Gucci, Nike и другие бренды собираются стать «углеродно-нейтральными компаниями». Что это значит?
Понятие «углеродной нейтральности» разбирает основательница проекта «Собиратор» Валерия Коростелева
На Лондонской неделе моды Burberry представил свой первый углеродно-нейтральный показ. Нью-йоркский бренд Collina Strada использует переработанные ткани и выпускает моделей на подиум в шоу, где не используется электричество. В Милане Gucci объявляет, что переходит на углеродно-нейтральное производство. Nike запустил программу «Move To Zero», которая подразумевает системное сокращение выбросов, связанных с производством. Эти и другие компании в разных индустриях, да и целые страны заявляют, что достигнут углеродной нейтральности к определенному году. Мы попросили объяснить значение этих деклараций Валерию Коростелеву — основательницу экологического проекта «Собиратор» и руководительницу московского отделения движения «Раздельный сбор».
Что подразумевает понятие «углеродно-нейтральный» для промышленных производств?
Подразумевается, что компания компенсирует количество выбросов парниковых газов при производстве одежды, упаковки, пакетов и при транспортировке. Чаще всего под компенсацией понимается высаживание деревьев. Но масштабы производства одежды настолько велики, что для нулевого углеродного следа нужно будет не просто сохранять леса, а высаживать ежегодно миллионы деревьев. Надо еще учитывать их приживаемость и срок, через который они станут по-настоящему продуктивно поглощать СО2. Таким способом к углеродной нейтральности в этой отрасли прийти практически невозможно — только если вы очень маленькая частная мастерская. Заявления такого рода кажутся не более чем маркетинговым ходом.
Нам, то есть экологическому сообществу, решение видится в комплексном подходе всей индустрии. Во внедрении «медленной моды», в использовании качественных вещей, сделанных из выращиваемых растительных материалов от ответственных органических фермеров. Также переработка вторичного сырья и бережливые экологичные процессы на всех этапах — от материала до пошива, доставки, минимальной упаковки и т. д.
Какие компании первыми провозгласили себя углеродно-нейтральными?
Из гигантов еще в 2015-м adidas делал кроссовки из вторсырья, но не полностью. Только верх модели был из утилизированной пряжи и нити. Весной этого года бренд сообщил о создании кроссовок, все части которых будут из переработанного вторсырья. Модель называется Futurecraft.Loop. Насколько нам известно, у adidas есть стратегия устойчивого развития, цель которой к 2024 году — использовать только переработанный полиэстер. Это значительно сократит использование природных ресурсов и выбросы углерода в атмосферу. Еще стремится стать углеродно-нейтральным Gabriela Hearst. Об этой инициативе заявили в Kering (Gucci, Balenciaga и Saint Laurent). Будем следить.
Как с этим обстоят дела в России?
Мы не знаем российских производств, которые стремятся к углеродной нейтральности. Вообще, если у компании есть углеродное отслеживание, то на ее сайте можно найти спецификацию PAS 2060:2010 (стандарт предоставления отчетности по сокращению углеродных выбросов. — Прим. BURO.).
Burberry SS20, первый углеродно-нейтральный показ бренда
Какие шаги в целом должны предпринять модные бренды, чтобы стать углеродно-нейтральными?
Сначала необходимо оценить и измерить вред, который компания наносит окружающей среде. Дальше нужно подумать, как его сократить, а то, что не получается сократить, — компенсировать. Это получится, если след совсем небольшой. То есть в первую очередь нужно реализовать программу по сокращению производства. Сейчас модные бренды оценивают вред окружающей среде деньгами. За расчеты отвечает компания ClimateCare. На сайте одну тонну CO2 оценивают в 7,5 фунта стерлингов. Но заплатить за след — не значит прийти к углеродной нейтральности. Это называется откупиться.
Означает ли углеродная нейтральность большую стоимость — и для производителя, и для потребителя?
Высокотехнологичные и качественные вещи, созданные с комплексной экологической ответственностью, конечно, стоят дороже. Но для покупателя это означает, что вещь служит дольше, и ее не придется часто менять.
Gucci SS20, первый углеродно-нейтральный показ бренда
Как можно отличить истинную углерордную нейтральность от гринвошинга?
Пока углеродная нейтральность — это гринвошинг. Нет компаний, которые бы на 100% компенсировали вред выбросов. Возможно, их стоит называть «постепенно экологизируемыми».
Является ли радикальное сокращение производства лучшим средством в смысле охраны окружающей среды?
Да, так как углеродной нейтральности не существует, лучше сокращать производство. Мы говорим про сокращение не только количества товаров, но и всей продукции, сопутствующей продаже: витрины, зеркала, манекены, мебель, декорации. Нужно прийти к повторному использованию всей сопутствующей продукции (к переработке пластика и стекла) и реализовать продажу коллекций прошлого сезона. Это приведет к отказу от утилизации и сжиганию непроданных вещей. Мы считаем, что бренды должны не только рекламировать устойчивое развитие и «хайповать» на этом, но и самостоятельно контролировать переработчиков и подробно и открыто презентовать результаты сокращения экологического следа для потребителей.
Присоединяйся офлайн к аудиовизуальной инсталляции «Портрет поколения» по случаю 10-летия BURO. — получи иммерсивный опыт.
Что такое углеродная нейтральность
Углеродная нейтральность — термин, который означает, что компания сократила до нуля выбросы углекислого газа и его аналогов в процессе своей производственной деятельности или компенсировала эти выбросы за счет углеродно-отрицательных проектов.
Ученые разделяют выбросы компаний на три сферы охвата. Первая сфера охвата (Scope 1) — это прямые выбросы предприятия при производстве. Ко второй сфере охвата (Scope 2) относится потребление энергии. Важно понимать, из каких источников компания получает энергию: угольные станции, АЭС, ГЭС и другое. Третья сфера охвата (Scope 3) включает всю цепочку жизненного цикла товара: закупка сырья, доставка, продажа, использование, утилизация и прочее, то есть напрямую не относящиеся к производителю выбросы.
Три основных способа добиться углеродной нейтральности:
Сокращение прямых выбросов
Этот способ считается самым эффективным, так как компания устраняет непосредственно источник выбросов CO2. Хорош он тем, что с его помощью легко определить шаги по сокращению выбросов, поскольку они прямые, а не косвенные. Последние заложены в длинную цепочку жизненного цикла товара, поэтому довольно сложно рассчитать компенсируемый объем эмиссии углекислого газа и определить конечного виновника.
Проблема же состоит в том, что этот путь связан с экономическими ограничениями — сокращение прямых выбросов часто сопряжено с уменьшением объема производства, а значит, с падением доходов предприятия. Если не сокращать производство, финансовых вложений потребуют технологии, которые бы снижали объем выбросов парниковых газов. Зачастую компании просто не идут на это из-за экономической нецелесообразности.
Прямой захват CO2 из воздуха
Прямой захват CO2 — это по сути «высасывание» углекислого газа из атмосферы. Его можно закопать под землю на длительное хранение или использовать в химических процессах для производства топлива, пластика и других материалов.
Самый распространенный метод захвата — пропустить воздух над специальной жидкостью. CO2 прилипает к смеси, а остальной воздух — нет. Затем смесь рециркулируют, выделяя углекислый газ с использованием тепла.
Биоэнергетика с улавливанием углерода (BECCS) — технология, которую можно отнести к прямому захвату выбросов, но улавливание идет не из атмосферы, а при сжигании биомассы. К биомассе относятся растения и сельскохозяйственные культуры.
Плюс такой технологии в том, что она имеет отрицательные выбросы. Растения через фотосинтез поглощают CO2, а когда их сжигают, они отдают углерод обратно, при этом происходит моментальное улавливание, и углерод не попадает в атмосферу. Таким образом растения поглощают углекислый газ, но затем обратно в атмосферу его не выделяют — так происходят отрицательные выбросы, то есть фактическое уменьшение углекислого газа в общем объеме.
Компенсация через инвестирование в углеродно-отрицательные проекты
Проектов по компенсации углекислого газа очень много. Это может быть как поддержка естественных природных процессов, так и помощь другим компаниям и некоммерческому сектору в сокращении выбросов парниковых газов.
К поддержке природного поглощения относится один из самых популярных способов компенсации — лесовосстановление. Но есть и другие менее известные — например, восстановление среды, где содержится «голубой углерод».
«Голубой углерод» — это углерод, который хранится в прибрежных или морских экосистемах. Мангровые заросли, болота и заросли водорослей по сути являются защитой от изменения климата, так как поглощают CO2 из атмосферы. Этот процесс происходит даже быстрее чем у лесов. Сегодня уже есть примеры того, как компании вкладывают деньги в восстановление мангровых лесов в Юго-Восточной Азии.
Другой способ — повышение продуктивности океана. В большинстве своем это пока лишь теоретические исследования. Одна из идей состоит в том, чтобы добавить питательное железо в те части океана, где его не хватает. Это должно вызвать ускоренное цветение микроскопических растений (фитопланктона), которые через фотосинтез улавливают углекислый газ.
Почему компенсация выбросов не решит проблему климата
Научно-консультативный совет европейских академий наук (EASAC) в 2018 году выпустил доклад, в котором говорится, что все известные технологии предлагают лишь ограниченный потенциал для удаления углекислого газа из атмосферы, то есть одними лишь компенсациями и прямым улавливанием мы не сможем достичь тех целей, которые ставит Парижское соглашение по климату. В отчете также говорится, что некоторые методы добиться углеродной нейтральности и вовсе могут нанести еще больший вред окружающей среде.
Пока технология по удалению углекислого газа нигде не применяется массово, поэтому сложно подсчитать экологический эффект от нее. Сам же метод требует большого количества энергетических и водных ресурсов, что может в будущем просто нивелировать положительный эффект от удаления CO2 и вызвать обратный результат. Более того, масштабное строительство сооружений для улавливания парниковых газов может негативно сказаться на земных и водных экосистемах.
Ученые пришли к общему мнению, что самый эффективный способ борьбы с изменением климата — прямое сокращение выбросов. «Основное внимание должно быть уделено смягчению последствий, сокращению выбросов парниковых газов. Это будет нелегко, но, несомненно, будет проще, чем применять углеродно-отрицательные технологии в значительных масштабах», — говорит профессор наук о Земле Оксфордского университета Гидеон Хендерсон.
По мнению Михаила Юлкина, гендиректора Центра экологических инвестиций и компании «КарбонЛаб», бизнес не должен ограничиваться только своими прямыми выбросами. «Если компания заявляет, что она углеродно-нейтральная только с точки зрения своих прямых выбросов (Scope 1), то это немного походит на гринвошинг. Углеродный след включает в себя все выбросы компании, связанные так или иначе с ее деятельностью: сырье, производство, поставка, использование, захоронение и переработка, то есть весь жизненный цикл продукта», — отмечает эксперт.
У российского нефтегазового сектора возникают сложности с пониманием того, что необходимо учитывать не только прямые выбросы от своего производства, но и косвенные, то есть те, которые образуются при использовании нефтепродуктов. По мнению Юлкина, подобные трудности есть и у автомобильной индустрии в России. Они готовы отчитываться за прямые выбросы, но в то же время перекладывают ответственность за автомобильные выхлопы на потребителей.
Что не так с посадками деревьев?
Лесовосстановление или облесение (выращивание леса там, где его никогда не было) для компаний самый понятный и простой в реализации способ компенсации углеродного следа. Но у этого метода есть свои недостатки.
Во-первых, лес очень долго растет. Чтобы дерево начало поглощать углекислый газ, должно пройти 15-20 лет, прежде чем оно вырастет из саженца во взрослое дерево. Во-вторых, деревья не так быстро поглощают CO2, то есть выполнить цели Парижского соглашения таким способом не получится. Средний показатель (сильно зависит от породы дерева) — около 4 т CO2 на 1 га леса в год. Например, рейс из Москвы в Сочи производит эмиссию углекислого газа в 13 т.
Отсюда вытекает другая проблема — необходимы огромные территории под посадки. Глава нефтегазового концерна Shell Бен ван Берден заявил о том, что нужно вырастить тропический лес размером с Бразилию, чтобы удержать потепление в пределах предписанных соглашением 1,5 °C, а это почти 6% от всей площади суши мира.
Самый важный вопрос состоит в том, можно ли считать высадки деревьев устойчивым лесоуправлением? «Чтобы деятельность считалась лесовосстановлением или облесением, участки должны быть переведены в лесной фонд, за ними должен быть контроль и учет. Компания должна нести полную ответственность за то, что происходит на территории. Если ты просто посадил деревья на пикнике, то это никакого отношения к поглощению углерода из атмосферы не имеет, это просто развлечение», — поясняет Юлкин из «КарбонЛаб».
Часто многие деревья просто не приживаются или умирают до того, как достигают зрелого возраста. В этом случае никакой компенсации выбросов не произойдет. Также необходимо понимать, что будет с деревом после его гибели, когда оно начнет выделять CO2 обратно. Если компания (или ответственный подрядчик) не следит и не контролирует свои посадки, а полагается на волю случая, то это скорее гринвошинг, а не компенсация.
Юлкин предлагает сначала проанализировать собственные технологии и понять, насколько они эффективны в устранении прямой эмиссии парниковых газов. Потом свести до минимума свои косвенные выбросы (Scope 3), а компенсировать лишь остаток. Вкладываться лучше в те проекты, которые гарантировано убирают источник парниковых газов, например, возобновляемая энергетика. «Лес — это не универсальный способ компенсировать выбросы, наоборот, один из самых сложных, хоть кажется самым доступным, но там много подводных камней» — говорит эксперт.
Как компании достигают углеродной нейтральности?
Глава ИТ-гиганта Google Сундар Пичаи осенью 2020 года сделал заявление о том, что уже в 2007 году компании удалось стать углеродно-нейтральной. Кроме того, она уже компенсировала все выбросы, произведенные ей за свою историю. Google также стал крупнейшим в мире покупателем возобновляемой энергии. В планах корпорации — к 2030 году полностью обеспечивать себя энергией из возобновляемых источников.
Что делает Google, чтобы быть углеродно-нейтральной компанией? Как и многие другие компании, она занимается посадками деревьев и спонсирует проекты, которые уменьшают количество углерода в атмосфере, например, очистка выбросов от свиноферм и мусорных свалок.
Другой ИТ-гигант Microsoft взял на себя обязательства удалить весь углерод, который он произвел с момента своего основания, то есть, с 1975 года. К 2030 году Microsoft планирует стать не просто нейтральной компанией, а углеродно-отрицательной, то есть удалять CO2 из атмосферы больше, чем производит.
К подобным заявлениям об углеродной нейтральности присоединилась и компания Apple. Она объявила, что будет инвестировать в развитие солнечной энергетики для собственного потребления и для малообеспеченных семей на Филиппинах, в восстановление мангровых лесов, разработку безуглеродного процесса плавки алюминия и другое.
О планах стать углеродно-нейтральной говорит одна из самых «грязных» индустрий — индустрия моды. Группа брендов Kering, куда входят Gucci, Saint Laurent, Balenciaga, Alexander McQueen и другие, заявила, что будет стремиться к углеродной нейтральности и к 2025 году сократит собственные выбросы парниковых газов в два раза. Дом Gucci уже объявил себя полностью углеродно-нейтральным брендом.
Углеродно-нейтральными стремятся стать не только компании, но и международные мероприятия. В стратегии ФИФА есть обязательный пункт о компенсации выбросов, которые непосредственно может контролировать футбольная федерация.
Впрочем, более 50% всей эмиссии парниковых газов от проведения мировых турниров приходится на международные перелеты болельщиков. Эти выбросы ФИФА компенсирует по остаточному принципу — на те деньги, которые заплатили пассажиры в виде добровольного экологического сбора. За ЧМ-2018, который прошел в России, ФИФА компенсировала более 243 тыс. т контролируемых выбросов и 16 тыс. т выбросов от перелетов.
На какие проекты пошли деньги? Хоть чемпионат проходил в России, но деньги распределяются по всему миру.
Следующий чемпионат мира по футболу, который пройдет в Катаре в 2022 году, по планам ФИФА должен стать углеродно-нейтральным, впервые в истории. Однако тут есть масса проблем — федерация может отвечать лишь за свои выбросы, но не за те, которые производят болельщики.
В идеальном сценарии компания, которая взяла курс на углеродную нейтральность, должна работать в двух направлениях. Приоритетное — сокращение своих выбросов при производстве и транспортировке продукта, а также переход на возобновляемые источники энергии, другое направление — инвестирование в углеродно-отрицательные проекты, чтобы компенсировать те выбросы, которые по каким-либо причинам убрать невозможно.
Подпишитесь на наш «Зеленый» канал в Telegram. Публикуем свежие исследования, эко-новости и советы, которые помогут жить, не вредя природе.
Что такое углеродная нейтральность, к которой стремятся модные бренды? Она правда спасет от климатической катастрофы?
Что такое «углеродная нейтральность» и почему это важно?
В идеале компании, которая берет курс на углеродную нейтральность, следует работать в двух направлениях, и компенсация выбросов углекислого газа при помощи сторонних проектов должна быть на втором месте: в приоритете — сокращение самих выбросов при производстве продукта и транспортировках. На практике «откупиться» спонсорством экоинициатив оказывается проще, чем перестраивать собственную систему производства.
Какие модные бренды это делают?
В модной индустрии термин «углеродная нейтральность» возник, конечно, не в 2019 году, но именно сейчас стал всплывать особенно часто. В свете негативного влияния, которое мода оказывает на окружающую среду в целом и на изменение климата в частности, многие бренды поставили публичную цель добиться углеродной нейтральности в кратчайшие сроки.
На саммите G7 32 модные компании подписали пакт, согласно которому они обязуются достичь полной экологической нейтральности (углеродной в том числе) к 2050 году, но многие ставят более близкие временные рамки. Так, Burberry поставили себе срок до 2022 года, а прошедший на Лондонской неделе моды показ бренда уже был сертифицирован как углеродно-нейтральный. Таким же стало и шоу Gucci в Милане. Более того, итальянский бренд уже сообщает о своей полной углеродной нейтральности.
Как это работает?
Если сокращение собственных выбросов CO2 модные бренды могут подтвердить сами, то все, что касается компенсации производства парниковых газов посредством сторонних экологических проектов, они отдают на аутсорсинг. Существуют специальные компании, которые занимаются предоставлением таких компенсаций, — фактически они берут на себя подсчеты цены выделяемого углекислого газа, берут с модных брендов деньги за каждую его тонну и вкладывают в какой-либо проект, предварительно подсчитав, сколько тот может компенсировать.
Впрочем, сейчас, с развитием информационного поля и усилением внимания общества к экологическим проблемам, подобное мошенничество сложнее провернуть. «Раньше существовали компании, которые не занимались предоставлением тех услуг, за которые получали деньги. Это сильно отбросило индустрию назад. Но теперь стандарты становятся строже, бренды лучше разбираются в том, за что платят, проявляют осмотрительность, и мошенники постепенно исчезают», — говорит Кевин Хакетт, директор по стратегии компании Native Energy, которая предоставляет компенсации выбросов проэкологичным брендам вроде Everlane и Reformation.
Что не так с «лесными» инициативами?
Даже если модный бренд не сталкивается с намеренным мошенничеством, значит ли это, что его инвестиция в экологический проект в полной мере пойдет ему «в зачет»? Не факт. Как быть, если компания проспонсирует сохранение леса (как это делают Gucci, поддерживая инициативу REDD+, защищающую от деградации тропические леса), а он однажды пострадает от тотального пожара? К тому же экологи до сих пор расходятся во мнении, как учитывать компенсаторный потенциал лесного массива: углеродный баланс тропических лесов — сложная система, в которой необходимо учесть не только деятельность деревьев, но и, например, почвенное дыхание (выделение и поглощение газов многочисленными микроорганизмами в почве).
Стоит помнить и о потребностях местных сообществ: бренд одежды, базирующийся в Европе и желающий компенсировать свои углеродные выбросы за счет лесов Амазонии, едва ли задумывается о том, как это повлияет на живущих непосредственно в районе этих лесов. «До сих пор не существует проектов, которые могут обеспечить долгосрочное и поддающееся учету сокращение выбросов углекислого газа без негативного воздействия на права человека», — резюмирует доктор Эми Моас, эколог и старший специалист по лесам в Greenpeace.
Что тогда делать?
Если начать разбирать понятие углеродной нейтральности в том виде, в котором сейчас его понимает большинство модных брендов, оно становится похожим на средневековую покупку индульгенций. «Все хотят быстрых решений. Но заявить о своей углеродной нейтральности — это как заштукатурить дыру в стене вместо того, чтобы ее чинить», — говорит креативный директор экологичного и этичного бренда Mother of Pearl Эми Пауни.
Впрочем, то, что современный подход к климатической проблеме — не панацея, не делает его вовсе бесполезным. «Конечно, в первую очередь лучше вовсе не выделять углекислый газ, и именно в этом мы и пытаемся убедить наших клиентов, — рассказывает Арно Бро, генеральный директор компании CO2 Logic, предоставляющей компенсации выбросов, — но мы убеждены, что если ты все-таки что-то выбрасываешь, лучше за собой убирать. А слова «Я против практики компенсаций» ни к чему не приведут». По мнению Бро, ключ к решению проблемы в том, в какой именно проект вкладывать деньги.
Да, некоторые инициативы могут выглядеть не так привлекательно, как забота о лесах, но они более эффективны в плане минимизации углекислого газа в атмосфере. Например, проект по отделению твердых частиц навоза на молочных фермах, разработанный компанией Native Energy, способен компенсировать 2000 тонн выбросов в год c одной фермы (для сравнения: компенсаторный потенциал лесного массива Альто-Майо в Перу, который взяли под опеку Gucci, составит около 500 000 тонн в год при площади 182 тысячи гектаров).
Среди других потенциально эффективных инициатив — развитие восстановительных методов ведения сельского хозяйства. «70% земли Соединенных Штатов находится в частном владении. Если мы убедим фермеров перейти на более экологичные методы работы, это сыграет огромную роль», — считает Адам Чемберс, специалист по климату в Министерстве сельского хозяйства США.
Впрочем, и заботу о лесах не стоит списывать со счетов, полагает доцент Школы географии и развития Университета Аризоны Трейси Осборн, если больше работать над информированностью коренного населения, а главное — пересмотреть подход ко всей системе компенсаций выбросов: «Поворот в решении климатической проблемы требует трансформации нашей социальной, политической и экономической жизни в целом. Компенсации — это только один шаг, но это шаг, который поможет начать двигаться в правильном направлении».
