
Публикация от Zac Efron (@zacefron) 5 Июл 2018 в 10:24 PDT
«Просто забавы ради», — подписал актер фотографию, которую опубликовал в своем Instagram-аккаунте. Но многие подписчики не увидели в снимке с дредами ничего забавного: звезде быстро напомнили, что белый человек, носящий традиционную африканскую прическу, вольно или невольно выказывает неуважение к страданиям, через которые прошли народы Черного континента.
Афроамериканцы болезненно относятся к присваиванию белыми согражданами элементов своей культуры. Это показал и пример телезвезды Ким Кардашьян, которую неоднократно стыдили за чрезмерную любовь к афроприческам. В последний раз общественность ополчилась на нее в июне: 37-летняя знаменитость явилась на премию MTV Movie & TV Awards с длинными афрокосами.
Публикация от Kim Kardashian West (@kimkardashian) 8 Июл 2018 в 7:10 PDT
Кардашьян объяснила разгневанным афроамериканцам, что носит косички, чтобы показать хороший пример дочери Норт, которую воспитывает вместе с мужем, чернокожим рэпером Канье Уэстом. Общественность не удовлетворило это объяснение.
Может показаться, что проблема далека от наших реалий. Например, никого не возмущают отечественные рэперы, «косящие» под афроамериканских коллег с помощью причесок и стиля одежды «я родился в гетто»: просто потому, что доля чернокожего населения в России ничтожно мала. Но это не значит, что нам незнакома и непонятна культурная апроприация.
Например, в июле 2018-го российская модель и бизнес-леди Анастасия Волконская-Решетникова огорчила многих своих подписчиков в соцсети Instagram, опубликовав пару селфи в хиджабе. Пользователи-мусульмане сочли фотографии неуместными: они напомнили девушке, что она не исповедует ислам. А некоторые юзеры отметили, что снимки в платке, размещенные прямо по соседству с почти эротическими кадрами, кажутся насмешкой над религией.
На фото: Анастасия в хиджабе
Публикация от Reshetova Anastasia (@volkonskaya.reshetova) 16 Июн 2018 в 3:14 PDT
На фото: модель в более мирском образе.
Критика в комментариях к фото не смутила манекенщицу, и она выложила еще и снимок в чадре.
Публикация от Reshetova Anastasia (@volkonskaya.reshetova) 6 Июл 2018 в 4:30 PDT
Высказывая претензии к модели, никто не использовал словосочетания «культурная апроприация», но обвинения четко соответствовали описанию проблемы.
«Дело тут не в красоте, и это не образ. На ней религиозно-национальная одежда народов, у которых не принято оголять не то, что все тело, даже части тела определенные нельзя категорически выставлять на показ. Надев такую одежду, она проявила неуважение к религии, судя по другим ее выложенным публикациям», — написал пользователь с ником @doni_I97 (здесь и далее орфография и пунктуация авторов постов сохранены).
«Религия не аксессуар», — подытоживает мнение недоброжелателей @ira_ashinova_01.
Культурный захват или безобидный обмен?
Апроприацией можно назвать многие явления. Но где проходит грань между захватом и невинным обменом культурными кодами? Например, всем очевидно, что носить джинсы имеют право не только потомки ковбоев, лакомиться суши — не только японцы. Из-за глобализации некоторые элементы культур вошли в жизнь людей всех национальностей, рас и вероисповеданий. Это — культурный обмен.
К сожалению, установить абсолютно четкую, неразмытую границу между апроприацией и культурным обменом нельзя. В основном то или иное «одалживание» элементов какой-либо социальной или этнической группы относят к апроприации прецедентным путем: если оно негативно воспринимается значительным числом представителей соответствующей культуры, то это уже не просто невинный обмен. Так сформировался негласный список элементов, заимствовать которые в большинстве случаев считается неуважением.
Не носить, чтобы не обидеть: памятка по культурной апроприации
Одежда, аксессуары и прически, типичные для определенной расы или народности
Афрокосы и дреды, головные уборы коренных жителей Америки, японские кимоно и макияж гейши — всё это, надетое на представителя белой (или любой другой «неподходящей» расы) может вызывать негативную реакцию у исторически определенных правообладателей.
Публикация от Madonna Scrapbook (@madonnascrapbook) 7 Июл 2018 в 2:58 PDT
На видео: певица Мадонна пытается объяснить, почему и зачем появилась на обложке журнала Harper`s Bazaar в образе гейши. Это 1999 год — проблема и дискуссия не новы.
Эстетика бедности или угнетения
Элементы актуального сегодня и воспеваемого многими дизайнерами гетто-стиля (или, в российском варианте, «стиля окраин», «гоп-гламура») — штаны-трубы, олимпийки и футболки не по размеру, цепи и серьги в ушах на мужчинах, бейсболки и банданы — всё это вместе может странновато смотреться на человеке, выросшем в пределах московского Садового кольца и имеющем университетское образование.
Публикация от gosharubchinskiytalkworldwide (@gosharubchinskiytalkworldwide) 9 Июл 2018 в 5:41 PDT
На фото: одежда из коллаборации Burberry и российского дизайнера Гоши Рубчинского. Коллекцию критиковали за апроприацию типичного стиля британских «чавов» (белых представителей низших слоев английского общества).
К этой же группе относятся модные вещи с советской символикой. Для многих людей эта эра ассоциируется с репрессиями, гонениями на инакомыслящих, войнами и нехваткой товаров. Если Страна Советов знакома вам лишь по рассказам старших членов семьи, возможно, вы не тот человек, кому стоит носить принт в виде серпа и молота.
Публикация от SVMOSCOW Online Concept Store (@svmoscow) 22 Ноя 2016 в 12:26 PST
Например, в июне 2018-го бренд Adidas выпустил спортивную одежду с советской символикой, приурочив коллекцию к чемпионату мира по футболу. Многим идея не понравилась: марка получила резкие отзывы в социальных сетях, особенно от представителей стран бывшего соцлагеря. Так, поляки и прибалты писали, что одежда с серпом и молотом напоминает им о годах угнетения Советским Союзом. Можно дополнить эту мысль: коллекция доступна к продаже во многих странах, но коммунистические символы будут странно и даже цинично смотреться на жителях благополучных западных государств, не имеющих понятия о жизни при социализме.
На самом деле даже сверхпопулярный сегодня стиль 1990-х годов в определенной степени может быть примером культурной апроприации (но только в российских реалиях). Увлеченное модой 1990-х молодое поколение модников почти не помнит лихую эпоху инфляции, безработицы и разгула преступности, но охотно носит соответствующие образы в стиле «гоп-гламур».
Публикация от 🇫🇷🇨🇭🇬🇧🇮🇹🇺🇸🇯🇵🇩🇪🐊🐊🐊🐊 (@_streetwear_world_) 12 Июл 2018 в 5:28 PDT
Военная символика
Пункт, менее всего нуждающийся в примерах, но всё же: ордена и медали (а также их реалистичные стилизации), военная форма являются скользкой модной дорожкой. Ироничное «А ты служил?» — это самая мягкая из возможных реакций. Что может случиться с тем, кто примерит тельняшку и голубой берет в День десантника, не будучи ветераном ВДВ, страшно и подумать.
Кстати, военная атрибутика может доставить много хлопот даже безотносительно культурной аппроприации. Например, камуфляжная одежда запрещена к ввозу во многие страны: так, прилетевший в Штаты россиянин в характерных разводах может показаться нежеланным гостем американскому пограничнику.
Религиозная атрибутика
Крест и полумесяц — не модные украшения, а хиджаб и чалма — не просто аксессуары. По крайней мере, в этом убеждены приверженцы соответствующих религий, и с этим стоит считаться.
Публикация от gosharubchinskiytalkworldwide (@gosharubchinskiytalkworldwide) 27 Мар 2018 в 1:35 PDT
На фото: к культурной апроприации склонны представители всех рас.
5 золотых правил модной тактичности
В щекотливой ситуации можно оказаться в любой момент: например, на переговорах, которые решил посетить ранее незнакомый коллега-азиат, или в клинике, где прием ведет темнокожий врач. Наконец, всегда есть хорошие шансы встретить истово верующего или глубоко политизированного собеседника. Вот кое-какие универсальные правила, которые позволят прослыть и модным, и тактичным человеком.
При желании позаимствовать элемент какой-либо культуры (например, если очень хочется нарядиться буддистским монахом на Хэллоуин), пройдите краткий самоликбез. Погуглите все относящееся к будущему наряду: какова его история, кто обычно его носил? Один из главных упреков, адресуемый fashion-апроприаторам — поверхностное и невежественное отношение к элементам чужой культуры.
Выбранный образ ни в коем случае не должен выглядеть карикатурно и каким-либо образом принижать культуру, элементом которой является. Например, возможно, нет ничего плохого в модели, желающей сфотографироваться в хиджабе; но сочетать в одном образе религиозный головной убор и платье с глубоким декольте — уже плохая идея. Ну а лучшее, что можно сделать при заимствовании, если уж оно так необходимо, — это проконсультироваться с представителем той или иной культуры и попросить высказать экспертное мнение о наряде (аксессуаре, образе).
Если вас все-таки упрекнули в модной неполиткорректности, не спорьте: шансы еще больше задеть человека возрастут до 100%. Например, афроамериканца, который сделал замечание о неуместности ношения дредов, явно не впечатлит аргумент о том, что вы «не в теме», потому что в вашей стране «вообще нет такой проблемы». А вот попросить собеседника разъяснить, что, по его мнению, не так с нарядом или прической, вполне уместно. Краткое «извините, не хотел обидеть» также всегда в цене.
Чем характерен вопрос культурной апроприации — так это отсутствием однозначности и единства во мнениях даже среди представителей одной социокультурной группы. Допустим, к фотографиям Ким Кардашьян с афрокосами были и вполне дружелюбные отзывы от чернокожих подписчиц: женщины делали телезвезде комплименты, отмечали, что прическа выглядит на ней прекрасно. Если стараться угадать возможную реакцию окружающих — это не ваше, просто не рискуйте.
Если интуиция подсказывает, что выбранный наряд или аксессуары — на грани фола, то, скорее всего, так и есть (даже если невозможно четко выразить словами, что именно не так). Культурная апроприация — это тот самый случай, когда эмоциональный интеллект полезнее доводов и фактов.
