Что значит сойти с ума с медицинской точки зрения

Кто склонен к неврозам, психозам, почему сходят с ума?

Невроз (тревожное расстройство) может случиться у любого человека независимо от интеллекта, силы воли, внешних данных, социально-финансового статуса, опыта и мудрости. Правда, некоторые заболевают невротическими расстройствами при одинаковых внутренних и внешних воздействиях легче, чем другие.

Личностные особенности, которые при неблагоприятных условиях облегчают появление невроза:

Кроме вышеупомянутых особенностей личности, неврозам могут способствовать внешние неблагоприятные факторы. Сюда можно отнести всё, что способствует накоплению состояния стресса:

Выводы:

Если неврозом может заболеть любой, то сойти с ума выпадает «счастье» далеко не всем, точнее очень небольшой группе людей. Например, шизофренией страдает около 1% населения земного шара. Просто так, от внешних обстоятельств или от сильных переживаний, в психозы (то есть состояние с галлюцинациями, бредом, выраженными эмоциональными сдвигами и т.п.) не впадают. Кстати, невроз никогда не переходит в психоз, то есть от него с ума не сходят. Чтобы случился психоз, в головном мозге должны быть изменения на клеточно-биохимическом уровне. Предваряя вопрос «а вдруг у меня что-то подобное», хочется сказать, что никогда человек в психозе (в острой фазе сумасшествия) не будет думать, что вдруг он сошёл с ума. Одним из важнейших критериев психоза является отсутствие критики к состоянию или заболеванию. Поэтому, если вы озадачились, значит, вы в здравом рассудке, несмотря на симптомы, которые вам могут казаться ненормальными. Из факторов, которые могут повышать шансы сойти с ума, это отягощённая наследственность, например, кто-то из родственников оказывался в психиатрической больнице. Конечно, можно расписать болячки, которые вызывают или проявляются психозами. Однако неспециалистам лучше в эту тему не погружаться, чтобы не начать фантазировать и накручивать себя. Если вас что-то смущает, лучше найти хорошего специалиста по интересующей вас тематике и проконсультироваться.

Всё выше сказанное, скорее, адресовано людям, страдающим разными формами неврозов, так как именно у них много опасений, что их невротическое состояние может перейти во что-то более серьёзное, кончиться чем-то плохим, и они окажутся в психиатрической больнице.

Источник

Безумие

Безумие – это устаревшее название сумасшествия, которое являет собой тяжелую потенциально неизлечимую психическую патологию. До конца девятнадцатого столетия безумием называли поведение либо мыслительное функционирование, преступающее границы принятой нормы в определенном социуме. Например, к разновидностям сумасшествия относили судороги, попытки самоубийства. Также эпилептические припадки, последствия мозговых травм и контузии считались признаками безумия. Итак, что означает слово безумие? Данный термин означает утрату ума. Безумец – это индивид, потерявший рассудок либо сошедший с ума. Поскольку исторически понятие «безумие» применялось к множеству различных недугов психики, сегодня оно употребляется крайне редко в современной медицинской и психотерапевтической практике, хотя разговорной речи также популярно.

Причины безумия

Безумие в жизни является тяжелым психическим недугом, который характеризуется искаженным восприятием реальности. Ученые утверждают, что легкое безумие обусловлено нарушением, происходящим в единстве человеческой души и тела. Считается, что главным фактором, провоцирующим начало безумия, является отсутствие возможности корректировки и принятия яви. То есть безумие простыми словами наступает, когда действительность перестает отвечать сформированным мозгом стереотипам. Вследствие того, что разновидности и формы безумия очень разнообразны, сегодня довольно трудно выделить общие причины, способные привести индивида к утрате разума.

Большинство средневековых психиатров, задаваясь вопросом, что такое безумие, относили к этому понятию такие проявления, как банальная лживость, отсутствие патриотизма, а также все, что делало индивидов отличными от основной массы людей. Они готовы были признать великих художников, находящихся в порыве творчества и вдохновения на грани безумия, душевнобольными.

В древности различали две категории причин помешательства: сверхъестественные и физические. Наши пращуры часто связывали сумасшествие с божественным наказанием за прегрешения. Другими словами, делая человека безумным, высшие силы, таким образом, старались наказать его. Однако нередко божественное сумасшествие давало знание, поэтому несло позитивное содержание.

Одержимость демонами также в те времена считалась распространенной причиной сверхъестественной природы, вызывающей описываемое состояние.

Зачастую проблемы морального и душевного характера могут вызвать симптомы безумия. Например, утрату разума может спровоцировать ежедневное повторение неприятностей, большое горе, гнев, сильная ярость. К физическим факторам, вызывающим сумасшествие относят травмы головы.

Медицина древней Греции, опираясь на изыскания Гиппократа, объясняла сумасшествие как излишек «черной желчи», пары которой оседали в головном мозге, разъедая его, что и вызывало помешательство. К росту активности, то есть холерическому сумасшествию, мании и эпилепсии приводил избыток «желтой желчи». Во времена господства ренессанса и гуманизма описываемая концепция обрела вторую жизнь.

Во второй половине девятнадцатого столетия прочно утвердилась теория позитивизма, которая гласила, что душа – это лишь марионетка мозга, поэтому все симптомы безумия имеют физическую природу и вполне излечимы. Вследствие влияния данной концепции из обихода ушло слово «душевнобольной», поскольку оно означало, что у человеческого субъекта есть душа, имеющая возможность «болеть». В обиходе окончательно утвердилось определение «безумец».

Сегодня все симптомы, ранее обобщенные термином безумие, обозначаются как расстройство психики. Ведь, что означает слово безумие? Оно означает без разума, то есть полная потеря разумности в поведении. Действия безумного становятся непредсказуемыми, как и при ряде патологий психики.

Современная психиатрия убеждена, что психические недуги наступают вследствие расстройства нейромедиаторного баланса, другими словами: структурно-функциональные элементы нервной системы – нейроны друг с другом не соединены, расстояние между ними называется синаптической щелью, в которой находятся нейромедиаторы, передающие импульсы между нейронами. Психические расстройства наступают именно из-за нарушения вышеописанного баланса.

Признаки безумия

Поскольку формы безумия довольно многообразны, выделить общие признаки довольно проблематично. Отдельными критериями могут служить поведенческие отклонения от общепринятых норм, например, патологическая гиперактивность и кататонический ступор.

Начало безумия сигнализируют следующие признаки:

— беседа с самим собой словно с другим человеком;

— резкие смена настроения, носящие беспричинный характер.

Диагноз безумие с точки зрения воздействия на социальное окружение выделяют опасное сумасшествие и полезное. К опасному помешательству относят истерию, ярость, манию и иные симптомы полоумия, в ходе которых страдающий индивид может нанести моральный вред или травмы окружающим.

К полезному безумию относят дар предвидения, творческое вдохновение, восторг и экстаз. Многие известные гении находились на грани безумия и создавали шедевры.

По характеру симптоматики безумие в жизни подразделяется на меланхолию, манию и истерию. Меланхолия проявляется в удрученности, полной апатии, вялости, отсутствии интереса к происходящему. Индивиды, страдающие данным отклонением, испытывают терзания и душевные мучения, пребывают продолжительное время в угнетенном состоянии. Мания и истерия – это полная противоположность меланхолии. Данные отклонения выражаются агрессией пациента, возбужденным состоянием и яростью. Индивиды, подверженные мании или истерии, могут импульсивно совершать необдуманные поступки, которые зачастую несут негативные последствия.

По степени тяжести сумасшествие классифицируется на слабое (легкое безумие), серьезное и острое. Слабое расстройство характеризуется проявлениями клинических симптомов либо они выражены в легкой форме. Серьезное помешательство – это расстройство сознания, с которым субъект справиться самостоятельно не в состоянии.

Симптомы серьезного безумия характеризуются нарастанием интенсивности и частоты возникновения. Острое помешательство проявляется сильными отклонениями в функционировании психики, которые носят постоянный характер.

Лечение безумия

В темные века помешательство зачастую пытались излечивать при помощи магии и чтения различных заклинаний. Ведь что такое безумие для средневековых людей? Это одержимость, вселение беса. В католицизме средствами излечения служили мессы, молитвы и паломничество, в евангелизме применялось дополнительно чтение над душевнобольным Библии.

В каменном веке по свидетельствам многочисленных раскопок, для лечения применялась такая процедура, как трепанация черепа. Средневековые психиатры полагали, что освободить демона в голове и дать ему дорогу на свободу можно при помощи отверстия в черепе. И хотя диагноз безумие вряд ли возможно излечить данным способом, он дает основание предположить, что уже в средневековую эпоху сумасшествие связывали с наличием патологий в головном мозге.

Невежество психиатров и неразвитость психиатрии как науки породили ее темные стороны в конце девятнадцатого начале двадцатого столетия. Именно тогда стали применять не имеющие под собой никакой теоретической основы такие изуверские хирургические способы лечения, как гистерэктомия (удаление матки), женское обрезание (удаление женских гениталий: клитора, губ), лоботомия (иссечение или отделение одной доли мозга от других областей), а также метод шоковой терапии.

Медик и филантроп Ф. Пинель, возглавив заведение для умалишенных в Париже, ввел гуманитарные методы терапии и классифицировал их по форме недуга и тяжести течения. Все категории пациентов он разделил на зоны, в которых развитие отдельных форм болезни можно сравнивать и непосредственно изучать. Весь приобретенный опыт Пинель изложил в монографии, которая стала базисом для научной классификации безумия.

Доктор Г. Коттон был убежден, что главными причинами помешательства являются локализованные инфекции. Он считается основателем метода «хирургическая бактериология», который стал широко применять на душевнобольных, находящихся на лечении в больнице города Трентон.

Коттон совместно со своей командой провели множество операций на душевнобольных людях, нередко без их согласия. Вначале они удаляли больным миндалины и зубы, если излечение не было достигнуто, то они удаляли внутренние органы, которые, по их мнению, порождали проблемы. Коттон до фанатизма верил в собственные методы, вследствие чего удалил собственные зубы, а также провел аналогичную операцию на жене и двух сыновьях.

Современная медицина лечит психические недуги комплексно, включая медикаментозную терапию и психотерапевтические техники.

Шоковая терапия применяется до сих пор, но в современной вариации (под наркозом). Она успешно зарекомендовала себя в лечении биполярных расстройств.

Кроме того, по сей день «душевнобольных» индивидов изолируют от общества. Но современные клиники, к счастью, ничего не имеют общего с домами, где содержались душевнобольные до конца девятнадцатого столетия.

Автор: Психоневролог Гартман Н.Н.

Врач Медико-психологического центра «ПсихоМед»

Источник

Пугающие симптомы панического расстройства

Паническое расстройство, наряду с посттравматическим стрессом, синдромом навязчивых состояний и общей тревожности, социофобии и т.д., является разновидностью тревожного расстройства и причисляется к невротическим заболеваниям.

Почему к невротическим? Да потому что патологические ощущения, возникающие во время расстройства, не изменяют сознания человека. Больной отдает отчет происходящему, осознает, что болен и нуждается в помощи.

Как охарактеризовать расстройство

Главным симптомом панического расстройства становится приступ панической атаки. Но единичный приступ еще не означает наличия расстройства. Для постановки диагноза необходимо, чтобы случаи атаки происходили с периодичностью 2–3 за месяц, не менее.

Панические приступы должны соответствовать нескольким критериям. Они возникают как при определенных обстоятельствах, так и при отсутствии видимых причин. Между атаками характерно наличие свободных от тревоги, светлых промежутков.

Паническое расстройство не зря называют тревожным. В его основе – чувство гипертрофированного, неуместного страха, не поддающегося контролю. Причина его возникновения – сбой в анализе опасной ситуации.

Префронтальная часть коры головного мозга первая дает оценку ситуации, с которой столкнулся человек, и передает ее по другим инстанциям. Конечной точкой становится миндалевидное тело, которое, при наличии определенных импульсов, реагирует на опасность стимуляцией выработки соответствующих гормонов: адреналина, кортизола и др. Они выполняют защитную, адаптационную функцию, помогают нам достойно встретить опасность. Вся система работает под чутким руководством нейромедиатора серотонина.

Проблемы начинаются, когда его количество выходит за пределы нормы. В таких случаях человек не в состоянии адекватно оценить ситуацию. Его миндалевидное тело становится слишком чувствительным и реагирует на опасность даже там, где ее нет. Развивается приступ панической атаки. Симптомы его разнообразны, однако можно выделить основные, наличие которых обязательно:

Приступ длится от 5 до 30 минут и бывает разным по степени выраженности. Систематическое его повторение носит название «паническое расстройство».

Предпосылки развития

Доподлинно неизвестно, почему развивается это расстройство. Имеется много теорий, пытающихся раскрыть механизм его развития. Точно установлено, что особенно склонны к формированию такого состояния люди с лабильной (неустойчивой) нервной системой. У них быстрее развивается тахикардия под действием эмоций или физических нагрузок, они сильно потеют, раздражительны, краснеют при волнении. В помещении им душно, они всегда норовят открыть окна.

Люди с акцентированной тревожностью в характере тоже склонны к возникновению заболевания. В некоторой степени играет роль и наследственность.

Обязательное условие для созревания расстройства – наличие психотравмирующих факторов, стрессоров, расстраивающих работу нервной системы. Обычно именно они предшествуют появлению первого признака панической атаки.

Первый приступ паники настиг Анастасию, когда она готовилась отойти ко сну. Ее внезапно охватило ощущение, что она падает стремительно с обрыва, в пустоту. Она не могла пошевелить руками и ногами, как будто они не принадлежали ей. Появилось стойкое чувство, что она сейчас умрет. Ей стало невообразимо страшно.

Затем начало колотиться сердце. Казалось, что она не могла контролировать дыхание. Оно было сбивчивым, частым, было трудно вдохнуть, постоянно не хватало воздуха. Такое состояние продолжалось до самого утра, и уснуть в эту ночь Анастасии так и не посчастливилось.

Следующий приступ случился через 4 дня. Затем частота приступов увеличилась, и они одолевали молодую женщину по несколько раз на день. Между ними она чувствовала себя выжитой и обессиленной. У нее появилось непоколебимое чувство страха засыпания, поскольку первый случай атаки случился перед сном. Она мучилась бессонницей, а вскоре и процесс поглощения пищи давался с трудом. Случалось, что идя по улице или находясь в многолюдном месте, она чувствовала головокружение и спёртое дыхание.

Затем приступы атаки стали не такими яркими, ограничивались сердцебиением и ощущением тревоги, проходящей через все тело. На протяжении всего лечения ей трудно было смириться с мыслью, что ее проблема носит чисто психологический характер. Ей казалось, что врачи пропустили в ее теле какую-то болезнь.

Анализируя ситуацию в беседе с психотерапевтом, женщина указала, что за 5 месяцев до первого атакующего случая она потеряла работу, а за 2 месяца до этого тяжело заболел ребенок. Таким образом, потеря источника дохода, а затем страх за жизнь своего чада стали мощнейшими стрессовыми факторами, запустившими патологический процесс.

Такое патологическое состояние чаще формируется у молодых людей в возрасте 20–35 лет. Женщины страдают от него в 2 раза чаще, нежели мужчины.

Характерные черты расстройства

Симптомы расстройства можно поделить на две группы. К первой мы отнесем признаки непосредственно панической атаки, заставляющие испытывать человека тревогу и страх, а также неприятные ощущения в теле.

Вторая группа симптомов относится к проявлению сформированного расстройства в общем. В ее состав входит множество признаков. Они сопровождают не всех и не всегда, и проявляются в разной степени.

Главный признак панического состояния – формирование так называемого охранного поведения.

Паническая атака обходится больному большим эмоциональным напряжением, психическим истощением. Перенеся цепочку таких приступов, у человека появляется выжидательная позиция. Он с опаской ждет повторения атаки. А, ожидание, как известно, хуже, чем само событие. Оно сопровождается состоянием повышенной тревожности, как будто что-то вот-вот случится. Казалось бы, приступ отступил, и самое время расслабиться. Но состояние тревоги сохраняется.

Некоторые паникеры путают такое положение дел с самим приступом. И рассказывают, что он длится у них несколько дней. Это ошибочно, поскольку приступный период способен продолжаться максимум пару часов.

Другой важный признак расстройства – формирование фобий. И прежде всего, это страх умопомешательства и смерти. Такие фобии сопровождают практически каждого паникера. Однако они абсолютно бесперспективны.

Страх лишиться рассудка, перестать себя контролировать и адекватно вести себя часто сопряжен с беспокойством заполучить шизофрению. Но нужно успокоить тех, кто терзается такими мыслями: больной шизофренией не будет беспокоиться о том, что он сходит с ума.

Страх смерти также иллюзорен. Те вегетативные нарушения, которые испытывает больной во время атаки, никак не являются смертельными, хотя некоторые дискомфортные ощущения они все-таки оставляют. Это может быть ощущение тяжести в голове, чувство напряжения в груди, боли в сердце. Из-за чего способны возникнуть мысли о наличии соматического заболевания.

Паническое расстройство могут сопровождать и страхи, откладывающие отпечаток на социальной жизни больного. Сюда, в первую очередь, относят страх открытого (агорафобия) или закрытого пространства, боязнь езды в лифте, авиаперелетов, публичных выступлений и т.д. Как правило, фобии формируются, отталкиваясь от ситуации, в которой впервые возник приступ атаки.

Парень, страдающий расстройством уже около 10 лет, в начале его зарождения боялся выходить на улицу. Он целый год просидел дома. Друзья приносили ему еду и уносили мусор.

Отпечаток на психике

Такое состояние нервного напряжения не может не сказаться на психоэмоциональном фоне паникера. Он становится раздражительным и беспокойным, настроение его резко меняется, вздрагивает при любом постороннем звуке.

Бессонница – вечный спутник панического расстройства. Развиться она может как следствие нервного перенапряжения или как результат страха сна, если приступы одолевают в ночное время. Бывает так, что бессонница развивается на фоне опасения о том, что можно не уснуть.

Наверное, каждый человек видел сон, когда он падал в пустоту. Итогом такого сновидения становится вздрагивание во сне, кто-то просыпается. При ПР количество таких вздрагиваний за ночь доходит до 5 и более.

Напряжение, чувство тревоги и страха, неприятные и непонятные ощущения в теле, невозможность побороть болезнь приводят человека к состоянию апатии и беспомощности, перерастающие в депрессию.

О чем молчат паникеры

Как правило, главные симптомы панического расстройства, о которых говорят люди, страдающие им – это страх, тревога, неприятные ощущения в теле. Но мало кто указывает на такие признаки, как деперсонализация и дереализация.

Дереализация – нереальное восприятие мира, проявляется как ощущение тумана, окутывающего больного. Сквозь него ему все кажется каким-то далеким, расплывчатым, отстраненным.

Девушка описывает свои приступы дереализации, как чуждое восприятие всего, что привычно окружает ее. Даже когда она находится в своей комнате, она не узнает ее. Как будто она пришелец, случайно спустившийся сюда из космоса. Вещи вокруг – нечеткие и безжизненные. Хочется найти какую-то опору, ориентир, но не удается. Близкие люди смотрятся как незнакомцы.

Деперсонализация ощущается ею как существование вне своего тела, вроде она смотрит на себя со стороны. В такие моменты она не может управлять своими мыслями и движения, все выполняет автоматически.

А еще нередко у людей с ПР случаются слуховые и зрительные галлюцинации, особенно перед сном. Они проявляются в виде отчетливого писка или шороха, зрительных размытых образов, переговаривающихся между собой голосов.

Степени проявления

Для кого-то расстройство, со слов самих больных, становится настоящим адом, кошмарным сном, при котором не удается проснуться. Тогда как на других оно мало отражается.

Существует несколько степеней развития заболевания:

Несмотря на то, что паническое расстройство – распространенное явление, обществом оно воспринимается тяжело. Многие считают этих людей слабовольными либо симулянтами, сетуют на то, что они не могут держать себя в руках, хотя на самом деле приступ панической атаки неподвластен разуму. Поэтому часто больные испытывают неловкость, стесняются своего поведения в приступный период. Нагнетает обстановку и то, что им тяжело справиться с атакой. И человек на фоне этого начинает избегать людей, даже увольняется с работы, вводит себя в глубокое депрессивное состояние.

Паническое расстройство – это не что иное, как страх и тревога, гипертрофированные в сознании человека. Постепенно осознавая это, овладевая навыками самопомощи и пользуясь помощью адекватного специалиста, избавиться от пугающего расстройства вполне реально.

Источник

Как люди сходят с ума?

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента

У Ильи Ильича Обломова было шизотипическое расстройство. И ничего, жил человек

13 марта в культурном центре ЗИЛ состоялась лекция клинического психолога Ильи Соболева «Как не сойти с ума?», организованная Лекторием Политехнического музея. Специалист поделился примерами из собственной врачебной практики, рассказал о факторах, влияющих на развитие шизофрении, о норме и отношении современной психиатрии к ее вариативности. Slon приводит сокращенную версию лекции.

О психиатрии можно говорить по-разному, с точки зрения формальной, например, – привести определение психических расстройств, рассказать о симптоматике и многообразии синдромов, но я предлагаю заглянуть по ту сторону диагноза. Психические заболевания вызывали неизменный интерес в обществе, но восприятие душевнобольных было разным: в течение долгого времени к страдающему психическим расстройством относились как к отбросу общества или преступнику. Тогда наиболее актуальным был вопрос его скорейшей изоляции от общества. Сравнительно недавно психически больного стали рассматривать как человека, заслуживающего по меньшей мере сострадания.

Мы часто говорим друг другу в ссорах: «Ты рехнулся? Сошел с ума?» Это значит, что поведение человека не вписывается в наше понимание нормы. А сомневаемся ли мы в собственной психической состоятельности, когда что-то кому-то доказываем? Ощущение реальности может начать колебаться. Я думаю, каждый из нас хотя бы раз в жизни переживал подобное. Представление о психической норме очень зыбко. Но если говорить о ней как о социальной необходимости, без четких критериев не обойтись. Скажем, шизофрения – заболевание, которое в большинстве случаев приводит к потере трудоспособности, соответственно, если понятие нормы не будет закреплено, у больного не останется возможности получить инвалидность и пенсию.

Всегда ли можно диагностировать душевное состояние человека, тем более что в современном мире понятие нормы размыто? В тоталитарном государстве, например, представление о ней будет более жестким. Многим известна страшная страница истории отечественной психиатрии, связанная с преследованием и расправами над диссидентами. Психиатрия использовалась как инструмент давления, изолирования инакомыслящих.

Представление о норме у психиатров и у людей, далеких от психиатрии, разное. Для обывателя некоторые больные выглядят просто хронически ленивыми – не ходят на работу, не выстраивают социальные связи. Ко мне обращаются родители таких пациентов и говорят: «Наверное, я плохо его воспитала». У психиатра совершенно другой взгляд на эти вещи. Например, в чем проблема Обломова с точки зрения психиатрии? Это человек с шизотипическим расстройством. К этому можно относиться с раздражением, что будет вполне понятно, очень многие не любят психиатрию и психиатров за так называемое навешивание ярлыков: может, просто у человека собственный мир, имеет право, почему вы говорите, что он сумасшедший?

Есть популярное умонастроение – антипсихиатрия, его суть – человек имеет право на своеобразие. Вопрос тонкий, особенно в сегодняшней ситуации, когда пересматриваются международные классификации болезней и предпочитают говорить не о заболевании, а о синдроме. Очень много вещей должно совпасть, симптомы должны проявляться достаточно долго, чтобы врач имел право поставить диагноз. Шизофрения несводима к так называемым основным симптомам: бреду, галлюцинациям, маниакальному возбуждению.

Самое страшное в ней не психоз, который проходит независимо от того, будет принимать человек препараты или нет, а то, что остается после приступа, то, что она изымает из психики человека.

А изымает она энергетический потенциал. Приступ переносим, и он кратковременный, а вот последствия могут тянуться годами.

За последние десятилетия психиатрия сильно изменилась, в основном в лучшую сторону: пациентам, впервые попадающим в стационар, ставят реабилитационные диагнозы, даже если речь идет о шизофрении. Чтобы человек все-таки продолжал работать, чтобы диагноз не стал клеймом.

Психические расстройства укоренены в социокультурном контексте, и именно это вызывает к ним неподдельный интерес. Есть, например, традиционная связка – гений или помешательство? Сейчас я вполне могу сказать, что это совпадение, а не закономерность. И никакой прочной связи нет, это скорее артефакт. Наверное, гениев достаточное количество среди условно здоровых людей, и также они встречаются среди душевнобольных. Мне очень редко попадались пациенты с какими-то выдающимися способностями. Нет смысла соотносить гениальность с психическим здоровьем или сумасшествием.

С чем приходит пациент?

Что такое психическая норма для самого пациента? Далеко не каждый может сказать, что он психически здоров. В истории были периоды, когда резко возрастал интерес ко всему условно ненормальному, – потустороннему миру, нестандартному типу отношений между людьми. Это часто происходило на фоне неких социальных катаклизмов, такого рода регресс характерен для психики. Само понятие регресса подчеркивает для нас, насколько зыбкое представление о норме мы имеем.

В некоторых архаических сообществах сохраняются определенные типы поведения, в западной культуре существующие в области психопатологии: транс, общение с потусторонним миром.

О чем говорит пациент, приходя на первую консультацию к врачу? В первую очередь, я бы сформулировал так, это немое вопрошание: болен ли я, кто я, какое место я занимаю? Это, безусловно, лежит по ту сторону психиатрии, врача-психиатра такие вещи интересуют мало. Его волнует диагноз, симптоматика и выбор медикаментозной терапии. Отношение пациентов к собственной болезни очень разное. Кто-то может сказать, что болен уже в течение 10 лет, но это ничего не меняет в его жизни. Многие пациенты хорошо осведомлены о том, какой у них диагноз и что это означает: они могут найти информацию в интернете, услышать от врача, даже шутить на эту тему. Бывает забавно, когда пациент, много лет страдающий шизофренией, рассказывая мне какой-то инцидент, говорит, что он чуть с ума не сошел.

Что такое шизофрения?

Нет никакого ответа на этот вопрос. Традиционно к данному термину в психиатрии подходили достаточно критично, многие психиатры ратуют за отказ от него. Слишком сложен и неоднозначен генетический аспект болезни. С одной стороны, он очевиден, с другой, мы очень часто сталкиваемся с тем, что заболевание дебютирует, а никаких больных родственников, даже в нескольких поколениях, не обнаруживается. Из поколения в поколение накапливаются различные виды психопатологий – не обязательно шизофрения как таковая, это могут быть расстройства личности, какие-то отклонения в поведении. У кого-то, например, есть склонность все перепроверять, кто-то излишне тревожится по пустякам. Все эти вещи не дают нам никакого права говорить о человеке как о сошедшем с ума. И вот, например, через два поколения мы обнаруживаем случай шизотипического расстройства, когда симптоматика отчетлива, тем не менее человек не обращается к врачам. А вот еще через поколение мы сталкиваемся со случаем так называемой манифестной шизофрении, когда человек в состоянии острого психоза оказывается в больнице.

Нельзя сказать, что ребенок, чья мать больна шизофренией, обязательно заболеет. И дело тут не только в том, что невозможно обнаружить ген болезни. Роль играют среда, условия, в которых человек развивается. Первые контакты с матерью являются базовыми, структурирующими. Например, если есть некая трещина, определяемая неблагоприятным генетическим фоном, но ребенок развивается в семье, где очень теплые отношения между супругами, где есть возможность говорить напрямую о чувствах, поддержка, где он может получить ощущение безопасности, то вполне вероятно, что эта трещина дальше не поползет. Она будет компенсирована. И наоборот – если даже с точки зрения наследственности ничего страшного не происходило в предыдущих поколениях, а атмосфера в семье крайне неблагоприятная, мы можем столкнуться со случаем заболевания.

Фрейд говорил, что нормы вообще не существует. И я с ним солидарен, в течение всех лет работы в клинической психологии не встречал норму.

Существование человека изначально проблемно; вопрос в том, насколько успешно он справился с трещиной, изначально заложенной в его психике.

Невольно калечащая семья

Теорий, толкующих шизофрению, огромное количество. Американский ученый Грегори Бейтсон ввел понятие «двойного зажима». Речь идет о своеобразной коммуникации между матерью и ребенком. Бейтсон считал, что двойной зажим является предиспозицией к тяжелому психическому расстройству. Мать, адресуя некое послание ребенку, эмоционально имеет в виду абсолютно другое. Например, она говорит: «Иди сюда, я тебя поцелую», он радостно подбегает и слышит: «Почему опять испачкал штаны?» Психика ребенка, в отличие от психики взрослого, не имеет защитных механизмов, которые позволяли бы ему перерабатывать это расщепление в послании матери. С точки зрения собственного опыта это важный фактор, но не определяющий.

Одна пациентка, страдающая шизофренией много лет, рассказывает мне о взаимоотношениях с матерью. Живет с ней достаточно давно, собственной семьи так и не случилось, хотя женщина дважды побывала замужем. Мать буквально никуда не пускает ее – не в том смысле, что держит под замком, нет, просто постоянно за нее тревожится, думает, что с дочерью может что-то случиться. Не отпускает в магазин. Почему? «Потому что у тебя будет обморок, как это уже было. Я не хочу из-за тебя страдать». Или пациентка находится в кухне, а мать в другой комнате смотрит телевизор. Мать слышит шум, кричит: «Ты что, обожглась? Я знаю, что-то случилось с тобой!» Вот это постоянное проецирование собственной непереработанной тревоги является одной из особенностей взаимодействия в семьях, где есть пациент, страдающий шизофренией. Мать постоянно показывает уже взрослой дочери, что мир крайне нестабилен, а она – единственный объект, который может обеспечить безопасность. Иными словами, сама пациентка наделяет свою мать этим значением, она говорит, что только мать может ее защитить. В задачу психиатрии не входит обнаружить все эти нюансы, это видно, когда мы общаемся с пациентом изо дня в день, это та мелочь, на которой держится внутренний мир человека, страдающего психосоматическим расстройством.

Еще одна пациента рассказывала, что мать на протяжении многих лет играла в такую игру: говорила с дочерью только от имени волшебницы, никогда напрямую. Периодически клала под подушку записки, которые писала сама, но категорически отрицала это.

Пациентка, будучи взрослой, рассказывала мне об ужасе, охватывавшем ее в детстве, – волшебница представлялась ей каким-то всевидящим оком, наблюдающим за ней.

Я считаю, что консультирование шизофренических пациентов возможно только в паре с их родственниками, потому что это семейная проблема. Чаще всего бывает так, что родители не страдают психическими расстройствами в той мере, что их ребенок, но когда с ними общаешься, преследует ощущение какой-то неправильности. И каждый раз это очень сильно мешает взаимодействовать с матерью пациента.

Например, в какой-то момент ты видишь, что, несмотря на все твои усилия, тебя просто не слышат. Мать, приходя разговаривать о дочери, в остром состоянии находящейся в больнице, уже 15 минут говорит о себе. Очень часто матери пациенток, у которых абсолютно нет энергии чем-либо заниматься, крайне целеустремленные, волевые, нацеленные на действие, а не на переживание, обесценивают чувства, говорят: «О чем я буду с ней говорить? Надо идти работать». И вот этот постоянный посыл, что ребенок должен быть таким же волевым, как и я, приводит к обратному результату. Чем большую волю демонстрирует мать, тем безынициативнее дочь. Иными словами, чаще всего диагноза нет, но есть особенности, которые от взгляда специалиста не ускользают.

Шизофрения как сущностная человеческая проблема

Был у меня один пациент, который ходил ко мне 8 лет, но все эти годы я не понимал зачем. Он приходил и просто целый час говорил, не делая пауз, не давая мне задавать вопросы, особенно это было заметно в самом начале нашей работы. Помню, когда я задал уточняющий вопрос, он довольно зло на меня посмотрел и попросил, чтобы больше я такого не делал, потому как я мешаю ему проходить психотерапию. Конечно, наши отношения постепенно менялись, но я все равно ничего не понимал. Спустя 8 лет на одном из сеансов он рассказал сновидение: он стал президентом США, у него была миссия построить стадион на крыше небоскреба, чтобы там прошел очередной чемпионат мира по футболу. Потом он помолчал и сказал мне: «Знаете, почему я к вам прихожу все эти годы? Потому что вы мне даете возможность не выполнять этой миссии». А миссий у него было достаточно много, периодически он говорил, что ему нужно сделать что-то очень серьезное, переступить через себя. Например, проехать ночью на велосипеде из одного города в другой, познакомиться с женщиной, которую он априори боится, – его жизнь состояла из этих поступков. Их становилось все больше, и выносить ему их было все сложнее. Он говорил о некоем режиссере, которого люди, по его выражению, довольно пошлым образом называют Богом. Он знал, что должен делать что-то такое, чего сделать на самом деле не может и чего жутко боится. Он наделил меня неким значением, и мои знания в области клинической психологии вообще ни при чем: если бы он меня этим значением не наделил, я не смог бы ему помочь.

Я думаю, что шизофрения – это проблема человека как субъекта, как носителя собственного желания и воли. Пациентка мечется между материнской и отцовской позицией. Когда ей что-то говорит мать, то кажется, что она абсолютно права, а отец в этот момент становится ничтожным, и она обесценивает все, что с ним связано. Когда же она говорит с отцом, мать оказывается чудовищем в ее восприятии, а отец идеализируется. Для шизофрении, как и для любых тяжелых психических расстройств, характерна чрезмерная идеализация и такое же мощное обесценивание. То, что Уилфред Бион в свое время назвал «нападением на связи». Пациентка говорит, что не помнит ничего из происходившего на предыдущем сеансе. Это тоже особенность мышления страдающих шизофренией, они очень легко разрывают ассоциации, это избавляет их от невыносимых переживаний, мучительных душевных болей. Пациент признается, что может любить свою собаку, только если она не лает. Вот это расщепление на абсолютно хорошее и абсолютно плохое не дает шизофреническим пациентам возможности полноценно выстраивать взаимоотношения, потому что жить с таким расщеплением очень трудно. Мы можем быть во взаимоотношениях, только когда другого принимаем во всей его противоречивости, но это под силу только здоровой психике.

Отсутствие внутреннего мира у шизофренического пациента – тоже один из немаловажных моментов.

Один пациент не может смотреть фильмы. Когда там начинают говорить, информация заполняет пустоту внутри него, эти мысли вытесняют его существо. На месте, где должны быть его мысли, появляются мысли героев, и он не чувствует, кто он.

Психические расстройства настолько сложны, что одним психиатрическим дискурсом не исчерпываются. Вопрос о них отсылает нас к проблеме самого существования человека. Если мы будем игнорировать эту проблему, то вряд ли сможем хотя бы немного приблизиться к пониманию сути психического расстройства.

Источник