Что значит у древних грехов длинные тени

Всё зависит от положения вашего солнца. Если оно в зените, грехи не отбрасывают тени. Но стоит прийти закату.

точное высказывание. грехи ничуть не отмаливаются и не прощаются. они шлейфом сопровождают жизнь

Пришёл один раз, а грешат постоянно

Так это было давно, и тоже один раз.

Верно! Но! Если раскаялся искренне, то Бог простит.

Вопрос сложный! Искуплять всю жизнь придётся!

так зачем их оставлять отмаливать нужно

есть люди. которые на старости лет всем встречным и поперечным хвастаются похождениями

и ходят в церковь за грехи на старости лет у бога просят прощение

А кофе-это настроение! Настроение жить.

они не забываются. но есть приятные.

иногда догоняют через десятки лет

Это утром, а вчера не было теней

Беоёте мэтр иииии измеряете

Лишь бы не криминальные.

и такие тоже есть. не у меня

Шлейф тянется всегда!

не становись под светом

С наступающим вас! Да!

как и у теней грехи

Так не живите по закону греха, и теней не будет.

так это Марат по отношению к Вам. святой человек

Вам знакомы наши отношения, да

Марат не святой, Марат безгрешный.

65 лет а дурак. не пиши мне

Источник

Агата Кристи, цитаты самой гениальной женщины

Агата Кристи (Agatha Christie) — самая талантливая и известная английская писательница во всем мире. Ее литературные труды являются одними из самых публикуемых за всю историю человечества (после Библии и Шекспира). Также этой гениальной женщине принадлежит и рекорд по максимальному числу театральных постановок произведений.

Родилась Агата Кристи 15 сентября 1890 года в Торки, графство Девон в состоятельной семье. Так как родители девочки были состоятельными переселенцами из США, юная Агата получила хорошее домашнее образование. Она серьезно занималась музыкой и только из-за своего страха перед сценой она не стала музыкантом. В молодости, до начала своей литературной карьеры, Агата Кристи успела оказаться на фронте медсестрой в госпитале, неудачно выйти замуж и поработать фармацевтом, что в итоге отложило определенный отпечаток на описываемых ею событиях в детективных романах.

Свой литературный путь будущая всемирно известная писательница начала совершенно случайно. Доподлинно не известно, что именно послужило толчком к тому, что Агата Кристи начала писать. Одни исследователи биографии Кристи утверждают, что именно авторитарная мать Агаты заставила пойти дочку по стопам ее старшей дочери, которая в свою очередь уже была признанной литературной личностью. Вторые полагают, что именно желание доказать матери и старшей сестре, что она может писать детективы не хуже, послужило отправной точкой на литературном пути Агаты Кристи.

Творчество Агаты Кристи поистине уникально. Не смотря на то, что она писала детективы, все ее романы были образцом английского менталитета консервативности взглядов. На страницах ее произведений вы почти не встретите сцен насилия, луж крови и грубости. Книги Агаты Кристи, это словно бархатный английский чай, который можно неторопливо смаковать и с каждым его глотком наслаждаться гениальностью литературного таланта этой личности. После себя Агата Кристи оставила богатейшее литературное наследие, исчисляемое почти сотней романов, пьес и рассказов. Все они были по несколько раз экранизированы. Если у вас еще остались сомнения по поводу гениальности этой женщины, предлагаем вам ознакомиться с ее самыми яркими и известными цитатами.

Агата Кристи, цитаты самой гениальной женщины

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник

У старых грехов длинные тени (С)

Статья приведённая ниже, является ответом на статью А.Тарна «Не могу дышать». Автор этого ответа наш земляк из Беер-Шевы VLADIV.

Так же как и в случае со статьёй А.Тарна, я не во всём согласен с автором, но мысли высказаны интересные и нужно их озвучить.

У старых грехов длинные тени (С)

Вижу у друзей ссылки на известного правого публициста Алекса Тарна «Не могу дышать». Ссылки, правда, косвенные — в них копипастят всю статью, а оригинала я не нашёл. Может быть, искал плохо. Но не в том суть. Не сомневаюсь, что написал Тарн.

Видно сокола по полёту.

Ну, поскольку я отношу себя к левым (хотя и весьма условно, раз считаю, что понятия «левый» и «правый» в наших реалиях не много значат), а в статье все левые недвусмысленно названы подлецами, то промолчать как-то сложно. Что ж, попробую поговорить.

С описательной частью Тарновского творения спорить трудно. Да, мир весьма несовершенен, и те, кто бросается совершенствовать его бандитскими методами, в большей своей части — не образцы совершенного человека. Совсем даже нет. Не быдло, конечно — быдло не может хулиганить, возмущаться, протестовать и совершать преступления. Быдло — это просто тупой покорный скот. А вот звания гопников, хулиганья, мерзавцев, отморозков, быков и т.д. эти ребята вполне заслуживают. Проблема в том, что они одновременно с этим являются и людьми. Как ни странно — такими же, как и мы. Вот это — водораздел между правыми и левыми, традицией и прогрессом.

Правая идея — древняя, как мир. Она опирается на представление о базовом неравенстве определённых групп людей. Не перед законом — это ерунда, это следствие, а о природном, имманентном неравенстве. Разумеется, никакой доказательной силы этот взгляд не имеет. Это взгляд акына, который поёт о том, что видит. Видит социальное расслоение, иерархию, касты, классы, страты — о том и говорит, как о разумном и справедливом устройстве общества. Ну а как иначе? Разве может кухарка научиться управлять государством? Разве может молодой человек быть джентльменом, если как минимум три поколения мужчин его рода не учились в Оксфорде? Разве умную голову и кровавую руку не наследуют от дедов? И вообще — яблоко от яблони, от осинки не родятся апельсинки и т.п. Рождённый ползать — летать не может. Вековая мудрость всех времён и народов.

Но эта вековая мудрость была не единственной. В любое время, то громче, то тише, ей противостоял упрямый мотив: «Когда Адам пахал, а Ева пряла — кто был тогда дворянином?» Это мотив всех восстаний рабов и крестьянских восстаний. Это мотив всех мировых религий в начале их пути. Увы — ни восстания, ни мировые религии не изменили мир принципиально. Мир медленно, но верно меняли орудия труда. Как следствие — специализация. Как следствие — усложнение иерархии. Как следствие — бесконечные войны за право устанавливать собственную иерархию на всё большей территории. Ну да ладно — в общих чертах это знают все, а конкретно — только узкие специалисты в определённых рамках.

К чему я это всё. К тому, что правые традиционалисты обычно видят мир как он есть — здесь и сейчас. Добившиеся в жизни определённых успехов, они объясняют свои достижения собственными достоинствами (ну, иногда, чуть-чуть везением, не забывая добавлять, что везёт тем, кто сам везёт) и, в целом, разумной организацией мироустройства. Они забывают или не хотят думать о динамике и о движущих силах этой динамики. А зря.

Особенно смешно это выглядит у евреев. Ну ладно бы ещё какой-нибудь потомок архимандрита или предводителя дворянства пищал от восторга, читая «Собачье сердце». Так нет же, со специалистом, профессором Преображенским мысленно отождествляет себя чуть ли не каждый второй еврей из бывшего СССР. А вот не надо себе льстить. Конечно, среди наших дедушек трудно найти Шариковых. Но зато тех, кого Булгаков считал Швондерами — сколько угодно. И ничего — скушали и облизнулись.

Вот те самые Швондеры и обеспечили динамику. Не сломали бы социальные перегородки, не очистили бы управленческий и научный слой от «старорежимных» — хрен бы сегодняшние еврейские бывшие граждане СССР имели поголовно высшее образование. И дело даже не в процентной норме и черте оседлости. Отдельные выдающиеся мастера своего дела (уровня Преображенского) были и среди евреев царской России. Но, как известно, солдат должен мечтать стать генералом. И не только мечтать, но и иметь такую возможность в принципе. А значит — начинать учиться в Кадетском корпусе. Или в Лицее. Или в училище Правоведения. Но, извините, туда принимали только потомственных дворян. Элита государства заботилась о собственном воспроизводстве. У революции было много причин и движущих сил, и не самая слабая из них — сумасшедшая энергия юности, не находящая рационального выхода.

И, конечно, Швондеры, делавшие её, не были ни особо образованными, ни высокоморальными людьми. Откуда бы они такие взялись? Да, у них в головах была разруха. Потому что существовавшая до разрухи социальная конструкция их не устраивала — эта конструкция не предусматривала для них никакого достойного (по их соображениям) места. Конечно, только идиот ломает, не представляя, как и что он должен построить и во сколько обойдётся это строительство. Но есть нюанс. Это справедливо, когда речь идёт о собственном доме. А вот если не считать этот дом своим.

Что касается левой сволочи, подталкивающей к катаклизмам. Они не левые и они не совсем сволочи. Скорее — идиоты. Потому что начинают играть силами, управлять которыми у них вряд ли получится. Но с другой стороны, и ничего не делать тоже невозможно. Слишком велико социальное напряжение. Слишком велико фактическое неравенство — причём это не только негров касается, но и обычных «простых» американцев. Так что я понимаю Обаму и демократов, хотевших что-то сделать в смысле социального сглаживания. А куда деваться? Как исправить последствия нескольких столетий социальной селекции? Это же страшная штука. Кто не верит — пусть на породы собак посмотрит — что может сделать селекция с более-менее единым видом. Века рабства (как и крепостничества, как и проживания в гетто в недружественном окружении) воспитывают у народа специфические качества. Они, возможно, полезны в среднем для выживания, но совсем не полезны для свободного, самостоятельно планирующего свою судьбу человека. Разумеется, всё это в среднем и не относится к Кондолизе Райс, Оливеру Дэвису и другим, да и к Обаме, хотя, справедливости ради, он не из этой компании. Но в среднем и безо всяких социальных исследований можно сказать — умных, образованных и законопослушных будет меньше, хитрых, невежественных и склонных к правонарушениям — больше. IQ — ниже. Ну а статистика — подтвердит. Как она подтвердит то же самое, если сравнивать, например, Тагил и Питер. Очень трудно отдельному человеку жить не так, как живут окружающие его люди. Так что исправляющая дискриминация имеет смысл, но смысл превращается в бессмыслицу, если не соблюсти границы. То, что границы не соблюдены — видно каждому, А вот где они должны быть проведены — это вопрос. Вполне возможно, что их в существующем обществе, при существующем строе вообще не провести правильно.

Ну и о языке и символах. Да, совершенно верно — меня тоже корёжит. Я тоже не понимаю, почему негра нельзя называть негром. Хотя немножко понимаю — называть публично еврея в позднем СССР было как-то стрёмно. Вроде бы и ничего, и как иначе национальность обозначить — но сам оттенок в русском языке был несколько мутноватый. Ну да — типа «вор прощённый». Не говоря уже о слове «жид», которое было оскорблением, хотя, вроде бы и не означало ничего, кроме национальности.

Просто я не считаю, что убрав слово, можно убрать проблему. Глупо всё прятать и заметать под ковёр. Не слово надо менять, а отношение к понятию, выраженному этим словом. Когда общество перестанет считать гомосексуализм чем-то постыдным, о нём вполне можно будет говорить традиционным языком, не используя эвфемизм «нетрадиционная сексуальная ориентация». А слову «педераст» вернут исходное значение, и оно, скорее всего, станет означать преступника, занимающегося сексом с подростком, не достигшим возраста согласия. Слова, связанные с различными социальными ролями в обществе мужчин и женщин могут и измениться — но это реальная проблема, поскольку в языке закрепилась не вековая даже, а тысячелетняя дискриминация женщины в социальной сфере. Когда большинство серьёзных профессий и должностей звучали исключительно в мужском роде. Можно принять это как факт из истории языка и сосредоточиться на смысле. А можно изобретать слова в женском роде, которых никогда не было. Мне по душе первый вариант — когда профессор останется профессором, а солдат — солдатом, независимо от пола. А то получится какая-нибудь солдатка, а она вовсе и не боец, а жена или вдова солдата. Но ничего оруэлловского в этих изменениях нет — они как раз пытаются расширить смысл понятия. А по Оруэллу как раз «профессор» и «солдат» чисто в мужском роде сужают смысл. Как ребёнок должен называть родителей в гомосексуальной семье, я не знаю. Конечно, кому-то хотелось бы гомосексуальне семьи вообще запретить — и тогда в языке не появлялись бы проблемы. Но, может лучше, если будут языковые проблемы, чем проблемы, связанные с запретом?

Насчёт падающих памятников тоже вопрос неоднозначный. Я не знаток американской истории с географией и не знаю, где и какие памятники сбросили или поставили. И кому. Но вот памятники Колумбу очень точно отражают сумасшествие мира, в котором мы живём. Просто мы привыкли и не замечаем. Хотя сегодня вся информация доступна.

Остаются основные вопросы. Кто виноват и что делать? Боюсь, что история ответит на них ещё при нашей жизни. Боюсь, что существующая экономическая система перестанет быть жизнеспособной и социальные противоречия её разрушат. И никакие заклинания правых, никакие призывы твёрдой рукой навести порядок систему не спасут. Я отношу себя к левым, но не к идиотам, и понимаю, что этого процесса следует бояться. Но в конечном итоге общество никуда не денется — пойдёт по пути к светлому или не очень коммунистическом будущему. Не потому, что это так здорово, а потому, что другие варианты ещё хуже. Закончу цитатой.

«Ну, а в общем-то — дело скверно,

Успокаивать вас не буду:

Коммунизм победит повсюду!

Вы тревожьтесь! Это вы верно!» (Константин Симонов)

Источник

Что значит у древних грехов длинные тени

Надежда Николаевна Семенова

У старых грехов тени длинные

Проклятый ноябрь, каждый год одно и то же, в душе словно вскрывалась гнойная старая рана. Светлана оторвалась от шитья и покрутила головой, заныла затекшая от сидения в одном положении шея. В прошлом году исполнилось двадцать пять лет после маминой смерти, такой вот бессмысленный жизненный «юбилей». С годами Светлана научилась понимать, что за каждым человеческим поступком прячется своя, часто веская, причина. Но ни одна причина не была достаточной, чтобы отвезти их с сестренкой за тысячу километров «на каникулы», вернуться на самолете домой и покончить с собой. Отвлекая от невеселых мыслей, заклацала пустыми челюстями старенькая швейная машинка. Светлана водворила дочкино платье обратно под лапку и довела строчку до конца. До генеральной репетиции Виткиного концерта оставался всего день и две почти полные коробки непришитых блесток, думать о прошлом, которое нельзя изменить, не имело никакого смысла.

На кухне гнусаво запищал таймер духовки.

– Слышу! – крикнула Светлана и невольно оглянулась, на минутку забыв, что дома никого нет: Геннадий повез Виту в парикмахерскую.

Звук таймера зашкалил до тонкого писка.

– Да иду я, иду, – проворчала Светлана, поднимаясь с места.

Привычка разговаривать с неодушевленными предметами выглядела не так уж и странно, когда некому было думать, что ты сошла с ума.

От аромата на кухне неожиданно свело желудок, Светлана отключила вопящий таймер, вооружилась рукавицами-прихватками и вытащила из духовки увесистый металлический поднос.

Светлана достала из настенного шкафчика коробку с фольгой, укрыла курицу и вышла из кухни. Заныла, ругнулась под ногами скрипучая половица. Комнаты в большом доме были все как одна устланы коврами или ковровым покрытием, и только коридор Геннадий оставил таким же, каким он был с начала постройки дома.

Пятнадцать лет назад, когда Светлана впервые переступила порог дома Золотаревых, дом показался ей темным, почти зловещим. Звуки странно отражались от старых стен, в углах будто замерли недобрые тени. Сколько бы настольных ламп, торшеров и люстр она со временем ни завела, победить темноту окончательно оказалось невозможным. Рассеянный свет из приоткрытой двери Виткиной комнаты в конце короткого ответвления вправо, казалось, только усиливал мрак. Стараясь не наступать на самые ворчливые половицы, Светлана прошла к дочкиной комнате, аккуратно прикрыла дверь и почти бегом рванула в противоположную сторону, где находилась их с Геннадием спальня.

В свое время комната принадлежала родителям Геннадия, время, о котором муж не любил говорить. Светлана знала только, что после отъезда матери отец Геннадия заколотил дверь в спальню досками и перебрался в старую часть дома. Светлана вспомнила, как кряхтел Геннадий, выдирая из досок длиннющие гвозди. Судя по длине гвоздей, предполагалось, что комната останется замурованной навсегда.

Светлана подошла к массивному четырехдверному шкафу у стены и открыла украшенную резьбой дверцу. Благородное дерево было теплым, почти живым на ощупь и имело глубокий, радующий глаз глянец. В доме было несколько предметов, сделанных дедом Геннадия. Добротная, ладная мебель внушала странную уверенность, что жизнь может продолжаться и после смерти. Все, к чему приложил руки Золотарев-первый, продолжало исправно служить его потомкам.

Светлана сдвинула секретную панель на задней стенке шифоньера и нашарила рукой прямоугольную жестяную коробку из-под рождественского печенья. Печенье было давно съедено, и теперь в коробке хранились мелочи, которыми по неясной причине не хотелось делиться с другими.

Светлана присела на кровать и высыпала на покрывало содержимое коробки. Целлофановый пакетик с пучком перетянутых красной ниткой первых Виткиных волос приземлился поверх всего остального. Светлану в очередной раз поразило, какими тонкими и беззащитными выглядели младенческие волосики. Казалось, что они принадлежат не человеческому существу, а кому-то еще. Сейчас Виткина шевелюра напоминала скорее гриву, чем цыплячий пух.

Светлана отложила пакетик с волосами в сторону и, не удержавшись, заглянула в почтовый конверт с очередным «трофеем». Два Виткиных молочных зубика из восьми были беспощадно разрушены кариесом. Витка с детства была сладкоежкой, и все потому, что муж разрешал ей есть конфеты в кровати! Светлана вздохнула и тут же сама себя остановила. Геннадий был замечательным, удивительно внимательным отцом. По большому счету, кариес был малой ценой за дружбу между отцом и дочерью.

Светлана бережно ссыпала зубы обратно в конверт и продолжила поиски. Тетя Маша, старшая мамина сестра, однажды сказала, что судьба любит ходить кругами, и в том, что Светлана и Аида быстро осиротели, не было ничего удивительного. Мама и тетя Маша тоже рано остались без отца, через год с небольшим умерла от туберкулеза их мать. Светлана в тети-Машин фатализм не верила, но, если быть абсолютно честной, нежелание «повторить судьбу» позволило ей достаточно легко согласиться с решением мужа ограничиться одним ребенком. Два с половиной года назад, когда младшая сестра родила сына, а не дочь, Светлана испытала чувство полного облегчения. Сестры, которым было «суждено осиротеть» остались за горизонтом прошлого.

Пожелтевший по краям квадратик сложенной пополам фотографии, ради которой Светлана затеяла «инспекцию» своих странных сокровищ, оказался зажатым между концертным буклетом и приглашением на их с Геннадием свадьбу. Когда-то давно Светлана часто смотрела на мамину фотографию, а лет в десять даже завела привычку задавать маме вопросы и воображать, что та дает ответы, которые никто, кроме нее, не слышит. С того времени прошла вечность, но каждый год в ноябре Светлана вытаскивала мамину фотографию на божий свет, что стало своего рода ритуалом, способом помянуть маму своим, только ей известным способом.

На концерт, посвященный Дню народного единства, в Оломский дом культуры набилась куча народу. Односельчане целенаправленно передвигались по жарко натопленному залу, напоминая бегущих по своим делам муравьев. Мужчины и дети в меховых унтах бесшумно сновали по наклонному полу, за ними следовали, стуча каблучками, нарядные, переобутые в выходные туфли женщины. Хлопали обитые красным плюшем сиденья, приветственно жужжали разговоры. Не обращая ни на кого внимания, Геннадий уверенно прошел вперед, где сидело улусное начальство. Нарушая неписаный протокол, он непринужденно занял место по правую руку главы улуса Феофанова. Светлана слегка задержалась, здороваясь и отвечая на кивки, и пока подошла, то свободным осталось только место в третьем ряду с краю.

Источник