Что значит спо в медицине
Смотреть что такое «СПО» в других словарях:
спо́ра — спора … Русское словесное ударение
СПО — система программного обеспечения Словарь: С. Фадеев. Словарь сокращений современного русского языка. С. Пб.: Политехника, 1997. 527 с. СПО спуско подъёмные операции СПО сигнализатор предельных оборотов в маркировке Примеры использования … Словарь сокращений и аббревиатур
СПО — [спо], неизм., м. Секретно политический отдел ОГПу. ◘ В начале 20 х гг. СПО ОГПУ следил за деятельностью политических группировок. С 30 х гг. следит за гос и партаппаратом, за интеллигенцией, за “идеологическими” науками. Росси, т. 2, 384 … Толковый словарь языка Совдепии
споїти — дієслово доконаного виду підігнати, скріпити споїти дієслово доконаного виду зробити п яним або п яницею … Орфографічний словник української мови
СПО — СПО аббревиатура, может расшифровываться как Свободное программное обеспечение Сервисный пункт обслуживания Сеть пультовой охраны Сельское потребительское общество Синдром противоречий и обязательств Системное программное обеспечение… … Википедия
спо — сущ., кол во синонимов: 2 • обеспечение (32) • союз (57) Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013 … Словарь синонимов
споёт(ся) — [спеть(ся)] … Словарь употребления буквы Ё
спо́ры — спор, мн. (ед. спора, ы, ж.). 1. Микроскопические зачатки низших (грибов, водорослей, лишайников) и высших (мохообразных, папоротникообразных и др.) растений, служащие для их размножения и сохранения в неблагоприятных условиях. 2. Одноклеточные и … Малый академический словарь
споїти — I спо їти див. споювати I. II сп оїти див. споювати II … Український тлумачний словник
СПО — или спецпредложение, SPO (англ.) Special Offer это готовый туристический продукт туроператорской компании, как правило, всегда имеет свой номер и дату выпуска. В большинстве компаний своем составляющем означает специальную цену на размещение в… … Лексикон туриста
СПО — см. Слой половинного ослабления … Большой медицинский словарь
Чужие успехи
Можно отметить, что один из крупнейших в мире открытый медицинский ИТ-проект, реализуемый на базе американской VistA VA, возник в результате длительного, поступательно-эволюционного развития. Хотя, по нынешним меркам, сама по себе VistA VA, пожалуй, уже сильно не впечатляет.
Зато впечатляет количество диалектов исходного языка программирования MUMPS, на котором она была создана, а также число американских ведомств и крупных медицинских компаний, создавших на их базе свои продукты. Сюда же можно отнести и достаточно широкую распространенность исходного кода VistA в составе различного ПО за пределами США.
Самым же, наверное, главным результатом от VistA стали не столько хорошие экономические метрики ее эксплуатации и весьма полезный для медиков функционал, сколько количество самих врачей, программистов, коммерческих ИТ-компаний разного масштаба, вовлеченных в согласованный процесс ее доработки и скоординированного развития.
Хотя в Европе мы не сможем найти решения, подобного VistA по своему масштабу, там тоже можно обнаружить целый ряд успешных, давно и широко применяемых разработок, получивших сертификаты, открывающие им дорогу в клинику. И развиваемых международными открытыми сообществами ИТ-специалистов и врачей.
Медицинская отрасль является вполне подходящим случаем для того, чтобы попытаться связно изложить общие вопросы по внедрению СПО в РФ и методики оценки его эффективности. Хотя бы по той причине, что текущие проблемы с эффективностью работы отечественного здравоохранения в целом, а не применительно к конкретному сервису или ИТ-продукту, наиболее очевидны.
Например, продвинутое, экономичное и передовое во всех отношениях решение для электронной регистратуры, безусловно, важно для того, чтобы как-то начать наводить в медотрасли порядок. Но само по себе оно не способно решить те проблемы, с которыми сталкиваются в ЛПУ пациенты, пусть даже чрезвычайно быстро и удобно записавшиеся на прием к государственному врачу через интернет или, скажем, инфомат.
Чрезвычайно сложно сейчас рассуждать в привычном для многих узкотехническом формате об эффективности медицинского ИТ, поскольку глубоко неясной остается эффективность самого процесса массового медобслуживания, вполне способного в своем текущем состоянии поглотить значительное количество всевозможных ресурсов без очевидной полезной отдачи.
Локальные проблемы государственного масштаба
Для узких ИТ-специалистов характерна немного другая логика рассуждений. В качестве отправной их точки, обычно берется некий уже готовый, популярный на западе СПО-продукт. В результате его рассмотрения быстро выясняется что он вполне сопоставим с проприетарными аналогами и даже в чем-то их превосходит. Открытость свободного продукта дает возможность объявить его адаптированной отечественной разработкой с минимальными трудозатратами на локализацию. При массовом внедрении, теоретически, можно добиться того, что такое решение станет весьма экономичным, а значит вполне оправданным. Отсюда и следует, что его нужно внедрять, не мешкая.
Необходимое же для его поддержки и развития российское сообщество должно, видимо, сформироваться само собой, немедленно после подписания соответствующего распоряжения правительства. А то, для какой именно отрасли продукт предназначен, насколько специфичны ее требования и в каком эта отрасль сейчас состоянии, многих сторонников СПО не особенно заботит. Часто принципиальным и горячим сторонникам СПО вообще это попросту неизвестно. Раз это может быть выгодно, значит и нужно внедрять везде. А если сообщества так и не появится, то это только лучше потому, что легче будет найти повод собрать с пользователей деньги.
В то же время, например, в США, аналогичные VistA (поддерживаемой Министерством Ветеранов) программные решения давно использует Indian Health Service (здравоохранение народов Аляски, племен американских индейцев и пр.), Пентагон и ряд других. Все эти решения весьма близки изначально и их, вдобавок, можно экономично объединить на базе СПО и передать сильному, развитому, давно сформировавшемуся сообществу.
Начавшаяся по принципу “от простого к сложному”, масштабная информатизация российской медицины дает хороший повод врачам и ИТ-специалистам, наконец, познакомиться друг с другом. И предоставляет последним возможность получить представление о том, что же на самом деле им, возможно, предстоит автоматизировать в наших, а не американских или же европейских ЛПУ. На базе СПО или какой-то еще.
Отказ от принуждения к СПО
Для формирования СПО-сообществ и создания свободных продуктов весьма губителен прерывистый характер всякого рода госинициатив, их стимулирующих. В сфере же здравоохранения, многие эксперты и конечные пользователи пока не успели ощутить и вкусить плодов последовательно реализуемой основной концепции первичной информатизации и модернизации. Тем более трудно этого ожидать в отношении такой специфичной продукции как массовые СПО-решения для медиков.
И, постепенно отказываясь от соблазнительной с виду первоначальной идеи сэкономить на централизации и масштабе, но стать при этом заложником успеха или неудачи очередного отраслевого госмонополиста, со ставшими привычными оффшорами в числе его компаний-соучредителей. Примелькавшимися настолько – что уже и не обращаешь на них особенного внимания.
Вопросы саморегулирования
Наряду с этим, на примере медицины мы также видим и создание новых консультативно-экспертных структур. Не исключено, что со временем они смогут оказывать достаточное, вполне самостоятельное влияние не только на процессы информатизации и автоматизации, но и решать задачи саморегулирования при минимальном вмешательстве государства в ту специфическую проблематику, к которой относятся и вопросы СПО. Где жесткое регулирование не только не особенно уместно, но и, главное, не особенно эффективно.
Хотя в наших министерствах сегодня наиболее востребованы экономисты, лечить людей и определять, что и как для этого нужно, как и прежде, продолжают врачи. “Сверху” решать такие узкопрофессиональные проблемы действительно сложно. Что хорошо видно на примере той же электронной медицинской карты (ЭМК). ГОСТ для нее создали уже достаточно давно. Но поля карты не закончили согласовывать до сих пор. А значит ощутимого, ожидаемого эффекта от централизации ЭМК все еще нет.
Вместе с тем, понятно, что всякого рода стандартизация полезна для практики, когда потребность в ней формируется и осознается самими работающими в отрасли экспертами и специалистами, а не спускается им предписанием свыше. Когда такие специалисты регулярно делятся своей компетентностью, предоставляют свои соображения и расчеты, а не запрашивают их в готовом виде от профильного министерства.
Сообща с медиками
Врач, в конечном счете, и определит то, насколько полезными окажутся для него усилия программистов, создающих ПО для отечественной медицины. По одной только этой причине, участие медиков в работе команд СПО-разработчиков более чем желательно. И, например, сообщества американских разработчиков VistA (“hardhats”), где в разработке ТЗ для решений и даже написании кода активно участвуют врачи, своей работой этот тезис подтверждают.
Следует понимать, что пока большинство врачей, трудящихся в медотрасли, в силу низких зарплат, вынуждены, скорее, решать вопросы изыскивания средств для повседневного существования, в работу таких сообществ смогут включиться лишь отдельные медики-энтузиасты.
Следовательно, пытаться внедрять СПО в медицину, абстрагируясь от текущих, злободневных проблем этой отрасли, где еще не у каждого регионального врача есть свой компьютер, довольно проблематично. Как бы нам ни хотелось побыстрее взять из опыта зарубежных стран самое лучшее, двинувшись передовым курсом, скажем, прямо на СПО, причем, кратчайшим путем.
Продукт или рынок?
Более чем деликатной темой является в той или иной степени централизованное внедрение в медицину продуктов крупных международных вендоров, повсеместное одномоментное принятие детально отработанных за рубежом систем стандартизации и пр. Ведь если сопоставлять одни только продукты, в отрыве от того, как они возникли, то в большинстве случаев можно сделать вывод, что они превосходят отечественные аналоги. В отношении интероперабельности в том числе.
В какой-то мере, от регулятора требуется сегодня, не особенно свойственное ему до этого, достаточно бережное и даже деликатное отношение к отечественным ИТ-компаниям, поверившим в серьезность его намерений и начавшим специализироваться в медицинской отрасли. А не одно лишь выторговывание выгодной цены поставки оборудования и зарубежного ПО.
Помимо этого, акцент на то, чтобы спустить сверху, из гособлака готовое комплексное решение, обязательное к повсеместному использованию, может привести к тому, что это выкинет с нарождающегося рынка потерявших интерес к теме небольших игроков. И это, замечательное и продуманное до мелочей, всеохватное решение окажется, в конечном счете, не особенно-то и нужным ни “осчастливленным” врачам, ни ИТ-специалистам.
Не говоря уже о том, что с точки зрения сурово-минималистичной инфраструктуры и необъятного размера территории, ставка на одни только облака пока рискованна в России как ни в одной другой стране мира. Всерьез же рассуждать, например, о равноправной конкуренции отечественного СПО с комплексными зарубежными решениями для медиков явно преждевременно.
Очень похожая проблема возникла, в частности, в ходе оснащения центров высокотехнологичной медицины. Да, зарубежное оборудование оказалось значительно лучше. Его централизованно закупили. И пришли к очевидному выводу о том, что данную процедуру придется проводить с периодичностью не реже чем раз в 5 лет, если мы будем настаивать, чтобы данные центры оставались центрами именно высокотехнологичной медицины, а не какой-то другой.
Соответственно, после первых, относительно быстрых, по нашим меркам, высокотехнологичных успехов, возникли вопросы о стимулировании отрасли отечественных производителей современного медоборудования. Применимые, по аналогии, и к развитию отечественной отрасли создания медицинского СПО, да и ПО вообще, почти в той же самой мере.
Быстро или правильно?
Как бы не привлекала идея решить разом все проблемы посредством реализации детально продуманной передовой концепции, у такого подхода есть свои естественные ограничители. Что мы видим не только на примере РФ, но и ряда других стран, где такого же рода централизованные попытки нельзя назвать вполне успешными.
Опыт показывает, что прописывание в такой концепции обязательного для всех и каждого типа ПО или сервиса возможно лишь в отдельных случаях. Например, когда при помощи конкретных облачных сервисов предстоит наладить централизованный сбор обязательной оперативной информации о деятельности ЛПУ, с акцентом на экономические метрики.
Чем дальше продвигается процесс в той или иной социальной сфере от этапа первичной госинформатизации и создания базовых условий для возникновения нормальной конкуренции в этих секторах, тем очевиднее становится ограниченность управленческих ресурсов. И тем закономернее выглядит отказ от попыток регламентировать из единого центра все и вся.
Дорогостоящие инфоматы, появившиеся усилиями чиновников в ходе реализации “Электронной России”, можно считать символом такого рода достаточно неэффективного подхода, что особенно заметно на примере медицины. Пока ими могут пользоваться те, кто в государственные поликлиники обычно ходит крайне редко. Представить себе, скажем, 90-летнего ветерана ВОВ, обратившегося к услугам инфомата вместо обычной регистратуры напротив, довольно сложно. Должно пройти существенное время, прежде чем можно будет с уверенностью говорить об инфоматах не как о PR-акции и поводе для отчетов о закупке техники, а об экономически и социально оправданном решении. Хотя, конечно, и они тоже, наверное, нужны. И каких-то вендоров-производителей стимулируют уже сегодня.
Критерием правильности выбранного отраслевым регулятором пути, можно, по-видимому считать постепенное возникновении в России успешных, специализированных в конкретной медицинской и др. областях, а не просто крупных с точки зрения валового оборота универсальных ИТ-компаний. В которых будут работать востребованные именно медиками-практиками ИТ-специалисты, так или иначе связавшие с данной отраслью свою жизнь, понявшие ее действительные проблемы. И, в какой-то мере, зависящие от того, удастся ли довести до мирового уровня наше здравоохранение.
Процесс интересней результата
Акцентированно говорить именно про СПО в медицине прямо сейчас, на этапе, когда основной акцент делается на облака, где тип ПО не особо существенен, явно преждевременно. Скорее разговор об этом зайдет тогда, когда у ЛПУ, в их основной массе, появится действительный интерес к поиску эффективных локальных ИТ-решений, а не новых поводов и способов осваивания бюджетных и страховых денег.
Ориентироваться на западные медицинские СПО-сообщества, где ведущая роль принадлежит программистам, получающим высокий и стабильный доход помимо СПО, и ищущим чем еще занять себя в свободное время врачам, в РФ объективно сложно. Раз это так, то о существенном объеме созданного свободным способом, актуального для медиков-практиков кода, говорить тоже трудно. Направлять же волевым путем всю информатизацию медицины именно по СПО-руслу – вообще рискованно.
Медицинское СПО почти невозможно представить без мотивированных чем-то еще, помимо одной только клятвы Гиппократа, людей. Расценивать его как универсальный для всех ЛПУ рецепт прямо сегодня, когда гораздо более актуальной задачей является, скажем, налаживание циркуляции полезного опыта применения любого медицинского ПО между регионами, нельзя.
Предстоящее появление в РФ сильных СПО-сообществ, специализирующихся в т.ч. в медицине, можно будет расценивать, прежде всего, как критерий оздоровления самой медотрасли. И уже затем – начать пользоваться СПО как одним из возможных инструментов для решения здравоохранительных задач. Можно даже предположить, что если СПО действительно так эффективно, как обещают ИТ-теоретики, то вышедшие из многолетней полу-коррупционной стагнации госмедики, рано или поздно отыщут его на рынке сами и обязательно внедрят.
Нарушение ритма сердца и проводимости (аритмии сердца)
Тел.: 8-800-25-03-03-2
(бесплатно для звонков из регионов России)
Санкт-Петербург, наб. реки Фонтанки, д. 154
Тел.: +7 (812) 676-25-25
Санкт-Петербург, В.О., Кадетская линия, д. 13-15
Тел.: +7 (812) 676-25-25
Санкт-Петербург, ул. Циолковского, д.3
Тел.: +7 (812) 676-25-10
Практически у 80% пациентов с ишемической болезнью сердца регистрируются аритмии различного характера и до 65% из них угрожают жизни. НРС могут быть самостоятельными или являться осложнением заболеваний сердечно-сосудистой системы и других органов и систем
С учетом частоты сердечных сокращений их можно подразделить на две большие группы:
1. Брадиаритмии:
2. Тахиаритмии:
Важно отличать нарушения ритма сердца, вызванные органическим (необратимым) поражением миокарда, и функциональные нарушения. Как правило, функциональные нарушения встречаются при здоровом сердце и могут быть вызваны психогенными, рефлекторными и гуморальными расстройствами. Функциональные нарушения ритма сердца встречаются достаточно часто, важно выявить и исключить вызывающие их причины, что позволит избавить человека от аритмии.
Органические нарушения возникают при: коронарной ишемии, гемодинамических пороках сердца и крупных сосудов, сердечной недостаточности, гипертонии. Они могут появляться при токсическом воздействии (медикаментозных препаратов, алкоголя и др.) или инфекционно токсическом (ревматизм, вирусные инфекции, миокардиты различной этиологии и др.), гормональных сдвигах. Аритмии бывают врожденные (синдром WPW, врожденная АВ блокада и др.) и приобретенными, вызванные внешними воздействиями (миокардит,операции и травмы сердца и др.).
Основные симптомы (проявления аритмий)
Брадиаритмии:
Тахиаритмии:
Обычно диагностика аритмий осуществляется врачом поликлиники, кардиологом или врачом скорой помощи. Имеет значение сбор анамнеза, физикальное обследование, и различные инструментально-диагностические методы. Наиболее важным является регистрация НРС на ЭКГ (для предъявления аритмологу).
На сегодняшний день в специализированных или многопрофильных клиниках пациентов консультирует врач кардиохирург-аритмолог и определяет необходимость и возможность эндоваскулярного интервенционного (малотравматичного) лечения нарушения ритма сердца. В нашей Клинике есть все необходимые ресурсы для диагностики и лечения аритмий
К методам диагностики нарушения ритма сердца относят:
Тилт-тест – проба с пассивным ортостазом. Проводится на специальном поворотном столе. Позволят выявить или исключить связь между развитием обморочных состояний и нарушениями сердечного ритма.
Лечение аритмий: хирургическая коррекция нарушений ритма сердца
В начале лечения аритмий необходимо учитывать и исключать такие состояния как: наличие тиреотоксикоза, злоупотребление алкоголем, курение, нарушение водно-электролитного состояния и др., а также заболевания сердца: сердечную недостаточность, ишемию миокарда, гипертрофию миокарда, воспалительные заболевания миокарда, нарушения вегетативной регуляции сердца и др. заболевания, которые могут вызывать и поддерживать тахикардии.
В нашей Клинике выбор способа лечения нарушения ритма сердца осуществляется специа-листом с учетом клинической картины заболевания, данных инструментально-диагностических исследований и рекомендаций Российского кардиологического обще-ства, Всероссийского научного общества аритмологов.
Самостоятельный прием препаратов, самолечение различными методами является крайне не желательным и не безопасным, если неизвестен и не учитывается характер, механизм и причина аритмии.
Существует несколько способов лечения нарушения ритма сердца:
Операция выполняется под местной анестезией в условиях рентгеноперационной длительностью до 40-55 минут.
Эффективным и радикальным методом лечения тахиаритмий является катетерная аблация (деструкция) очага аритмии. Операция, в среднем, длится не более 1 часа, и через сутки пациент может быть выписан из стационара.
Стадии рака: классификация онкологических заболеваний
Стадия онкологического заболевания дает информацию о том, насколько велика опухоль и распространилась ли она по организму. Это помогает врачам определять прогноз пациента и план лечения.
С помощью врача-онколога, резидента Высшей школы онкологии Сергея Югая разбираемся, как врачи устанавливают стадии рака и что каждая из них означает.
На что влияет стадия онкологического заболевания?
Стадирование нужно, чтобы спрогнозировать, какие у пациента шансы на выздоровление, а также чтобы определить, какой метод лечения будет наиболее эффективен в конкретном случае, — поясняет Сергей Югай.
Все начинается с медицинского осмотра и обследований — УЗИ, КТ, МРТ, ПЭТ-КТ и других методов в зависимости от вида рака. Затем врач берет кусочек опухоли — биопсию или удаляет опухоль целиком во время операции, а после отправляет материал на гистологический анализ, чтобы поставить диагноз.
Стадии рака по TNM-классификации
Стадии онкологического процесса описывают разными способами — это зависит от вида опухоли. Один из самых распространенных способов — стадирование с помощью TNM-классификации.
Т характеризует первичную опухоль, ее размеры и вовлечение окружающих структур в опухолевый рост, например, прорастание в стенку кишки или желудка. N говорит о наличии в лимфоузлах метастазов и количестве пораженных лимфоузлов, а М — о наличии отдаленных метастазов (во внутренних органах, костях, ЦНС или лимфоузлах, которые расположены далеко от первичной опухоли), — объясняет Сергей Югай.
Индекс Т принимает значения от 0 до 4. 0 означает, что первичная опухоль не обнаружена, 1 — опухоль маленькая, а 4 — опухоль проросла в прилегающие ткани. Таким образом, чем больше цифра рядом с Т, тем ситуация сложнее. При некоторых видах рака N принимает значение 0 или 1, при других — 0, 1 или 2, а иногда — 0, 1, 2 и 3. 0 означает, что опухоль не проникла в ближайшие лимфоузлы, а 3 — что поражено множество лимфоузлов. M0 показывает, что метастазов нет, а 1 — что метастазы есть.
Онкологи выставляют стадию по TNM клинически — до операции или когда операция не планируется и патоморфологически — при изучении удаленной во время операции опухоли, — объясняет Сергей.
Клиническая стадия обозначается буквой «c», например, cT2. Патоморфологическая — буквой «p», например, pN1.
От правильной стадии зависит тактика лечения. Например, пациент — мужчина с раком желудка и стадией cT1N0M0. Это значит, что опухоль прорастает в слизистую и подслизистый слой стенки желудка. В этом случае пациенту показана операция. Если же стадия выше (cT2N1M0, например), то есть опухоль пациента прорастает в мышечный слой, и есть метастазы в лимфоузлах, то может понадобиться химиотерапия перед операцией, которая позволит улучшить результаты лечения, — добавляет Сергей.
Стадию рака могут обозначать с помощью цифр — 0, I, II, III, IV. Что это значит?
Клинические стадии (0, I, II, III, IV) тесно связаны с системой TNM. Как правило, одна клиническая стадия включает в себя несколько вариантов стадирования по TNM. Эти варианты характеризуются схожими прогнозом и подходом к лечению. Например, стадии T1N3M0, T2N3M0, T3N2M0 рака легкого объединяются в IIIВ стадию, так как при любой из этих ситуаций пациент будет иметь примерно одинаковый прогноз и тактику лечения. В этом конкретном примере необходима химиолучевая терапия, а не операция, — комментирует Сергей Югай.
Меняется ли стадия после лечения, при прогрессировании заболевания?
Нет, стадия выставляется один раз. Но есть нюансы:
Например, мы хотим посмотреть, как опухоль ответила на лечение, чтобы понять, можно ли делать операцию. После лечения опухоль уменьшилась, и мы добавляем к стадии новые данные. При прогрессировании опухолевого процесса первоначальная стадия также остается прежней, но, к сожалению, прогноз будет менее благоприятный. Например, у человека II стадия рака желудка. Он прооперирован, и прогноз у него хороший. Через 2 года врачи обнаруживают у пациента метастазы в легких. Стадия остается II, но рак у пациента уже метастатический, что очень усложняет положение, — говорит Сергей.
Бывает, что люди сравнивают свою ситуацию с историями других пациентов. Если речь идет о разных онкологических заболеваниях, то такие сравнения некорректны — это заболевания с разными прогнозами и схемами лечения:
Например, с нейроэндокринным раком поджелудочной железы люди могут жить десятилетиями, а при метастатической стадии рака поджелудочной железы — полгода или год, — объясняет врач-онколог.
Что может повлиять на прогноз людей с одинаковой стадией и одним видом рака?
Сергей Югай выделяет три фактора:
