Как мне обрести смирение?
Старец Герман Ставровуниот
Тот, кто обладает смирением, подражает Самому Христу. Такой человек никогда не выходит из себя, никого не осуждает и не превозносится. Никогда не жаждет власти, избегает людской славы. Не ругается ни по какому поводу.
Не дерзит, когда разговаривает, и всегда выслушивает чужие советы. Избегает красивой одежды, внешний вид его прост и скромен.
Человек, безропотно выносящий все унижения и уничижения, получает большую пользу от этого. Поэтому не печалься, а, напротив, радуйся тому, что страдаешь. Тем самым ты обретаешь драгоценное смирение, которое спасает тебя.
“Смирился я, и спас Он меня” (Пс. 114:5). Следует всегда держать в памяти эти слова.
Не стоит огорчаться, когда тебя осуждают. Печаль по такому поводу означает, что ты имеешь тщеславие. Тот, кто желает спастись, должен полюбить людское презрение, ведь презрение несет смирение. А смирение освобождает человека от многих искушений.
Никогда не ревнуй, не завидуй, не стремись к славе, не ищи высоких должностей. Старайся всегда жить незаметно. Лучше пусть мир не знает тебя, ведь мир вводит в соблазн. Своими тщеславными речами и пустыми подстрекательствами он обманывает нас и наносит нам духовный вред.
Целью твоей должно быть обретение смирения. Быть ниже всех. Считать, что не делаешь ничего, достойного своего спасения. Надо молить Бога спасти тебя по своему благоутробию.
Смирение, послушание и пост рождают страх Божий, а страх Божий является началом истинной мудрости.
Все, что делаешь, делай со смирением, чтобы не пострадать от своих же благих дел. Не думай, что большое вознаграждение получает только тот, кто много трудится. Тот, кто обладает благим произволением и вместе с ним смирением, даже не имея возможности сделать многое и не будучи искусным в чем-либо, спасется.
Смирение достигается самопорицанием, то есть убежденностью в том, что по существу ты не совершаешь ничего хорошего. Горе тому, кто считает свои прегрешения незначительными. Он обязательно впадет в более тяжкий грех.
Человек, со смирением переносящий все направленное на него осуждение, приближается к совершенству. Им восхищаются даже Ангелы, ведь нет более труднодостижимой и более великой добродетелью, чем смирение.
Нищета, скорбь и презрение – это венцы для монаха. Когда монах безропотно терпит грубости, клевету и презрение, он с легкостью освобождается от дурных помыслов.
Достойно похвалы и осознание своей немощности перед Богом. Это есть знание самого себя. “Плачу и сокрушаюсь, – говорит святой Симеон Новый Богослов, – когда свет озаряет меня, и я вижу свою нищету и познаю, где нахожусь”. Когда человек познает свою духовную бедность и осознает, на каком в действительности уровне он находится, тогда в душе его просияет свет Христов, и он начнет плакать (рассказывая об этом, старец растрогался и сам заплакал).
Если другой человек назовет тебя эгоистом, пусть тебя это не печалит и не огорчает. Подумай лишь про себя: “Быть может, я таков и сам этого не понимаю”. Так или иначе, мы не должны зависеть от чужого мнения. Пусть каждый смотрит в свою совесть и руководствуется словами опытных и знающих друзей, а прежде всего, попросит прощения у своего духовника. И на основе всего этого строит свой духовный путь.
Ты пишешь, что тебе не удается бороться. Знаешь, почему так происходит? Потому что не обладаешь достаточным смирением. Ты полагаешь, что можешь достигнуть этого лишь своими силами. Но когда ты смиришься и скажешь: “Силою Христа, помощью Богородицы и молитвой старца я достигну желаемого”, будь уверен, что тебе все удастся.
Я, конечно, не имею такой молитвенной силы, но когда ты, смирившись, скажешь: “С молитвой старца я все смогу”, тогда, по твоему смирению, начнет действовать благодать Божья, и все получится.
Бог смотрит на “смиренных и сокрушенных” (Ис. 66:2). Но чтобы пришла кротость, спокойствие и смирение, необходим труд. Труд этот вознаграждается. Чтобы обрести смирение, как мне кажется, не нужны многочисленные поклоны и послушания, но прежде всего, помыслы твои должны спуститься вниз, к самой земле. Тогда у тебя не будет страха упасть, ведь ты уже внизу. А если ты и упадешь, находясь внизу, то не пострадаешь.
По моему мнению, хотя я, конечно, мало читаю и не делаю ничего выдающегося, смирение – это кратчайший путь к спасению человека. Авва Исаия говорит: “Научи язык свой просить прощения, и смирение придет к тебе”. Приучи себя говорить “Прости меня”, даже если поначалу это будет неосознанно, и постепенно ты привыкнешь не только произносить эти слова, но и чувствовать это в своем сердце.
Святые учат, что насколько велико будет твое благорасположение, когда ты просишь прощения – иными словами, смирение, – настолько же Бог и просветит другого, чтобы было достигнуто желанное перемирие между вами. Когда ты сокрушаешься и говоришь: “Я виноват, но не осознаю этого”, вскоре ты сможешь сказать: “Да, я действительно виновен”. И когда ты убеждаешь себя, что по-настоящему виноват, другой человек также поменяет свое к тебе отношение.
Настойчиво проси Бога наделить тебя даром самопорицания и смирения.
Молясь, проси Бога дать тебе умение видеть лишь свои прегрешения и не замечать грехи других. “Даруй мне видеть мои прегрешения и не осуждать брата моего”, – говорит святой Ефрем Сирин.
Смиренный человек считает себя низшим среди всех. И поэтому всех любит, всех прощает и, самое главное, никого не осуждает.
Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”
Как научиться смирению?
Без смирения христианская духовная жизнь невозможна. Христианин должен учиться со смирением принимать скорби — не сжав зубы, терпеть во что бы то ни стало, а именно принять боль. Но что делать, если смирения нет? Специально для портала «Православие и мир» — беседа Тамары Амелиной с протоиереем Алексием Уминским.
— Путь к смирению достаточно долог и сложен. Это путь длиною во всю жизнь. Конечно, это духовная наполненность. Авва Дорофей говорит: «Каждый молящийся Богу: «Господи, дай мне смирение», должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему не кого-нибудь, а оскорбить его».
Ведь мы в молитве Ефрема Сирина каждый день именно об этом просим Великим постом, а потом удивляемся, почему с нами Великим постом случаются искушения.
– О смирении мы слышим тогда, когда получаем совет: «А ты смирись!»
— Так и хорошо бы смириться, так и надо. Правильно.
– Смирение – принятие воли Божией?
— Смирение – принятие себя таким, какой ты есть. Чаще всего самая большая проблема для человека – быть самим собой, быть тем, кто ты есть на сегодняшний момент. Самое большое несмирение – человек не хочет себе признаться, кто он есть на самом деле. Человек хочет выглядеть в глазах других людей лучше, чем есть на самом деле. У всех же это есть, да? И никому не хочется, чтобы знали, что ты думаешь, что творится в твоей душе. И все проблемы нашего несмирения, наши обиды происходят от того, что люди замечают, какие мы есть на самом деле и как-то дают нам это понять. А мы на это обижаемся. По большому счету это именно так.
Начальный момент смирения может начаться именно с этого: если тебе говорят «Смирись», то, значит, подумай, а что произошло? И найди причину в самом себе. Может быть, ты и есть тот самый человек, к которому обращены эти слова обиды и в них нет ничего обидного? Если дураку сказать, что он дурак, то что в этом обидного для дурака? Для дурака не может быть ничего в этом обидного. Если я дурак, и мне сказали, что я дурак, то я не могу на это обидеться!
– Так кто ж себя считает дураком?
— Так вот, смиренный человек, если он знает, кто он такой, он не обидится.
– Но всегда же есть люди и глупее, и хуже?
— Не факт! Это еще надо разгадать! Может, и есть, но они тоже дураки, и я такой же как и они. Вот и все. Наша жизнь есть цепь доказательств того, чтобы люди поверили, какие мы умные, сильные, талантливые… Ну, вот скажите, надо ли умному человеку доказывать, что он умный? Не надо! Если человек доказывает, что он умный, значит, он дурак. И когда ему говорят, что он дурак, он не должен обижаться. Примерно так, я, конечно, рисую грубую схему. Человек должен прежде всего понять, кто он есть на самом деле. И не бояться быть самим собой. Потому что это точка отсчета.
– А если тебе это говорит тоже дурак?
— Дурак может стать умным! Дурак, если он поймет, что он дурак, он может постараться и стать умным! Не делать вид, что он умный, а как-то поучиться быть умным. Трус может научиться стать смелым, если он поймет, что он трус и захочет стать смелым.
Каждый человек, если он поймет точку отсчета, у него будет куда идти. С этого начинается смирение. Человек, прежде всего, с собой должен примириться в Боге и увидеть, кто он такой есть. Потому что если человек считает, что он умный, то зачем ему просить у Бога ума? Он и так умный. Если человек считает себя талантливым, то зачем просить у Бога таланта? А если он считает, что у него чего-то нет, значит, он может просить это у Бога, значит, ему есть куда стремиться, значит, есть, куда идти. А так – идти некуда. Почему Заповеди блаженства начинаются с «Блаженны нищие духом» (Мф. 5, 3).? Потому что нищий все время что-то просит, у нищего ничего нет. Хотя при желании он может так набить карманы деньгами! Есть даже такая профессия – профессиональный нищий. Так вот, принцип один и тот же. Человек в глазах других людей признал себя нищим. Он такой жизнью живет, он из этого нищенства получает способ жизненного существования.
А если это перевести в духовный план, как нас учит Евангелие, тогда можно что-то в этой жизни приобрести для себя важное, а без этого не приобретешь. Самой большой проблемой, самым большим препятствием для приобретения каких-то духовных даров или силы для движения к Богу, прежде всего, является то, что мы не хотим быть самими собой. Нам хочется в глазах других выглядеть лучше, чем мы есть на самом деле. Понятно, что нам хочется быть лучше, но мы не делаем для этого простых вещей.
Мы не хотим, чтобы люди видели, какие мы есть на самом деле. Нам очень страшно от этого, нам страшно как Адаму, который хочет от Бога спрятаться, нам хочется сразу прикрыть всю свою наготу.
А смирение, прежде всего, состоит, как мне кажется, в том, что человек совершает очень мужественный поступок. Он не боится быть дураком, если он дурак. Не боится признать свою глупость, если он глуп. Не боится признать свою неспособность, если он неспособен. Не боится признать свою бесталанность, если у него что-то не получается. Не впадает от этого в уныние, самоедство, что, мол, как же так, есть же еще хуже меня, а понимает, что это есть точка отсчета. Поэтому, когда ему говорят «дурак», он не обижается, а смиряется.
– Еще смирение часто путают с равнодушием.
— Есть понятие «бесстрастие», а есть понятие «бесчувствие». Это разные вещи.
– Если в человеке не проявляется каких-то страстей, осуждения, например, то кажется, что с душой все в порядке.
— Да, нет. Что значит в порядке? Если в душе человека мир, тогда с ним все порядке, а если безжизненное болото, то это состояние уныния, с этим жить тяжело.
– Критерий – мир, радость?
— Да, то, что в Евангелии написано. В Послании апостола Павла к галатам: «…любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость…» (Гал. 6–7).
– Могу я не упоминать в молитве людей, о которых мне трудно молиться?
— Если Вы христианка, то не можете
– Не могу я даже имена их произносить, у меня сразу такие искушения… Даже молитва прекращается… Хочется забыть …
— Если Вы христианка, то не имеете права. Значит, должны просить у Бога на это сил.
Как сказал архиепископ Иоанн Шаховской: «Не желать видеть и слышать человека похоже на приказ его расстрелять».
– Неужели, действительно, существуют такие люди, которые способны простить, преодолеть, казалось бы, немыслимые предательства?
— Попробовать можно. Смотря что вы у Бога будете просить. Если вы будете просить, чтобы Бог привел к покаянию этих людей, дал им возможность понять, что они сделали неправильно, чтобы Господь не дал им до конца погибнуть, чтобы Господь помог им измениться, то почему бы нет?
– Есть мнение, что, если молишься за таких людей, то на себя принимаешь груз их греха.
— Это, конечно, полное безобразие. Когда люди оправдывают нежелание за кого-то молиться какими-то искушениями. Тогда лучше снять с себя крест, в храм не ходить и жить себе спокойненько жизнью без церкви – без Христа и без креста. Вообще тогда не будет никаких искушений! Все будет отлично! Это, конечно, безобразие, но распространенное безобразие. Из такого ложного смирения, мол, недостойны, немощны, куда нам… Потому что люди не любят Христа, а любят только себя.
Священник Георгий Чистяков пишет: «И, наверное, именно потому так редко совершаются чудеса в наши дни, что нам хочется чуда в тех случаях, когда есть другой выход, хочется чуда только по той причине, что так будет проще. Мы ждем чуда и просим о чуде, не исчерпав все свои возможности, просим о чуде, а надо бы просить сил, мудрости, терпения и упорства».
Совершенно согласен с этими словами отца Георгия.
Смирение
Смире́ние —
1) христианская добродетель, противоположность гордости; то же, что смиренномудрие;
2) сознательное самоуничижение с целью борьбы с тщеславием и гордостью (пример: Христа ради юродивые);
3) послушность, покорность, проявляемая в отношении кого-либо (напр. духовника).
Слово «смирение» имеет в своей основе слово «мир». Это указывает на то, что смиренный человек всегда пребывает в мире с Богом, самим собой и другими людьми.
Смирение – это трезвое видение самого себя. Человека, у которого нет смирения, действительно можно сравнить с пьяным. Как тот находится в эйфории, думая, что «море по колено», не видит себя со стороны и поэтому бывает не в состоянии правильно оценить многие трудные ситуации, так и отсутствие смирения приводит к духовной эйфории – человек не видит себя со стороны и не может адекватно оценить ситуацию, в которой он находится по отношению к Богу, людям и самому себе. Разделить смирение на эти три категории можно лишь условно, теоретически, для удобства восприятия, но по сути – это одно качество.
Безусловно, то, о чем сказано – это идеал, к которому должен стремиться каждый христианин, а не только монах, иначе жизнь в церкви, а значит – путь к Богу – окажется бесплодным.
В «Лествице добродетелей, возводящих на небо» преподобный Иоанн Лествичник пишет о трёх степенях смирения. Первая степень состоит в радостном перенесении уничижений, когда душа распростертыми объятьями принимает их, как врачевство. На второй степени истребляется всякий гнев. Третья же степень состоит в совершенном недоверии своим добрым делам и всегдашнем желании научаться (Лествица. 25:8).
Следуя учению православных подвижников, истинное смирение достигается только деланием евангельских заповедей. «Смирение естественно образуется в душе от деятельности по евангельским заповедям», – учит преподобный авва Дорофей. Но каким образом делание заповедей может привести к смирению? Ведь исполнение заповеди, напротив, может вести человека к чрезмерному удовлетворению собой.
Напомним, что евангельские заповеди бесконечно превышают обыкновенные нравственные нормы, достаточные для человеческого общежития. Они – не человеческое учение, а заповеди совершенно святого Бога. Евангельские заповеди являют собой Божественные требования к человеку, заключающиеся в призыве любить Бога всем умом и сердцем, а ближнего как самого себя ( Мк.12:29-31 )
Стремясь исполнить Божественные требования, христианский подвижник опытно познает недостаточность своих усилий. По слову св. Игнатия Брянчанинова, он видит, что ежечасно увлекается своими страстями, вопреки своему желанию стремится к действиям, всецело противным заповедям. Стремление исполнить заповеди открывает ему печальное состояние поврежденной грехопадением человеческой природы, обнаруживает его отчуждение от любви к Богу и ближнему. В искренности своего сердца он признает свою греховность, неспособность исполнить предначертанное Богом добро. Саму жизнь свою он рассматривает как непрерывную цепь согрешений и падений, как череду поступков, заслуживающих Божественного наказания.
Видение своих грехов рождает в подвижнике надежду только на Божие милосердие, а не на собственные заслуги. Он опытно испытывает потребность в Божественной помощи, просит у Бога силы для освобождения от власти греха. И Бог дает эту благодатную силу, освобождающую от греховных страстей, водворяющую неизреченный мир в человеческой душе.
Отметим, что слово «мир» является частью корня слова «смирение» совсем не случайно. Посещающая человеческую душу, Божественная благодать дает ей невыразимые словами безмятежность и тишину, ощущение примирения со всеми, которое свойственно Самому Богу. Это есть мир Божий, превосходящий всякий ум, о котором говорит апостол ( Флп.4:7 ). Это есть Божественное смирение и кротость, которым Бог желает научить всех людей ( Мф.11:29 ). Наличие в сердце смирения свидетельствуется глубоким и прочным душевным миром, любовью к Богу и людям, состраданием ко всем, духовной тишиной и радостью, умением слышать и понимать волю Божию.
Смирение является непостижимым и невыразимым, поскольку непостижим и невыразим Сам Бог и Его действия в человеческой душе. Смирение слагается из человеческой немощи и Божественной благодати, восполняющей человеческую немощь. В смирении присутствует действие всемогущего Бога, поэтому смирение всегда исполнено невыразимой и непостижимой духовной силы, преображающей человека и все вокруг.
Под смирением часто имеют в виду смиреннословие – унижение себя напоказ. Такое унижение не есть смирение, но вид страсти тщеславия. Оно есть лицемерие и человекоугодие. Оно признано святыми душевредным.
Почему смирение почитается одной из главных христианских добродетелей?
Подлинное смирение подразумевает должное отношение христианина к Богу и созданному Им миру, должное отношение к себе.
В отличие от тщеславного гордеца, имеющего искаженное, чрезвычайно завышенное представление о своей личности, роли и месте в жизни, смиренный человек правильно и ответственно оценивает свою жизненную роль.
Прежде всего он сознаёт себя Божьим рабом, желающим и готовым безропотно исполнять Его волю. Более того, он не просто признаёт свою зависимость от Творца (что бывает свойственно и эгоистам, и гордецам), но питает к Нему высочайшее доверие как к Благому и Любящему Отцу; он бывает благодарен Ему даже тогда, когда пребывает в несчастье и скорби.
Без смирения невозможно выстраивать богоугодные отношения ни с Создателем, ни со своими ближними. Гордость не подразумевает искренней, бескорыстной любви к Богу и людям.
Положим, человек гордый готов в чём-то слушаться Бога, например, когда Божьи замыслы соответствуют его личным расположениям и амбициям. В случае же, если Божественное повеление идёт вразрез с его персональными планами, он может его «не заметить» или даже открыто проигнорировать.
Так, ветхозаветный военачальник Ииуй радостно и незамедлительно отреагировал на Божественное произволение о помазании его в царя над Израилем ( 4Цар.9:1-14 ). Недюжинную послушность Божественной воле он выказал и по части истребления дома Ахава ( 4Цар.9:7 ).
В данном случае Ииуй служил орудием Божьего гнева и суда Правды над нечестивцами. Однако там, где от него требовалось проявить подлинное религиозное смирение, он уже не был столь ревностным и послушным.
Во время земного служения Сына Божьего многие из представителей Израиля, главным образом фарисеи, проявляли по отношению к Богу формальную покорность: всенародно молились, постились, исполняли обряды и требовали их исполнения от соплеменников. Внешне они вполне могли бы сойти за смиренных людей, послушных Божественному Провидению.
Однако, гнездившиеся в их сердцах гордость и эгоизм смежали их духовные очи, препятствовали распознать во Христе Всемогущего Бога, Того Самого, смиренного и кроткого Помазанника, о котором оповещали «почитавшиеся» ими Священные Книги, и подготовке к встрече с Которым посвящался «соблюдаемый» ими закон. Впоследствии гордость и зависть толкнули их на куда более страшное преступление: богоубийство.
Имей они хотя бы такое смирение, какое имела женщина Хананеянка, правильно воспринявшая слова Искупителя о неуместности отбирать хлеб у детей и бросать его псам ( Мф.15:22-28 ), или такое, какое имел грешный мытарь, взывавший к Божественной милости ( Лк.18:10-14 ), им было бы легче принять Искупителя, примкнуть к Его ученикам, а затем, наложив на себя узы жертвенного служения, оставить всё и способствовать распространению Церкви.
…Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим ( Мф.11:29 ).
Ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится ( Лк.14:11 ).
Так и вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать ( Лк.17:10 ).
Бог гордым противится, а смиренным дает благодать ( Иак.4:6 ).
Наше несчастье в том, что мы всегда хотим найти в себе святость вместо смирения.
преп. Макарий Оптинский
Если принимать себя лишь за жалкое существо, то тогда легко позволить и простить себе множество всякого рода беззаконий; и в действительности, считая себя низшими существами по отношению ко Христу, люди (да не покажется сие неким преувеличением) отказываются следовать за Ним на Голгофу. Умалять в нашем сознании предвечный замысел Творца о человеке не есть показатель смирения, но заблуждение и более того – великий грех… Если в плане аскетическом смирение состоит в том, чтобы считать себя хуже всех, то в плане богословском божественное смирение есть любовь, отдающая себя без остатка, целиком и до конца.
архимандрит Софроний (Сахаров)
Говорящие или делающие что-либо без смирения подобны строящему храмину без цемента. Опытом, разумом обрести и познать смирение есть достояние весьма немногих. Словом о нем разглагольствующие подобны измеривающим бездну. Мы же, слепые, мало нечто о сем великом свете гадающие, говорим: смирение истинное ни слов смиренных не говорит, ни видов смиренных не принимает, не нудит себя смиренно о себе мудрствовать, и не поносит себя, смиряясь. Хотя все это начатки суть, проявления и разные виды смирения, но само оно есть благодать и дар свыше.
св. Григорий Синаит
Любовь, милость и смирение отличаются одними только наименованиями, а силу и действия имеют одинаковые. Любовь и милость не могут быть без смирения, а смирение не может быть без милости и любви.
преп. Амвросий Оптинский
Смирение есть не уничтожение человеческой воли, а просветление человеческой воли, свободное подчинение ее Истине.
Н.А. Бердяев
Самое, может быть, трудное в смирении — это смиренно не требовать от других любви к себе… Ведь нам дана заповедь о нашей любви к людям, но заповеди о том, чтобы мы требовали любви к себе от этих людей — нам нигде не дано. Любовь и есть в том, чтобы ничего для себя не требовать. И когда это есть, тогда опускается в сердце, как солнечная птица, Божия любовь и заполняет всё.
Сергей Фудель
Молодой послушник, недавно поступивший в монастырь, как-то увидел настоятеля, который, сидя на пороге кельи, чистил свои башмаки.
– Отче, – удивился молодой человек, – Вы сами чистите свои башмаки? Но почему?
– С тех пор как меня избрали игуменом, братья не дают мне чистить чужие, – отвечал тот.
