Кадр: фильм «Паразиты»
Туалетная тема во многих странах сегодня считается табуированной и слишком интимной для публичного обсуждения. Однако сотни лет назад люди относились к ней иначе и не стеснялись не то что говорить на эту тему, но и справлять нужду на глазах друг у друга, на совещаниях с придворными и на балах. За несколько столетий уборные проделали большой путь от простых ям и дырок в каменных плитах до знаменитых ватерклозетов и подвесных унитазов. Туалеты превратились в поле деятельности инженеров и дизайнеров, которые соревнуются в силе фантазии, создавая скрытые в стенах системы смыва и бачки, работающие от касания пальца. Туалетный рывок — в материале «Ленты.ру».
Зарождение блага
Туалеты не относятся к великим достижениям современности, в разных видах они существовали на протяжении всей истории человечества. Первые прототипы уборных появились еще до нашей эры в местечке Мохенджо-Даро, на территории современного Пакистана. Несмотря на относительную древность, отхожее место выглядело не как дырка в полу: оно было оборудовано кирпичным сиденьем, а отходы жизнедеятельности смывались в подземную канализацию.
Подобные конструкции были популярны и в Древнем Египте, где создатели немного изменили дизайн, заменив кирпич на известняк. Вскоре идея дошла и до жителей острова Крит. Однако больше всех повезло шумерской царице Шубад — для нее соорудили персональное каменное сиденье, сделав его в виде трона, украшенного резьбой и драгоценными камнями. Спустя время изобретение древних сантехников стало достоянием истории — трон правительницы обнаружили во время раскопок.
В нашей эре в мире устоялся культ гигиены и чистоты, который особенно почитали древние римляне. Они прославились не только термами, но и большими общественными туалетами. Их часто украшали богатой настенной живописью, внутри зажигали курильницы с благовониями. Тогда о табуированности интимной темы не было и речи — общественные уборные служили местом встреч, где посетители, справляя нужду, обсуждали последние новости.
Фото: Heritage Images / Sites and Photos / Diomedia
Однако роскошь была доступна только избранным — простые горожане и рабы ходили в туалеты попроще. Их тоже украшали «живописью», но вместо узоров и фресок рисовали непристойные картинки. В распоряжении непривилегированных находилось небольшое помещение, вдоль стен которого крепилась массивная плита с многочисленными круглыми отверстиями. Изначально общественные уборные были бесплатными, но в период правления императора Веспасиана система изменилась. Взойдя на престол, он столкнулся с катастрофической нехваткой денег в казне и, чтобы пополнить ее, решил обложить посетителей туалетов налогом. Гениальную идею не оценил сын Веспасиана Тит. Правитель решил наглядно доказать свою правоту: во время ожесточенного спора он поднес к носу Тита монету, полученную от посетителя уборной, и спросил, пахнет ли она, подчеркнув, что она «получена с мочи». Тит отрицательно покачал головой, дав жизнь известному афоризму «Деньги не пахнут».
Зловонные берега
Туалеты эпохи Средневековья не отличались особой изобретательностью. В отличие от Древнего Рима, в большинстве европейских городов не было канализации, поэтому для утилизации отходов местные жители использовали подручные средства и окружающую природу. Большую известность получил способ, использовавшийся в имениях богатых феодалов: стоки сливали их в ров, окружающий замок. Иногда фекалии сразу стекали в землю из специальных комнат, где хозяева и их слуги справляли нужду.
Подобную систему высмеял голландский живописец Питер Брейгель-старший в своей работе «Нидерландские пословицы», которую иногда называют «Мир вверх тормашками». Произведение 1559 года посвящено буквальному пониманию крылатых фраз: герои картины действительно стригут овец, рассыпают бисер перед свиньями и бьются головой о стену. Что касается уборных, то в этом смысле внимание привлекает правая часть картины, где из окна строения видны ягодицы человека. Существует несколько версий о том, какое именно выражение символизирует эпизод. Это может быть и «Висит, как нужник над ямой», что означает очевидный случай, и «Вдвоем ходят в сортир» — полное согласие. Несмотря на семантическое значение, картинка наглядно демонстрирует, какими были туалеты в ту эпоху.
Картина Питер Брейгеля-старшего «Нидерландские пословицы», 1559 год
Изображение: Pieter Bruegel the Elder
Наличие рвов вокруг замка было настоящим подарком для проектировщиков и не требовало сложных инженерных расчетов. Однако в тех зданиях, вокруг которых не было глубокой канавы, разработчики сооружали под отхожими местами полые помещения — подобие современных септиков (большие емкости для сбора и очистки бытовых и хозяйственных сточных вод — прим. «Ленты.ру»).
Такие выгребные ямы обслуга могла не чистить годами и, как выяснилось в XII веке, совершенно напрасно. В 1184 году император Генрих VI в попытках урегулировать военный конфликт собрал его участников в церкви Святого Петра в немецком Эрфурте. Для беседы в Тюрингию приехали несколько десятков представителей рыцарской знати и высокопоставленных чиновников. Они собрались в одной из комнат, которая находилась над таким выгребным подвалом. Гостей оказалось так много, что под их тяжестью полы не выдержали и обрушились, а люди упали в яму с фекалиями. Более 60 человек утонули.
После этого случая на подобную систему сбора экскрементов обрушилась критика. Оказалось, что катастрофа произошла не только из-за большого количества людей, но и из-за качества полов — зловонные отходы, источая неприятный запах, разъедали деревянные перекрытия, способствуя их гниению. Этот случай стал частью истории Германии и известен под фигуральным выражением «Эрфуртское болото».
«Поберегись!»
Обычные горожане, в отличие от богатых владельцев замков, находились в худшем положении. Их дома не были окружены рвами, поэтому для туалетных нужд они использовали емкости и стулья с чашами, содержимое которых потом выливалось на улицу прямо из окна. Особенно такая практика прославила Париж. Из-за постоянных выбросов фекалий улицы города превратились в зловонное месиво, а романтичные прогулки под луной сопровождались риском попасть под летящие экскременты.
В XIII веке этот способ избавления от отходов хотели запретить, но законодательно повлиять на поведение парижан не удалось. Тогда горожанам велели кричать из окон «Поберегись» или «Внимание, лью!», предупреждая людей об очистке горшков. Система срабатывала не всегда, поэтому вскоре жители стали носить шляпы с широкими полями и передвигались на ходулях, спасающих обувь от загрязнений.
При королевском дворе дела с туалетами обстояли не лучше. Подданные использовали для своих нужд любой угол или отдаленный коридор дворца. В XVII веке французский король Людовик XIV пользовался креслом с закрепленной под сиденьем чашей. Правитель был лишен скромности и, видимо, не считал тему табуированной, поэтому позволял себе испражняться в бальной зале и даже во время совещания с министрами.
Гости пышных придворных торжеств приносили с собой для неотложных нужд специальные чаши бурдалю, названные в честь известного французского проповедника. Он был знаменит особенно длинными речами, во время которых прихожане пользовались особыми вазами, чтобы не терпеть до конца мессы. Вскоре такие емкости стали неотъемлемой частью французского придворного быта, их укрывали в пышных юбках, а при необходимости отходили в закрытое помещение, которое стало называться отхожим местом.
Смена курса
Инженерная мысль не стояла на месте, и первые прототипы современных унитазов появились в Европе еще в XV веке. Тогда итальянский художник и изобретатель Леонардо да Винчи получил приглашение от французского короля Франциска I. Приехав в Париж, да Винчи был так потрясен стоявшей там вонью, что решил спроектировать унитаз. Его проект предполагал сиденье, дренажную систему, вентиляцию и крышку, которая могла бы «запереть» внутри неприятный запах. Однако Франциск не оценил прогрессивную идею художника — он подсчитал, в какую сумму обойдется строительство канализации, и отказался от проекта. Тогда пошли слухи, что большие затраты стали не единственной причиной для отказа — правитель, в отличие от многих дворян, имел туалет-трон, очень гордился имуществом и не хотел терять туалетную исключительность.
Только в 1596 году английский поэт и придворный королевы Елизаветы I сэр Джон Харингтон разработал проект ватерклозета — унитаза со сливным бачком. Работа получила название «Новый дискурс на устаревшую тему». В итоге приспособление было установлено в королевских апартаментах и получило положительную оценку монарха, однако в массы не пошло. Существенным недостатком изобретения Харингтона была прямая сточная труба — конструкция не блокировала неприятный запах.
Подвесной унитаз от компании Geberit
Проблему удалось решить в 1755 году. Лондонский часовщик Александр Каммингс взял за основу проект Харингтона, но использовал для стока S-образную форму, что не позволяло канализационному газу попадать через унитаз обратно в помещение. Вскоре Каммингс получил на свое изобретение патент. Спустя столетие в обиход вошла U-образная труба, что окончательно решило проблему неприятного запаха.
В это время в сантехнике прославился и лондонский водопроводчик Томас Крэппер. В отличие от коллег, он не занимался созданием новых унитазов, а предпочел усовершенствовать уже существующие модели, которые не были оборудованы емкостью для набора воды. Крэппер решил вопрос с помощью шарового крана — конструкции, которая позволяла дергать за цепочку, смывать, а после наполняла подвешенные над унитазами резервуары.
Сантехника была доведена до совершенства в XX веке — во многом благодаря швейцарской компании Geberit, созданной в 1874 году Каспаром Мельхиором Гебертом. Стартовавшая как семейный проект, компания быстро стала лидером рынка и разрослась: ее филиалы открылись в Германии, Австрии, Франции, Бельгии и Нидерландах. Сотрудники Geberit создавали новые унитазы и усовершенствовали старые образцы. В 1965 году разработчики Geberit придумали первый в мире встроенный смывной бачок, известный как инсталляция, а в 2003-м — подвесные унитазы-биде, которые вскоре заполонили туалетные комнаты по всему миру.
Нетрадиционный подход
Туалетная тема настолько укоренилась в общественном дискурсе и культуре, что превратилась в элемент досуга: по всему миру открываются необычные музеи истории туалетов. Сегодня их можно посетить в столице Индии Нью-Дели, в Киеве и в южнокорейском городе Сувоне. Экскурсоводы предлагают ознакомиться с экспонатами, посвященными разным эпохам, — от первобытных предметов до современных дизайнерских унитазов. Экспозиции также включают карикатурные изображения, демонстрирующие использование туалетов, комиксы и смешные сувениры.
Одним из самых богатых музеев считается киевский. Он располагает большой коллекцией не только унитазов, но и других предметов быта, используемых для гигиены, — биде, кувшинов, рукомойников, зубных щеток, туалетной бумаги и мыла. Владельцы гордятся и коллекцией сувениров более чем из 600 экспонатов: пепельницы, зажигалки, брелоки, табачные трубки — все так или иначе напоминает унитазы.
Фекальная Мумия. Глава 3. Раб унитаза
Тихо стонет бескрайняя канализация, с каждой секундой принимая в себя тонны новых фекалий. Они прибывают снова и снова, и так было испокон веков. Никто не может прервать этот процесс, никто не остановит всеуничтожающие потоки экскрементов, которые таятся здесь, внизу, изолированные от человеческого мира. Мира, где сотни и тысячи жалких людишек живут своей скучной монотонной жизнью, даже не подозревая о том, что происходит тут. И, сами того не подозревая, они вмешиваются в этот мир, в эту реальность, вмешиваются ежедневно, дёргая за ручку унитаза и спуская под землю отходы свого организма.
Ни одна живая душа не знает, что этим она пополняет мощь сил, таящихся глубоко-глубоко под землёй, очень глубоко, гораздо глубже, чем обычная человеческая канализация. Эти коричневые силы существовали ещё очень давно, их история начинается сразу же после появления живых существ на Земле. И с самого начала они стремились выйти из своих тёмных обиталищ и пойти вверх, навстречу солнечному свету, поглощая всё на своём пути. Коричневый Властелин хотел захватить власть над миром, он жаждал уничтожения всех живых существ на Земле, кроме себе подобных. Никто не знает, как он выглядит на самом деле. Некоторые старожилы говорят, что он может принимать любые обличья, в том числе и человеческие. Другие слышали, что его давно уже нет в живых, что он умер от скуки и старости, задохнулся в своих зловонных хоромах.
Но это не так. Коричневый Властелин жив. Он жив, он копит силы, ждёт подходящего момента. И когда-нибудь этот момент настанет, вскипит мировая канализация, сорвёт с себя ничтожные человеческие ограждения и вырвется на землю сплошным бушующим потоком, совершая долгожданный акт возмездия. Восторжествует Повелитель Фекалий, обретя власть над надземным миром. И тогда настанет Хаос, настанет разрушение, которое никто не сможет остановить. Никто, кроме трёх избранных, которые придут из другого мира, когда ни у кого не будет надежды на спасение. Пройдя множество испытаний воды, огня и фекалий, они обретут Силу, и с её помощью смогут загнать Коричневого Властелина в своё прежнее логово. Но чтобы это сделать, избранным придётся признать свою миссию, а сделать это будет очень непросто. И только от их решения будет зависеть судьба нашего мира.
(Забытое древнее пророчество)
Вернувшись, Клёва сразу же заказал самый сытный и дорогой обед с доставкой в номер, потому что за столь активное утро успел сильно проголодаться. Хлюпик только поддержал его идею. Несмотря на то, что все свои свободные деньги Сергей вкидывал в лохотрон, он не привык экономить на еде, и, если ему случалось выиграть кругленькую сумму, часто набивал свой живот всяческими деликатесами. А сейчас, когда денег, как в кошельке, там и на банковском счету, немерено, можно наедаться до отвала хоть каждый день. Да что там каждый день! По три раза в день, а то и по все пять – вот что будет делать Клёва. Будет, как только снимет свой первый лас-вегасский Джек-пот, который должен, как минимум, в пять раз превышать обычный. Ням-ням… Кто играет на лохотронах – тот ест!
…Наконец утолив свой досаждающий голод, Хлюпик почувствовал резкую боль в кишечнике – его снова начало мучить чрезмерное газообразование. Если кто не знает, что это за боль, пусть представит сливной бачок унитаза, в который уже доверху натекла вода, заполнив всё свободное место. Но её пребывание не уменьшает, она поступает вновь и вновь под огромным давлением, заставляя корпус бачка раздуваться, деформироваться под её тяжестью, и в итоге разрушаться, то есть лопаться. В данном случае роль бачка играет кишечник, а роль воды – газы, беспрестанно поступающие с желудка и печени, вызывая рези и боли в животе. Однако они находят выход, организм исторгает их во внешнюю среду, что проявляется в виде презловонной вони, от которой моментально начинает мутить.
Вслед за болью появилось ещё одно непреодолимое желание совершить акт дефекации. Оно было столь сильным, что Хлюпик резко рванулся со стула и побежал в сторону туалета. Ушастый чувствовал, как его, словно воздушный шарик, раздувает изнутри, чувствовал, как фекалии, будто чёрная армия, медленно, но верно продвигаются к его анальному отверстию, сметая всё на своём пути. И эту силу не отогнать, не остановить, можно только задержать, что сейчас очень трудно.
Хлюпик не помнил, как он через две комнаты добежал до туалета, как он открыл крышку унитаза и сел на него, потому что всё его внимание было приковано к низу живота. Только бы успеть, только бы продержаться, только бы…
Мощный поток поноса под зверским давлением хлынул во всепоглощающую чашу унитаза, и ушастый вздохнул с облегчением. Хлынь этот поток секундой раньше, он попал бы не в унитаз, а в новые джинсы, которые в последствии пришлось бы выбросить. Выбросить, потому что такие пятна и особенно вонь никакой, даже самый дорогой и эффективный стиральный порошок не в силах вывести. Но не бывать этому, потому что он успел, он исполнил свой долг перед самим собой, он спас свою одежду и репутацию, потому что Клёва, случись бы такое, рассказал бы всему городу. И тогда не смыть этот позор. Не смыть ни кровью, ни даже туалетным утёнком.
Вслед за поносом пошли твёрдые куски фекалий, а после них – выхлопные газы. Хлюпик исторгал их из себя, облегчённо вздыхал, не в силах сдержать удовлетворённую улыбку. Со стороны это выглядело более чем забавно. Представьте себе парня с оттопыренными в стороны ушами, сидящего на унитазе и глупо улыбающегося в закрытую дверь напротив. Но, к сожалению, этого никто не увидел и не оценил.
Завершив эту приятную процедуру, он по привычке потянулся за туалетной бумагой, но не её месте был лишь пустой держатель. Вчера здесь был рулон, толстый огромный, радующий око и руки своей мягкостью. Но он исчез в неизвестном направлении, и Хлюпик никак не мог понять, кто же мог её всю использовать. Клёва? Нет, это не в его духе, он очень экономный. Да и в мусорном ведре почти ничего не было. Странно, куда же она делась?
– Клёва! – закричал он из туалета, – Клёва.
– Чего тебе нужно? – ответил сидящий перед телевизором Сергей.
– Куда подевался туалетный папирус.
– Никуда. Он висит справа от унитаза.
Хлюпик повернул голову направо, но нужной ему вещи так и не увидел. Осмотрев помещение туалета ещё раз, он решился таки ещё раз побеспокоить Клёву.
– Здесь ничего нет, Сергей, – прокричал он.
– Как нет? Я утром заходил, тогда всё было на месте. Не морочь не голову, ушастый,– ответил Клёва, потягивая апельсиновый сок через соломинку.
– Принеси мне тогда хотя бы какую-нибудь газету, или что-то в этом роде.
– А может быть тебе ещё и задницу подтереть, а? – съязвил Сергей.
– Но, Клёва, я серьёзно. Меня только что крупно пронесло, и я не могу встать не подтёршись. Ведь если я так сделаю, то заполню казино вонью своего поноса, по сравнению с которой стоящий там душок покажется блаженным ароматом.
– Ладно, ладно, сейчас посмотрю, – недовольно ответил Клёва, принявшись на поиски.
В следующие пять минут Сергей осмотрел в своём номере всё, потому что ушастый не давал ему покоя. Он лазил под диван, на подоконник, заглядывал за шкафы и тумбочки, обыскал все ящики и полки, но результаты поиска никого не утешили. Как на зло, в доме не оказалось даже самого маленького кусочка туалетной бумаги. А ведь Хлюпику требовалось не менее половины рулона.
И тогда Сергею ничего не осталось другого, как сходить на улицу в соседний супермаркет за новым, ароматным и мягким свитком такого любимого и родного туалетного папируса.
Клёва быстро и решительно вышел из гостиницы. Медлить было нельзя ни минуты. Друг в беде, и его нужно выручить во что бы то ни стало. Это его долг, и Сергей обязательно его исполнит.
Но к сожалению все, как один, магазины были закрыты. Странно. Очень странно. В одних именно сейчас был обеденный перерыв, на дверях других висела табличка с надписью «Переучёт». Что же делать. Но вдруг Клёва увидел на другой стороне дороги автомат, торгующий газетами. Не медля ни секунды, он перешёл шоссе и бросил в щель пятидесятицентовую монету, с которой он никогда не расставался. Сергей всегда имел при себе такую монету, ибо считал её своим талисманом, приносящим удачу как на автоматах, как и во всех других его начинаниях. И сейчас эта монета спасла его, вернее не его, а Хлюпика, который никогда об этом не узнает.
Сергей взял выпавшую газету и мельком взглянул на заголовки..
«Прорыв канализации сразу в трёх районах, нечистоты, несмотря на все усилия коммунальных служб, текут рукой прямо по улицам. Что же ожидает нас дальше. »
Но Сергей решил не предаваться гнусным мыслям и подозрениям, ведь его друг продолжает сидеть на унитазе, его ноги наверняка уже сильно затекли, но он терпит, он ждёт, он верит, что я приду и спасу его. И я сделаю это, ибо надежды, возлагаемые для меня, слишком велики, и оправдать их – это значит потерять друга, стать низким и подлым предателем, так и не выполнившим своё обещание.
Через две минуты Клёва вернулся в номер.
– Да, принёс. Это, конечно, не мягкий шелковистый папирус, но всё же лучше, чем ничего.
– Неси его быстрее сюда! Я не могу больше тут сидеть!
Клёва подошёл к двери и почувствовал ужасный запах фекалий, от которого у него очень защекотало в ноздрях, он начал очень громко чихать.
– Но я же не виноват, Сергей. Извини, так получилось. Давай скорее сюда папирус, а то уже дерьмо на моей клоаке засохло!
– А может тебе наждачную бумагу или рубанок принести?
Клёва протянул в приоткрытую дверь свежую газету, а левой рукой заткнул свой нос, чтобы не вдыхать божественный аромат испражнений.
– Держи газетку, вонючка.
Хлюпик с большим трудом поднял свой зад с унитаза и потянулся за газетой. Он взял её левой рукой, поднёс её к своему перепачканному фекалиями анальному отверстию и что есть силы начал подтираться. Потом он посмотрел на газету, а точнее на то, что от неё осталось, потому что это уже больше не напоминало газету. Это представляло собой отвратительную красно-коричневую массу, источающую невыносимую вонь. Вонь, которая даже в самой маленькой концентрации может заставить человека умереть от удушья, и его не спасёт даже самый современный противогаз.
Он машинально прикрыл рукой нос и вдруг почувствовал на нём какую-то жидкость. Взглянув на ладонь, ушастый увидел на ней следы недавнего содержимого своего кишечника. Этого зрелища не смог бы выдержать даже сам Клёва, потому не стоит винить Хлюпика за то, что он моментально блеванул на стену, которая была перед ним. Рвота хлынула из его с тем же напором, что и понос, увидевший солнечный свет полчаса назад, срикошетила и попала на джинсы.
Но Хлюпик не обратил на это ни малейшего внимания. Джинсы можно выстирать, и они станут ещё чище, чем были прежде. Главное теперь то, что он спасся, теперь он может встать на ноги, освободиться от рабства унитаза и, наконец, слить свой понос туда, где ему и следует быть. Слить, и забыть, что это вообще когда-нибудь происходило.
Ещё до недавно такую девственно-белую, пропитанную туалетным утёнком чашу унитаза на треть заполнял понос в виде жидкого кала. Он был светло-коричневого цвета, он был прекрасен, он был совершенен… Его тягучая масса медленно стекала в воду по стенкам унитаза. И когда Хлюпик увидел эту картину, ему стало искренне жаль сливать это прекрасное творение его организма. Хотелось запомнить это, запечатлеть на фотографии или видеоплёнке. Но, увы, такой возможности сейчас не было. А если побежать в магазин и купить эту камеру, понос успеет стечь, раствориться с водой в унитазе, теряя свою изначальную красоту и привлекательность. Жаль, воистину жаль терять такое прекрасное зрелище. Никто его так и не увидит.
Сейчас Хлюпик уже не жаловался на свою судьбу, он не жалел, что ему пришлось просидеть на унитазе сорок минут. Это понос был ему предназначен, и он принял его.
– Прощайте, мои испражнения. Прощайте, ведь я больше никогда вас не увижу…
Он ещё раз с горечью взглянул унитаз. Взглянул, а после помыл руки и решительным шагом вышел из туалета.
«Здравствуйте, я буду вашим рабом»
Моя русская подруга, живущая в Берлине, сейчас активно ищет новую комнату. Система простая: видишь объявление, пишешь хозяину квартиры, получаешь согласие или «извините, ещё один кандидат написал мне раньше вас», «мне очень жаль, но предложение больше не актуально» или «русскую девушку не возьму из принципа» (так многие подумают, но написать не решатся).
Так вот, написала она одному мужчине, который сдает комнату в WG – это такая комфортная немецкая коммуналка. По его словам, в одной из комнат квартиры уже живет одна женщина, в другой – он. Нужно найти жильца в третью комнату, и пускай это будет тоже женщина. Ну вот так ему захотелось. Он попросил подругу прислать ссылку на страничку в «Фейсбуке». После этого думал дня два, а потом прислал письмо, в котором признался, что ищет, кхэм, не простую сожительницу. Итак, вот краткий пересказ его письма.
«Добрый день. Меня зовут Даниэль. И да, у нас есть свободная комната для вас. Перед тем, как окончательно договориться, хотелось бы предупредить вас, что у меня есть одна особенность. Я – очень покорный. Сабмиссив, другими словами.
Вероятно, вам в голову сейчас пришли пугающие мысли, но не подумайте ничего плохого. Я не урод, не ношу странную одежду и прочее. Я, наоборот, до тоски обычный. Люблю путешествовать, люблю жизнь. Наша коммуналка — тоже абсолютно обычное место, где вы, я очень надеюсь, будете прекрасно проводить время. Просто для женщин, живущих здесь, есть особый бонус: они главные, и им положено держать рабов. И да, я – как раз такой вот раб.
Проще говоря: раб служит, ходит за покупками, выполняет домашнюю работу, может что-то починить или заштукатурить, быть верным шофером – в зависимости от пожеланий моей Госпожи. Вы можете спросить: зачем это мне? Ничего особенного, мне просто нравится быть покорным. Я не фрик и не притворяюсь, я просто люблю так жить».
При этом Даниэль подчеркивает: секса ему не нужно. Ну то есть быть рабом для него – это не с кляпом во рту ползать на четвереньках, иногда визжа от пошлепываний. Он реально хочет прислуживать женщинам. И в магазин за свой счет ходить. И удовольствие от этого получать!
И я подумала: вот дурак, езжал бы в Россию. Там бы его в два счета до оргазма довели. Вообще, без шуток – это ж мечта каждой русской бабы!
Наша бы ногой в каблучке дверь его коммуналки-то открыла, сумку походную на стол поставила, все свои лучшие вещи сняла, шпица гавкающего на него натравила, села на дойче-диван и деловито так: «Даня, — сказала бы, – значит, вот эти вот твои «Керхеры» и путцен-средства сейчас убираем, с этого дня ты всё щеточкой зубной чистить будешь. Чисти-чисти, — потом обратилась бы к шпицу. – Боня, фас! – псина вцепился бы в его немецкую задницу, а тот издал стон наслаждения. — Пельмешечки мне российские будешь ручками лепить и «Пусть говорят» со мной вместе смотреть, а то я по родине скучаю. А потом айфон купишь и маму мою в гости пригласишь. По-о-о-о-нял?»
Серьезно, только представьте себе: на работе – завал, коллеги выбесили, погода – дрянь, годы идут… И вдруг домой приходишь – а там раб. Молчит и ничего не просит. Он же недостоин. А ты такая ходишь тудэма-сюдэма: то невкусно приготовил, это не туда поставил, пахнет от тебя как-то не так, и вообще ты мерзкий. А учитывая то, что раб этот немец, можно и вовсе разгуляться. Портрет Сталина, патефон с собой приперла, в котелок сухарей сушеных наложила – и сиди-смотри, как он глазки от удовольствия закатывает, пока тебе ножки массирует. На фоне фотообоев с березками.
Красота, короче! Не понимаю, почему подружка так и не согласилась.
