На пересечении двух дорог,
или Как поверить в Бога
Есть глухота, когда люди не слышат звуков. Но есть духовная глухота, когда человек не слышит призыва Божьего. Недаром в Священном Писании говорится не только про обрезание крайней плоти, но есть предостережение о необрезанном сердце и ушах. Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы (Деян.7,51) – обличал первомученик Стефан иудеев. Необрезанные уши – это уши внутренние, потерявшие чувствительность; некая закрытость сердца, не позволяющая человеку расслышать тихий голос Истины.
Есть какая-то тайна в неодинаковости восприятия христианства очень похожими, как кажется, людьми. Вот два брата, от одних и тех же родителей, воспитанные в одинаковых условиях – но один верит, другой нет. Вот муж и жена, прожившие много лет душа в душу – но она на склоне дней уверовала, а он нет. Вот несколько бывших одноклассников, учившихся, скажем, в Костроме – им никто не дал религиозного воспитания, но один почему-то вырос православным, другой буддистом, а третий все так же не верит ни во что. Почему? Не знаю. Тайна человеческой души. Причем тот, кто не верит ни во что, бывает нравственно выше и первого и второго. Как такое может быть? Тоже не знаю. Но так случается.
Происходит некая ошибка, и человек слышит лишь то, что ему хочется услышать, а не то, что говорит Бог
А иногда кто-то слышит, кажется, призыв Божий, но понимает очень по-своему. Происходит некая ошибка, и человек слышит лишь то, что ему хочется услышать, а не то, что говорит Бог. Как, например, учительница английского языка младших классов говорит опоздавшему ученику: «Come in», – а дети недоумевают, чего это она про камин вспомнила. Школьники уверены, что в данный момент они с учительницей общаются на одном языке – но она говорит на английском, а они воспринимают на русском. Подобным образом Сам Бог или Его служители могут говорить нам истину, но это вовсе не значит, что мы ее поймем. Почему? Может быть, потому, что мы еще не знаем истины.
Подобную ситуацию гениально изобразил Роберт Шекли в рассказе «Верный вопрос». Люди находят на какой-то планете некий Ответчик – аппарат, дающий правильные ответы на любые вопросы. Впрочем, есть одна оговорка – вопрос должен быть поставлен правильно. Если хочешь узнать истину, спрашивай об истине истинно. Но земляне не знают истины и оценивают все в ложно-субъективном ключе. Происходят забавные диалоги с машиной.
«Ответчик, — обратился Лингман высоким слабым голосом, — что такое жизнь?
Голос раздался в их головах.
— Вопрос лишен смысла. Под «жизнью» Спрашивающий подразумевает частный феномен, объяснимый лишь в терминах целого.
— Частью какого целого является жизнь? — спросил Лингман.
— Данный вопрос в настоящей форме не может разрешиться. Спрашивающий все ещё рассматривает «жизнь» — субъективно, со своей ограниченной точки зрения.
— Ответь же в собственных терминах, — сказал Морран.
— Я лишь отвечаю на вопросы, — грустно произнес Ответчик.
— Расширяется ли Вселенная? — спросил Морран.
— Термин «расширение» неприложим к данной ситуации. Спрашивающий оперирует ложной концепцией Вселенной.
— Ты можешь нам сказать хоть что-нибудь?
— Я могу ответить на любой правильно поставленный вопрос, касающийся природы вещей.
Физик и биолог обменялись взглядами.
— Кажется, я понимаю, что он имеет в виду, — печально проговорил Лингман. — Наши основные допущения неверны. Все до единого».
Рассказ заканчивается словами: «Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать большую часть ответа».
Данное утверждение американского фантаста имеет параллели в жизни Церкви. Например, в первые века христианства человеку, готовящемуся ко Крещению, подробно не объясняли суть таинств. Он изучал основные догматы христианства, Символ Веры, читал некоторые книги Писания, слушал проповеди. И только после участия в первом таинстве – в Крещении – ему подробно открывали церковное учение о таинствах. Считалось, что до того, как верующий получит мистический опыт, бесполезно и даже вредно рассказывать ему об этой стороне жизни Церкви, ибо человек может понять превратно. Пока нет опытного познания, есть риск увидеть теорию под неверным углом. Шекли выводит, по сути, ту же мысль: чтобы говорить об истине, надо познать истину.
Пока нет опытного познания, есть риск увидеть теорию под неверным углом
А может быть, этот принцип годится и в разговоре о вере и неверии? Может быть, для того, чтоб услышать призыв Божий (через чью-то проповедь или даже непосредственно от Господа) необходимо уже знать, что Бог есть? Как же узнать? Сердцем. Вот просто иметь такое скрытое чувство, что Господь жив, а я перед Ним – подлец. Достоевским, кажется, было замечено насчет русского человека, что тот хоть и грешит, но при этом твердо знает, что Бог есть, а он, человек, грешит. Вот это знание важнее всего, оно может спасти любого грешника даже за мгновение до смерти. Человеку, не имеющему такого знания, сам апостол Павел не доказал бы ровным счетом ничего.
Допустим, если бы Ответчик все же начал отвечать на вопросы – что было бы? Наверное, люди с неверным взглядами поняли бы машину неверно. И опять же, ведь так случается и в жизни Церкви: проповедники вроде бы благовествуют одно и то же Евангелие, но далеко не всякий адекватно оценивает услышанное, ибо понимает в меру своей испорченности. Чтобы расслышать нужное, необходимо настроить свой радиоприемник на соответствующую волну, как говаривал святой Паисий Святогорец. Как же настроиться еще до начала эфира? Не знаю. Возможно, надо говорить о нравственном воспитании. Но, простите, вот Мария Египетская – как готовилось ее сердце к такому радикальному отклику на призыв Божий? Нравственностью? Не будем смешны. Грехом? Нет, тоже неправильно. Здесь тайна сердца, тайна человеческой свободы. Почему-то у одного сердце оказывается настроенным (обрезанным), а у другого нет. И какую-то общую для всех закономерность здесь трудно отыскать.
Впрочем, наверное, можно сказать, что эта тайна находится где-то между двумя смыслами. Первый выражен в строках апостола Павла, который говорит, что мы веруем по действию державной силы Его (Еф.1,19), а второй заключается в фундаментальном положении христианства о свободе выбора. Если человек даже очень захочет уверовать, без помощи Божией ничего не получится. Но если Бог захочет нашей веры, а мы не захотим и спрячемся от Бога, как Адам в кустах, толку тоже не будет. Бог всегда хочет нашего спасения, с Ним в данном отношении нет проблем – значит, есть проблема в нашем желании. Встреча Бога с человеком происходит где-то посредине взаимопритягивающихся полюсов – Его воли и нашей.
Самая великая тайна мира – чудо уверовавшего сердца – спрятана на месте скрещения двух дорог. По одной ступает Творец мира, ищущий человека; по другой идет Его непослушное творение, убегающее от Творца. Ради такой встречи встает и садится солнце, а земля совершает свое круговращение во Вселенной. Эта встреча есть тайна, которую исчерпать невозможно, но о которой хочется думать. И как важно, чтобы в истории каждого человека две дороги пересеклись и встреча состоялась.
Как научиться доверять Богу?
Ответы пастырей
Мы часто повторяем слова: «Всё в руках Божиих», но не стали ли они просто расхожей фразой? Готовы ли мы принять Божий Промысл о нас и отказаться от порой титанических, но бесплодных усилий построить нашу жизнь так, как она нам видится и нами разумеется? Как нам научиться вверять себя Богу и доверяться Богу, принимать с благодарностью то, что Он нам подает, будь это радости или скорби? Отвечают пастыри Русской Православной Церкви.
Нам, кроме Бога, некому доверять
Лучший образ доверия Богу показывает апостол Петр, когда он решается, по слову Спасителя, пойти по воде
– Я думаю, что лучший образ доверия Богу показывает апостол Петр, когда, напуганный бурей и видя Спасителя, идущего по водам, он решается, по Его слову, вступить на эту бурную воду на волнующемся море и по нему пойти. Вот так и человек должен решаться довериться Богу – поверить, что ты сделаешь шаг и не утонешь, потому что Господь тебя поддержит.
Есть такой образ мыслей, который, безусловно, помогает в вере в Бога укрепиться: нам на самом-то деле, кроме Бога, абсолютно некому доверять. Доверять людям? Но они существа непостоянные, несовершенные, они все время подводят. Иногда по собственной воле, иногда против собственной воли. Доверять самим себе? Но лучше нас никто не знает, насколько сами мы неверны и непостоянны. Некому доверять, кроме Бога. Господь нас любит, какими бы мы ни были, Он нас всегда хранит, спасает и защищает.
Доверяться надо Ему. И чем больше человек об этом размышляет, тем больше у него доверия к Богу. Хотя, безусловно, вначале доверие к Богу требует от человека некоего подвига, некоей решимости. А вот впоследствии, когда оно превращается в навык, то становится некоей, как говорил преподобный старец Паисий Афонский, ниточкой, которая постоянно протянута между нами и Богом, некоей непрестанной молитвой богообращенной. Потому что можно и не произносить никаких слов, но в этом чувстве доверия жить. Это то, что нас с Богом соединяет.
– Едва ты разучишься доверять себе и себе подобным, как тебе ничего не останется, как Единому Богу и Святой Его Церкви доверять!
Чувствовать Бога, служа ближнему
– По слову преподобного Марка Подвижника, «крестившимся во Христа таинственно дарована уже благодать; действует же она по мере исполнения заповедей и не перестает помогать нам тайно. Но в нашей власти состоит делать или не делать доброе по силе своей». А по слову Спасителя, «чистые сердцем Бога узрят» (ср.: Мф 5: 8). Тем самым путь к Богу – это путь, пролегающий сквозь себя. Это мы меняемся на таком пути. И мы же осознаём эти перемены. И мы обретаем новое зрение. И нам же открывается реальность Царствия.
Для того, чтобы на этом пути не ошибиться дверью, не впасть в самообольщение, не сломать себе душу, и существует аскетика, аккумулирующая опыт тех, кто дошел до Небесного Иерусалима, оставив нам указательные знаки и путевые заметки.
Впрочем, советуясь с подвижниками, не будем забывать о главном – о 25-й главе Евангелия от Матфея, в которой стихами с 31-го по 46-й всё сказано о том, какова дистанция между нами и Богом. Оказывается, это расстояние между нами и ближайшим нуждающимся в нас человеком. А всё то, что мы делаем для этого человека, Господь принимает как сделанное для Него.
Доверие Богу – дар Божий, который подается как плод молитвы
Нужно постоянно молить Господа, чтобы Он укрепил нашу веру
– Нужно понимать, что добродетели (а вера – это добродетель) – это дары Божии. Нужно постоянно молить Господа, чтобы Он укрепил веру. Но верить-то сравнительно легко, сейчас неверующих практически нет. Атеисты существуют, но тех, кто сознательно считает себя атеистом, всего несколько процентов. Верующих очень много. Но верить в Бога и доверять Богу – это принципиально разные состояния. Вот если ты понимаешь – но, опять-таки, понимание – это нечто поверхностное, а мы ведем речь о чем-то более глубоком – так вот, если ты понимаешь, что Господь – это всесовершенная любящая всемогущая Личность, что Господу есть дело до тебя грешного, хотя ты такой ничтожный, маленький, что Господу есть до каждого из нас дело, что Господь о каждом из нас промысляет, Господь каждому из нас желает блага, и пусть путь, который ведет к этому благу, не совпадает с нашими представлениями – это просто говорит о том, что наши представления искаженные, – но ты готов идти этим путем, – это и значит доверие Господу.
О таком доверии нужно молить Господа. В Псалтири у царя Давида есть замечательные слова: «Скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою» – «Укажи мне, Господи, путь, по которому мне идти, потому что я Тебе вручил свою душу» (Пс. 142: 8). Вот вручи Господу свою душу – это и есть полное доверие, как у царя Давида: куда поведешь, туда и пойду, я Тебе абсолютно верю, не сомневаясь, не задумываясь. Но при этом нужно иметь какую чистую душу, чтобы чувствовать: тебя Господь ведет, а не твои «заморочки»! Это исключительно трудно, и это дар Божий, который является плодом молитвы. А молитва такая: «Помоги, Господи, дай мне от всей души уповать на Тебя!»; «Господи, дай мне силы доверять Тебе». И это должен быть постоянный молитвенный вопль. Постоянный молитвенный труд! И тогда в ответ на твою искреннюю просьбу – а она должна быть, конечно, искренней – Господь даст тебе это.
Быть внимательным к своей жизни
– Очень правильно сформулирован вопрос. Этому нужно именно учиться. Это не дано нам сразу, но это постигается по мере жизни в вере.
Как приходит осознание, что всё происходит по воле Божией? Как научиться довериться Ему во всем?
И нужно учиться это замечать.
Я пришел к этому осознанию только через несколько лет пребывания в вере и Церкви. И с тех пор каждый день укрепляюсь в этом осознании.
Порой жизнь встряхнет весьма ощутимо, и на какое-то время даже можно смутиться и не увидеть Бога в этих обстоятельствах. Важно все равно найти в себе силы остаться с Ним. Даже не понимая, даже не вмещая происходящего. Как Мать Его у Креста, как ученики… И смысл откроется. В свое время. Нужно просто остаться верным Ему и подождать.
Доверие Богу укрепляется духовной жизнью
– Чтобы научиться верить и доверять Богу, надо научиться искренне обращаться к Нему как к Отцу. «Господи, Ты знаешь, что для меня лучше. Предаю свою жизнь в Твои руки». Открытость Богу с готовностью принять Его волю и приводит к доверию. Перестает же человек доверять Богу тогда, когда полагается только на себя, когда он думает, что лучше всего сам устроит свою жизнь.
Доверие Богу укрепляется по мере духовной жизни. Этому содействует опыт услышанных молитв, когда ты усердно просил и Господь тебе ответил, действительно подал то, чего ты искал и просил. Но часто мы допускаем ошибку, упрямо требуя от Бога исполнить то или иное наше пожелание. Мы не всегда понимаем, что нам полезно. Лишь Господь Бог знает точно, что нам требуется в тот или иной момент нашей жизни.
Мы не должны подсказывать Богу, как нас спасать. В молитве важно не требовать, а просить Бога помочь, если Ему угодно
И это значит, что мы не должны подсказывать Богу, как нас спасать. В молитве важно не требовать безрассудно: «дай то и то, сделай так и так», но важно при каждом молитвенном обращении вверять себя в руки Божии, просить Его помочь, если это угодно Его святой воле, просить разрешить трудную ситуацию теми путями, которые полезны и спасительны для нас.
Проходит время, и человек начинает понимать, что Бог промыслительно не исполнял некоторых его пожеланий, что Господь вел его по более полезному для него пути, через трудности возводил к духовному и отводил от гибельных искушений и соблазнов. Такой жизненный опыт с наглядным постижением Промысла Божия самым лучшим образом укрепляет в доверии Богу.
Научить смирять свой ум
– Всякий мало-мальски внимательный и честный человек, наблюдая за собой, за событиями собственной жизни, за жизнью вообще неизбежно должен прийти к мысли, что многообразие и сложность этого мира не вписываются ни в какие «умные» схемы. Что тайны устройства мира бесконечно превосходят возможности человеческого о нем представления. К этому простому выводу задолго до нас пришел величайший мыслитель – античный философ Сократ. Подводя итог своим пытливым и настойчивым исканиям истины, он сказал: «Я знаю, что ничего не знаю». И это самый честный ответ «естественного» разума перед величием Божиего мира. В известном смысле – это залог смирения, которое есть первая и необходимая ступень к обретению веры.
А для чего, собственно, хочется что-то знать, для чего это устремление, эти поиски, эти сомнения и душевные муки? Что человек желает найти, чего ему так мучительно не хватает? Ответ, как правило, бывает один: человек жаждет Истины. Вот чего не хватает человеку, вот без чего его жизнь становится неполной, вот к чему стремится он всей душой, потому что именно в истине, в ее познании обретает он смысл и оправдание собственной жизни.
И следующий и очень важный шаг к обретению веры – это искреннее искание истины. Забегая вперед, скажем, что истина – это не есть какая-то абстракция, идея или квинтэссенция знаний – всё это не способно удовлетворить высшим запросам человеческого духа, потому что эти запросы, пусть даже неосознанно, но непременно должны быть устремлены к Высшей Личности. И именно в глубоко личных отношениях с Богом может человеческая душа обрести высший смысл своей жизни.
Если человек действительно ищет истину, а не подтверждение собственным умозаключениям и построениям, то Господь обязательно откликнется на такой искренний поиск, на такое искреннее устремление души и подаст добрую весточку, благой знак Своего присутствия. А дальше… если человек внимателен и чуток, если он готов принимать «оповещения» от Господа, то он непременно узнает, что Откровение о духовной жизни, о путях приобщения Богу может быть не только личным, но, если можно так сказать, и общим и даже вселенским. И это Откровение содержится в Священном Писании, в Предании Церкви, в Самой Церкви, которая есть «столп и утверждение истины» во всей ее полноте.
Это осознание – что истина пребывает в Церкви и именно в Церкви человек познает истину – очень и очень важно. Особенно в наше время, когда многие, увы, не понимают, что Церковь не есть какая-то чисто человеческая организация, а есть – Тело Христово. Вот это осознание важности Церкви и может послужить если не началом, то продолжением укрепления и возрастания в вере.
Нужно всю полноту Откровения, хранимого Церковью, безоговорочно принять – даже вопреки голосу «здравого рассудка»
Но как же принять всю полноту Откровения, хранимого Церковью, если многим фактам церковной истории, многим событиям и обстоятельствам Откровения противится ум? Эта дилемма, думаю, неизбежно должна возникнуть перед каждым честным человеком. Кому доверять: собственному уму и опыту или тому, что говорит Откровение и что никак не вписывается в рамки повседневного человеческого опыта и привычных представлений о жизни? И вот здесь есть только один, но принципиально важный выход. Прежде чем начать изучать и познавать умом и разумом Откровение, прежде чем подвергнуть его логическому анализу – нужно сделать важный шаг на пути к Богу, важный шаг на пути восхождения по лестнице веры. Нужно всю полноту Откровения, хранимого Церковью, безусловно и безоговорочно принять. Принять даже вопреки возмущенному голосу «здравого рассудка» и «естественной логики». Надо принять Откровение всей душой и от души, всецело доверившись Богу. Это важнейшее решение и важнейший духовный шаг, свидетельствующий о подлинном смирении перед Богом в Его Церкви. Без этого смирения духовная жизнь попросту невозможна, как бы ни был умен и образован человек.
Об этом «безумии» много говорится в Евангелии. О том, что принятие всей полноты Откровения противно «нормальному» человеческому рассудку, потому что превосходит его настолько, насколько «пути Божии отстоят от путей человеческих» (Ис. 55: 9). Это самоотречение всецелое и искреннее совершенно необходимо, и именно на нем зиждется правая вера.
Другое дело, что человек должен безоговорочно принимать не какие-то частные мнения и суждения, которые также присутствуют в Церкви и принадлежат порой авторитетным и даже святым, но всё-таки склонным к ошибкам и заблуждениям людям, а только то, что принадлежит всей вероучительной полноте Православной Апостольской Церкви.
Можно сказать, что это безусловное доверие Богу неизбежно связано с жертвой. Мы приносим Богу в жертву наш разум, который, впрочем, не гибнет, но преображается чудесным образом и становится по милости Божией иным – просвещенным благодатью. Но это не значит, что он становится таким «автоматически» и навсегда. На протяжении всей жизни разум будет стараться выйти из «Божественного послушания» и занять главенствующее над душой место. Так – через разум – действует на душу (и продолжает действовать на протяжении всей жизни) дух противления. Но наша задача следить за его поползновениями и снова и снова исповедовать свое безусловное доверие Богу, пусть даже в ущерб житейской логике и рациональному мышлению.
Постоянство в доброделании, терпение, несмотря ни на что, а зачастую даже и вопреки обстоятельствам – это и есть путь к доверию
Когда человек начинает сознательно, «без роптания и размышления» (см.: Флп. 2: 14) исполнять всё написанное в Евангелии, он пусть не сразу, но начинает видеть благие плоды такого послушания, благие плоды веры. Он обретает иной, действительно просвещенный разум. Это неизбежно происходит, но вот что важно нам понять и запомнить: наше «повседневное» измерение жизни отличается от духовного. И перемены в жизни, связанные с исполнением заповедей, со стремлением жить по-евангельски проявляются зачастую не сразу, как нам хотелось бы, а постепенно, на протяжении месяцев и даже лет. Это очень важно понять, потому что мы все нетерпеливы, и когда в ответ на наше «благое намерение» мгновенно не начинает к лучшему меняться наша жизнь, мы зачастую раздражаемся, отчаиваемся, теряем веру и, что называется, «машем рукой» на церковную жизнь. Но такое поведение означает только одно – мы не выдержали необходимого испытания, не были достаточно решительны и постоянны в делании добра. В делании добра не ради корысти явной или скрытой, а ради самого добра, ради Христа, ради Бога. Вот такое постоянство, терпение в доброделании, терпение, несмотря ни на что, а зачастую даже и вопреки обстоятельствам – это и есть еще одно после доверия Богу исключительно важное условие обретения веры.
Возможно, это звучит странно, но путь обретения веры – это путь не теоретический, а опытный. Только когда человек начинает исполнять заповеди Божии, старается поступать по-христиански, доверяет всецело Богу и Его Церкви… когда он проявляет терпение в доброделании, постоянно просит смиренно у Бога помощи, тогда вера, как ответ Бога на доверие Ему, терпение и смирение, – растет и умножается в человеке и вводит его в удивительный и непостижимо радостный мир, который и именуется на христианском языке Царствием Божиим.
Утвердить в сознании, что Бог – любящий
– Рассудочное доверие возникает из исследования Писания, из углубленного изучения истин веры, из утверждения в своем сознании, что Бог – любящий, благой и премудрый. Он всё ведет к лучшему. Он не допускает испытания сверх сил.
Опытное доверие формируется, как у детей, методом проб и ошибок. Мама запретила трогать горячий утюг, но я ведь любопытный, взял да потрогал. В результате – ожог пальца. Папа потребовал не отставать в супермаркете, а я не принял это всерьез и потерялся в толпе. И так далее. Постепенно мы понимаем, что лучше слушаться Бога, а не себя.
Но глубинное, незыблемое доверие – дар, о котором нужно молиться.
Прогулки по воде: как поверить в невозможное?
О том, как современному человеку поверить в Бога и довериться Ему, как почувствовать то, что выходит за рамки пяти человеческих чувств – беседа Елены Балаян с игуменом Нектарием (Морозовом), вошедшая в их недавно изданную книгу «О Церкви без предубеждения».
— Человека, который проявляет интерес к церковной жизни, неизбежно ждут так называемые сложные вопросы веры, касающиеся вещей, которые выходят за рамки естественных законов существования мира. Это воскресение из мертвых, непорочное зачатие, боговоплощение, сама жизнь вечная — все то, что невозможно объяснить привычным ходом вещей. Бывает, человек задумывается об этом и упирается в тупик, потому что не может понять: как такое может быть? Как чисто физически возможно воскреснуть из мертвых? Ведь такого не бывает. Как можно жить вечно, что делать в этой вечности, это же уму непостижимо! Как решать все эти вопросы: над ними нужно думать, пытаться их как-то уложить в голове или просто принять на веру и не мучиться?
— В Вашем рассуждении действительно есть логическая цепочка, которую можно проследить и таким образом прийти к выводу о том, что для Бога нет ничего невозможного. Но почему тогда для кого-то эти вопросы становятся камнем преткновения?
— А чем вера отличается от доверия?
— Одна моя подруга говорит: «Я верю, что Христос воскрес, но не могу поверить во всеобщее воскресение мертвых, это не укладывается у меня в голове». А ведь этот постулат является одним из краеугольных камней Символа веры. Можно ли сказать, что человек, которому сложно поверить в какой-то из христианских догматов, не является настоящим христианином? Или это все-таки процесс творческий и человек может уяснить для себя эти истины в процессе жизни?
— Может уяснить. Но может и не уяснить, и не поверить. Протицированные Вами слова — свидетельство недоверия. А спасение человека, который не доверяет Богу, сомнительно, потому что Бог, образно говоря, протягивает человеку руку и говорит: «Возьми Меня за руку, иди за Мной, и Я спасу тебя». А человек недоверяющий не протягивает руки в ответ — и его невозможно спасти. Там, где нет доверия, нет любви, и спасение невозможно, потому что только отклик несовершенной человеческой любви на Божественную любовь спасает человека. Все остальное, скорее, что-то из области попыток «использования» Бога.
— Но вера, наверное, не может сразу стать совершенной…
— То есть человек должен вообще отбросить свои размышления, знания, опыт?
— Почему? Господь ведь не сказал: «как грудные младенцы», он сказал: как дети. Даже у маленького ребенка есть свой опыт, свои знания, представления о чем-либо. Но он доверяет своим родителям, будучи уверенным в том, что их знания, опыт и разум превосходят его познания. И потому он может совершенно спокойно позволить им взять себя на руки или взять за руку и вести куда-то. До тех пор пока человек по отношению к Богу на доверие не готов, спасение его сомнительно. Господь говорит даже о том, что оно невозможно.
— Еще один вопрос из этой же области — это вопрос о рае и аде. Понятно, что человека думающего не удовлетворяет представление о горящих сковородках и он хочет в меру своих возможностей уяснить, что же эти понятия на самом деле собой представляют. Приходилось слышать такой упрек в сторону верующих: вот вы ищете вечного блаженства,— значит, вы корыстны, меркантильны в вашей вере. Что можно ответить на это?
— Я задумывался над этим вопросом и хочу сказать, что ни разу не видел в Церкви людей — среди тех, которые у меня, как у священника, исповедовались или просто со мной говорили,— которые бы жили с мечтой о рае или со страхом адских мучений как таковых, в чистом виде. Всем этим людям было присуще совершенно другое — желание быть с Богом, что и есть рай, и страх остаться без Бога, что и есть самый что ни на есть настоящий ад.. А как это конкретно выглядит в жизни вечной, сковородки там будут или кастрюли, — не так важно, потому что само пребывание с Богом или без Бога несравнимо все представления превосходит.
— А эти зачатки ада или рая в себе можно как-то почувствовать здесь, на земле, чтобы понять, с чем ты имеешь дело?
— Конечно. Человек в Церкви это чувствует. Это отчасти чувствует человек и вне Церкви, но он чувствует только состояние беспокойства, страха из-за богооставленности, состояние, природы которого он не понимает; состояние же бытия с Богом почувствовать не может, потому что оно еще не является предметом его собственного опыта, ибо он к этому бытию и не стремится. Но самое страшное, что есть в этом во всем,— это остаться без Бога навсегда, чего верующий человек больше всего на свете страшится.
— А почему в жизни вечной уже ничего нельзя изменить? Если жизнь продолжается, почему не может меняться ее качество? Странно, что в этой жизни можно как-то совершенствоваться, а там уже нельзя.
— В этой жизни задается некий вектор движения человека в вечности, а непосредственно в вечной жизни происходит только развитие и раскрытие того, что человек стяжал здесь, на земле. В этой жизни есть момент нравственного выбора — в вечности этого момента нет.
— Почему?
— Потому, что там Бог очевиден для каждого человека: там нет веры — там есть уже знание. Это два совершенно разные бытия — здесь и там. Здесь — определяющее, там — вечно раскрывающееся, на земле определившееся.
— Вы говорите, что человек вне Церкви может чувствовать свою богооставленность. Но ведь он, наверное, не осознает свое состояние именно как богооставленность? Он может интерпретировать это как, скажем, плохое настроение, как депрессию — житейское, в общем-то, дело.
— Он просто не знает, с чем это сравнить, поскольку только в Церкви у человека есть опыт пребывания в благодати. И есть опыт, когда он через грех, через нерадение отпадает от этой жизни в Боге и тогда начинает чувствовать эти два полюса бытия еще здесь, на земле.
— Но как вообще человек, существо телесное, временное, осязаемое, может вступать в какие-либо взаимоотношения с Существом бесконечным, невидимым, неосязаемым и до конца непознаваемым? Можно ли это назвать «взаимоотношениями» в том смысле, какой мы вкладываем обычно в это слово, имея в виду взаимоотношения с нашими родными, близкими, друзьями?
— Мы знаем о Боге то, что Он благоволит нам открывать о Себе и открывает достаточно многообразно — в Священном Писании, которое так и именуется иногда Божественным откровением, в мире, который Он сотворил, в нас самих, потому что и в себе мы можем видеть образ и подобие Божие, как бы далеко от этого богоподобия не отступили. И наряду с этим Господь открывает Себя человеку в том общении с ним, в реальности которого человек, Бога ищущий и с Богом желающий жить, сомневаться не может.
Человек — это существо, которое по предназначению своему сотворено для общения с Богом. Поэтому вопрос о том, возможно оно или невозможно, наверное, по большому счету даже не сто!ит. Если мы посмотрим на первые главы Книги Бытия, то увидим, что Бог постоянно являлся первозданному человеку, общался с ним, учил его и воспитывал, то есть общение было совершенно непосредственным. Но и человек тогда был иной, способный к этому непосредственному восприятию Бога. Это впоследствии человек и весь видимый мир изменились, и от этого до чрезвычайности усложнились взаимоотношения с Богом.
Что же касается богословского объяснения того, как происходит общение человека и Бога, есть сформулированное святителем Григорием Паламой [7] учение Церкви о нетварных Божественных энергиях, то есть о Божественной благодати. Божественная благодать — это как раз способ сообщения Богом миру и человеку Себя Самого, потому что когда мы причащаемся Святых Христовых Таин, то действительно реальным образом принимаем в себя Бога и вступаем в общение с Ним. При этом нельзя сказать, что благодать — это что-то внешнее по отношению к Богу, потому что благодать — это и есть, по сути, Сам Бог. Это не какое-то искусственно выведенное объяснение: в учении о нетварных энергиях выражен подвижнический опыт всей древней и современной Церкви, который переживали и в настоящее время переживают в Церкви люди.
— А этот призыв Бога к человеку в чем может выражаться? Для человека, еще не обретшего веру, это очень сложно понять. Вы говорите о нетварных энергиях — как их ощутить? Мы понимаем, как можно почувствовать тепло, холод, огонь, но как почувствовать то, что выходит за рамки обычных пяти чувств?
— С помощью обычных пяти чувств это почувствовать действительно сложно. Но в том-то и дело, что здесь проявляется удивительное смирение, какая-то удивительная кротость Божества. Если бы Господь явился каждому человеку очевидным образом, явился хотя бы в малом отблеске Своего могущества, то вопрос о вере уже не стоял бы. Это была бы некая демонстрация, перед которой не устоял бы ни один человек, ибо вынужден был бы в трепете припасть к стопам Его. А Господь никогда не приневоливает и тем более не насилует человеческого произволения. И поэтому Он просто обращается к тому лучшему в нас, что, невзирая на падшее греховное состояние, в каждом человеке все-таки осталось, и как бы этому лучшему в нас открывает Себя. Это непостижимая тайна человеческого сердца, почему один человек видит и узнает Бога, а другой не видит и не узнает. Все в этом случае зависит только от человека.
В дни Своей земной жизни Христос проходил по земле, и были люди, которые, просто увидев Его глаза, увидев Его лик, без слов понимали, Кто стоит перед ними. Они бросали все и шли за Ним. Некоторым из них Господь являл те или иные Божественные чудеса, некоторые просто, без чудес чудом постигали, что перед ними Тот, за Кем, все оставив, они пойдут хоть на край света. А кто-то оставался, даже видя творимые Христом чудеса, совершенно глух к явлению Божества и, враждуя против Христа, жаждал предать Его смерти, что с особой жестокостью и сделали, распяв Его на Кресте.
В нашей жизни происходит примерно то же самое. Точно так же Христос нам постепенно открывается. И надо сказать, что чем совестливее человек, чем лучше он относится к людям, тем живее его душа и тем больше у него шансов разглядеть в своей жизни Христа и Его познать, потому что во всем, что мы делаем доброго, Христос особенно близок к каждому из нас и нам легче узнать Его. Хотя порой бывает и так, что человек, совершенно очерствевший, жестокий, в какой-то момент непостижимым образом переживает настоящее перерождение именно от этой встречи. И это тоже некая тайна, загадка.
— Есть какая-то досадная несправедливость в том, что одни Бога познать могут, а другим это оказывается не дано…
— Нет, так сказать ни в коем случае нельзя. Если человек хочет быть лучше, чем он есть, если он учится любить окружающих, если учится чем-то жертвовать ради них, то таким образом он прокладывает себе путь к познанию Христа. А если ему все это не нужно и его выбор направлен в противоположную сторону — в сторону греха, то зачастую он не встречает Христа на этом пути, то есть главное зависит от самого человека. Человек сам все выбирает, пусть не всегда осознанно, но зато по расположению сердца.
И есть еще очень важный момент. В одной из своих книг святитель Феофан Затворник говорит поразительную вещь. Он говорит, что если человек ищет в жизни истину, а не комфорта, не счастья, не чего-то, что соответствовало бы его представлениям об удобной, благополучной жизни, то в этом бескорыстном поиске истины он обязательно найдет Христа. Он не сможет пройти мимо Него, ибо само искание истины неминуемо ко Христу приведет.
— Ищет истины, а не счастья… А разве счастье и истина — не синонимы?
— Нет, конечно, потому что о счастье у разных людей бывают очень разные представления. Для одного счастье, как он себе его мыслит,— это много денег, для другого — возможность властвовать над людьми, унижать их и издеваться над ними. Для кого-то счастье — это возможность беспрепятственно, безнаказанно творить волю свою, удовлетворяя свои самые низменные, жестокие инстинкты. К примеру, в чем заключается счастье для бесов? Для демона его мрачное, изуверское счастье заключается в том, чтобы видеть гибель людей, потому что каждый падший ангел знает свой страшный конец, и его, так сказать, радостью является видеть, как возлюбленные Богом создания Его идут туда же — в ту же самую бездну. К сожалению, у иных современных людей, хотя они сотворены по образу и подобию Божию, представление о счастье очень схоже с бесовским, демоническим, ибо тех, кто радуется гибели себе подобных, их развращению и разложению, немало в наше время.
— Но ведь это все равно будет «счастье» в кавычках: оно же не будет подлинным.
— А многие не знают, что такое подлинное счастье. Любое счастье, которое ищет человек, если он ищет его не в Боге,— это «счастье» в кавычках. Хотя, конечно, есть совершенно изуверские представления о счастье и есть представления, скажем так, приличные, хорошие. Когда человек видит счастье в семье, в любви, в том, чтобы делать добро, это все-таки более совершенное представление, хотя и не вполне совершенное, потому что счастье человеку может дать только Тот, Кто его сотворил.
— Протодиакон Андрей Кураев как-то рассказывал о себе, что поскольку всегда имел научный склад ума, то и в Бога поверил в итоге логическим путем: поразмыслив и что-то там сравнив, он понял, что Бог есть, то есть это было для него не каким-то иррациональным озарением, а было чем-то вроде научного изыскания. Получается, к вере можно прийти рациональным путем?
— Безусловно, можно, но на самом деле это все равно будет озарение. Я объясню почему. Для любого честного ученого наличие Бога есть не что иное, как научная данность, потому что любой правильно, логически мыслящий человек не может в какой-то момент не понять, что Бог есть. Мы задаем вопрос о доказательствах — их на самом деле очень много, потому что мы все время, пытаясь что-то для себя уяснить в мироздании, натыкаемся на некую «фигуру умолчания»: вот здесь что-то должно быть. Это что-то — Первопричина всего, тем не менее масса ученых на протяжении многих столетий изыскивает фантастические причины для объяснения бытия мира и отвергает единственную логически объяснимую Первопричину. Другое дело, что когда честный ученый приходит к выводу о наличии Бога, он может назвать Его по-разному. Он может назвать Его «Чем-то, Что есть», как говорят некоторые люди; может назвать Его неким Разумом и прочее. И следующая ступень — это когда придется разбираться: Кто это — Существующий, что это за Разум? И опять-таки чисто логические выводы способны привести человека к тому, что Бог прежде всего Личность, а не какой-то абстрактный Разум. А чтение Евангелия логически мыслящего человека убеждает в достоверности всего того, что в нем сказано. И убеждает в том, что Христос действительно есть Бог.
— Но почему тогда Вы говорите, что это озарение?
— Потому, что нередко в какой-то момент человек вдруг эту стройную логику разрушает и говорит: «Нет, это не так». Причина разрушения логики в том, что он не принимает этого сердцем. Отец Андрей потому смог до конца эту цепочку выстроить и перед собой эту картину в полноте получить, что он это принял сердцем. Он не стал спорить с очевидным. А большинство людей с очевидным спорит. Если человек признает, что есть Бог, сотворивший этот мир, что этот Бог — Святая Троица, а Христос — Сын Божий, пришедший на землю для того, чтобы спасти род человеческий, то дальше следует еще один вывод: значит, каждый из нас должен делать все то, что Он заповедует делать. И это оказывается тем пробным камнем, который может разрушить все предыдущие построения, потому что человек не хочет этого заповеданного исполнять. И начинается откат назад. Человек начинает находить причины: почему это не так, почему то не этак и так далее.
— Сложность заключается еще и в том, что у многих из нас до сих пор где-то глубоко в подкорке сидят представления о теории Дарвина, о происхождении земли в результате большого взрыва и тому подобных вещах.
— А точно ли стереотипы мешают человеку верить? Точно ли именно какие-то представления ему мешают? Мы среди людей, которые пришли в храм, видим представителей самых разных профессий и разных взглядов, в том числе людей, которые специализировались в области преподавания научного атеизма. Значит, стереотипы им не помешали? Нет, эти умопредставления, скорее, какой-то внешний слой, какая-то шелуха, которая достаточно быстро соскакивает. Это уходит моментально, как только сердце к Богу обращается.
Вера предполагает готовность делать шаг и идти по воде, как апостол Петр. Именно это спасает человека, здесь действительно требуется некий подвиг, который потребовался тогда от апостола Петра. Когда человек верит Богу и делает то, что ему заповедал Господь, он делает этот шаг на колеблющуюся поверхность воды — и Бог его никогда не обманывает. И уже после этого, сделав этот шаг, человек приобретает не просто веру — он приобретает веру, основанную на опыте, и она постепенно переходит в самое важное, хотя и сокровенное от мира знание, которое передать другому человеку невозможно. Можно стать только лишь образцом этой веры, ее примером, за которым другой человек захочет последовать. И, последовав, он тоже это переживет и тоже приобретет веру как нечто уже опытно им познанное.
